Первый грех

1. Там, где начинается свет

Ужас. Он не просто сжимает грудь — он шепчет из глубины леса, пробирается под кожу, будто чьи-то невидимые пальцы касаются сердца. Воздух вокруг густеет, и кажется, что сам лес знает обо мне больше, чем я готова узнать о нём.

Пытаясь удержать равновесие на несущейся лошади, не уронить ни одной драгоценной ягоды Симхвы и совладать с паникующим животным, я изо всех сил вцепилась в поводья. Мне крайне важно как можно скорее выбраться отсюда, но у меня нет ни карты, ни почти исчерпанного оружия.

Зачем братья меня не дождались?! Или мне просто стоило быть быстрее… Тяжёлые доспехи сковывали движения, заставляя сердце колотиться в паническом ритме, а ноги едва слушались. Меня пронзал насквозь не чужой взгляд, а мысль, что я не справлюсь, что останусь позади. Наивность, с которой я считала себя готовой к любой опасности, теперь обжигала стыдом: я всё ещё учусь и пока не могу угнаться за ними. Я думала, в такой ситуации братья не станут издеваться, а помогут — как считали и наши родители. Но теперь чувство предательства сжимало грудь сильнее любого страха. Я осталась одна.

Я мчалась, не зная, куда ведут лесные тропы, а залитая солнцем деревня казалась чем-то далёким, нереальным. Ветер бил в лицо, смешивая запах мокрой земли и хвои. Внезапно мне показалось, что кто-то наблюдает за мной — и эти невидимые глаза были жёлтыми, холодными, пронзающими насквозь. Инстинкт кричал, что я в ловушке. Лошадь подо мной резко замерла, её мышцы напряглись, уши прижались к голове, а тело забилось в дрожи. На мгновение мелькнула мысль, что и она меня предаст. Или это просто моя паранойя?

Животное в ужасе встало на дыбы. Я потеряла равновесие и с силой рухнула на землю. Боль пронзила спину и конечности, а шлем больно ударил по носу, оставив жгучее жжение и звон в ушах. Лошадь рванула прочь, назад, в сторону города, оставив меня в сгущающейся тьме.

Я едва поднялась на ноги, когда заметила её — огромную волчицу, почти с меня ростом, стоящую среди деревьев. Её шерсть переливалась чёрным и серебристым, а мускулы под ней бугрились. Жёлтые, холодные глаза следили за каждым моим движением. Призвав меч Каила, я приготовилась к бою. Лёгкий хрип в груди зверя выдавал его напряжение.

Волчица рванулась вперёд, стремительно и уверенно. Я едва успела поднять меч, как она, оттолкнувшись от земли, с рёвом прыгнула. Сердце ушло в пятки. Я отскочила в сторону, уворачиваясь от её зубов, и почувствовала, как волна горячего воздуха ударила в грудь. Она прыгнула снова. Я с трудом отразила удар, который мог бы меня сломать. Каждое мгновение казалось вечностью.

Я отчаянно отбивалась. Меч Каила лишь царапнул лапу волчицы, оставив неглубокий порез, но её сила была невероятной. Каждый удар отбрасывал меня назад. Я пыталась разбудить в себе ту долю гнева, которую воспитывала годами, но вместо ярости внутри нарастала лишь дрожь. Меч с треском раскололся под её зубами.

— Уйди! — закричала я, пытаясь спихнуть её с себя, но это лишь разозлило зверя.

Вдруг яркий луч, появившийся из ниоткуда, ударил по волчице. Она всхлипнула и отпрыгнула, её левая лапа дымилась, словно от ожога. Я облегчённо выдохнула и обернулась — кругом никого. Только я и раненый зверь. Волчица скулила, пытаясь зализать рану, и мой страх смешался с жалостью.

Я быстро поднялась, ощущая острое жжение в носу: кровь текла по лицу, смешиваясь с потом. Я сорвала с головы шлем: он только мешал и, кажется, нанёс мне урона больше, чем сама волчица. Боль отдавалась в висках. На левой руке палец был согнут неестественно — скорее всего, сломан. Несмотря на всё это, я подбежала к своим сумкам, сжимая бесполезную рукоять меча как последний оплот надежды. Нужно действовать, иначе — конец.

Я сидела на земле, наблюдая за волчицей. Проблема в том, что я и пяти метров не пройду, если не подлатаю себя. Левая рука невыносимо болела. Я много раз видела, как опытные воины вправляли себе сломанные кости — резко, без раздумий. А я даже прикоснуться боюсь… Собравшись с духом, я резко дёрнула палец, глотая беззвучный крик. Резкая волна боли прошла по всей кисти, но кость встала на место.

— Фух… — выдохнула я тихо.

Волчица продолжала наблюдать, но уже без агрессии. Я достала флакон с Эленором.

— Не бойся, я не наврежу, — сказала я вслух, но тихо.

Выпив эликсир, я почувствовала, как боль и жжение стихают. На мгновение меня окутало спокойствие, но рычание волчицы держало в напряжении. Перевязав руку и обтерев нос, я решилась помочь и ей.

— Ты можешь довериться мне… — прошептала я, протягивая руку к её обожжённой лапе.

Она напряглась, зарычала, но не дёрнулась. Я медленно вылила на рану остатки Эленора. Волчица вздрогнула, а потом перестала скулить. Боль постепенно утихала, и в её глазах пробивалось доверие.

Она медленно поднялась и почти робко сделала шаг в мою сторону. Я оцепенела, но волчица не показывала зубов. Приблизившись, я заметила на её шее тонкий ошейник — знак Солнечной деревни. Облегчение было огромным.

— Прости меня… — тихо сказала я, протягивая руку. — Хоть ты и напала на меня, но…

Волчица слегка коснулась носом моей ладони. Я осторожно погладила её по голове.

— Эй… может, проводишь меня в деревню? — с надеждой спросила я.

Она посмотрела на меня, слегка наклонила голову и медленно пошла вперёд, оставаясь на пять шагов впереди. Я подобрала сумки и пошла следом. Страх отступал, уступая место удивительному чувству безопасности. Минут через двадцать я уже видела огни деревни на горизонте.

Волчица проводила меня до самых ворот и остановилась у поилки.

— Спасибо тебе, — прошептала я, снова гладя её.

— Эй! — раздался громкий, раздражённый голос. — Руки убрала, иначе горло перегрызёт!

Навстречу бежал мужчина в фермерской одежде. Волчица рванула к нему и, подпрыгнув, принялась радостно облизывать его лицо.

— Стой, дурёха! Я ж навоз развозил… Да хватит, Марта! — рассмеялся он.

— Так вы вместе пришли? — спросил он меня, всё ещё удивляясь её поведению. — И она вас не убила?