Перепутье: Начало после конца

Глава 1: Привычка

Перепутье: Начало после конца

2081 год. Человечество открывает для себя лучший период за всю его историю, названный после как «Эпоха Изобилия». Все страны мира, объеденные на то время в крупные союзы с высоким уровнем интеграции, приходят к общему пониманию. Рыночная экономика становится историей, на ее место приходят глобальные ресурсо-ориентированные процессы. В течение трех лет исчезают все вооруженные конфликты, а технологический скачок и повсеместное внедрение роботов в жизнь человека завершает проблемы с изнурительным трудом и недостачей необходимого даже в самых удаленных частях планеты. Впервые в своей истории человек не вынужден выживать, а может жить и развиваться в рамках собственных возможностей и желаний.

«И настал рай на Земле. И свечение его было ярким, но не долгим. Ибо не может быть рая вечного, когда в душах людских пылает ад». — Чтец ордена Истины, литургия в Новом Вавилоне 27 год по новому летоисчислению.

Глава 1: Привычка

9 августа 2114 года

«Как я могу начать: «здравствуй, дорогой дневник»? Смешно даже! «Что же, зовут меня Адам, мне тридцать пять лет и… в принципе, мне нечего тебе сказать. Писать ерунду в пустые страницы — занятие точно не мое. Но Аннет говорит, что, судя по последним исследованиям, общение с внутренним “я” — это важный элемент сохранения нашей нервной системы. Может оно и так, однако пока я себя чувствую каким-то странным человеком, не способным найти, с кем поболтать. Бред какой-то…».

— Любимая, это все очень глупо! Может, оставим этот вопрос? С моей нервной системой все в порядке!

Мужчина потер лицо и развернулся, устремив взгляд полный надежды в пустоту дверного проема ванной комнаты.

— Не говори ерунды! — послышалось в ответ. — Доктор сказала, что тебе это нужно. Пиши все, что думаешь. Попробуй раскрыться в дневнике.

— Да что ты скажешь…

Адам тихо выругался и нехотя положил руки на голограмму клавиатуры.

«Могу писать все, что думаю… Ну, давай, голова, думай теперь! Методы борьбы с последствиями пользования нейроинтерфейса прямо скажем: «так себе». Ну, не сдал я этот тест и что? Нейроинтерфейс мой барахлит — понятное дело, что будут временные отклонения, но все же проходит, к чему этот цирк?! Лучше бы на море поездку выписали. До него всего пару сотен километров, а мы уже шестой год добраться не можем. Говорят мне: «ты нужен нам, мы ценим тебя». Ага, как же?! Над кибер-псом трудился, выходных не знал полгода, и что? Я в него душу вложил, а они — на свалку. Вот и старайся потом «на благо человечества». В общем, надо отпраздновать годовщину и что-то менять. Отпуск, море, а там, может, и до смены работы доберусь. Найду я себе и другое место. На счастье, я не идиот».

Мужчина устало вздохнул, почесал затылок, о чем-то задумался и прокричал:

— Анни, сколько слов должно быть в отчете?

Из ванны донеслось:

— Это не отчет! Но писать ты должен не меньше пятидесяти.

Адам вернулся к тексту и пересчитал количество.

— Сойдет, — довольно подытожил он. — Анни, я все написал. Давай ложиться спать! Завтра рабочий день и дел у меня, как обычно.

— Ты опять останешься на ночь? — недовольно уточнила Аннет, показавшись на миг в дверном проеме.

— Надеюсь, что нет. Хватит с меня ночевок в офисе. У меня есть дом и ты. Не могу же я совсем забыть о жене?

— Раньше тебя мое существование не сдерживало.

— Анни, не начинай! Моя ты королева…

Это стало единственным, что смог он произнести, будучи пораженным красотой собственной жены. Ее длинные каштановые волосы, аппетитные округлые бедра, грудь, что показывалась сквозь полупрозрачное шелковое нижнее белье, и глаза…манящие, блестящие, дурманящие!

Аннет склонилась над мужем и, в нос сразу ударил аромат сладких духов.

— Кто-то сегодня был хорошим мальчиком? — прошептала она.

— Я… Да… Я иногда такой!

Его пальцы легли на округлые бедра и заскользили вверх. Нежно и осторожно, словно они были хищником, боявшимся спугнуть настороженную жертву. Дойдя до шелковых нитей, они сделали прыжок и, приземлившись, сжались, оставив на коже следы. Аннет сладко простонала.

— Тогда я вся твоя! — прошептала она и поцеловала мужа.

***

Утро понедельника в мегаполисе, как всегда, сопровождалось людской спешкой, суетой роботов-ассистентов, жужжанием моторов дронов, электро свистом общественного и частного транспорта.

Когда Адам, пребывая в приподнятом настроении после бурной ночи, оказался всего в квартале от Центра, к общему гулу добавился знакомый голос робота-помощника, возникшего рядом, будто бы из ниоткуда.

— Доброе утро, хозяин! Прекрасный денек, не так ли? — металлический голос, напоминая о самой неприятной части работы, отозвался в голове колкой болью.

— Оно было добрым до встречи с тобой. Давай сразу к делу, — недовольно буркнул человек. — Ты сегодня раньше обычного. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, денек прекрасный! Я должен вам напомнить, что в десять часов до полудня у вас планерка в кабинете девятьсот семь; в полдень встреча с Робертом Одли — представителем РоботиксГансИндастрис… — робот монотонно распинался почти минуту, оглашая почасовое, без единого свободного окошка, расписание. — И еще вам нужно проверить работу команд по проектам «Капсула Жизни 3.0» и «Нумизмат», но я не знаю, куда это вставить. Необходимого временного отрезка в вашем рабочем расписании моя система обнаружить не смогла.

Адам ничуть не удивился. Подобные сообщения он выслушивал каждый раз, следуя на работу, и каждый раз система помощника не могла должным образом упаковать весь список задач. Так уж получилось — роботы прекрасно считали, но никак не могли научиться мыслить как люди — совмещать несовместимое и работать, иногда нарушая правила.

Глава 2: Феномен

Глава 2: Феномен

— Ты чего, Меченый?! В лагерь надо вернуться до темноты. В этом лесу от тварей продуху нет. Не останавливайся!

Перед Адамом стоял высокий мужчина с густой светло-русой растительностью на лице и небольшой косой на выбритой по бокам голове. Его правую бровь разрубал на две части длинный шрам, а вместо глаза, глазницу заполнял протез.

— Все в порядке, Тихий, идем!

Адам не узнавал своего голоса. Не узнавал человека, чью спину он так внимательно рассматривал. Не понимал он, и почему местность, называемая лесом, совершенно не походила на привычный бор.

Вместо стволов деревьев в небо на десятки метров устремлялись широкие черные столбы. Вместо листьев на отростках, что когда-то были ветками, развевались на ветру тускло-желтые и медно-красные рваные полотна. Трудно было понять, то ли они были частью этих столбов, то ли просто огромные тряпки каким-то образом сумели подняться ввысь, да там и остались, намертво зацепившись за черные отростки. Необычные столбы стремились к небу, а вот странного вида плющ напротив — прекрасно себя чувствовал у земли. Его длинные щупальца ползли по траве, окутывая стволы столбов. Иногда они сцеплялись между собой и образовывали веревочные мосты или даже целые стены, в которых охотно облюбовали птицы. Трава тоже была необычной. Ее цвет менялся от желтого до ярко-красного, кое-где встречались и фиолетовые островки. Казалось, в этом лесу возможны любые оттенки и их сочетания, кроме зеленого.

Адам послушно шел вслед за странным проводником. Тот продвигался ловко и уверенно. Левую руку он иногда поднимал над головой, показывал ею непонятные знаки, а потом снова прятал под подол накидки. Его правая рука всегда держалась у бедра, поближе к кобуре с игольником.

Тихий перепрыгнул очередную корягу, вздернул голову к небу и тут же остановился. Адам, засмотревшись на очередной величественный столб, этого не заметил, среагировать не успел и слегка задел Следопыта.

— Прости, Тихий, голова ходуном! Сам не свой отчего-то.

Справа, за непроглядными зарослями плюща послышались страшные звуки: кто-то с другой стороны природной стены тяжело топнул, заревел, а в следующий миг могучими ударами разорвал густую поросль, явив себя. Такого чудища Адам не мог себе представить даже в самых страшных кошмарах. Существо было не просто большим, оно было огромным. Четыре метра в высоту, несколько тон мышц и костей. На толстой шее, что не был способен обхватить руками ни один человек, держалась широкая голова, из пасти которой через промежутки полусгнивших губ виднелись тускло-желтые огромные клыки. Мгновение, и существо, оттолкнувшись задними лапами, оказалось достаточно близко, чтобы нанести удар. Адам был не способен пошевелиться, даже закрыться рукой или отшатнуться, повеливаясь инстинкту самосохранения. Он принял удар точно так же как плющ, разорванный лапами существа секундами ранее.

Боли он не почувствовал. Хотя, быть может, из-за шока просто не сумел ее распознать. Зато он услышал хруст собственных позвонков и сумел осознать, что голова, снесенная страшной силой, летит к кустам, словно мяч. Нос уткнулся в землю и тоже хрустнул. На этот раз было больно, очень больно. Но затем все пропало: ушла боль, замолкли звуки, свет померк.

***

Адам проснулся в поту. Таких снов ему еще не снилось. Нет, он видел разное, в том числе и настоящие кошмары, но подобного, несмотря на всю фантастичность, реалистичного сна, он не видел никогда. Адам судорожно протер ладонью лоб, повернул голову и, чуть было не вскрикнул, испугавшись незаметно подобравшегося робота.

— Хозяин, вы в порядке? — заботливо уточнила машина, изучая человека всеми четырьмя камерами.

Мужчина тяжело выдохнул и снова откинулся на спинку кресла.

— Хозяин, Роберт Одли будет ожидать в холле через пятнадцать минут, — продолжил говорить робот. — Советую вам выдвигаться на место встречи. По предварительным расчетам путь и все регистрирующие процедуры займут двенадцать минут при использовании лифта или четырнадцать минут при использовании лестницы.

Помощник выдал необходимую информацию, потом отъехал на несколько метров и вдруг, словно задумавшись, остановился. Машина развернулась, навела камеры на человека и застыла в ожидании ответа.

— Да, иду уже! — учащенно моргая, выдавил из себя Адам. — Проверь на правильность заполнения отчет по проекту «Фазитрон 2115» и, если все хорошо, отправь в отдел постобработки, — продолжая растирать лицо, добавил он.

— Будет сделано, хозяин!

Робот нашел место в углу мастерской и, выполняя порученную работу, тихо наблюдал за тем, как человек встал, как зачем-то помотал головой, как посмотрел на свое отражение в зеркале и, наконец, как он покинул кабинет.

Адам чувствовал себя странно. Ощущение опустошенности, неотвратимого конца глубоко засели внутри него. Плюс ко всему, он до сих пор чувствовал боль в носу, будто в действительности сломал его, ударившись отсеченной головой о землю. Сон казался явью, насыщенной и опасной.

Роберт Одли стоял в холле Центра, без особого интереса рассматривая потолок. Высокий темноглазый брюнет, острый подбородок, широкие скулы. Он не был красавцем и не особо выделялся на фоне остальных, несмотря на свое положение и состояние. Роберт был из тех людей, что признавали красоту аккуратности, считая эпатажность достоянием пустых людей. Несмотря на сложные взаимоотношения Роберта с директором, Адаму он был приятен, хоть ранее лично они не встречались. По слухам, Одли был успешным, скромным, уверенным в себе, чуточку безумным, но ведь не страшно. Главное, что он был умным, это качество ценилось Адамом больше других.

— Мистер Одли! Добро пожаловать в Центр роботизированных технологий и инноваций, давно вас не было видно. Как ваши дела?

— Дела идут, спасибо, — улыбнувшись, Одли крепко пожал протянутую ему руку и спросил: — Я так понимаю, экскурсию мне проведешь ты?

Глава 3: Пленник пустыни

Глава 3: Пленник пустыни

«Memento mori» — надпись над входом в массивный старинный собор была единственным, что получилось разглядеть. Солнце, не щадя, слепило глаза, палило плоть, желая выжать каждую каплю из все еще живого тела. Искусно выполненные бионические руки-протезы странника были связаны, ноги, лишенные сил, отказывались передвигаться, но разряды электрошокера и приободряющие крики погонщиков в рясах заставляли делать очередной болезненный шаг.

Входная арка осталась позади. Толстые каменные стены прекрасно сохраняли желанную прохладу. Тело пленника отреагировало сразу. По нему пробежала дрожь, глаза раскрылись и вяло посмотрели наверх. Под высоким сводом купола вились клубы дыма, исходящего от сотен лампадок и тысяч свечей. Их аромат, сладкий, но не приторный, щекотал обоняние, дурманил, заставляя видеть в лучах солнца, пробивающихся сквозь мутные разноцветные витражи, образы и картины, в действительности не существующие.

Пленник был так слаб, что больше не мог идти самостоятельно. Его ноги обмякли, но он не упал, будучи подхваченный двумя парами крепких рук. Теперь его волокли по холодному каменному полу, словно мешок с чем-то малозначительным, и небрежно бросили у алтаря, будто подтверждая такое сравнение. Пленник, простонав, оперся на механические протезы и посмотрел перед собой. За массивным золотым алтарем стоял человек в красных религиозных одеждах — его пленитель и ненавистный враг, которого он хотел уничтожить. Сейчас не имелось сил даже чтобы встать. Судьба повернулась к пленнику спиной. Он пришел в пустыню с малым отрядом, ведомый гордостью и верой в собственное всесилие, а теперь все его люди были мертвы. Остался лишь он, еле живой, еле дышащий, но все еще не сломленный.

Священнослужитель закрыл писание с большой буквой «V» на обложке и наклонился.

— Мудрость разумного — знание пути своего, глупость безрассудных — есть блуждание во всем, — хриплым голосом произнес старик, наклонившись к уху полуживого мужчины.

Тот продолжал смотреть перед собой, не выдавая никаких эмоций. Заметив это, священник продолжил.

— Ты — Маркус Безрукий, лидер безбожных Каперов, твое имя известно во многих частях нового мира, о тебе часто говорят в кулуарах Нового Вавилона. Неужели ты оказался так глуп, что решился идти за моей смертью сам и без войска? Я был о тебе лучшего мнения, но теперь вижу, что ты ничем не отличаешься от других, ничего не смыслящих людей, готовых умереть за предубеждения. Ты здесь уже почти месяц, — продолжал он говорить. — Все твои друзья давно познали истину, присоединились к ордену и теперь несут его знамя с честью и достоинством. Мы здесь, чтобы спасать людей, — чуть мягче, с наигранной заботой добавил Епископ. — Мы придаем их жизни смысл. Несмотря на твои прошлые деяния и ужасные желания, я искренне верю, что в твоей жизни тоже есть смысл. Я помогу твоей потерянной душе и спасу ее.

Пленник не удержался и, закашлявшись, рассмеялся.

— Ты всего лишь фантазер, псих в расписных побрякушках, — вытянув пересохшее горло, заговорил он. — Моей душе ты помочь не в силах. Ты и себе помочь не сможешь. Ты прав, я — Маркус Безрукий и обо мне говорят не просто так, глупая ты пешка Стефания. Ваш орден падет, потому что за ним кроме слов ничего не стоит. Ваша богиня — вымысел, а тот, кто позволил мне возвыситься, реален. Поэтому смейся надо мной сколько тебе угодно. Это не изменит будущего. Я тебе предскажу его, хоть обычно этим не занимаюсь. Иди сюда, наклонись чуть ниже. Не хочешь? Что же, тогда скажу, чтобы услышали все твои ведомые: ты умрешь, а я буду жить. И это не изменится. Все мы кому-то служим и у каждой службы есть цена. Твоя цена — это жирное брюхо и кучка идиотов вокруг, верующий каждому твоему слову, а моя — это плоть и душа, о которой ты так беспокоишься. Но, знай же, сколько отдал, столько и получаешь взамен. Ты не пожертвовал ничего, ты только брал. Но не переживай из-за этого, Франко. Ваша богиня ничего не смогла бы тебе дать, пожертвуй ты хоть все, что имел. А знаешь почему? Потому что она придумана Стефанием. Веритас — сказка для жалких, побитых судьбой, сломанных людей.

— Ересь! — не удержался Епископ. — Как ты смеешь порочить имя великой Богини в ее храме?!

— Ох, избавь от своей тупости и выстрели мне в голову. Было бы чье имя порочить.

Франко раздраженно ударил ладонью по алтарю, но тут же взял себя в руки и, поправив рясу, ответил:

— Ты неисправим, Безрукий. В тебе нет мудрости признать поражение. Видит богиня, я хотел как лучше. Я прощаю тебе необдуманные слова, ибо не ведаешь ты, что говоришь. Но Веритас все видит. За жизнью мирской придет жизнь вечная, и страдания твои будут вечными, ибо ничьи молитвы не спасут грешника от справедливой кары. Ты отработаешь свои грехи, став частью корпуса Познавших. И, знай, — Франко снова наклонился к пленнику, — я буду ликовать, видя, как ты бездумно повинуешься моим приказам, — прошептал он, после чего выпрямился и махнул рукой конвоирам. — Ритуал посвящения проведем сегодня! — громко заявил он. — Готовьтесь братья и сестры, ведь в этот день легенда безбожного мира станет частью нашего священного круга во славу богини и истине, что несет она за собой!

Маркуса подняли с холодного пола и поволокли обратно, в келью, ставшую ему тюрьмой. Пока его тащили, он смеялся. За месяц в плену он исхудал, лицо его осунулось, мышцы иссохли, но вера его была сильна.

— Слышишь, Франко?! — кричал он, надрывая горло. — Ты труп и этого не изменить! Ты — раб сказок Стефания, а я свободный Капер! Каперы не служат никому! Мы платим кровью за кровь и смертью за смерть! Тебе этого не понять, жирный ты ублюдок, но свободного человека невозможно заставить продать свободу, его можно только убить!

Ворота храма захлопнулись. Сухой воздух вновь наполнил легкие, снова защекотал горло, вызывая тошнотворные приступы кашля. Маркуса протянули по длинному пути, не имеющему тени — извращенный вид мести людей, не способных на решительный шаг. В конце его бросили на пол кельи. Массивная дверь загремела, старые электронные замки пришли в движение и закрылись, оставив его одного.

Глава 4: День Обнуления

Глава 4: День Обнуления

Адам проснулся с чувством беспокойства. Всю ночь ему снились кошмары. Отдохнуть и набраться сил должным образом не вышло и, судя по часам, о надежде восполнить необходимое, можно было забыть. Рядом, свернувшись калачиком, сладко спала Аннет. Тревожные видения прошедшего дня обошли ее стороной, но она все равно знатно разнервничалась, ознакомившись с новостями и просмотрев пару тематических шоу. Кто-то говорил о новом вирусе, кто-то тиражировал официальную версию о вспышках на солнце — мнений было много, но каждая из них казалась глупее предыдущей. Адам просто был рад, что с Аннет все в порядке, что она цела и невредима, что она, в конце концов, дома рядом с ним. Он удовлетворительно вздохнул, поцеловал жену и встал с кровати.

Прохладный душ смывал остатки сна, оставляя только легкую головную боль. Сначала неироинтерфейс, потом сновидения и видения. И, нет, чтобы было в них что-то позитивное, так только страх, боль и ощущение пустоты. Их отголоски чувствовались до сих пор. Все это никак не могло помочь прийти в себя, а ведь так хотелось из проблем иметь только парочку недооцененных проектов. Из новостей Адам узнал о трех десятках задержанных, паре разбитых витрин, десятке поврежденных роботов и шести уничтоженных машин. Съев бутерброд, оставив записку жене, он решил компенсировать вчерашние временные потери и отправился в Центр пораньше.

На дорогах города было пусто. Лишь изредка на глаза попадались роботы-уборщики и дроны полиции. Спокойствие и умиротворение — все, как всегда, будто и не было никакого феномена. В Центре несмотря на отсутствие жизни движения хватало. Роботы сменялись на своих постах и сновали повсюду, визжали моторами, гоняли ветер по просторному холлу. Один из роботов подъехал вплотную и остановился.

— Месье Перкет, — голосом популярного диктора заговорила машина. — Агата Беккер оставила вам сообщение, желаете прослушать сейчас?

— Да, запускай.

Из динамика полился голос Агаты: «Доброе утро. Надеюсь, ты на ногах и сможешь закрыть вопрос с РоботиксГансИндестрис. Один экземпляр, как ты и сказал, я им отправила. Как закончишь, буду ждать звонка и встречи. Есть ряд вопросов, надо обсудить. Удачи!».

Адам отсканировал палец, подтвердив получение сообщения, и отправился собирать необходимое в мастерскую. Он загрузил на защищенный ключ договор, презентацию, техническую документацию и, плюнув на так любимый им ранее нейроинерфейс, отправился в путь.

Офис РоботиксГансИндестрис находился в двадцати километрах от города. Он был совмещен с производственно-отправочным цехом — малой частью огромного комплекса. Весь комплекс располагался на пятидесяти гектарах и спокойно мог претендовать на статус небольшого города. На его территории постоянно трудились тысячи роботов под контролем сотен людей. Они обслуживали производственные линии, работали в цехах сбора продукции, в проектных бюро и коммерческих офисах. Объемы были бешеными и, чтобы бизнес рос, вокруг ключевых объектов восемь лет назад было решено создать закрытую эко среду. РГИ построили электростанцию, что работала по технологии РИТЭГ, выкопали собственную водяную скважину с чистейшей минеральной водой, поставили даже несколько сносных ресторанов. Тогда появилась и главная гордость компании — передовой полигон, использующийся для тестирования продукции. Вскоре после этого изменился и подход к охране всего этого. Вместо обычного забора по периметру возвели толстые бетонные сооружения, усыпанные металлическими вставками под напряжением, днем и ночью воздушное пространство контролировали сотни дронов. Словно маленькие пчелки, несущие в улей мёд, они устало и не спеша летели в казармы для подзарядки, меняли аккумуляторы, а затем снова, уже бодро и весело возвращались к местам несения службы. Производство оружия — сфера повышенной опасности, но даже для нее, меры вокруг главного филиала РГИ считались в обществе чем-то беспрецедентным.

Машина Адама подъехала к контрольно-пропускному пункту и остановилась у автоматической системы пропуска. После сканирования сетчатки глаза из динамиков стойки послышался голос:

— Ваш проезд одобрен. Роберт Одли ожидает вас в холле крыла «А». Вас сопроводят. Следуйте инструкциям сопровождения до прибытия в конечную точку маршрута.

Автомобиль окружили четыре робота-полицейских с колесной базой и, попросив установить ограничение скорости до шестидесяти километров в час, встали во главе колонны. Адам никогда не передвигался под конвоем, отчего чувствовал себя несколько неловко, да и видимая безопасность почему-то вместо успокоения только нагоняла волнение. Ладони покрылись потом. Когда впереди показалось крыло административного центра, к конвою присоединился автомобиль с вооруженными людьми на борту. Это были не полицейские и не военные, странные люди в военизированной форме, на шевронах которых была изображена безрукая женщина с завязанными глазами. При их виде волнение только наросло и потоотделение уже не ограничилось ладонями. Доехав до крыла «А» процессия остановилась. Роберт уже ждал.

— Добрый день! Все же живым, значит? — начал он свое приветствие со старой шутки.

— Здравствуйте, Роберт, — учтиво поздоровался Адам, спрятав потные ладони перед собой. — У вас так много охраны, что мне даже не по себе, — смущенно признался он.

— Не стоит беспокоиться, охрана никогда лишней не была. Хранящимся здесь оружием можно обеспечить половину армии альянса. Было бы глупо оставлять его без присмотра. Кстати, познакомься — капитан Хренин — офицер нашей службы внутренней безопасности. — Роберт указал рукой на высокого хмурого молодого мужчину с головы до ног облаченного в передовое боевое снаряжение. — Он и его люди защитят и мою жизнь, и твою даже ценой своей собственной. Мы в полной безопасности, но нам надо спешить.

Одли полопал Адама по плечу, пригласив следовать за ним. Они в сопровождении группы службы внутренней безопасности, прошли стеклянное административное здание насквозь. На другой стороне их ждала новая машина и уже два автомобиля охраны. Заметив немое удивление гостя, Роберт поспешил разъяснить ситуацию:

Глава 5: Пробуждение

Глава 5: Пробуждение

Голые вершины деревьев тягуче поскрипывали, наклоняясь под силой ветра одна к другой. С небосвода, затянутого серыми грузными облаками, падали редкие снежинки. Голова жутко болела, деревянные мышцы и суставы отказывались сгибаться. Тело промерзло до такой степени, что внутренности, иссохшие и измученные, казалось, не функционировали совсем.

— Я не умер? — вместе с глухим стоном вырвались тихие слова.

В полуоткрытый рот сквозь прохудившийся респиратор стекла капля талой воды. Первый маленький глоток отдался резкой болью. Спазм, рожденный ею, не дал вдохнуть и Адам закашлялся. Его кто-то услышал. Со стороны головы послышался хруст веток, а за ним и звук осторожных шагов. Респиратор с помощью незнакомца покинул лицо, подарив плоти приятное ощущение свободы. Нечто холодное, отдающее металлом, коснулось губ и влило в рот живительную жидкость. С каждым глотком становилось легче, но удовлетворить полностью желание не дали.

— Еще, умоляю! Еще!

Адам, что было сил, пытался потянуться к удаляющейся фляге, но руки не слушались, продолжая лежать мертвым грузом на холодной земле.

— Что с моим телом, почему оно не подчиняется?

— Это мы выясним, — напряженно прозвучал женский голос. — Удивительно, что ты вообще можешь дышать и говорить. Я бы посоветовала тебе меньше делать и того, и другого. Твое трухлявое тело может не выдержать, и придется мне яму копать, а делать этого я не очень хочу. Промерзло все.

Над ним стояла женщина средних лет с длинными, собранными в хвост вьющимися темными волосами. Тонкие морщинки у её глаз выдавали легкий вздорный характер, а карие глубины ее взгляда высокий интеллект. Она изучающе осмотрела его, постояла несколько секунд в замешательстве, но после, словно приняв для себя решение, сняла плащ и накинула на лежащего перед ней мужчину.

— Глядишь, продержишься часок, а большего нам и не надо, — без особого энтузиазма добавила она.

— Что? — Адам плохо расслышал последние слова. — А, часок… Да, только часок.

Картинка перед глазами расплылась, мысли спутались, дикая слабость жутким грузом придавила к земле. Сквозь сон он ощущал свежесть мха, по которому тянулись его руки, порывы ветра, шебуршащего его волосы, и тяжелое дыхание спасительницы, тянущей за лямки его грузное тело. Затем тепло, приятный запах хвои, треск костра, укол в руку и легкость, такая приятная легкость.

Когда он проснулся, то не мог сказать точно, сколько проспал. Его самочувствие значительно улучшилось, что уже говорило о многом. Лежал он в полноценной кровати с одеялами и подушками. В комнате, отбрасывая редкие искры на закаленное стекло, догорал камин. Вдоль стен расположились пустой письменный стол и пара непримечательных шкафов, а пол покрывал пушистый ковер, пожелтевший от старости. Адам слегка приподнялся и только тогда заметил у постели собаку, внимательно следящую за каждым его движением.

— Ну, привет. И как тебя звать? — пес не сдвинулся с места. — Ладно. Ты не особо общительный, верно? — снова никакой реакции.

Из-за двери донеслись звуки шагов, собака встала, завиляла хвостом и заняла место у входа. Не прошло и пяти секунд, как в комнату вошла та же темноволосая женщина, чей силуэт, хоть и мутно, но все же блуждал в памяти яркой звездой спасения. Животное завиляло хвостом еще активней, начало ластиться и притираться к хозяйке, неосознанно мешая ей пройти.

— Все, успокойся, Альфа. Дай дорогу, — произнесла женщина, погладив собаку за ухом, после чего подняла взгляд на гостя. — А ты неплохо выглядишь для недавнего мертвеца, даже цвет кожи уже почти нормальный. На удивление ты очень быстро восстанавливаешься, не хочешь рассказать, в чем секрет?

— Не понимаю, о чем ты, — усаживаясь повыше, ответил Адам. — Мне бы знать, где я вообще.

— Ты в моем жилище, — присев на стул у кровати, спокойно ответила хозяйка. — Я — Мария Флор, можно просто Мари, — представилась она. — А это моя собака Альфа, — она почесала за ухом питомицу. Та закрыла глаза и заурчала от удовольствия. — Теперь твоя очередь. Кто ты такой, откуда взялся, как попал в реликтовый лес?

— Куда попал?

— В реликтовый лес, дурень! — тон хозяйки дома изменился, а на колено лег небольшой старинный револьвер. — Знаешь ли, в наших краях отвечать вопросом на вопрос не принято. Но я дам тебе еще одну попытку и спрошу снова: «кто ты такой?».

В подобных ситуациях Адаму бывать не приходилось, оружием ему раньше не угрожали. Страха не было, присутствовало только странное непонимание происходящего.

— Меня зовут Адам Перкет. Я инженер центра роботизированных технологий и инноваций. Живу в пригороде Ле-Ман, закрытое селение Грори, улица Легионеров, дом 15. Личный номер: 13.79.61.02 серия W. Что ты еще хочешь узнать?

— Ты издеваешься?! — лицо Мари перекосило от возмущения. По всей видимости, не такого ответа она ожидала. Ее рука крепче сжала револьвер. — Говори, кто ты! Ты — Кред или из ордена Истины? А может ты из Свободных? Хотя вряд-ли, они здесь не ходят, — на миг она задумалась. — Откуда же у тебя эта странная одежда, да и что ты делал, покрытый мхом, под гребаной сосной у меня в лесу, ты, что — мутант, что ли?

— Я?

— Нет, я! Как сам думаешь?!

Ситуация становилась патовой. Адам чувствовал, что его спрашивали то, о чем он не имел ни малейшего понятия. Что вообще говорила эта женщина? Какие мутанты, Креды, какой мох, в конце концов?! Он не мог покрыться мхом — это ведь всем ясно. Он был на испытании — да! Там Одли сошел с ума и потом воронка… Точно, он попал в какую-то воронку!

— Прошу простить меня, — закончив копаться в смутных воспоминаниях, вежливо сказал Адам. — Подскажи, а какой сегодня день?

— Среда, — не убирая пальца с курка револьвера, грубо ответила Мари.

— Я здесь всего один день?

— Если бы! Скоро две недели будет, как пользуешься моим добром. Когда я тебя нашла, ты, считай, мертвецом был. Я тебя помыла, выходила. Кстати, ты мне теперь должен!

Глава 6: Соседство

Глава 6: Соседство

За мутными окнами выл ветер. Его порывы заставляли скрипеть и качаться не только одну старую дверь, а казалось, что и всю «мельницу». Откуда-то из-за стен доносился вой неизвестных существ, порождений ночи, а внутри, свернувшись калачиком, мирно спал человек. Дверь в очередной раз качнулась, позволив легким отблескам камина отвоевать жалкие дюймы у ночной темноты. Затем качнулась снова, стараясь вернуться в исходное положение, однако в этот раз что-то задержало ее. Причиной оказались длинные черные, покрытые обгоревшими угольными наростами пальцы неизвестного существа. Оно осторожно отодвинуло ветхую преграду и ступило на скрипучие половицы. Все тело существа имело черный окрас, и было покрыто такими же угольными наростами, как и пальцы. Передвигалось оно на четырех конечностях, изредка останавливаясь и присаживаясь на массивные задние лапы. Голова в наростах, без волосяного покрова, без выделенных органов для дыхания, слуха и речи. Ее удерживала мощная шея, переходящая в широкую черную спину.

Существо обошло комнату по периметру, после чего остановилось у камина. Играющие в темноте языки искусственного пламени привлекли его. Пламя было ярким, с насыщенными красными и рыжими красками. Оно плясало, резвилось, не ведая усталости. Этот танец захватил внимание ночного зрителя настолько, что тот потерял настороженность и не услышал, как старая петля двери не выдержала веса и сдалась. Дверь упала на запыленный пол с оглушающим хлопком. Этот звук и последующее за ним движение кого-то живого в кресле сильно напугало существо. Оно отпрыгнуло в тень и затаилось.

Адам чувствовал себя изможденным. Он услышал, как что-то ударилось об пол, но усталость была такова, что даже грохочи здесь канонада, она бы не смогла заставить его открыть глаза. Ему все еще было тепло и уютно. Он перевернулся на бок, не имея ни единой мысли о том, что в старой мельнице обитает теперь не только он.

Ветер за стенами усилился. Через образовавшийся проем его рьяные порывы выдували тепло, заставляли жаться и вздрагивать. Адам видел сны. Они тревожили его разум так же, как холод будоражил его тело. Не в силах больше бороть и то, и другое он открыл глаза. Языки пламени все так же резвились на старом экране, однако в этот момент они почему-то нагоняли скуку. Мужчина потянулся и сел. Тяжелые мысли поселились у него в голове. Он гадал, где он находится, пытался найти объяснения разноцветной траве и повсеместной опустошенности. Даже этот дом под видом старой мельницы, ведь в нем когда-то жили люди и жили хорошо. Почему же они забросили его, как вообще можно было довести свой дом до такого ужасного состояния?

В кухне, во тьме что-то пришло в движение. Сначала Адам не обратил особого внимания на скрип половиц, но когда звук приблизился, мужчина обернулся.

Перед ним предстало нечто из кошмаров. Оно медленно, прижавшись всем телом к полу, ползло к нему. Ни глаз, ни рта, ни носа — вместо лица сплошное черное полотно, испещренное наростами. Сердце вздрогнуло. Адам попятился, споткнулся и упал. Казалось, что длинные конечности существа уже тянутся к нему. Еще немного, они схватят его за ногу и утащат в преисподнюю. В последнем не было сомнений. Только дети ада могли иметь такой вид, только они могли вселять такой ужас. Рука нащупала ножку стула, пальцы сжались на ней. Стул взмыл в воздух и улетел в направлении существа, но то ловко отпрыгнуло и застрекотало. Это был самый страшный звук. По спине побежали мурашки, сердце забилось в угол грудной клетки и застучало так, словно пыталось проломить ее, выпрыгнуть из груди и сбежать.

Адам не помнил, как выбежал из дома. Он был в сотне метров от него, когда в первый раз обернулся. Силуэт существа, подсвечиваемый отблесками камина, виднелся в дверном проеме. Оно стояла на задних конечностях и, если бы могло смотреть, то смотрело бы ему вслед. Прыжок, и темнота ночи скрыла в себе его черное, как уголь, тело.

Новая порция страха добавила сил, мышцы снова напряглись. В голове не было места мыслям, там звучал голос. Он повторял одно и то же: «бежать, бежать еще быстрее! Как можно дальше! Куда угодно, главное чтобы быстрее и дальше!».

Под ногами мялась трава и земля, камни улетали в темноту от кратких встреч с ботинками. Адам бежал как никогда до этого. Он бежал от страха, от ночи, от самой смерти, чье дыхание чувствовал у себя за спиной. Он сбавил ход только лишь когда от частого дыхания начала кружиться голова. Легкие болели от недостатка кислорода, тело горело, виски пульсировали. Даже голос в голове утратил былую силу и теперь, если и говорил, то шепотом, прося, а не требуя. И без того истощенный до пределов организм забирал в пользование крохи, что остались от последних ресурсов.

Признаков преследования не наблюдалось, хотя Адам запросто мог их не заметить. Доверять своим глазам он не мог, они слишком плохо видели в темноте. Он чувствовал сердцем, что опасность где-то рядом и продолжал идти в сторону от нее. Ради чего он это делал, ради чего насиловал себя и свое тело? Он это делал потому, как должен был. Ему необходимо было выжить сейчас, выжить после, выбраться в цивилизацию и каждому показать, что он смог. А дальше сказать Аннет, что он любит ее, послать куда подальше неблагодарную работу и уехать, как они с женой и планировали — на море. Все остальное было неважно, все остальное слишком давило.

Как назло, путь стал сложнее. Трава алого цвета, различимого даже в ночи, приобрела размеры и густоту, все чаще попадалась мелкая поросль. Обессиленные ноги спотыкались чаще прежнего. Было уже трудно понять, это они тащили тело за собой или сами тащились за ним. Сколько прошло времени, много или мало, Адам не знал. Лес вокруг появился, будто сам по себе, в один момент. Ветер сталкивал ветви деревьев, напевал гудением и воем душевную песню его проклятых дней. Вместе с воем пришел запах. Тонкий, едва уловимый запах надежды — запах человеческой еды. Сквозь редкую поросль он заметил мерцание костра. Там, совершенно точно, были люди. Вот она — цивилизация, путь и не в идеальном для нее виде! Он спасен, осталось только дойти и не распугать туристов.

Глава 7: Два брата

Глава 7: Два брата

— Ай, да чего тянуть? Хлопнуть его тут на месте, да и кинуть в лесу! Почве удобрение будет, — посасывая сигарету, рассуждал вслух высокий рыжий мужчина с мелкими глазами. Он достал из-за пазухи огромный нож и играючи указал лезвием на привязанного к столбу человека.

— Вилли, успокойся, — размеренно хриплым голосом осадил его напарник, плотнее затянув за шнуровки капюшон плаща. — Как ты это себе представляешь? Мы столько топали, чтобы просто прихлопнуть его? Нет. Надо разузнать, кто он и что забыл на нашей территории. — Мужчина в капюшоне отогнал рукой плотное облако дыма, что выпустили легкие рыжего, соединил пальцы рук в замок и прохрустел ими. — От очередной головы Маркус вряд ли будет в восторге. Надо допросить. Вдруг этот для Кредов ноги пачкает, или орден послал очередного проповедника. Одежда у него странная. Я такой отродясь не видел!

— Твоя правда, Билли. Голова — ты! Не зря мать старшим назвала, хоть я и родился раньше, — курильщик усмехнулся.

От громких голосов и смеха Адам очнулся. Голова гудела, ныла глухой болью в висках и затылке. Глаза кое-как открылись. Его руки и ноги были связаны, он их даже не чувствовал. Тугой шнур пережимал вены, впивался в кожу, мешая крови течь по привычному для нее маршруту. В помещении гаражного типа помимо него находилось двое мужчин. Оба высокие, упитанные. Одеты они были по-военному: утепленные берцы, черного цвета комбинезон, походный плащ, что скрывал редкие бронированные элементы и простейший экзоскелет военного образца — выглядели они, по меньшей мере, опасно.

За спиной приоткрылась дверь. Комнату сразу наполнил недовольный женский голос:

— Ребят, нет, ну вы чего?! — женщина явно злилась. — Вы что тут развели? Мало того что человека связанного ко мне привели, так еще и курите дома! Я вам за многое благодарна, но садиться на шею не позволю. Соблюдайте правила! — Подтвердив серьезность своих слов, она стукнула ботинком по бетонному полу.

— Правила?! — громила в капюшоне обернулся и с улыбкой добавил. — Уж, не к Кредам ли ты подалась, Мари?

За спиной стояла Мари. Да, это точно был ее голос. Осмелев, Адам решился влезть в разговор:

— Простите, тут, видимо, какая-то ошибка, — осторожно произнес он.

В помещении нависла тишина. Лишь рыжий здоровяк шумно выпустил очередную порцию дыма. После небольшой паузы послышались быстро приближающиеся шаги. Глазам предстали женские ноги, обтянутые термокостюмом, стройное тело и лицо Мари, почему-то искривленное в гримасе презрения. Не успел Адам понять, что к чему, как хлесткая пощечина оставила красный след на его щеке. Громилы рассмеялись.

— Это тебе за твою благодарность! — под их аплодисменты озвучила обиду женщина. — Я тебя полтора километра тащила на себе, потом отмывала, лечила, одежду стирала. Все сделала, а ты как поступил?!

В ее глазах бушевал вихрь эмоций, а он не знал, что ответить. Ее слова были правдивы — он поступил некрасиво. Не поблагодарил, как следует, вдобавок нахамил. Стыд и чувства, пришедшие за заслуженной, но кажущейся несправедливой пощечиной, буквально сжигали изнутри.

— Я… — он запнулся и, доведенный до предела выругался, встряхнув руками и всем, чем только мог. — Чертовы веревки, да снимите вы их! — Да, я был не прав. Извини. Но и ты пойми меня! Я не помню ничего после происшествия в РоботиксГансИндестрис, а тут появляешься ты, рассказываешь фантастические истории, в которые я, уж извини, но не могу поверить. Потом странная трава, чудовище у мельницы — у меня голова кругом. Мне кажется, я сошел с ума, но ведь это не так! Прости меня, если это возможно. Вел себя, как идиот — это правда. Но, прошу тебя, помоги разобраться со всем и освободите меня, наконец! Черт, подери, я же не преступник какой-то!

— Душевно! Я чуть было не прослезился, — иронично высказался мужчина в капюшоне. — Может помощь тебе и нужна, но здесь уже никто и ничто тебе не поможет. Может, ты и не преступник, но теперь ты — собственность Каперов. Теперь ты — никто, усек? — грозно прохрипел он.

Билли был так же крепок, как и рыжий Вилли. Только сейчас, разглядев Капера лучше, Адам заметил их схожие черты: глаза, брови, нос, даже губы. Его отличали лишь впалые щеки, лысина вместо рыжих кудрей и хладнокровное спокойствие в глазах.

— Постой, Билли, — неожиданно вмешалась Мари. — Пока мы не рассчитались, он принадлежит мне. Это я его нашла, а значит, он моя собственность. Ведь так написано в Кодексе?

— Да, будь ты проклята, женщина! — разревелся Капер в капюшоне. — Зачем он тебе нужен?

Билли встал и уставился на нее в ожидании объяснений.

— Может, и не нужен… — неуверенно ответила Мари. — Но Кодекс я соблюдаю. После Определения у любого будет шанс выкупить его. Я даже сделаю скидку для тебя, учитывая, что вы с братом помогли вернуть его.

Капер в капюшоне недовольно скривился, но делать было нечего.

— Метку ему поставлю, — доставая из-за спины странный прибор, произнес он. — Это, чтобы бегать за ним снова не пришлось. Как прибудем в Арбор, ты получишь плату и передашь нам его. Только не забудь вычесть наши услуги. Землю топчем не задаром!

— По рукам! — согласилась Мари и удовлетворенно кивнула.

Она напоследок бросила беглый взгляд на Адама и ушла. Рыжий снова закурил, недовольно покачав головой. Тем временем его лысый двойник подошел к Адаму, схватил его за волосы, потянул вниз, после чего приложил к оголенной шее необычное устройство и одним нажатием на курок вогнал жучок под кожу.

— Ай! Что это было?!

— Это твоя цепь, бегун хренов! Дальше ста метров от меня не советую отдаляться, — без эмоций ответил Капер.

— А что будет? — прозвучал новый вопрос.

— Ты попробуй и узнаешь, — усмехнувшись, вмешался Вилли. Он потушил окурок о ладонь и кинул бычок в угол. — Пошли, брат, жрать уже хочется!

— Тебе лишь бы пожрать, — грубо обрезал его Билли. — Ладно, идем. Здесь делать больше нечего.

Глава 8: Путь к столице

Глава 8: Путь в столицу

Утро выдалось холодным, хмурым, богатым на пронизывающие ветра и уже привычные грузные тяжелые облака. Первым в цепи шел Билли. В его руках красовался необычного вида лазерный автомат, или «лазган», с множеством обвесов, обмотанный темной маскировочной сеткой. Ветер раздувал полы истертого плаща, однако капюшон, будто приклеенный к лысой голове, оставался недвижим. Следом, еле поспевая за длинными шагами Капера, перебирала ногами Мари. За её спиной висел немалых размеров рюкзак, на бедре красовался знакомый револьвер, а рядом с ней шла верная Альфа. Адама поставили третьим. Ему выдали другую обувь и теплую одежду. Накидка с рукавами походила на черную рясу, пахла странно, но была плотной, не пропускала ветер и не мокла от дождя. Широкие штаны пришлось подвязать веревкой, но в целом они тоже были весьма практичны и удобны. Обувь же оказалась не по размеру из-за чего знатно натирала. Чтобы избежать неприятной боли приходилось поджимать пальцы и так, прихрамывая, двигаться дальше. Замыкал группу Вилли. Его лазган висел на ремне, правая рука постоянно лежала на курке, а левая то гоняла воздух, отпугивая невидимых мошек, то подносила очередную сигарету к обветренным губам.

Двигалась группа быстрым ровным шагом. В течение трех часов они пересекли знакомую Адаму долину, оставив зловещую мельницу где-то в стороне, а после миновали и небольшой кустарниковый лес. Тот самый, где Адам впервые познакомился с Вилли, встретившись с прикладом его лазгана.

На пути встречались новые, раскрашенные в яркие краски, холмы и низины. Неизвестные растения тешили воображение, а мелкие грызуны, что были повсюду, совсем не боясь ни собаки, ни людей, нагло прыгали под ногами, словно играя на спор в опасную игру. Из-за буйства красок, разнообразия флоры и милых бесстрашных зверушек появлялось безудержное желание задавать вопросы. Они накапливались и в какой-то момент Адам не выдержал.

— Сколько нам идти до Арбора? — решившись, спросил он.

Ответа не было. Все молча шли дальше.

— Эй, вы чего, уже разговаривать со мной нельзя? Слушайте, у меня тут вопросов куча, а мы вроде как просто идем. Быть может, скрасим немного путь разговором? Мари, ты то чего?

— Надо идти молча. Хороший путь любит тишину, — негромко ответила женщина.

— Да ладно тебе, какой такой путь? Мы просто идем, что может быть плохого в разговоре?

— Да заткнись ты уже! — в спину уткнулось дуло лазгана. — Тебе же объяснили, идти надо молча. Был у нас тут один любитель болтать, потом его части по всей тропе собирали. Так что закрой рот, или я сам тебе его закрою!

Вместо удовлетворения желания найти ответы, появилось еще с десяток новых вопросов. Однако рисковать не хотелось. И Вилли, и его брат относились к нему все еще без доверия и настроены были сурово. Если жизнь пленника и правда практически ничего не стоила, они могли застрелить его за что угодно. Как сказал Вилли: «Хоть почве удобрение будет». Стать удобрением Адам не желал, а поэтому закрыл рот и продолжил идти следом за Мари молча.

Начинало смеркаться, когда слева между холмов, поблескивая редкими стеклами, показался небольшой городок. Дома стандартной застройки Альянса все как один поросли мхом, что говорило об их заброшенности давностью в десятилетия. И все же до конца принять рассказанное Мари, было неимоверно тяжело. Все привычное для Адама пришло в негодность, он это видел, даже чувствовал, но принять тяжелой правды до конца не мог. Он думал об Аннет. Если с момента их последней встречи прошло больше, чем тридцать лет, то какой она стала? Выжила ли она, забыла ли она о нем? Для себя он решил, что обязательно попытается узнать о ее судьбе. Он пройдет процедуру Определения, объяснит все судьям или, кто там заседает в комиссии, а потом отправится в родные края и будет искать крупицы информации, заглянет под каждый камень, если потребуется. Он найдет ее саму или ее могилу, ведь она была его душой, его самым близким, самым родным человеком.

Путь пролегал дальше, оставляя заброшенный город в стороне. Начинало смеркаться. Когда солнце уже скрылось за горизонтом, они остановились посреди холмов в тихом месте. Трава здесь была мягкая шелковистая бледно красного цвета. От нее исходил нежно сладкий аромат, навевающий сон. Место уютное, даже красивое, но угрюмое настроение не позволяло оценить его привлекательность. Хотелось скорей окунуться в сон, забыв очередной странный день.

В полумраке Адам не заметил, как Вилли куда-то исчез. Это потом он понял, что Капер ушел в скрытное дежурство, занял позицию там, где его никто не видел, но откуда он мог видеть все. Пока взгляд искал рыжебородого Капера, его лысый брат навалился на близлежащий валун и с легкость сдвинул его. Из схрона, спрятанного под муляжом, совместными усилиями достали огромный мешок. В нем был спрятан шатер быстрого развертывания. Такие шатры использовали военные в длительных походах — вещь практичная, но из-за своего веса не пользовалась особой популярностью. Стоило отдать должное Каперам, они нашли ему чуть ли не идеальное применение — прятали в схронах на пути частого следования, чтобы всегда была возможность отдохнуть не на голой земле.

— Ну, чего стоите, отдельное приглашение надо? — пробурчал Билли, закончив установку куполообразного шатра.

Внутри было просторно. Вскоре внутри появился костер. Его пламя согревало и манило, а дым тонкой струйкой уходил вверх, исчезая в продуманной системе вентиляции. Из сумок появилось мясо. Такого мяса Адам раньше не видел, но в процессе копчения пахло оно восхитительно. Его аромат, шипение падающих в огонь капелек жира нагоняли аппетит и придавали вечеру неповторимые вполне мирные нотки.

Ели молча. Даже Альфа просила свой кусок у хозяйки лишь взглядом. Билли, быстро разобравшись со своей порцией, вытер жирные губы рукавом, взял в руки лазган и, не проронив ни слова, вышел из шатра. Через пару минут на его месте появился брат.