Первый рыцарь

Пролог.

Парадный мундир выглядел шикарно.

Когда-то давно меня завораживали белые с золотом эполеты, словно светящиеся на фоне строгого темно-синего бархата. Когда-то давно… в той другой, мирной жизни.

Смахнув с погона несуществующую пылинку, я принялся за ордена. Этой ночью оставшиеся слуги хорошо поработали и все положенные мне побрякушки сияли, словно охваченные огнем.

Звезда храбрости с мечами за Аркнейский перевал. Три копья ушли держать узкую горную долину, давая остаткам Пятого корпуса вырваться из ловушки альвов. А вернулось три… рыцаря.

Еще одна звезда, теперь уже Доблести… Этот орден я получил за Скион – день нашей славы и скорби. Казалось, что грохот сотен орудий не смолкает ни на минуту, сливаясь в единый гул. Дрожала земля. Пороховой дым затмил солнце, и мы дрались в полутьме. А разъяренное небо плевало на землю обломки дирижаблей воздушного флота империи, вперемешку с телами драконов и виверн.

День, когда мы не просто заставили альвов отступить, а полностью разгромили их армию, обратив в бегство. Но боги, какой же дорогой ценой досталась нам эта победа. Она стала концом. Не войны, а империи. На следующий год через Нарнские горы прошла новая армия. А еще две ударили с севера и юга. А мы за выигранное время передышки, напрягая все силы, не смогли восстановить и трети понесенных потерь…

Альвы поставили себе целью истребить наглых хомо если не во всем мире, то хотя бы на Суренасиле, вышвырнув наглых пришельцев с материка. И ничто не могло их остановить.

Полный набор из четырех Крестов Заслуг, начиная с железного, и заканчивая золотым. По одному кресту за каждые два года этой бесконечной войны, которую мы медленно, но верно проигрывали, откатываясь все дальше на запад.

Крест Отваги, орден Стойкости… и прочие. Названия боевых орденов в империи никогда не отличались оригинальностью, зато с гражданскими их не спутаешь.

Да, когда-то давно меня завораживал блеск боевых наград. А сейчас они вызывают скорее раздражение, напоминая об ужасах войны и понесенных потерях. Когда-то давно…. в той другой, спокойной жизни у меня было много друзей и мало наград. А теперь - я провел пальцами по многочисленным железкам, добиваясь идеального равнения - все ровно наоборот. Наград много, полная коллекция всех орденов империи, даже от островитян прилетело две каких-то побрякушки, тоже что-то про отвагу, а вот с друзьями проблема… считай, никого и не осталось.

Хмурый тип в зеркале стал мрачным. Несмотря на парадную форму, вид он имел зловещий и какой-то откровенно бандитский. Возможно, всему виной гладко выбритая голова со следами ожогов, и косой шрам, рассекший нижнюю губу и подбородок на две неравные части.

И последний штрих, массивная золотая цепь, подтверждающая новый статус. Поздравляю, старик. Мы достигли своей мечты.

Когда-то давно у меня была мечта. Наивная, недостижимая мечта заслужить, завоевать, заполучить это звание. И вот я Первый рыцарь империи Эдан, главнокомандующий рыцарей… и я же последний.

Покончив с орденами, я покинул свое пристанище. В ставшей на время штабом армии империи городском магистрате было на удивление тихо. Сбежав по ступенькам, я остановился перед массивными дверьми. Унял дыхание и степенно вышел на городскую площадь, чтобы тут же попасть под прицелы сотен и тысяч пар глаз.

- Старик.

- Смотри, Старик.

Шепотки пошли по толпе, волной прошлись по площади и смолкли где-то ближе к двум черным громадам самоходных осадных бомбард. Чтобы протащить их в центр города, на их последние позиции, пришлось снести часть главного городского храма. Целой осталась только колокольня, да и то потому, что на ней разместили корректировщиков. Боги нас давно оставили, в отличие от сверхтяжелой артиллерии.

Медленно спускаясь по ступенькам, я внимательно рассматривал собравшихся на площади людей. Как их много и как же нас мало. Сержанты в тяжелой самоходной броне. Латники в зачарованных латах. Артиллеристы с посеревшими от пороха лицами. Ополченцы, одетые и вооруженные чем боги на душу положат. Три оруженосца, которым не суждено стать рыцарями. Два рыцаря, которым не стать паладинами. И одинокий последний паладин. Первый и последний рыцарь империи, Гарн Вельк, по прозвищу «Старик». И ничего, что этому старику нет и тридцати.

Все они ждут от меня чуда. Напрасно. Лимит на чудеса исчерпан. И обманывать я их не стану.

Добравшись до спящего «Феникса», я хлопнул верного друга по изрезанной рунными цепочками пластинам брони. Бодро перебирая ногами по скобам лестницы, забрался наверх. Открыл люк и замер.

Нет, так нельзя. Надо им что-то сказать. Сегодня я образец для подражания, легенда, знамя – первый рыцарь.

Я выпрямился в полный рост, еще раз медленно окинул внимательным взглядом площадь, словно пытался сосчитать собравшихся. Как много нас и как нас мало. Жалкие остатки некогда великой армии, империи и целого народа. Набрал в грудь воздуха и начал:

- Я не мастер говорить красивые слова. Врать не умею. Да и не хочу. Эта война нами проиграна! И уже неважно, кто в этом виноват. Готовьтесь к смерти! – Обрадовал. Даже положивший голову на плаху смертник до последнего верит в чудо. - Все мы сегодня встретим безносую! – я возвысил голос и теперь кричал: - Помните главное! Каждая выигранная нами минута, каждый час – это спасенные жизни наших соотечественников. А каждая такая жизнь – шанс! Шанс вернуться и отомстить! Не сегодня, не завтра, но рано или поздно потомки тех, кого мы сегодня спасли, вернутся! Вернутся и отплатят древолюбам. Отплатят сполна! Мы не увидим этой победы, но она будет! Я в это верю! Нет, знаю! Знайте и вы. Все, хватит болтовни.

Глава 1 Герой проигранной войны

Прекрасный Лангрон, жемчужина запада, выглядел жалко. Половина города лежала в руинах, а вторая - горела. Черный дым пожаров смешался с пороховым, породив на улицах грязно-серый смог. Плотный, словно утренний туман. Видимость упала до нескольких метров, лишая огнестрельное оружие его преимуществ.

- Старик, я все, - в голосе Теодора Горза, он же «Феникс-2», чувствуется усталость и облегчение. - Синее пламя!

Яркая синяя вспышка где-то на востоке, за крышей остатков крытого центрального рынка известила меня о том, что теперь я воистину первый и последний рыцарь если не на всем континенте, то в этом обреченном городе.

Оруженосцы сгорели еще в предместьях, пытаясь удержать наспех вырытые деревоземляные форты с остатками полевых пушек. Но за эти три года альвы научились брать даже грандиозные родовые замки фольхов, так что наши жалкие орудия и форты оказались сметены, словно сухая листва. А с ними и три юнца, три месяца как закончившие ускоренные до невозможности курсы Академии Доблести. Впрочем, большинство выпускников этих курсов погибли еще раньше.

- Синее пламя! - Звуки вырываются из груди с трудом. Магическое истощение и возможное выгорание не просто маячит где-то там, а стоит в полный рост и приветливо раскрывает мне свои объятия. Радует одно, милосердное синее пламя я встречу все же раньше.

Но не сейчас. Чуть позже! Война проиграна, но сражение еще не закончено!

С диким ревом разметав наспех собранную баррикаду, прикрываемую сержантом, латником и горсткой ополчения, на площадь ворвалась альвская боевая химера – редкая по силе и уродству помесь лесного тура, виверны и паука.

Прицелится, привычно напитать маной глефу. Сверкнув цепочкой золотых рун, волна магической энергии прошла по стальному древку, сфокусировалась на острие и рванула к цели тонким белым лучом светового копья. Лишившись половины черепа и одного из трех рогов химера взревела, словно ее убивают. И не ошиблась!

В три длинных прыжка сократив дистанцию, тяжелый голем одним небрежным движением крутанул глефу над головой. Потемневшее от слизи и крови боевых химер, слабо искрящиеся от остаточной маны лезвие ухнуло вниз. Лязгнув острыми клыками, голова химеры покатилась по выщербленной мостовой. Очередной яркий луч светового копья прошил покрытое чешуей и уродливыми, похожими на гнойники наростами тело насквозь, выбивая из него последние остатки жизни.

- Назад! – прохрипел я, в переговорную трубу сорванным голосом. Но защитники баррикады в моих приказах не нуждались. Пофыркивая паром из поврежденного паропривода, сержант подхватил малую бомбарду и потащил ее на новый рубеж обороны. Латник залил тело химеры и остатки баррикады огнесмесью из ранцевого огнеметателя, и в городе на один пожар стало больше. Используя ружья вместо посохов и помогая ходячим раненым, ополченцы стали отступать через площадь к новому рубежу обороны. Несколько тяжелых раненых остались лежать возле полыхающей баррикады, сжав в руках круглые шары ручных бомб. Спасать их не было никакого смысла. Да они и сами знают это.

Все мы мертвецы. Просто одни уже умерли, а другие умрут если не на новой позиции, так на следующей. Сколько тех позиций осталось до темной воды залива Гостей?

Ветер крепчал, раздувая пожары. Похоже, кораблей больше не будет. На море Рифов и в заливе Гостей сейчас должна твориться знатная болтанка. А значит, корабли за нами не придут. Да и откуда им взяться? Один из последних, как я знал, должен забрать малый круг магов. Остатки рода герцогов Флона слишком ценный ресурс, чтобы жертвовать ими в битве, которую нельзя выиграть. Несколько часов они прикрывали весь город сферой защиты, нейтрализуя большую часть зловредной магии альвов. За это время жаждущие сковырнуть последний оплот хомо древолюбы так влезли в битву, что ударить ничем особо убойным, способным снести Ланстронг вместе с защитниками, уже не могут.

Островитяне пригнали все, что держится на воде и несколько последних дней вывозили с побережья всех кого могли. Надо отдать им должное, многих удалось спасти. Но не всех, увы.

- Дракон! Дракон!

Дикий крик пронесся над городом, подхваченный сотнями глоток. Где-то справа огненный поток ударил с небес, сметая оборонительные рубежи с улицы Горшечников. А затем пламя дошло до площади и отыскало «Гром». Артиллеристы, в том числе и одаренный офицер, просто исчезли, не успев понять, что их убило. Тяжелая осадная бомбарда взорвалась, опрокинув набок своего соседа «Сотрясателя».

Вот и все, прощай поддержка сверхтяжелой артиллерии. Не мне судить об эффективности ее обстрела, но периодический грохот двух гигантов дарил какую-то странную уверенность.

Если раньше у меня была надежда, то теперь она исчезла – до ночи мы не продержимся. Наши оборонительные линии тают, словно снег на солнце.

Проклятый дым! Проклятый дракон! Откуда только взялся? Давно альвы не бросали их в битву. Несмотря на слабость империи, война не была для альянса древолюбов легкой прогулкой. Потери их не сравнятся с нашими, но велики. Да и хоть их земли простираются на половину континента, самих альвов не так много. Капля, по сравнению с морем людей. В долгой, практически вечной жизни есть свои недостатки.

Но куда делся этот проклятый дракон? Все произошло так быстро, что я ничего не успел сделать. Но шанс есть! Альвы самоуверенны и высокомерны.

Притаившись в тени колокольни – сомнительная, но все же защита - я направил глефу в небеса. Где же ты? Покажись! Возможно, боги услышали мои молитвы, но скорее всего наездник дракона так уверовал в близость победы и свою неуязвимость, что потерял последние остатки осторожности.

Глава 2 Грани будущего

- Эй, малец!

В голове стоял туман. Это сейчас было кому? Мне?!

Не знаю, что меня больше разозлило. Отдающие пренебрежением обращение или то, что кто-то упорно трясет меня за плечо.

- И как тебя угораздило? Голову не разбил?

Открыв глаза, я с недоумением воззрился на говорившего. Им оказался хмурый пожилой дядька, в незнакомом, но явно гражданском мундире. Швейцар? Что он от меня хочет и почему так фривольно обращается к паладину Его Императорского Величества? Да не просто к паладину, а к Первому рыцарю. Он что не видит…

Стоп! Какой к альвам швейцар, если это типичный проводник? Вон на медных пуговицах императорская литера на фоне рельса блестит…

Опять не то! Какая к альвам разница швейцар это или проводник? Как он оказался в осажденном городе?! Что это: зловредная магия альвов или причудливый выверт моего умирающего сознания?

Заметив, что я открыл глаза, непонятная галлюцинация перестала меня трясти. Мир сразу стал более четким, запестрил красками.

- Что же ты так неаккуратно с лавки скатился, гимназист. Голова не кровит вроде. Только шишка будет, - вынес вердикт неизвестный, зачем-то внимательно осмотрев мой лоб. - Пятак есть? Приложи, поможет. Или вот… - в его руках появилась начищенная железная ложка. – Держи.

Холодный металл коснулась моего гудящего лба. Стало как-то легче. Я машинально дернулся к ложке правой рукой. И замер. Почему у меня такие тонкие руки? Ложка звякнула об пол.

- Экий ты неуклюжий, - посетовал проводник. Подняв ложку, он степенно протер ее вынутым из кармана платком и вновь вручил мне. – Держи. На конечной вернешь. Ты же, гимназист, до Тирбоза едешь?

«Какой к демонам и альвам Тирбоз, - мысленно взвыл я, все еще находясь в полной прострации от происходящего. – Альвы уничтожили его три года назад, в самом начале вторжения, когда сумели прижать к дельте Владычицы большую часть Третьей армии, прикрывавшей Южную и Речную марку.

В голове стояла настоящая каша. Что вообще происходит? Где я? И кто я? Может меня пора того, в Скорбный дом?

Я сосредоточился, пытаясь вспомнить события последнего дня. Короткая речь на площади. Потом… бой. Тяжелое, изматывающее многочасовое сражение. Сначала мы встретили армию древолюбов на подступах к Лангрону. Но долго периметр не удержали. Да и не могли удержать… Началась героическая агония, по другому не скажешь. Альвы давили на нас мощью своей магии, всеми силами измененных тварей, рейдовыми отрядами ликанов и варгаров. Мы пятились, сдавая улицу за улицей. Устилая мостовые телами порождений зловредной магии. К сожалению, порождений становилось все больше, а нас – меньше.

Утром оборону города держало несколько тысяч ополченцев, сводный полк усиленных остатками артиллерии латников, пятьдесят четыре сержанта в самодвижущейся броне, восемь магов рода Флона, сумевших сформировать малый круг заклинателей, и одно копье рыцарей. Мое копье!

К вечеру от общего числа защитников осталось, дай боги, несколько сотен. И последний рыцарь. Он же первый…

Дракон! Видящая! Начало ритуала. Да, все так и было!

Я вспомнил сияние, охватившее меня. Боль, что начинала терзать тело. Полные превосходства и ненависти голубые и холодные глаза альвов. Холод рукояти револьвера. Выстрел. Взрыв.

Я умер… но почему-то жив. На загробный мир это как-то не походит. Ни на поля радости, попасть на которые мне все равно не светит. Ни на землю плача, в которую я все равно не верю.

За окном внезапно потемнело, поезд въехал в густую чащу и высокие сосны, невзирая на насыпь железной дороги, загородили своими стволами солнце. Зато это позволило мне оценить в стекле окна свое отражение. Очень молодое, даже юное, но МОЕ отражение.

Гимназист, поезд, Тирбоз - мозаика в моей голове сложилась.

Если отбросить версию, что все это галлюцинация умирающего сознания, то я каким-то образом переместился в прошлое. Нет, не так. Тело Гарна Велька, Первого рыцаря по прозвищу Старик осталось лежать там, на площади пылающего Лангрона. Но моя душа, слепок личности или только воспоминания (кто я такой, чтобы разбираться в этой эзотерике?) переместились в прошлое. В год моего поступления в Академию Доблести Тирбоза.

Невероятно! Невозможно! Но это факт. Нельзя отрицать то, что я вижу вокруг себя.

Меня последовательно бросило в холод, а затем в жар. С одной стороны, вернуться назад и исправить ошибки прошлого – разве есть в мире хоть один человек, не желавший чего-то подобного? С другой, я знаю к чему все идет. Что ждет империю. Постепенное сползание в кошмар, обернувшийся ужасом. Шаг за шагом, чтобы все закончилось одним – исходом остатков людей с Суренасила.

Это знание ложилось на мои плечи тяжелым бременем ответственности. А в мире нет ничего тяжелее долга.

Второй шанс? Боги или демоны вмешались, альвы что-то не то намагичили при взрыве – но я получил второй шанс?!

За этими размышлениями меня незаметно сморил сон. Ошалевший от обилия информации и эмоций мозг просто в какой-то момент решил – с него хватит. И отключился, отправив тело в блаженную негу похожего на маленькую смерть сна без сновидений.

Разбудил меня гомон и начавшаяся в вагоне суета. Открыв глаза, я некоторое время смотрел вверх, плохо понимая, где нахожусь.

Глава 3 Вокзал для двоих

Подхватив сидор со сменным бельем и личными вещами, я поспешил покинуть гостеприимную чайную.

Неужели это произойдет здесь и сейчас?

Друзьями с бароном Константином Дорал-Ранком мы никогда не были, но приятельствовали. Константин был человеком открытым, не заносчивым. Умел посмеяться над собой и не видел в этом ничего дурного. Не считал это уроном чести, потерей лица и прочими бредовым условностями, на которых помешаны многие родовитые аристо. Именно поэтому история его злоключений в день приезда была мне хорошо знакома. Да вот только я не знал, что он приехал в тот же день, что и я.

Подозрительный носильщик, а заодно и барон успели скрыться. К счастью, я успел заметить, на какую именно улочку они свернули.

Нет, но Константин тоже хорош! Неужели не видит, что проводник ведет его куда-то не туда? Возжелал приключений? Что же, сейчас он их получит сполна. Насколько я помню, сейчас барона огреют по голове, нацепят ограничитель и попытаются ограбить. Но тут появится наряд городских охранителей и повяжет всех бандитов.

Если вмешаюсь, то можно сохранить голову Константина в относительной целости. А там и охранители подоспеют. Вон дежурная тройка крепышей как раз идет в нашу сторону. Правда, они довольно далеко.

Не долго думая, ныряю в полутьму узкой боковой улочки. Поворачиваю и нос к носу сталкиваюсь с четверкой мрачных типов, окруживших поваленного на мостовую и явно плохо соображающего Константина.

Не успел. По пустой голове юный барон уже получил. Но не до этого сейчас. Немая сцена продолжалась недолго. Один из работников ножа и топора, поспешно убрал за спину руку с дубинкой, очень похожей на обычную ножку от стула, и дружелюбно улыбнулся.

- Эй, малец, подсоби, тут родовитому плохо.

Да что все так пристали к моему росту? Средний он! Средний, для моих лет! И этот урод, он свою рожу в зеркале видел? От его улыбки впечатлительная дама может в обморок упасть, а дети начинают плакать. Или на этом и строится расчет?

Ладно, сыграем роль сельского дурачка.

Нацепив на лицо встревоженную мину, делаю несколько неуверенных шагов навстречу грабителям.

- Хороший мальчик, - сказал один из них и в его руке сверкнул острый нож.

Это с родовитым они обошлись по возможности «мягко». Вон Константин даже не вырубился, глазами хлопает. Хоть и явно не в себе. Кто знает, какой там за родовитым род? Ограбление могут и спустить, а вот убийц будут искать долго и тщательно. Со мной же никто церемониться не собирается. По одежде видно, что дворянством и родовитостью тут и не пахнет.

Сброшенный с плеча сидор летит в лицо тому головорезу, что с ножом. Уворачиваюсь от удара дубинкой слева и начинаю маневр – отступление на заранее подготовленные позиции. Я хоть и одаренный, но не идиот. Рыцарю не нужен голем, чтобы раскидать четырех грабителей. Но то рыцарю! Вчерашний гимназист Гарн Вельк хоть и одаренный, но никаким заклинаниям, пусть и первого круга, обучен быть не может. Все, что мы проходили в приюте – это основы медитации, необходимые для увеличения доступного магического резерва.

Добежать до площади не успеваю. За спиной раздается хорошо знакомый щелчок. На бегу бросаю быстрый взгляд назад. Так и есть! Выудив оттуда-то древний пистолет, видевший времена завоевания Спорных земель, один из незадачливый грабителей взвел курок. Прицелился!

В момент выстрела бросаю тело в сторону с линии огня. На всякий случай сотворив плетение воздушного щита. Эти древние, пусть и переделанные с кремня на пистоли пукалки меткостью не отличаются. Пуля из них летит куда-то туда и может, несмотря на прыжок в сторону, прилететь в меня просто случайно.

Оно мне надо?

Обошлось. Пуля выбила крошку из кирпичей стены на другой стороне улицы.

- Ты ошалел! – крикнул один из грабителей.

- Валим! – вторил ему другой, сообразивший, что сейчас на безлюдной улочке станет очень людно.

И ведь угадал!

- Стоять!

А вот и городские охранители. Что-то они припозднились, да и прибежали только после выстрела. Да за это время Константина могли выпотрошить и освежевать. Естественно, в переносном смысле. Хотя, и в прямом тоже.

Может на самом деле это с ним и произошло? А рассказы про вмешательство охранителей – треп, чтобы скрыть глубину своего провала?

Но следую приказу – стою, прижавшись к стене. На всякий случай поднимаю руки вверх, чтобы стражам порядка сразу было видно, кто тут жертва, а кто злодей. А в теле слабость. Все же мой магический резерв и каналы еще не развиты. Одно простенькое плетение и я практически без сил. Хорошо, что вовремя про это вспомнил и не стал играть в героя, стремясь поразить грабителей мощью своего невеликого колдунства. Валялся бы рядом с бароном. И хорошо, если бы все ограничилось шишкой на голове, а не избытком железа в печени.

Нет, к альвам подобные приключения! Такими темпами до Великой войны можно и не дожить. Учиться и еще раз учиться. Восстанавливать былую форму. Увы, но магической силы после возврата в прошлое во мне не прибавилось.

Надо отдать охранителям должное, глупых вопросов они задавать не стали. Быстро оценили ситуацию и рысью рванули за улепетывающими грабителями. Капрал при этом отчаянно свистел в свисток.

Глава 4 Тени из прошлого

Проснулся я не так чтобы рано, но и не позорно проспал, как это было в моем прошлом-будущем. Вымотался в пути, плюс куча новых впечатлений, а в итоге прошел регистрацию одним из последних, едва не опоздав к торжественному ужину.

Лилла исчезла. Только приятная нега во всем теле и оставшийся на подушках отчетливый запах женских духов говорил о том, что прошедшая ночь не была сном, порожденным сознанием озабоченного юнца. А не озабоченных юнцов не бывает, это я могу утверждать смело – две юности за плечами.

Моя одежда обнаружилась на кресле. Ровно там же, где и была оставлена. Но пребывала в гораздо лучшем состоянии. Все вычищено, выглажено, а медные пуговицы сияют так, словно их долго и усиленно натирали.

Да, хорошо иметь служанку…

После горячей ночи звучит как-то пошло…

Юный наследник баронства, если за его титулом есть реальный земельный надел, ожидал меня в гостиной. Накинув на плечи шелковый халат, небрежно перетянутый в талии красным поясом, Константин сидел возле камина, подставив голые пятки поближе к огню. Правая его рука сжимала винный бокал, левая - длинную колониальную сигару.

Выглядело это нелепо.

Наверное, таким образом, он хотел поразить незадачливого простака провинциала, явив образ настоящего родовитого аристократа. Да, силами Константин не блистал, но он не просто гербовой - титулованный. А к тому же маг в третьем поколении! Потомок, пусть и не по прямой линии, знаменитого железного маркграфа, сумевшего в свое время поставить империю с ног на голову, так пнув ногой под зад вялотекущий прогресс, что империя вот уже сто лет летит вперед чисто по инерции.

Будь мне действительно шестнадцать лет, Константин мог достичь своих целей. Но мне, ветерану двух затяжных войн, которые принято объединять в одну, все это казалось донельзя смешным - мальчишка пытается играть во взрослого.

Да, сам я тоже не умудренный сединами и шрамами муж. Но то всего лишь тело. Разум мой успел не только вырасти на Великой войне, но и постареть. Это значительный кусок моей жизни. Да что там – это вся моя сознательная жизнь.

На войне взрослеют быстро… а умирают еще быстрее.

- Вижу, ты плохо спал. Ну и как оно? – похабно подмигнул он мне, попыхивая сигарой. Причем, как я успел заметить, больше набирая дым в рот, чем в легкие – какой бездарный перевод хорошего табачного листа.

Значит, это не я такой великолепный, поразил Лиллу в самое сердце, а он ее ко мне подослал. Самолюбие слегка взбрыкнуло, но молодое тело, подуставшее от воздержания, лениво на него цыкнуло, и самолюбию пришлось смириться с неприглядной реальностью.

Да и Лилла не выглядела жертвой дворянского произвола. А в постели… но не стоит об этом.

- Благовоспитанным юным пажам не пристало обсуждать такие темы, - отозвался я, смиренно опустив взгляд в пол. – Тем более речь идет о чести дамы.

Константин подавился дымом и звучно расхохотался, вновь расплескав вино из бокала. Боги, как просто ему понравиться. Чувствую себя мастером интриги. Да к сожалению, это просто Константин - компанейский и пока что недостаточно искушенный паренек. Не интриган, не заговорщик, а просто прожигающий жизнь молодой балбес.

- Садись! – уже привычно потребовал, нежели чем пригласил он. – Вина?

- С утра? Да еще и в день приема?

- Так мы по чуть-чуть!

- И все же воздержусь.

- Ладно. Не надумал остаться у меня?

Вчера вечером, в очередном приступе дружелюбия, Константин решил, что во время обучения я должен остановиться у него. Пажам дозволялось жить в городе. Все же среди них полно аристо. Загнать их в общежитие - та еще задача.

- Спасибо, но нет, - твердо отказался я. – Поначалу остановлюсь в общежитии, а потом сниму квартиру в городе.

- Дело твое, - не стал настаивать юный барон, явно сожалея, что лишился потенциального собутыльника.

Его предложение было интересным, но не для меня. И дело тут не в какой-то там гордости. Нежелание быть приживалой у родовитого аристократа.

Мне нужна свобода действий!

Став гостем Константина, я стану жертвой его гостеприимства. А он гостя без внимания не оставит. Такой уж человек! Сам займется моим развлечением, таская за собой по всем злачным местам Тирбоза. Или Лиллу отрядит, чтобы она скрашивала мой досуг. К альвам такое счастье!

Я еще не знаю, чем мне предстоит заниматься в городе. Но предвижу, что многие эти действия вступят в противоречие не только с общепринятыми нормами морали, но и с законами империи.

Благая цель… Ради нее я могу пойти если не на все, то на многое. В том числе и переступить закон.

А преступать придется. Не раз и не два. Империя пала не только из-за потерь в войне за императорский престол. Было и предательство. Вернее, предательств было немало. Будет неплохо, если будущие предатели не получат возможности предать…

Многих из них мне не достать, слишком высоко сидят, да и далеко находятся, но и в Тирбозе есть несколько достойных целей.

Впрочем, я тороплю события. Сначала стоит разобраться с учебой. Влиться в учебный процесс, провести ревизию своих знаний, проверить, что там с моей синхронизацией и магической силой.

Глава 5 Родные стены

Давно я так не бегал. Все же бегающий Первый рыцарь в мирное время порождает смех, а в военное – панику. Хотя, вру. Забег за каретой был не менее впечатляющим.

Хорошо, что память не подвела, приведя меня точно к воротам Академии Доблести.

Из-за непредвиденной задержки, связанной с безнадежной погоней за прошлым, я вновь опоздал. Не то чтобы сильно, в прошлый раз было куда хуже. Но все же как-то принято, что пажи из простолюдинов начинают скапливаться за воротами академии еще утром. А все формальности заканчивают до полудня.

А для меня нарушение этого негласного правила стало чем-то вроде традиции, ведь перед воротами я оказался незадолго до полудня.

Академия Доблести располагалась на окраине Тирбоза, рядом с внушительным овальным полигоном. Вернее, ипподромом. Или ипподромом-полигоном, это с какой стороны посмотреть. Короче, по договору с городским магистратом южная часть полигона академии отдана на откуп конюшням и всем, что связано с лошадьми и скачками, которые проводятся на полигоне три раза в месяц в конце каждой декады. Все остальные дни полигон в полном распоряжении Академии и будущих рыцарей.

Когда я увидел Академию впервые, она поразила меня своими размерами. Главное здание насчитывало четыре этажа, имело широченные стрельчатые окна, словно собор всех богов. И над всем этим возвышалась высоченная башня с широкой, похожей на длинный язык площадкой. Башня не только несла часы на своей вершине, но и служила запасной причальной мачтой для почтовых дирижаблей. На неискушенного, неопытного провинциала, мало что видевшего за стенами приюта для одаренных, зрелище производило впечатление. И это только один корпус! А таковых в академии насчитывалось восемь. Это если не считать крытые ангары для големов. Общежития, учебные классы, кухня, столовая, закрытый спортивный зал, бальный зал, бассейн – любой новичок с легкостью запутается в этом лабиринте.

Да мы поначалу настоящие планы местности составляли, спешно набрасывая их на внутренней стороне обложек ученических тетрадей. Тоже своего рода тренировка будущих рыцарей. Карт, как показала Великая война, постоянно не хватает. Вот и приходится довольствоваться собственноручно нарисованными кроками.

Заметив хорошо знакомые ворота, я остановился, стремясь унять расшалившееся сердце. Шалить ему сегодня приходилось часто - слишком много впечатлений для одного короткого дня. Слишком много воспоминаний. А дальше будет только хуже…

После выпуска, я видел эти стены только один раз, когда остатки Пятого корпуса, не сумевшие пробиться на помощь к окруженной и гибнущей Третьей армии, откатывались назад, пытаясь оторваться от сидевших на пятках сил древолюбов и при этом прикрыть колонны беженцев.

Тогда, в самом начале войны с альвами, беженцев было довольно мало. Никто не верил, не понимал, что это не просто война, а война на полное уничтожение. Альвам не нужны были хомо на этих землях. А у ликанов с варгарами с империей свои, давние счеты.

Нельзя сказать, что люди безвинны. Свет цивилизации, что мы несли в эти земли, был залпами ружей, заклинаниями боевых магов, а в последствии и лучами световых копий паро-магических големов. Сначала колонии людей освоились на побережье материка, но и двухсот лет не прошло, как новым колониям стало тесно, и люди начали медленное продвижение на восток, уничтожая или оттесняя племена диких ликанов, прежде обитавших на этих землях. Век за веком, шаг за шагом тогда еще молодая империя раздвигала свои границы. Какое-то время ликанам удавалось сдерживать ее продвижение на тех землях, что называются Спорными. Но затем, с появлением первых паро-магических големов, пришла очередь и этих земель принять стальную поступь человеческого прогресса и цивилизации.

Что скрывать, даже с альвами империя успела поцапаться, предприняв два крупных похода за Владычицу, крупнейшую реку не только Суренасила, но и всего известного мира, рассекающую материк на две почти равные части. Окончились эти походы кровавой баней. Что самое обидное, именно для империи.

Да, в грядущей войне Эдан не совсем безвинная жертва, но это не значит, что за нее не стоит биться! Вся история людей показывает, что наш вид не хуже и не лучше прочих разумных видов этого мира. Сильный всегда пожирает или подчиняет слабого! Инструменты могут быть разными: сила оружия, религии, денег, возведенных в абсолют идеалов. Но итог предопределен – ты или тебя.

От мыслей о прошлом-будущем, которые стали посещать мою голову излишне часто, меня отвлек грубый тычок в плечо. С трудом устояв на ногах, оборачиваюсь и замираю, не в силах поверить собственным глазам. Давно мне не доводилась лицезреть мертвецов… где-то полчаса.

- Эй, чего застыл, рот разинул? – сказал мертвец с громким именем Сагар Ганик-Вегейр и скромным титулом графа. Хотя, нет. В это время он еще не получил титул от почившего отца, а значит не граф - виконт. - Дай пройти, деревенщина!

После толчка, отбросившего меня на край дороги, пройти ему никто не мешал. Да и ширина дороги перед центральным входом в Академию Доблести такова, что на ней могут разминуться два оруженосца, а то и рыцаря. Крупные города империи последние сто лет строятся исходя из особенностей рыцарей. Да и самобегающей коляской в последние годы мало кого удивишь. Даже в Тирбозе их не меньше трех десятков. Но если даровитый аристо хочет показать свою важность, то разве такие мелочи как широкая дорога станут его заботить?

Подумать только, а ведь я успел позабыть, каким редкостным мудаком будущий граф Ганик был в юные годы. Ладно, в честь Аркнейского перевала спустим задиристому петушку грубость.