Переступая черту

глава первая

Глава первая.

Говорят, что цветы успокаивают. Ну, не все – некоторые на самом деле отвратительны, не только на вид, но и на запах тоже. Есть такие представители флоры, рядом с которыми даже тот самый фикус, который вы, уехав в отпуск, не поливали месяц, из-за чего он благополучно сгнил, покажется вам самым приятным и ароматным. Взять хотя бы ту же Раффлензию Арнольди, или больше известную в народе, как Трупный цветок. Нетрудно догадаться, какие ароматы летают вокруг бутона весом примерно в двенадцать килограммов?

Или Стапелия – растение, напоминающее кактус. Эту вонючку, источающую аромат гниющей плоти, некоторые люди даже выращивают, как украшение ландшафта. Чудаки, что еще можно про таких сказать.

Я могу приводить еще много примеров, ведь в том, что касается растений, я собаку съела. К чему все эти рассуждения, спросите вы? Да к тому, что люди – они как цветы. Есть очень красивые с виду, но настолько отвратительные внутри, что привлекают они в итоге только мух. Жаль только, что насекомыми выступают тоже люди.

Нет, я не ненавидела мир, не подумайте. Я его просто справедливо опасалась. Слишком часто приходилось обжигаться. И как-то так вышло, что со временем все так называемые друзья исчезли из моей жизни, уступив место всего двум, но очень дорогим и близким.

Наверное, поэтому в итоге я и оказалась в двадцать три года заперта в собственной цветочной лавке. Хотя, это было добровольное заточение – я любила свою работу. Мне нравилось возиться в земле, пересаживая горшечные растения, я любила составлять букеты и красочные композиции, которые потом парни вручали своим, наверняка смущающимся девушкам. Было в этом что-то волшебное – помогать неловким временами ребятам говорить важные слова без помощи слов.

Но, к сожалению, мое мнение разделяли далеко не все.

- Сколько можно? Когда ты уже прекратишь отмазываться и скажешь мне «да»?

Я, прижимая небольшой, аккуратный букет с маленькими кустовыми розами к столешнице, протянула свободную руку за ножницами, и параллельно попыталась спихнуть с деревянной поверхности свою подругу Василису, которая нагло усадила свою пятую точку на мое рабочее место.

- Вась, это бесполезно, - отозвалась я с лёгкой, почти рассеянной улыбкой, - Однополые браки в России еще не легализовали. Но как только это случится – ты приходи, обсудим перспективы. Ну, и сперва тебе придется развестись.

- Очень смешно! – фыркнула девушка, - Я серьезно. Помочь же хочу.

- Хочешь помочь – отрежь мне полметра вон той атласной ленты персикового цвета, - попросила я, кивая в сторону стеллажа с рулонами.

Спрыгнув, девушка проследовала в указанном направлении, прихватив с собой ножницы, и меньше чем через минуту вернулась, сжимая между пальцами нужный мне отрез тонкой ткани.

- Ты еще с животными разговаривать не начала? – спросила подруга будто бы невзначай, протягивая мне ленту.

- Ты это сейчас к чему? – нахмурилась я, забирая ткань и завязывая ее на стеблях роз.

- Да к тому, что ты, окопавшись в растениях, очень уж напоминаешь Белоснежку! Реально только запеть осталось.

- Оставлю это тебе, - хмыкнула я, обматывая стебли атласом, формируя удобную ручку для букета.

Да уж, моя подруга была чем-то, вроде местной звезды. Весь город знал Василису Гейден – талантливую певицу, которая отказавшись от сольной карьеры в восемнадцать лет, поступила в институт на факультет туризма. Тогда она правда, была известна под другой фамилией, но не суть. Закончив его с блеском – иначе не скажешь – Василиса открыла свое собственное агентство, занимающееся организацией и подготовкой праздников. Гейден бралась за работу любой сложности – дни рождения, юбилеи, свадьбы, городские праздники. Работа находила ее буквально везде – зайдя пообедать в кафе, спустя час Вася могла обвеситься заказами, как новогодняя ёлка игрушками. Мне это было даже на руку, поскольку у кого она заказывала цветы для торжеств? Правильно, у своей подруги.

Однако и петь подруга до сих пор любила, правда, всё больше в караоке и под градусом. Ну, и иногда в моей лавке, во время обязательных дружеских визитов – чтобы и мне не так скучно было, и чтобы связки, как она говорит, не ржавели.

Умница, она была еще и красавицей, на зависть многим. Длинные волосы с очень редким, пепельным оттенком, огромные – в пол лица – светло-зеленые глаза, пухлые губы, всегда растянутые в приветливой улыбке, роскошная фигура с до обидного правильными пропорциями. Как говорится – каждый грамм знал свое место.

Но звездой и красоткой Василиса была для всего остального мира. Я же знала ее, как Ваську – озорную девчонку с конопатым носом и вечно разбитыми коленками. Мы познакомились в шесть лет, и с тех пор мало когда разлучались надолго. Разве что, в свой медовый месяц подруга отправилась без меня – мы решили, что ее супруг, милый и улыбчивый Эдуард, такой порыв не оценит. Ну и еще был один, не самый приятный факт в нашей обширной биографии.

- Алиса, ну пожалуйста, - вновь заныла подруга, - Пойдем со мной! Всего на часок, обещаю.

И снова мы вернулись к тому, с чего начали. Вздохнув, я убрала в холодильную камеру полностью оформленный букет, которому осталось всего лишь дождаться хозяина, после чего вернулась к Василисе.

- Вась, ты ведь знаешь, что я не люблю публичные мероприятия, - в который раз напомнила я.

- Да, а еще я знаю, что затворничество не приведет ни к чему хорошему! – уже повысила голос Гейден, - К тому же – ты ни разу не была ни на одном празднике, организованном мной!

- Я верю, что ты всё сделала по высшему разряду, - улыбнулась я, сметая обрезанные стебли и обрывки лент со стола в урну, - Мне незачем проверять это лично, чтобы удостовериться в том, что ты – профессионал своего дело.

глава вторая

Глава вторая

Я не псих. Я не схожу с ума. В последние несколько дней эти слова стали для меня своеобразной мантрой. Ровно с тех пор, как моя лучшая и по совместительству единственная подруга покинула мою же лавку, оставив после себя лишь визитку и данными доктора-мозгоправа.

Когда я в первый раз прочла тисненые слова, меня охватил почти праведный гнев, поскольку я безошибочно поняла, на что намекает Вася. На то, что мои мозги постепенно перестают работать так, как нужно.

Но ведь это не было правдой! В самом деле, я не ощущала себя как-то не так. В мою голову не прокрадывались никакие навязчивые идеи, я не просыпалась посреди какого-нибудь поля голая, тщетно пытаясь вспомнить, как же так вышло. Склонности к суициду я за собой тоже не замечала – по крайней мере, не больше, чем у любого другого человека. Та же Василиса, после очень сложного дня, стонала в моем магазинчике и требовала убить её прямо сейчас, чтобы не мучилась.

Что же я не выполнила её просьбу? Глядишь, и мне бы жить легче стало. Ах да, всё дело в её муже ФСБ-шнике, который явно не спустил бы такое дело на тормозах. Мы, конечно, тоже дружим с далеких, почти доисторических времен, но что-то мне подсказывает, что между мной и женой он выберет последнюю. Предатель.

Я не псих.

Да? А как же тогда я самой себе могу объяснить, что вот уже пять долбанных минут стою на пороге частной клиники, попутно тереблю пальцами этот треклятый картонный прямоугольник, и не решаюсь зайти? Что это – принятие поражения? Или всё же попытка доказать всем вокруг и себе заодно, что под моей черепушкой расположились более чем адекватные мозги?

А всё просто потому, что эта визитка упорно мозолила мне глаза. Серьезно – она появлялась словно из неоткуда, постоянно, регулярно, с систематически повторяющейся периодичностью. Я могу подбирать синонимы до бесконечности, но суть от этого не изменится. Картонка выпадала из моей сумки, забиралась в мой кошелек, чудесным образом оказывалась на столе в кухне. Она словно кричала «Возьми меня! Прочти меня! Набери мой номер!». И в какой-то момент я просто сдалась.

А теперь стояла на улице и думала, на кой черт я подчинилась воле тупой визитки, и не тупой, но очень настойчивой подруги? Сидела бы себе спокойно в лавке, составляла новую композицию к чьим-то поминкам. Не самое жизнеутверждающее занятие, конечно, но это что-то более привычное, нежели посещение психотерапевта.

А вдруг он окажется мерзким, нудным старикашкой, который тут же решит, что у меня – тысяча и один диагноз, после чего упечет далеко и надолго? Я, конечно, иногда думала обить дополнительно стены в своей квартире, но лишь потому, что любила теплые жилища. Так-то мягкие стены меня не особо привлекают.

Так, ладно. Хватит тут стоять. Уже и люди начали недобро коситься, словно у меня на лице написано что-то нехорошее. А может, у меня, как у начинающего психопата, слюни начали течь? Да нет, подбородок вроде сухой. Всё, хватит. Я взрослый человек, уверенный в себе и не боящийся никого. И какому-то доктору меня точно не напугать.

Решив так про себя, я, наконец, поднялась по ступенькам и толкнула входную дверь, оказываясь уже не снаружи, а внутри клиники. Стоит отметить, что по ту сторону двери было весьма уютно. И определенно дорого. Нет, я итак в последнем не сомневалась, поскольку снаружи здание выглядело ничуть не хуже. Огромный медицинский комплекс внушал трепет всем, кто был чуть менее равнодушным к современной медицине и хоть что-то смыслил в архитектуре. Внутри же клиника представляла собой одно сплошное «вау». Огромная стойка регистрации, к которой – о чудеса! – не тянулась километровая очередь, просторные коридоры со светлыми стенами и вымощенными плиткой полами. И диваны – много диванов, мягких, удобных, в которые так и тянуло посадить свою пятую точку. Это вам не деревянные лавки в бесплатных учреждениях. Тут всё по первому разряду, для дорогих – во всех смыслах – пациентов.

И как мне вообще удалось записаться? Васька, что, продала свою почку? Напрашивается вполне логичный, на мой взгляд, вопрос – зачем ей это? Неужели подруга думает, что мне так сильно нужна помощь?

Ладно, об этом потом. А пока – на поиски этого самого Воронцова. Если верить часам, я итак уже опоздала на три минуты. Поэтому, спросив у милой улыбчивой девушки за стойкой, где обитает этот самый специалист, я потрусила в нужную сторону, с каждым шагом всё больше теряя уверенность в том, что я поступаю правильно.

Возле нужного кабинета мне осталось преодолеть последнюю преграду. Оказывается, у гуру психотерапии был личный секретарь. А я-то наивно думала, что меня на прием записывала одна из девочек внизу. «Всё чудесатее и чудесатее», - мелькнула в моей якобы нездоровой головушке фраза из произведения Льюиса Кэррола, в котором он описывал приключения моей тезки*, после чего я негромко кашлянула, привлекая внимание девушки.

Которая, подняв голову, посмотрела на меня поверх монитора компьютера, нацепив на лицо дежурную улыбку.

- Добрый день. Чем могу вам помочь? – старательно скалясь и демонстрируя, что и стоматологи в этой клинике работают неплохие, спросила секретарь

- Эм…Я вроде как к доктору, - кивнула я в сторону закрытой двери, на которой висела аккуратная табличка «Д. В. Воронцов».

Бодро застучав по клавиатуре, девушка спросила:

- Вам назначено?

Нет, блин, просто решила заскочить от нефиг делать. Проглотив рвущуюся с языка фразу, я кивнула:

- На два часа. Я – Алиса Флорес.

Когда секретарь, удивленно приподнял брови, бросила на меня еще один красноречивый взгляд, я мысленно застонала. Вот вечно моя фамилия вызывает такую реакцию! А всему виной моя бабушка-испанка, которая запретила своему сыну после эмиграции в Россию менять фамилию. Он был последним представителем семейства, и бабуля боялась, что род просто угаснет, а фамилия станет всего лишь отголоском истории. Сколько раз я хотела её поменять – не сосчитать. Но сперва отец чуть ли не ложился грудью на двери паспортного стола, а потом это вроде как стало даже моей фишечкой. В целом, я смирилась со своими экзотическими корнями, и только такие вот редкие моменты раздражают.

глава третья

Глава третья

После того, как за Алисой закрылась дверь, Дан лишь хмыкнул. Он, конечно, ждал слегка агрессивной реакции – это было делом для него привычным – но не настолько. Словно он оскорбил девушку своими словами или действиями, хотя себя Воронцов виноватым точно не считал. Он делал свою работу так, как привык.

Дан был по природе таким человеком, которому чужды были лишние сантименты и проявления чувств. Это распространялось и на работу – от него мало кто мог дождаться сочувствия, и уж тем более жалости. Участие – да, без этого в его деле было никак не обойтись. Хотя, многие его коллеги по ремеслу так и поступали – без лишних разговоров выписывали рецепты на препараты, расписывали дозировку и отпускали психически нестабильных людей обратно в мир.

Воронцов же предпочитал к лекарствам прибегать лишь в самых крайних случаях. Он верил, что вылечить зачастую можно просто словом. Главное – знать, что именно сказать. И в случае с Алисой Дан был уверен, что знает, куда жать и какими аргументами апеллировать.

Но Воронцов ошибся. Такое с ним случалось крайне редко, и такие моменты мужчина не любил.

- Дан Валерьевич, всё в порядке? – в дверь, предварительно постучавшись, заглянула его личная помощница.

Чуть вздрогнув, Дан поднял глаза на девушку и, подумав пару секунд, кивнул:

- Да, Кристина, всё прекрасно.

- Просто эта девушка так быстро ушла, что я подумала… - как-то робко начала говорить Кристина, но мужчина её мягко прервал:

- Всё хорошо. Наши с Алисой взгляды на ее проблемы несколько разошлись. Но катастрофы не случилось.

- Ох…тогда, может быть, вам что-то нужно? Раз уж я заглянула.

Воронцов покачал головой:

- Нет, спасибо. Раз у меня освободилось немного времени – разберу накопившиеся бумаги. Если что-то понадобится – я позову.

Кивнув, секретарь вышла, прикрыв за собой дверь. Этот тихий щелчок разительно отличался от того грохота, с которым кабинет покинула его потенциальная пациентка. А с виду и не скажешь, что эта скромная на вид девушка такая буйная. Разве что в карих глазах нет-нет да и сверкнет огонек, доказывающий, что Алиса Флорес не так проста, как кажется на первый взгляд.

Дан всегда гордился тем, что безошибочно составляет психологические портреты людей после буквально нескольких минут общения. Пару раз, конечно, случались осечки, но лишь потому, что Воронцов сам закрывал глаза на очевидные факты. Все совершают ошибки, и мужчине в какой-то момент очень захотелось быть обманутым.

Но в этот раз он, по всей видимости, тоже допустил оплошность. Его сбил с толку внешний вид Алисы – то, что являлось одной из основ. На первый взгляд – серая мышка, в простых джинсах, водолазке с закрытым горлом невыразительно цвета – то ли серого, то ли грязно-голубого, волосы забраны в растрепанный хвостик, ни грамма косметики на лице, полное отсутствие маникюра. Всё это говорило о крайне пренебрежительном отношении к себе, не желании следить за модой и полном отсутствии вкуса. Но стоило ей сесть – и Дан оказался в тупике. Алиса сидела как королева – горделиво выпрямив спину, закинув одну ногу на другую. Всё это – и тот же пресловутый огонек в глазах – говорило о том, что перед психотерапевтом сидит уверенная в себе женщина, умеющая правильно и выгодно подать себя, знающая себе цену и не стесняющаяся назвать её.

Так где же была истина? В облике, который можно было при желании и скорректировать, или повадках, которые проявляли себя на уровне подсознания? Устав ломать над этим голову, Дан поднялся на ноги и, взяв со стола телефон, набрал номер того, кто мог сказать больше, чем пустые догадки. Тем более, он обещал своему другу в двух словах рассказать, как прошла встреча.

Эдуард ответил после двух гудков.

- Дан, что-то срочное? – судя по голосу, парень что-то жевал.

- Не особо. Просто хотел сказать, что у тебя интересная подруга.

- В каком смысле? – явно удивился Гейден.

- В прямом, Эд. Наорала на меня, чуть не зарядила мне в лоб стаканом и умчалась, гонимая то ли ветром попутным, то ли демонами, - с легкой усмешкой сообщил Дан.

Парень по ту сторону телефонной линии присвистнул, явно впечатленный:

- Неплохо. Ну а кроме этого – как всё прошло?  О чем говорили, к чему пришли?

- Эд, ты ведь знаешь – я не могу рассказывать тебе о таких вещах. Врачебную этику никто не отменял.

- Но ведь это моя подруга! – воскликнул парень с легким возмущением.

- Даже будь это твоя жена – всё равно ты бы ни слова от меня не услышал, - равнодушно бросил Дан.

- Тоже мне, друг называется, - проворчал Эдуард, - Она хоть на контакт пошла? Это ты мне можешь сказать?

- Это могу, - кивнул Дан, отходя к окну, - Скажем так – между нами лёд. И он точно не собирается таять в ближайшее время.

Эд хохотнул:

- Если ты прибег к строчкам из попсовых песен – дело точно плохо.

- Я бы не сказал, что плохо, - возразил Воронцов спокойно, - Просто несколько иначе. Но это даже интересно. Всегда любопытно встречать новые экземпляры.

- Эй, мы вообще-то о моей подруге говорим, а не про товар на полке в супермаркете. Ты тоже мой друг, но давай всё же не переступать некоторые грани.

Дан кивнул, хотя друг и не мог его видеть. Окинув кабинет рассеянным взглядом, мужчина зацепился глазами за цветок на журнальном столике. Когда он оформлял свой кабинет, то меньше всего его заботил такой аспект, как комнатные растения. Но Дан знал, что такие элементы декора помогают настроиться и в принципе действуют расслабляюще на пациентов. Поэтому он просто взял первый попавшийся горшок с цветком, который более-менее вписывался в интерьер.

Никто никогда не делал никаких замечаний относительно нахождения в кабинете растения. До этого дня.

глава четвертая

Глава четвертая

Несколько последующих дней прошли в относительном спокойствии. Я вновь с головой нырнула в работу – получила несколько неплохих заказов на свадьбы, что требовало огромного количества времени и немалой сосредоточенности. Так что, с чистой совестью я забила и на доктора, и на его сеансы. Вместо этого я с увлечением составляла композиции, украшения для ресторанов, букеты невест и бутоньерки для женихов, пытаясь в каждый из праздников преподнести особую изюминку.

Однако, даже моя любовь к работе имеет свой предел. В какой-то момент я поняла, что стены буквально давят на меня. Это было странным и непривычным ощущением – раньше за собой я такого не замечала. Поняв, что даже у моего организма есть предел, я решила, что лучше всего будут дать себе передохнуть.

Поэтому, закрыв лавку и повесив табличку «Ушла в неизвестном направлении, но обещаю вернуться», я отправилась в центр города. На дворе стоял весьма теплый апрель – солнышко ласково грело своими лучами, вынуждая практически против воли подставлять ему свое, чуть уставшее лицо. Весна в принципе была моим любимым временем года – та пора, когда всё вокруг оживает и расцветает. Моей цветочной душе всё это было по нраву.

Поэтому, добравшись до своего любимого места – главного и единственного озера в нашем городе, я решила перекусить в одном из летних кафе. Легкий бриз, что дул от воды, совершенно не причинял мне неудобств, поэтому мне показалось глупым вновь запирать себя уже в других стенах.

Меню принесли довольно быстро, как и горячий пунш на основе зеленого чая. Я чувствовала себя легко и расслабленно, глядя на воду и щурясь от солнечных бликов. Единственное, о чем я жалела – что не взяла с собой книгу или какой-нибудь журнал, чтобы занять себя. Был вариант порыться в телефоне, но моя новостная лента не пестрела событиями – всего парочка друзей и три паблика, один из которых я же и курировала. Разумеется, речь шла о группе, посвященной моей лавке.

В общем – не самая интересная  и насыщенная событиями у меня жизнь. Пора бы это уже признать.

Однако, я всё равно унывать не собиралась. Не в такой день. И уж точно не тогда, когда мне, наконец, принесли салат. Еда – это ведь так прекрасно. Вы, наверное, уже заметили, что у меня к ней особое отношение? Если бы было можно – я бы даже основала новую религию. Или такая уже есть? Поклоняются ведь некоторые макаронному монстру? Или нет?

Я не успела найти ответ на этот вопрос, как и в полной мере насладиться неплохо приготовленным «Цезарем». Поскольку, стоило мне отправить в рот первый кусочек восхитительной курицы, обжаренной на гриле, как услышала негромкое и почти небрежное:

- Добрый день, Алиса.

Чуть не подавившись, но чудом удержавшись, я сделала мощное глотательное движение, после чего всё же подняла глаза. Мысленно я умоляла, чтобы мне просто почудилось, и рядом с моим столиком никто не стоял. Может же такое быть, а? Ну пожалуйста, жизнь, повернись хоть раз ко мне передом, а к лесу задом!

Но нет, эта негодяйка явно не пожелала прислушаться к моей просьбе, не говоря уж о том, чтобы удовлетворить её. Ибо прямо передо мной стоял Дан Воронцов, со своим неизменным прищуром.

Ну всё, хорошее настроение как рукой сняло. Я даже не стала скрывать своего недовольства, когда холодно бросила:

- Здравствуйте.

На доктора, однако, мой тон явно не произвел должного впечатления. Мало того – он его, кажется, просто проигнорировал. Как и мой красноречивый взгляд, которым я пыталась донести до него мысль-видение, в котором он убирается по добру по здорову за другой столик, а лучше – в другое заведение.

Но нет, это не помогло. Потому что, даже не удосужившись спросить моего разрешения, Дан отодвинул соседний стул и присел за мой столик. Выглядел он при этом так непрошибаемо спокойно, словно мы договорились вместе пообедать. Но это было не так! Этот наглец просто решил меня довести!

Именно это я хотела сказать подошедшей девушке-официанту и прямо-таки потребовать, чтобы она отсадила от меня Воронцова. Но сотрудница кафе, по всей видимости, вообще забыла о моем существовании, сосредоточив всё внимание на докторе. При этом она так на него смотрела, что у меня в голове невольно возникла ассоциация преданной собаки и его хозяина. Разумеется, Дан выступал во второй роли.

С другой стороны, я могла её понять. Сцепив зубы и дав себе клятву никогда не произносить этого вслух, я констатировала, что мозгоправ, как и в прошлую нашу встречу, был одет весьма просто, но вместе с тем стильно и даже изысканно. Черные джинсы свободного кроя, не стесняющие движения, легкий пуловер в черно-красную горизонтальную полоску. Был еще пиджак, но его, по случаю теплой погоды Воронцов снял, небрежно повесив на спинку стула. Рукава пуловера док просто закатал, открывая миру взгляд на весьма мощные руки.

В общем, неудивительно, что официант так залипла. Хотя сам Дан, по всей видимости, этого не замечал. Либо очень успешно притворялся. Так или иначе, он спокойно сделал заказ – стейк с овощами, черный кофе и чизкейк. Причем десерт мужчина попросил принести вперед основного блюда. А, когда девушка, записав все пожелания, удалилась, он повернулся ко мне и спокойно пояснил:

- Каюсь – очень падок на сладкое. Никогда не нахожу в себе силы воли отказать своему желудку в куске торта.

- Мне нет никакого дела до ваших гастрономических предпочтений, - равнодушно отозвалась я, ковыряясь в своей тарелке уже без прежнего энтузиазма.

- Вот как. Хорошо.  Алиса, почему вы пропустили уже две наши встречи? – сразу без перехода, практически в лоб спросил меня Дан, - Эдуард должен был вам сообщить, в какие дни я освободил время для наших сеансов.

Я чуть растерянно заморгала, не ожидав такой резкой смены темы. Действительно, Эдик говорил о чем-то подобном, но я благополучно пропустила всё мимо ушей, ведь, как я уже неоднократно повторяла, видеть этого человека я больше не хотела. Поэтому, оправившись от удивления, я прищурилась и спросила, глядя на врача с вызовом:

глава пятая

Глава пятая

Следующий день выдался…нервным. Признаюсь честно – я давно с такой тщательностью не собиралась на работу. Долго выбирала между черной и серой толстовкой, в итоге остановившись на последней – она, вопреки утверждениям многих, была менее маркой. Это только кажется, что черный универсален. На самом деле пыльца гораздо сильнее выделяется именно на этом цвете.

Да и уже будучи в лавке, я то и дело бросала нервные взгляды на часы, минутная стрелка которых словно с ума сошла. Вроде вот только она показывала десять утра, а уже полдень. И это я только моргнула! В следующий раз, подняв взгляд на циферблат, я с ужасом увидела, что стрелки указывают на два часа дня. До прихода доктора остался всего час!

Я не знаю, почему так нервничала. Может, всё дело было в том, что наш первый сеанс закончился, мягко говоря, неприятно. Или я всё же была не до конца уверена в том, что поступаю правильно. Думаю, тут еще играло роль то, что прием будет проходить именно здесь, у меня на работе, в моей обители. Кто знает, какие выводы относительно моей личности он сделает, увидев в какой обстановке я нахожусь каждый день.

Поставщики, которые заявились после обеда, отвлекли меня от всех мыслей. Когда на тебя буквально сваливается маленький вагон цветов – все мысли как-то сразу покидают голову, на прощание дружелюбно махнув рукой. Вместо них приходит механика – отработанные за долгие месяцы движения. Проверить товар, пересчитать коробки, расписаться, расплатиться и заняться сортировкой.

Последние две свадьбы конкретно так прохудили мои запасы, так что заказала я столько цветов, что хватило бы на небольшую оранжерею. В основном это были, конечно, розы – цветок практически универсальный. Всё, кто не хотел особо думать и заморачиваться, брали букет роз. У этого цветка было больше пятнадцати значений – в зависимости от размера и цвета. Так что одной только розой можно было выразить весь спектр эмоций – он вежливости и дружелюбия, до настоящей огненной страсти.

Как раз, когда я заканчивала расставлять по вазам чайные розы нежного персикового оттенка, колокольчик над входной дверью звякнул, сообщая, что кто-то пришел. Выглянув из стеклянной холодильной камеры, я невольно вздрогнула – психотерапевт. Точен, как никогда – часы как раз показывали ровно три часа дня.

- Добрый день, Алиса, - вежливо поздоровался Дан.

- Здравствуйте, - кивнула я, прикрывая дверь, чтобы не уходил холод.

Вытерев руки о небольшое полотенце, я кивнула на одно из плетеных кресел, без слов предлагая доктору присесть на него. Вообще у меня можно было купить не только цветы – решив однажды, что этого мало, я расширила ассортимент. Вазы самых разных форм и цветов, шкатулочки, декоративные коробочки, диковинные открытки, самые разные сувениры – всё это очень удачно вписалось в дизайн лавки. Как и стеклянный столик с двумя креслами, которые пристроились у огромного – во всю стену – окна. Со временем я пустила по стенам декоративные живые лианы – циссус очень неприхотлив в ухаживании, и растет удивительно быстро. Садовники, я думаю, меня поймут. Его я выбрала за счет того, что листья у него с одной стороны ярко-зеленые, а с другой – нежно-розовые. Удивительно красивое сочетание.

Присев, Дан, одетый, как и всегда, с иголочки – в серые джинсы и черную водолазку с высоким горлом - огляделся.

- У вас тут весьма необычно, - сообщил он мне после осмотра помещения, - Словно кусочек сада в каменных джунглях. Красиво.

Я после слов Воронцова выдохнула, только в ту минуту осознав, что всё это время не дышала, в ожидании оценки. Словно мне действительно было важно его мнение. Чтобы скрыть неловкость, я кивнула и максимально ровным тоном сказала:

- Спасибо. Дизайн продумывала я сама, но немалую лепту привнесла и Вася. Чайный уголок – где вы сидите - например, её идея. Чтобы людям было, где ждать, если вдруг наплывает большое количество покупателей.

- А вы не думали в таком случае нанять помощника? – приподнял бровь мужчина, - Думаю, вам было бы по силам платить еще одному работнику.

Он был не первым, кто предлагал мне подобное – Вася регулярно начинала промывать мне мозг на тему того, что мне нужно отдыхать, брать выходные, а сделать это можно, только если нанять еще одного продавца. А лучше двух – в праздники в лавке действительно было не протолкнуться.

Но для меня это было не вариантом. Работа была моим домом, а впустить в дом незнакомого человека, которому еще и платить нужно – нонсенс. Тем более – работу я не просто любила, она была для меня всем. Моим якорем и спасательным кругом в одном лице.

Поэтому, я лишь покачала головой, в ответ на предложение Дана, добавив:

- Я работаю одна.

- Как скажете, - усмехнулся Дан.

Вообще я заметила, что он не особо любит простые проявления мимики. Где добрые, открытие улыбки, чтобы можно было все зубы пересчитать? Что это за вечные ужимки, усмешки, ухмылки? Его что, лишат лицензии, если он будет хотя бы иногда вести себя по-человечески?

Видимо, эта мысль подтолкнула меня к тому, чтобы открыть рот и заявить:

- Давайте сразу договоримся – без вот этих вот ваших взглядов. Вы сделаете мне большое одолжение, если не будете смотреть на меня так, словно я недостойный человек.

Брови Дана удивленно взлетели вверх, как и его рука, когда он, погладив идеально гладкий подбородок, попросил:

- Алиса, вы могли бы уточнить, о каком именно взгляде говорите?

- Да вот об этом! – махнула я рукой в его сторону, - Каким вы смотрите сейчас. Тяжелым, изучающим, но при этом словно насмешливым. В нем читается превосходство. Как будто вы лучше меня.

- Хм… - Воронцов задумался, после чего сказал, - Простите, я не думал, что с моей мимикой всё настолько плохо. Просто большую часть времени я максимально сосредоточен, отсюда и такое выражение. Я не хотел вас обидеть.

глава шестая

Глава шестая.

Во второй раз в кабинет доктора Дана Воронцова я входила уже более уверенно. Не было ни дрожащих коленок, ни нервно барабанящих пальцев. Нет, я вежливо кивнула секретарю, назвала свое имя – и была допущена в святую святых психотерапии. Правда, при этом девушка послала мне настолько красноречивый взгляд, что я невольно вспомнила свой прошлый визит. С другой стороны, в этом месте к подобному поведению должны были уже привыкнуть – пациенты всё же у Дана наверняка специфические.

Доктор – в очередном модном свитере насыщенно-синего цвета и черных брюках – уже сидел в своем кресле, листая ежедневник. Увидев меня, он тонко улыбнулся и поднялся на ноги, снимая очки.

- Алиса, добрый день, - мягким голосом поприветствовал меня Воронцов, - Сегодня вы, как ни странно, вовремя.

- Ой, я опоздала то всего один раз, - проворчала я по привычке, скидывая легкую курточку.

Мужчина галантно протянул руку за моей верхней одеждой, после чего повесил её в шкаф, кивнув мне в сторону дивана. Присаживаясь на предложенное место, я с удивлением отметила, что горшок с гортензией исчез.

- Что вы сделали с бедным растением? – поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть веселье в голосе.

Дан усмехнулся, прежде чем ответить:

- Попросил свою помощницу Кристину пристроить его в другом кабинете.

- Ваша помощница, к слову, смотрела на меня сейчас так, словно я – особо опасная преступница, - не упустила я шанса пожаловаться.

Дан на это только покачала головой:

- Кристина очень предана работе, и переживает, когда приемы проходят не слишком гладко.

- Или же она просто очень преданна вам, - поделилась я своим наблюдением.

Да, может, оно было слишком поспешным, но было трудно не заметить, что секретарь питает некую слабость к своему начальнику. Её было легко понять – Дан, если отбросить все его недостатки, мужчиной был весьма приятным. Красив, умен, не лишен манер – когда это ему нужно. Да, временами бестактен и в душу готов без мыла влезть, но на лбу у него это не написано. И глаза эти, которые иной раз пугают своим холодом, можно считать изюминкой, вместе с вечно насупленными бровями. Эдакий волчонок – вечно настороже, никому не дающийся в руки.

«Волчонок» лишь закатил глаза, прежде чем ответить мне:

- Вы иной раз ведете себя, как Эдуард. Он тоже утверждает, что Кристина увлечена мной.

- Ну, знаете, если учесть, что с Эдиком я вас не обсуждала, - невозмутимо отметила я, чуть покривив душой, - И уж тем более – не говорила с ним о вашей помощнице. То можно допустить, что мы просто не ошибаемся, и не закрываем глаза на очевидное.

Дан поднял руки вверх, словно признавая своё поражение. Для меня этот жест был, словно бальзам на душу. С маленьких побед всё и начинается.

- Давайте сменим тему. В конце концов – это я ваш врач, а не наоборот, - предложил Воронцов, - Будете чай? Кофе не предлагаю, поскольку допускаю, что вы стараетесь избегать различного вида возбудители нервной системы.

Я кивнула:

- Вы, как это часто бывает, правы. Если есть ромашка – это будет в самый раз.

Кивнув, доктор по селектору попросил свою помощницу сделать две чашки чая. Спустя пару минут Кристина вошла, держа в руках небольшой поднос. Поставив его на невысокий столик, она одарила меня грозным взглядом, доктора – улыбкой, что позволило мне лишь утвердиться в своей теории, после чего, наконец, вышла. И только когда дверь за ней закрылась, мы, заговорили.

- Итак, - начал Дан, присаживаясь в кресло и внимательно глядя на меня, - Вы сделали то, что я просил?

Я вздохнула. Разумеется, я сделала это. Вопреки собственным убеждениям и идя наперекор своему нежеланию копаться в прошлом, именно этим я занималась последние пару дней. Сидя вечером перед телевизором, сжимая ладонями любимую кружку, я перебирала всё то дерьмо, что слышала о себе и про себя, пытаясь в куче мусора найти самый, так сказать, ароматный кусочек.

- Да, - сказала я, наконец, ставя кружку с чаем обратно на столик, - Сделала.

- Вы поделитесь со мной результатами своего домашнего задания? – мягким, успокаивающим тоном спросил Воронцов.

Сглотнув, я кивнула. Это нужно было сделать, напомнила я себе. Я должна доверять этому малознакомому человеку. Он не будет судить меня, потому что мы заключили некое подобие контракта, согласно которому док должен был сделать всё от него зависящее, чтобы я перестала себя чувствовать так, словно совершила преступление.

Повторив мысленно эту мантру, я, не поднимая глаз, негромко заговорила:

- Был один парень. Мне было двадцать, студенчество в самом разгаре, я отрывалась, как могла. Он очень мне нравился, и я думала, что тоже нравлюсь ему. В то время самым важным казалось именно это – знать, что нравишься тому самому мальчику, - с невеселой улыбкой добавила я, - Мы общались, гуляли, веселились вместе. Ходили на концерты, музыкальные фестивали – я тогда была без ума от джаза. Васька такую музыку не любила никогда, так что эту главу жизни я прошла без неё. Еще ей и парень этот не нравился – сейчас мне кажется, что даже больше, чем джаз. А еще мне кажется, что будь она тогда рядом – я бы не натворила столько дел.

Я почувствовала мягкое прикосновение к своей руке и, вздрогнув, подняла глаза. Дан практически бесшумно пересел со своего кресло на место рядом со мной и, глядя мне в глаза, ободряюще сжал мою ладонь в своей. Я только сейчас заметила, что меня всю сотрясает мелкая дрожь – от всех тех воспоминаний, которые я снова пропускала через себя, да еще и рассказывала о них другому человеку.

Взгляд Дана был спокойным и мягким, а руки – теплыми. Длинные, почти музыкальные пальцы слегка поглаживали костяшки на тыльной стороне моей ладони, и это незамысловатое движение странным образом успокоило меня.

глава седьмая

Глава седьмая

- Я вчера была в баре.

Вот так незамысловато я начала разговор со своим психотерапевтом после выходных. Я ведь могу его так называть? У нас ведь было уже три сеанса, я пришла на четвертый – думаю, слово «свой» очень даже подходит. Впрочем, неважно. Будь он хоть Папой Римским или председателем ассоциации идиотов (да, я всё еще его недолюбливала, по ряду причин), сути бы это не изменило. С порога, не успев скинуть тонкую кожанку, я покаялась в своем грехе.

 Воронцов, приподняв брови, бросил на меня внимательный взгляд сквозь стекла очков, после чего совершенно обыденным тоном сказал:

- Здравствуй, Алиса.

Смотрите-ка, мы опять на «ты». Как вообще прикажете успевать следить за сменами в его поведении? Не то, чтобы оно напоминало американские горки – нет, чаще всего док был до обидного спокоен и сдержан. Наверное, именно поэтому малейшее изменение четко мной подмечалось.

Интересно, а я могу тоже ему не «выкать»? Или всё же стоит сохранить дистанцию и проявить вроде как уважение к своему врачу?

Решив, что негоже к парню, с которым я чисто теоретически могла даже в одно время в школу ходить – разве что на пару классов помладше – обращаться, будто он дед, я кивнула, делая шаг к дивану:

- И тебе не хворать. Я не вовремя? – бросила я взгляд на кипу бумаг, которую перебирал мужчина.

Но тот покачал головой:

- Всё в порядке. Решил просто скоротать время за документами. Увлекся.

Я чуть приподняла бровь, усмехнувшись:

- Коротаешь время за бумажками? Дан, тебе стоит придумать себе более веселое развлечение.

- Сказала девушка, которая вообще никуда не ходила год, запершись в цветочной лавке, - парировал Воронцов, откинувшись на спинку кресла.

- Туше, - с улыбкой признала я.

- Я бы сказал «один-один», - снова остался не согласен доктор, - Ты всё же в чем-то права. Нельзя с головой нырять в столь скучное дело. Лучше я вернусь к своим прямым обязанностям. Итак, ты была в баре?

Я кивнула, тут же мысленно возвращаясь в предыдущий вечер. Сама не знаю, что на меня тогда нашло – я просто сидела дома перед телевизором, бездумно щелкая пультом. Не найдя ничего путного, я со вздохом поняла, что этот вечер прямо-таки обещает ничем не отличиться от сотни таких же, следовавших до этого. И если раньше меня это устраивало, то  тот момент я остро ощутила нехватку чего-то. Наверное, самой жизни.

Вспомнился последний прием у Дана, а точнее – его слова, брошенные мне напоследок. Он хочет обсудить одну из главных моих проблем. Меньше чем через сутки нам предстоит встретиться, чтобы, взявшись за руки, дружно нырнуть в один из моих персональных омутов, с не самым красивым названием «алкоголизм».

В итоге я сама не знаю как, но меня занесло в ближайший бар – место, в котором раньше мне приходилось проводить до обидного много времени. Хотя, в те времена мне казалось, что это – лучшие часы в моей бесполезной жизни.

Знакомых я не встретила – либо это был не их день, либо они просто спились за эти месяцы. Зная, каким коварным может быть «зеленый змий», я не исключала и такой возможности.

Так или иначе, я расположилась за высоким барным стулом и, чуть подумав, заказала порцию виски. Знаю – опрометчивый шаг для человека, который десять месяцев и три дня не пил ничего крепче кофе со сливками. Но я могу сразу вас заверить, что не собиралась употреблять алкоголь внутрь.

Нет, я просто держала стакан в руке, невидящим взглядом уставившись на него, изредка побалтывая его содержимое, слушая, как два кубика льда с глухим стуком ударяются о стекло. Я пыталась понять, тянет ли меня сделать глоток, так ли сильна моя зависимость, или я всё же могу считать себя той, кто излечился от этого пристрастия.

В один момент я не удержалась и поднесла стакан к лицу. Но вместо глотка я лишь сделала глубокий вдох, позволив аромату спирта, пшеницы и кукурузы наполнить мои ноздри и проникнуть в легкие. Я всегда любила дорогие, благородные напитки, предпочитая падать на дно со вкусом, не опускаясь до дешевой водки.

Поэтому, вместе с запахом я вдохнула еще и воспоминания. Хорошие, плохие – больше, конечно, было, вторых. Но это всё равно была моя жизнь, пусть я и не горжусь тем, какой была раньше.

И вот теперь, мне предстояло открыть эту часть себя Дану. Который всё еще смотрел на меня, в ожидании ответа. И от его взгляда я словно стушевалась, а вся моя уверенность и готовность вести диалог куда-то испарилась.

- Эм…ну да, - кивнула я без особой уверенности, - Была.

- И? Как всё прошло? – спросил Дан, снимая очки.

- Нуу… – протянула я, не зная, как сформулировать весь свой ворох мыслей в одну связную фразу.

Дан, однако, не зря носил все свои титулы и награды. Он словно почувствовал мое замешательство. Обойдя стол, он приблизился ко мне и, протянув руку, коротко скомандовал:

- Вставай.

От неожиданности я послушалась. Не произнеся ни слова, я ухватилась за протянутую конечность и поднялась на свои две ноги. А Воронцов, явно ощутив свое превосходство, также без лишних слов потянул меня в сторону выхода. Прихватив обе наши куртки и свою барсетку.

- Кристина, - обратился доктор к своей помощнице, - У нас с Алисой прием пройдет вне этих стен, так что на сегодня вы можете быть свободны.

- Хорошо, - кивнула девушка, - Спасибо, Дан Валерьевич.

При этом она бросила внимательный взгляд на наши сцепленные руки. Черт, этот гад продолжал держать меня за ладонь! Дернувшись, будто его конечность обожгла меня (или взгляд этой самой Кристины) – я поспешила высвободить свою из довольно крепкой мужской хватки. Дан бросил на меня короткий взгляд, но ситуацию комментировать не стал. Вместо этого он галантно пропустил меня вперед, придерживая дверь.