Перезагрузка. Сначала выжить.

Глава 1.

Лирическое вступление

Были времена, когда я обожала утро. Просыпалась без будильника и улыбалась ему, заглядывающему в комнату.

Я в упор не понимала тех, кто не любит встать пораньше, сетуя зимой на темноту, осенью и весной на слякоть и дождь, а летом на то, что хочется в отпуск, а не на работу.

Для меня утро было временем ожидания новых встреч, общения с интересными людьми и творческого рабочего вызова. Было… когда-то. И не особо давно, кстати, если свериться с календарём. Но это не так важно.

Важно, что сейчас мы с утром похожи на разлюбивших друг друга мужа и жену. Я его не жду — оно ко мне не торопится. Сегодня вот заявилось в 15.38.

И да, если кто не понял, у меня не всё в порядке. Жаль, что на данный момент я сама этого не понимаю. И пока не знаю, к чему меня всё это приведёт.

Разлеплять глаза не хотелось категорически. Благо, что любимую поллитровую пивную кружку с недопитым с относительного «вчера» кофе можно найти наощупь. С сигаретой сложнее – прикуривать вслепую я ещё не научилась. Но это не беда. Увидеть новый день всё равно придётся. Ведь то единственное, из чего в последнее время состояла моя жизнь, можно делать только с открытыми глазами.

Я не помнила точно, когда и как это началось. Нет. Вру. Помнила отлично (я ж осознанная вся из себя), но старательно не вспоминала.

Первые два дня жизни в формате «недвижимое полено» я провела во сне или, смотря в потолок или на стену. На третий день моя от природы деятельная натура подала голос и робко пропищала: «ску-у-учно-о-о».

Ну, раз скучно, надо себя чем-то развлечь. Решила почитать лабуду вроде «звёзды до и после пластической операции» и увидела красивый баннер. Качественное творчество коллег не могло не заинтересовать, я перешла по ссылке, и попала на один из порталов, где авторы размещают свои книги.

Вот тут я и залипла.

Сегодня в обновлениях у меня были пятьдесят два уведомления о новых главах в книгах в процессе написания. Я справилась с ними часа за три, оценила, насколько сильна нужда вылезти из кровати, по пути сварила очередной большой ковш кофе и приступила к той завершённой книге, которую выбрала вчера.

– Вот засада! – поморщилась, поняв, что отвлеклась от экрана телефона, стряхивая пепел, и вместо того, чтобы оплатить платный фрагмент книги, случайно ответила на беззвучный звонок.

– Да ты сказочный везунчик, Крис! Поздравляю! – в ухо ударил бодрый голос Танчика.

– С чем? – выдавила я со второй попытки, прочистив горло. Когда последний раз разговаривала? А! Позавчера. Когда доставку еды получала.

– Как с чем? С тем, что не профуфукала последний шанс и не потеряла лучшую подругу. Я тебе уже месяц звоню и пишу, а ты не отвечаешь и в мессенджеры не выходишь. Я для себя решила, что это – последний раз, когда я тебя набираю.

– Прости. Телефон на беззвучном. Не слышала.

– Месяц на беззвучном? – возмутилась Татьяна.

– Уху…

Тишина в несколько секунд разродилась категоричным заявлением:

– Я как раз мимо проезжаю. Буду у тебя через десять минут.

– Тань, прости. Мне не до гостей, – я совершила заведомо проигрышную попытку отвертеться от визита.

– А я не в гости. Я зайду, увижу, что ты жива, и поеду дальше по делам. Всё. До встречи.

Танчик, она же няшный Танчик, она же Танюха, она же Татьяна Геннадьевна, она же госпожа Фёдорова (в зависимости от присутствующих третьих лиц) – мой работоподгонятель и по совместительству лучшая подруга на протяжении уже десяти лет.

Негласное прозвище я дала ей за ядерный микс черт характера. Внешность, кстати, у Тани тоже незаурядная. Выше меня почти на голову, крупного телосложения и черт лица, с грудью… не знаю, пятого, наверное, размера, но при этом худощавая блондинка – моя полная противоположность по складу характера. Таких женщин, как Таня называют пробивными бабами. При этом лицо у неё миловидное, и временами она умудряется быть настолько «девочкой-девочкой», что не может не умилять. Деловая хватка и неиссякаемая энергия Тани поразительны. В работе и всём, что подруга считает для себя нужным и важным, она прёт как танк, сметая на пути все преграды. При этом она может позвонить мне по видео из очередной примерочной и тоненьким голосом потребовать восхититься новым платьишком: «Ну похвали меня! Смотри, как мне идёт. Красота! Правда?»

Через десять минут пунктуальная красотка насиловала мой дверной звонок до хрипоты. Ещё через тридцать секунд стояла с открытым ртом и округлившимися глазами в прихожей. А ещё через пять бегала по моей квартире и открывала окна.

– Крис, что происходит? – выдавила из себя Таня, стоя на балконе и пытаясь отдышаться.

– Ничего особенного. Всё нормально, – безразличным тоном ответила я и прислонилась к стене, засунув руки в карманы халата.

– Вот это… нормально?!!!

Я оглядела свою спальню вслед за широким жестом подруги.

Да не такой уж у меня беспорядок. Ну осталась со вчерашнего дня на полу у кровати пара контейнеров из-под суши. Ну пепельница почти до краёв. Ну постель комом-ломом… Это вообще не в счёт – я только что оттуда. В чём грех-то? А плывущий в воздухе слоями табачный дым… это даже красиво. И в данной ситуации полезно – сквозь него пыль на комоде не видна. Подумалось, что дым этот надо запомнить. Если такой футаж с альфа-каналом* замутить, можно будет в ролик с рекламой парфюма вставить…

Глава 2.

Время в дороге к Таниному дому подруга использовала рационально – устроила допрос с пристрастием.

– Если я правильно понимаю, то последний месяц ты ничего не делаешь, кроме как покрываешься пылью в кровати, растишь плесень по всей квартире, скуриваешься и читаешь про чужое счастье и приключения. Так?

– Примерно.

– И где я ошиблась?

– Месяца три…

– Охренеть. Охренеть! – Таня какое-то время помолчала и продолжила давить: – То есть, все два месяца, когда ты ещё изволила мне отвечать, ты врала, что у тебя всё в порядке и отказываешься от моих заказов, потому что работаешь над большим проектом.

– Проект был. Просто закончила я его быстро. И у меня и сейчас всё в порядке, – мой голос в сравнении с Таниным звучал почти безжизненно, и это её только подстегнуло.

– Слушай, хватит, а! Ты в депрессии. Это и ежу понятно. Что тебя так выбило?

Теперь молчала я, но с Таней не забалуешь. Раз она взялась за дело, не отвертишься – придётся и отвечать, и действовать. Ни моральных, ни физических сил сопротивляться у меня не было, а она – тот ещё командир. От Бога. Недаром владеет аж двумя бизнесами – крупнейшим рекламным и единственным рекрутинговым агентством в нашем городе. Собственно, там мы и познакомились. Когда она искала графического дизайнера на удалёнке под неожиданно свалившийся на тогда ещё маленькую компанию проект, а я откликнулась на вакансию.

– Ну! – подбодрила Татьяна.

– Не знаю. Совокупность разной херни. Я потеряла интерес к жизни.

Врала я наполовину. Что меня выбило, знала, но не знала почему это на меня вот ТАК подействовало. Я по жизни, в общем-то, неглупая. Задумайся о причинах раньше, скорее всего, додумалась бы до ответов. Ну или к психологу своему в очередной раз сходила бы. Вместе бы докопались до правды, нашли решение... Только думать об этом тогда было… да и сейчас… грязно как-то. Вот я и спряталась в книжках. Лучше ими мозг занимать, чем осмыслением того, от чего блевать охота. Жаль только, что Танька у меня ещё на выходе из дома из рук телефон вынула и сейчас молчала – переваривала моё заявление об экзистенциальном кризисе. А моей голове деваться было некуда. Ей нужно что-то постоянно пережёвывать, ей без этого никак, и она взялась за воспоминания о «том» дне.

…

Три месяца назад.

Дело было поздним вечером. На мойке самообслуживания, удобно расположенной на въезде в город, рядом с заправкой.

Я только что накормила и ополоснула своего крокодильчика от пыли, собранной по дороге с Таниной дачи, и пятой точкой наружу укладывала на место помытый коврик и протирала торпеду.

В соседней секции машину тоже только что домыли, и нужды контролировать происходящее там, чтобы не попасть под случайные брызги из-под перегородки, не было. Поэтому думающая часть меня спокойно зависла в салоне и была не особо внимательна к происходящему вокруг. Но через пару минут я поняла, что происходило там занятное: какой-то мужик мурлыкал в телефон своей любовнице про то, как скучает и планирует уйти от опостылевшей жены. Нужно только немного потерпеть. Вот совсем чуточку.

Прикол был не в каноническом содержании разговора, а в том, что голос мужика мне казался смутно знакомым. И чем дальше, тем менее смутно.

Не веря своим ушам, я вылезла из машины – захотелось потихоньку заглянуть за перегородку и удостовериться, что за ней мой бывший муж.

Вот кто объяснит, зачем мне это было нужно? Любопытство бабское сработало, не иначе. Только удовлетворение оно получило чуть раньше, чем рассчитывало. Потому как оказалось, что разговор я подслушивала не одна, а вместе с той самой женой и по совместительству «сучкой крашеной», которая мужа у меня увела.

Сейчас она была не брюнеткой, а рыжей, и годы отложили некоторый отпечаток на лицо, но узнала я её мгновенно. А она меня не видела – и ракурс неудобный (пока удобным был, я на улице только жопой светила), и фокус внимания понятно где.

Так вот. Всё ещё красавица Карина неверящим взглядом сверлила пластиковую стену, судорожно тискала два стакана с кофе и безмолвно открывала и закрывала рот.

У меня рот тоже открылся. Нет, не затем, чтобы что-то сказать, а в желании поймать порцию кислорода побольше. Мой мозг пребывал в ахтунге. Ему для оценки комичности ситуации было нужно дополнительное питание. Это ж для Вовки эпик-фейл. Нет, спалиться перед нынешней женой при бывшей, перед которой много лет назад спалился практически так же – это супер-пупер мега риал эпик-фейл!

По разговору было понятно, что с новой любовницей он мутит не больше месяца. От меня он Карину почти год скрывал. Ей тоже, конечно, говорил «разведусь», но умудрялся ходить непойманным, а тут так быстро и так глупо засветил побочный интим.

Ну разве не смешно? Смешно!

Комично выглядел не только Вовка. Я мысленно ржала и над Кариной. Она что думала? Что мужик с гнильцой в её заботливых руках исправится? Что она – такая вся из себя исключительная его любовь до гроба? В общем, сейчас рыжая красопеточка оказалась точь-в-точь на моём месте. Только она – не я. Я тогда посмотрела, послушала и ушла молча, с гордо поднятой головой. И потом тоже держалась с холодным достоинством. Но такие сценарии не в характере Карины. А потому минуты не прошло, как она получила всю необходимую информацию, обогнула перегородку и запустила в Вовчика сразу оба стакана с кофе. Дурында! Так же попасть сложнее. Надо было по очереди кидать.

Глава 3.

Нажраться и обожраться – это не про нас с Танчиком. Обычно. Подруга идейно на ПП и ЗОЖе. А в меня просто никогда много не влезало. Ни еды, ни спиртного. Но, как оказалось, под настроение мы, чисто по Задорнову, могём. Ой как могё-о-ом!

Меня опьянение, видимо, ещё на парковке у супермаркета накрыло. Не алкоголем – воздухом тёплым. Иначе с чего я накупила всего столько, что до дома из машины еле дотащили? Три бутылки вина умудрились схватить. Когда с нами такое было? Никогда! А потом, под подбадривающие комментарии, я ловила кайф от готовки. Ну и куда это всё девать? В себя, конечно.

И вот уже поздний ужин грозился перетечь в ранний завтрак. Интоксикация алкоголем и лишними калориями развязала мне язык, и я выложила подруге историю на автомойке.

– … И знаешь, что меня больше всего в тот момент удивило? – вещала я, созерцая цветок в углу Таниной гостиной сквозь полупустой бокал. – Вовка впервые за все годы, что я его знаю, признал свою неправоту. Сказал, что поздно понял, что я не просто так обабилась тогда, что у меня было оправдание… Оп-рав-да-ние… Для него – оправдание. Для меня – смысл жизни, – грустно ухмыльнулась и запила мысль ещё одним глотком. – Я ведь думала, что у нас, как у моих родителей будет. Мама… да нет, и папа тоже… они оба год жизни исключительно на меня положили, пока я в гипсе лежала и реабилитацию проходила. И никто из них это чем-то особым не считал. У меня в семье поддержать друг друга в тяжёлой ситуации – нормально. И отец от матери не гулял потому, что она с недосыпа не такая красотка, как всегда. А с Вовкой… Он меня теперь снисходительно так оправдывает… Говорит, что наверное… наверное!, надо было быть мягче со мной…

Я допила вино и посмотрела на Таню. Что-то давно от неё поддерживающих комментариев не было слышно.

Ну ещё бы! Подруга спала, уютно устроившись на диванных подушках.

Нет, обижаться на неё было бы грешно. Это для меня четыре утра – детское время. Я раньше шести читать в последние месяцы не останавливалась. А у Таньки рабочий день был. Тяжёлый. Да ещё винца накатила.

Но мне от себя самой и от неудавшейся попытки излить душу вдруг стало смешно. И грустно. Цинично и иронично. Не такая уж моя история занимательная, чтобы не спать под неё. Вся моя жизнь незанимательная. Бессмысленная какая-то.

Я не люблю нытиков. И сама не люблю жаловаться ни на жизнь, ни на кого-то. Танины расспросы, когда она проснётся и не вспомнит мой рассказ, в перспективе именно к этому и приведут. А я повторить подобный «подвиг» на трезвую голову готова не была.

Всё это родило во мне твёрдую уверенность, что пора возвращаться домой.

Тихо одевшись, я взяла запасные ключи, которыми пользовалась, когда выходила покурить, и сбежала из Таниной квартиры. Но вместо того, чтобы вызвать такси, снова залипла на августовской теперь уже ночи.

Показалось, что стало ещё теплее, чем вечером. В воздухе витало едва различимое предвкушение приближающейся осени, и я на автомате заткнула уши наушниками, выбрала в плейлисте наобум одну из любимых песен* и под повторяющийся трек пошла по тихому малоэтажному кварталу.

Люди в нём спали. Отдыхали после рабочей недели, готовясь весело провести выходные. Чтобы потом снова к чему-то стремиться. А я… Я, как в песне, была полной развалиной. Без цели в жизни. С обесценившимися в один момент достижениями.

Сын не в счёт. Он вырос и живёт свою жизнь. А в моей личной истории впереди я больше ничего не видела. То, чего хотелось когда-то, что было достигнуто усердным трудом, было названо Вовкой бессмысленным трепыханием. И самое страшное – я была с ним согласна. Почему? Да хз… Видимо, потому что счастья мне это не принесло…

Но лёгкий порыв ветерка вернул меня в «здесь и сейчас». Давно выученный наизусть текст песни превратился из монолитного потока звуков в осмысленные слова, и я поймала себя на том, что подмурлыкиваю их под приятный мотив. Теперь не с помощью книг, а с помощью музыки я снова гнала от себя грустные мысли, сосредотачиваясь на ощущениях, и вдруг…

Мне подумалось, что я не права.

Когда я в последний раз испытывала потребность гулять и слушать музыку? Когда хоть что-то чувствовала? Что-то своё, а не описанное в книгах? Давно. А благодаря кому сейчас, пусть и ненадолго, всё это вернулось ко мне? Благодаря Тане. Возможно, не стоит сбегать в свой тесный мирок и позволить себе немного других, своих эмоций…

___

* Кристина слушает песню «Maybe, I» от Des Rocs.

Глава 4.

Проснулась я поздно и выползла на кухню, к уже шуршащей там подруге, в пижаме.

– О! Моя Изаура* глазоньки разлепила, – вместо приветствия выдала Таня, не обращая внимания на мою недовольную физиономию. А как мне было быть довольной, когда плюсом к лёгкому похмелью сравнение с героиней мыльной оперы и деловой тон заставили вспомнить вечерний всплеск Танькиного креатива? – Не рассчитывай, что я забыла сказанное вчера. Но сначала мы подготовим тебя к новой жизни.

– Тань… Ну что за нафиг? Я не подписывалась под твоими затеями. Тем более, что даже не в курсе задумок.

– А у тебя выбора нет, дорогая! – подруга одарила меня победной и крайне довольной улыбкой.

– Это с чего бы?

– С того, – передо мной появилась чашка ароматного кофе, – что ты теперь бомж. Без денег, машины и выхода в сеть.

Вот тут я уже серьёзно напряглась и весёлое хихиканье Танчика не разделила:

– Поясни.

– Когда ты вчера платила за продукты, я подсмотрела пароли на телефоне и в банковском приложении. Ты бы, кстати, в разных банках разные пины сделала. Все твои свободные деньги я перевела на депозиты. На карте, которую я тебе оставляю на всякий случай, сто рублей. Пароли аккаунтов заменила. Телефон, ключи и документы лежат в сейфе. И вот тебе пенсофон. Чтобы ты без связи не пропала, – рядом с чашкой лёг простенький кнопочный аппарат.

– Тань, ты серьёзно? – я всё ещё не верила в услышанное.

– Проверь, – подруга с деланным равнодушием пожала плечами.

Телефона на тумбочке у кровати в гостевой комнате не было. Как и ничего, что могло бы позволить мне продолжить жить независимо и вернуться домой, в сумке, оставленной в прихожей.

– Когда ты это провернула? – я плюхнулась на стул и отпила остывший напиток. В голове было пустовато и несвязно. То ли смеяться, то ли ругаться – поди разбери, что больше к случаю подходит.

– Меньше спать нужно, подруга. И не надо на меня так смотреть. Начинаем твою перезагрузку!

– И когда она закончится? – обречённо поинтересовалась я, наивно надеясь, что всё это – розыгрыш на один день. Всё же, надо было вчера уехать домой.

– Тут есть два варианта. Либо тогда, когда я увижу, что ты в порядке, либо когда ты исполнишь… десять моих желаний. Какими бы бредовыми они тебе не показались. А пока ты слушаешься меня во всём от А до Я. Расходы оплачиваю я, но потом спишу с твоего счёта то, что будет потрачено на тебя. Включая клининг в твоём тараканнике. Завтракай. Мы должны купить тебе пару обновок и успеть вечером в салон.

Вам когда-нибудь хотелось убить подругу?

…

На выходных я ещё пыталась верить в то, что этот бред скоро закончится. Пыталась подтрунивать над Таней на тему, что в классике жанра про попаданок и рабынь, мучителю главной героини в конце книги приходилось на ней жениться, а у нас в этом плане сложности – по закону такое низя! А если бы и было «зя», то я в своей ориентации уверена, а потому моей «госпоже» ничего не светит…

Но все мои потуги были мимо. Танчик с курса не сворачивала и напомнила, что первые свои проекты она креативила сама, а потом мы вместе с ней задвигали такое, что в нашей нестолице реклама делается не хуже, чем в столице. И она так виртуозно доносила до меня свои мысли, что верилось: подружкиной фантазии хватит, чтобы организовать сюжет по новым законам и в лучшем виде. От этого было неуютно, но деваться было некуда.

Два дня мы провели за шопингом и «приведением меня в порядок». Казалось бы, приятные занятия для женщины. Да, когда ты делаешь это по доброй воле, а не следуешь за подругой, как привязанная за верёвку маленькая лодочка за лихо разрезающим пространство ледоколом.

Мои возражения не принимались, и я обзавелась несколькими для меня на грани «слишком» соблазнительными платьями, костюмами, туфлями на шпильке и кучей всякого кружевного. Да, достойного, но «а куда я это всё буду носить?» барахла.

От окончательного ухода в истерику спасало только то, что вкус в одежде у нас с подругой почти совпадает. Последний штрих – Танин стилист. Благо он не сильно и удачно поменял причёску и цвет моих волос. Теперь я была не русая, а ближе к Таниному блонду. Мне шло, поэтому ругалась я не сильно.

– Ну что ты как пыльным мешком стукнутая? – возмущалась подруга, попивая вечером в воскресенье ароматный ромашковый чай с мёдом. – Посмотри, какую красотку я из тебя сделала! И не говори, что новый цвет тебе не нравится.

– Не говорю. Но мы уже выполнили восемь твоих желаний. Давай ещё два и закончим с этим.

– Пф! Я даже не начинала желать, – Таня кокетливо помахала ручкой в воздухе. – Предупреждала же: это всё – только подготовка.

Улыбка на лице подруги растёрла в пыль мои надежды на скорое окончание её заскока.

С одной стороны мне было любопытно, как ещё надо мной планируют поиздеваться, но с другой – стало совсем не до хи-хи. И моя искренняя благодарность за нереальный кайф, который я поймала на улице пару дней назад, уже не спасала ситуацию. А усталость от забега по магазинам – ухудшала.

– Тань, ты хочешь поссориться? – спросила я, стараясь не переходить в открытый конфликт, но уже пребывая на грани.

Глава 5.

Раздражение на почве отказа от никотина к выходным начало отпускать. Но...

Мы должны были поехать за грибами на дачу к Таниным знакомым. И всё бы ничего, но собирались в лес ранним утром субботы так, будто поздним вечером пятницы в клуб. Хорошо хоть было позволено одеться по погоде и более-менее по случаю.

– Я многое могу понять, – ворчала я, с мученическим выражением лица наматывая волосы на плойку, – но это – перебор! Нафига мы делаем укладку? Ты с каре. Ещё ладно. Но мне локоны зачем? В лес нужно что-то на голову надевать, шею закрывать. Всё равно лохматыми будем.

– Наша задача – приехать к Степану Сергеевичу красотками, – отчеканила подруга.

– Если ты его окучивать собралась, при чём тут я?

– Какое окучивать? Ты в своём уме? – Таня искренне округлила глаза. – Степан Сергеевич – мой клиент и женатый человек. К тому же нам в отцы годится. Мы туда едем для поддержания дружеских деловых отношений.

– Аха. В лесу. С укладкой и макияжем, – я потеряла счёт, в который раз за последнее время прилагала к себе усилия, чтобы не перейти в открытый скандал. На мой взгляд, выходило плохо, но Тане всё было как с гуся вода. – Ты как такое придумала? Я тебя – лакшери птичку – под кустом пятой точкой вверх вообще не представляю.

– Я открыта ко всему новому, – кокетливо парировала подруга, не скрывая удовольствия от комплимента. – А Степан Сергеич – очень приятный и компанейский человек. И жена у него очаровательная. Грех отказываться от такого приглашения.

– А расфуфыриваться-то зачем?

– Так надо. И вообще, я не понимаю, как ты не понимаешь – нельзя к таким людям в разобранном состоянии ехать. Да ни к каким нельзя!

Я тяжко вздохнула, принимая из Таниных рук палетку с тенями.

…

За город мы ехали под подружкины рассказы о Степане Сергеевиче и их совместной работе, но под конец она перешла-таки к личному.

– Крис, я понимаю, что тебя на разговор не выведешь, пока ты сама не будешь готова. Потому в душу и не лезу. Но неужели тебя массажи и физическая нагрузка ни капли не расслабили? Ты словно каменная.

– Тань, если бы я знала, что со мной, я бы тебе сказала, – призналась, смягчаясь и понимая: подруга обо мне действительно искренне беспокоится. О том, что мои откровения она проспала, я промолчала. К тому же, тогда я только факты констатировала. Про причины того, почему именно этот эпизод так обесценил моё существование, поразмышлять не успела.

– Может, тебе к психологу походить?

– Не думаю, что всё так плохо. И, если честно, сейчас напрягает только отсутствие сигарет и книг. Телу значительно лучше.

– Аха! – тут же просветлилась Танчик. – Я – молодец!

– Молодец-молодец, – подтвердила, но, поймав странный взгляд подруги, решила уточнить, – что у тебя сейчас-то на уме?

– Да смотрю я на тебя, такую покорную всю неделю, и не понимаю, куда девалась та Крис, которую я знала. Осталась только Тина. Тебе вообще пофиг, что с тобой происходит?

– Не сказала бы. Но я понимаю, что ты, пусть и по-дурацки, но пытаешься обо мне позаботиться. И благодарна. Поэтому особо не возбухаю. Вдруг сработает не только на теле.

– Аха, значит, умом осознаёшь, что не в порядке?

– Уху.

– Тогда вот тебе моё второе желание-задание: за исключением подчинения мне, ты должна говорить то, что думаешь, без боязни обидеть кого-то, и не делать то, чего не хочешь. А делать то, что хочешь. Осилишь?

– Покурить можно? – тут же выдала я.

– Нет. Курить нельзя.

– Тогда я превращусь в такую же стервозную сучку, как ты.

– Так я этого и добиваюсь! – подруга не обиделась, прекрасно зная, что подразумевается под термином. Она его сама придумала, и сама себя так с гордостью называет. Чтобы и другие понимали, поясню содержание: Таня считает, что наглость – это первое счастье; здоровая меркантильность – двигатель прогресса, в том числе и в паре; капризы только украшают женщину, а цель её жизни – получение удовольствий. – Ты только попробуй! Тебе понравится, вот увидишь. Ну сколько можно быть такой удобной девочкой?

– Слушай! А годное же предложение! – я поддержала подругу с изрядной долей злости в интонации. – Я буду очень стараться и за два дня настолько тебе разонравлюсь, что ты меня сама домой вытолкаешь.

– Не думаю. Наоборот, мне с тобой легче будет.

– Ну, тогда не обессудь, если что.

…

К большому двухэтажному дому из стекла и бетона мы подъехали под мои раздумья о том, что Танюха, в общем-то, права. Мне всегда, где-то в глубине души, хотелось быть на неё похожей. Но воспитание не позволяло.

В четверг, лёжа на массаже, я подумала, что не так уж я и против этого эксперимента, и продолжала думать об этом всю пятницу. Поэтому сейчас решила слушаться её от души. Что ж… Примерю на себя Танину шкурку. Вдруг и правда понравится?

– Девушки, здравствуйте! – приветствовал нас с порога дома Степан Сергеевич, закрывая с пульта ворота, через которые мы въехали во двор. – А вы – Кристина? Очень рад знакомству! Татьяна мне про вас столько всего рассказывала.

Глава 6.

Время до приезда младшего Севастьянова пролетело быстро – мы помогали хозяину дома и его супруге с подготовкой мангала и стола в большой беседке на заднем дворе.

Людмила Николаевна оказалась приятной женщиной без заскоков на идеальности внешнего вида. Хоть в целом она – дама на себя не забившая, ногти разной длины, пара из которых была сломана и кое-как подпилена, её не напрягали. И я в очередной раз поймала себя на ощущении, что Танины рассуждения на тему «нельзя туда ехать без макияжа» – банальная лапша на моих ушах, и что подружкины планы на поездку изначально были многоходовыми, учитывающими возможность появления потенциальных женихов.

Подозрения мои окрепли, когда светский разговор о работе Таня ловко свернула в сторону выяснения подробностей о друзьях Дмитрия – сына хозяев, которого она, оказывается, тоже знала. Тот владел компанией, возящей автозапчасти из Китая и Европы, и несколькими автосервисами, был на год старше меня и в разводе.

Ждали ещё Николая и Евгения – начальника кредитного отдела одного из крупных банков и ресторатора.

Таня была в восторге. Я, созерцая появление мужчин, – в бешенстве.

Когда я не сдержалась и шёпотом заметила, что это – настоящая выставка тестостероновых жеребцов, подружка уже не отрицала правильность моих подозрений. И даже подтвердила догадку о том, кто на этой выставке главный экспонат.

– Я придумала третье желание, – торжественно оповестила подруга, отозвав меня в дом, пока шумная компания накалывала на шампуры первую порцию мяса. – Выбирай, кто тебе больше нравится, и очаруй его.

– Да ты очумела, Тань! – возмутилась я. – Твоё следующее желание – чтобы я с кем-то из них сегодня же переспала?

– Не кипятись. Я сказала «очаруй», а не «соврати». Спать я тебя ни с кем не заставляю. Твоя задача – сделать так, чтобы у тебя попросили телефон и пригласили на свидание. Дальше посмотрим.

– Даже так я против. Мне тут никто не нравится. Николай женат. Женя – не люблю я таких слащавых и мажористых не по возрасту. Взрослый мужик, а ведёт себя как капризное дитятко с золотой ложкой во рту. А Дима – не могу объяснить…

– Так, хватит нос воротить! Раз не можешь объяснить, значит нет ничего конкретного. Вот Диму и окучивай. Или ты совсем женское в себе растеряла и ни на что уже не годна?

– На слабо берёшь? – я злилась и шипела на подругу, прищурившись.

– Заметь, не я сказала про «слабо»! Ну что, принимаешь вызов? Я, так и быть, даю тебе на соблазнение весь день.

– Хорошо ж ты в меня веришь, – неожиданно для меня в открытую подал голос мой давно забытый азарт. – Забьёмся. Если через час он ко мне сам подкатывать начнёт, с тебя минус ещё одно желание.

– А ты умеешь торговаться.

– Я выполняю твоё второе желание. Кто молодец?

– Будешь молодцом, если до конца всё выполнишь, – усмехнулась Таня, но мою руку пожала, сама разбила и походкой от бедра покинула помещение.

Мне показалось, или в стеклянной двери отразилась очень довольная моська подруги, которую открыто она не продемонстрировала?

Глава 7.

Если внешне женщина более-менее вписывается в рамки представлений мужчины о прекрасном и желанном, то соблазнить его несложно. Природой в людях заложено – откликаться на вербальный и невербальный флирт в сочетании со сдержанностью поведения.

Формула работает всегда, на автопилоте подсознания. Это я знала не только по личному опыту, но и в силу рабочей необходимости. Разного рода рекламы через меня прошли тонны, и в чём сила оголённого плеча на постерах, я понимала прекрасно. Ну а результат… Он зависит только от того, насколько крупные подставляются значения вместо переменных.

Если флирт откровенный и тактильных призывов много, получишь приглашение в койку. Если больше сдержанности – можно и влюбить. Есть ещё такие переменные, как время, уместность, моральные принципы… Но в данной ситуации они были неважны – мужчины приехали развлекаться, зная, что на даче будут две свободные дамочки. И даже женатый Николай, как мне показалось, был не против принять участие в «брачных танцах». От этого было гаденько, но не мне кого-то судить. Проблема была не в этом. Меня разрывало.

С одной стороны, вдруг проснувшийся азарт подливал в разум и кровь удовольствие от борьбы. Не за мужчину, а за своё, кровно нажитое.

Ради победы над Танчиком и ускорения возврата имущества я готова была применить не только свои личные знания в психологии обольщения, но и «волшебный» способ привлечения мужского внимания* от старшей сестры моей школьной подруги Светы.

С другой стороны, раздражение и злость на Таню разбудили во мне ту самую капризную сучку, про которую мы говорили по дороге сюда. Теперь я не играла её через силу, а была ей по-настоящему, и мне совсем не хотелось сдерживаться.

С третьей – одно дело завлекать того, кто нравится. А того, кто не нравится – совсем другое. Да и по отношению к мужчине этот спор тоже был вне моих норм этики. Но…

А куда мне было деваться? Против лома Танчика нет приёма. Во всяком случае, в тот момент я его придумать не смогла.

….

– Ты не ответишь на звонок? – тихо спросила я, лукаво глядя в глаза Дмитрию. Он прижимал меня к себе всё ещё сдержанно, но последние минут двадцать интереса не скрывал.

– Я перезвоню. Не хочу прерывать танец с прекрасной дамой, – не глядя скинул вызов и убирал телефон в задний карман джинсов.

– Мы оба знаем, что любой звонок бизнесмену твоего уровня может оказаться очень важным. Перезвони сейчас. А мы с тобой попозже ещё потанцуем. Когда ничто не будет тебя отвлекать.

Мужчина уговорился, и я мысленно поблагодарила за это Бога. Вынужденная игра в обольстительницу изрядно напрягала. Мне нужна была передышка. Ради неё я балансировала на грани ролей «правильная сучка, капризно требующая безраздельного внимания» и «удобная девочка».

Пауза пригодилась и для того, чтобы подавить в себе смех. Уж очень забавно выглядели попытки взрослого мужчины склеить женщину на глазах у родителей и не выпасть из роли достойного сына строгого отца.

– Как ты это сделала? – взгляд подруги, утащившей меня к мангалу за новой порцией мяса, искрил любопытством. – Сорок минут, а он уже слюни пускает.

– Желание исполнено? – холодновато отозвалась я.

– Исполнено, исполнено. Я хочу знать твой секрет!

– Да ты ж всё сама видела. Нет никакого секрета. Пострелять глазками, демонстративно томно приласкать бокал пальчиками, пару раз «нечаянно» прикоснуться, попросить о помощи в какой-нибудь фигне и похвалить слегка. Что сложного? – я продолжала сердиться на подругу и раскрывать все карты не собиралась.

– Вроде ничего, но у тебя это как-то особенно получается. Крис, я сейчас злюсь ещё больше, чем когда увидела тебя в мятом халате в прокуренной квартире. Да я тебя за десять лет такой никогда не видела! Какого фига ты с такими талантами не замужем ещё?

– Тань, ты чего, как маленькая? Привлечь мужчину несложно. Важно выбрать правильного. А у меня с этим беда. Тебе ли не знать?

– Это да, конечно. Но…

Танину речь прервал Дмитрий.

– Кристин, помоги мне принести ещё вина, – он буквально потащил меня в дом.

И через пару минут я уже уворачивалась от поцелуя, будучи прижатой к стене кухни и молясь, чтобы никто этого безобразия не увидел.

– Дим, прекрати! Ты переходишь границы разумного.

– Разве? А мне показалось, что я тебе тоже нравлюсь, – мужчина отстранился, но рук с меня не убрал. Да и голос его не был сильно расстроенным. Скорее, Дима принимал мой отказ за интригующий поворот игры.

– Ты – привлекательный мужчина, не спорю. Но такое быстрое развитие событий не для меня. И вообще, я не склонна сейчас искать отношения. Даже на одну ночь.

Ох… Это было сложно. И скандал раздувать нельзя, и держать кавалера на расстоянии нужно. Очевидно: в флирте своём я переборщила.

– То есть ты меня отшиваешь, – хищная улыбка на губах мужчины однозначно свидетельствовала о том, что я не единственная, кто сегодня принял вызов.

– Да, – хитро улыбнулась я. В этот момент сучность во мне взяла верх, и мысль «всё равно тебе, милый, ничего не обломится» развеселила лучше вина.

– А если я не сдамся?