Песнь ушедшей магии

Мокрые делишки

За окном бушевала метель. Снег падал не хлопьями, а плотной мутной стеной, будто небо вываливало на город целые тонны белой пыли. Ветер гнал крупные пушистые хлопья по улицам, закручивал в воронки у подъездов, забивал в щели между рамами. Фонари мерцали, окутанные ледяной дымкой, а деревья гнулись так низко, что, казалось, они сейчас сломаются. На дороге не было ни машин, ни людей — только редкие следы, быстро затягиваемые свежим снегом.

Воздух за стеклом казался плотным, почти осязаемым. Каждый порыв ветра бил в окно, как будто пытался ворваться внутрь. Иногда казалось, что он стучится и требует: открой, впусти. Хороший хозяин собаку из дома не выгонит, да и сам не высунет носа в такую погоду.

По правде говоря, выходной был не совсем честный. Заказчик испугался метели, поэтому отказался от заказанного два месяца назад фаер-шоу. Понять его, конечно, было можно, — среди публики были и дети, и заказчик не захотел морозить их в такую погоду. Даже ради зажигательного шоу. С другой стороны, задаток всё равно не возвращался заказчику в случае отказа, так что Макс ничего не потерял. Лишний раз можно поваляться с ноутбуком, управляя галактическим крейсером или бегая по диковинным лесам Атрейи.

Макс налил себе любимую пол-литровую чашку обжигающего кофе, сунул ноги под плед и уже совсем было собрался написать в чат игрового клана приветствие, как в дверь постучали. Хотя если говорить совсем уж начистоту, то, скорее, не постучали, а попытались вломиться. По крайней мере, именно так оно звучало. Ужасно громкий нетерпеливый стук, к тому же не собиравшийся заканчиваться.

Это было очень странно, и очень раздражительно. Во-первых, потому, что можно было бы позвонить в звонок, если так уж приспичило заявиться в такую метель. Во-вторых, потому, что являться было решительно некому. Кроме Эллы. Которую Макс нежно любил и даже подумывал о совместном проживании. Но, поймите правильно, нечаянный выходной наедине с галактическим крейсером никак не подразумевал капризничающую по каждому пустяку, пусть и любимую девушку. С другой стороны, стук был такой, что соседи вполне могли бы вызвать полицию. Плати потом штрафы за нарушение общественного порядка. Короче, Макс тяжело вздохнул, сбросил плед на пол и пошёл открывать.

Изучение нарушителя спокойствия через глазок ни к чему не привело. «Карлик, что ли?» — подумал Макс, хмыкнул и открыл-таки дверь.

На пороге стоял внушительных размеров круглый аквариум. Но интереснее всего было не это, а то, что находилось внутри. Вернее, наполовину внутри и частично снаружи. В аквариуме сидела очень сердитая русалка и гневно сверкала на Макса глазами цвета морской бездны.

По правде говоря, в этой вселенной всё относительно. А уж если мы говорим о размерах аквариума, то здесь вообще всё более чем неоднозначно. Вот, например, резервуар литров на семьдесят кажется нам внушительным. Но ведь это только с виду. А вы попробуйте запихать в него целую русалку сорок шестого размера, например. Естественно, ничего вам не светит, ибо в такой аквариум даже при должной сноровке умещается лишь русалочий хвост и немножечко воды.

Так вот. На пороге стоял очень тесный аквариум, в котором сидела очень гневная морская дева. И сверкала глазами. Вся остальная часть русалки, естественно, над аквариумом возвышалась. Одной рукой она колотила в Максову дверь, а второй придерживала на груди пуховую шаль. Зима всё-таки. На голове был растрёпанный пучок зелёно-голубых волос, и как мы помним, метающие молнии глаза.

Если вы думаете, что Макс был готов к подобной встрече, то вы очень глубоко заблуждаетесь. Управлять внеземными цивилизациями в компьютерной игре, это дело одно. И совсем иное, когда представители так называемых сказочных существ выламывают твою дверь. Даже если они такие симпатичные. Тем более, ещё не известно, как к таким вот симпатичным существам отнесётся Элла.

Макс никогда не считал себя человеком, способным на подвиги. Подвиг — это когда ты бежишь сквозь огонь с ребёнком на руках или прыгаешь под колёса поезда, чтобы спасти незнакомца. А он? Он просто старался не опаздывать на работу, не забывать про день рождения мамы и не лениться мыть аквариум по графику. Его подвиги были тихими, почти незаметными: вытереть пыль с прабабушкиного портрета, даже если никто не видит; оставить последний кусок колбасы соседскому коту, не ответить грубостью на грубость.

Макс любил порядок не из педантичности, а потому что хаос пугал. В мире, где всё может рухнуть в любой момент — работа, здоровье, отношения — хотя бы кофе в чашке должен быть горячим, а носки — парными. Поэтому, когда в его жизнь вломилась русалка с аквариумом, первое, что сделал Макс — не закричал, не вызвал психиатров и даже не захлопнул дверь. Он сначала поставил чашку на стол. Потому что, если уж мир рушится, пусть хоть кофе не расплескается.

А существо тем временем времени не теряло. Облив Макса презрением, и немного водой из аквариума, русалка фыркнула:

— Наконец-то! — и закатила глаза, давая понять, как отстойно поступал Макс, не открывая двери так долго.

Пока хозяин приходил в себя от эдакой наглости, русалка ловко ухватилась за дверной косяк обеими руками, подтянулась и придвинулась вместе с аквариумом к самому порогу. Аккуратно раскачала сосуд и перевалилась в нём прямо в коридор. Огляделась. Полы — деревянные, но не такие, как у морских дубов на затонувших кораблях, а гладкие, скользкие, без единого водорослевого узора. И почему они не шевелятся? Всё вокруг — неподвижное, мёртвое. Даже занавески висят, как высушенные медузы, не колышутся, не дышат. Арья вздохнула и швырнула какую-то блестящую нить в коридор, расправила её, и прямо по ней подтянулась вглубь квартиры. Обернулась, сматывая загадочную нить, и произнесла:

— Ну ты дверь-то закрой, моллюск.

В голове у Макса одновременно толпились противоречащие друг другу мысли. Он проигрывал миллион версий, объясняющих происходящее, и не находил правдоподобной. Потому что в мозгах был какой-то ералаш, всё смешалось в кучу, из которой никак не удавалось вычленить хоть что-то дельное. Такая вот необъяснимая катавасия творилась в его голове. А русалка тем временем с помощью своей нити утащилась в комнату, где незамедлительно устроила скандал.

У Макса был аквариум. Не такой огромный, как у гостьи, нет. Всего лишь двадцатилитровый прямоугольничек с разноцветными гупёшками, парой жирных ампулярий и красивыми растениями. Максу этот аквариум очень нравился. Он устроил там модное освещение, купил керамический замок и декоративную корягу. Но главная причина такой любви к аквариуму была гораздо банальней.

Дело в том, что от прабабушки Макс получил в наследство кое-какие драгоценности. Тяжёлые, дореволюционные, не известно как сохранившиеся в семье в периоды двух войн, перестройки и голодных девяностых, украшения работы самого Болина. Макс не хотел афишировать фамильные реликвии, посему хранил их не в надёжной банковской ячейке, а дома, в тайнике. И тайник этот располагался в аквариуме, внутри того самого замка и той самой коряги. Выдумка эта Максу очень нравилась, ну а рыбам было абсолютно всё равно.