Пир нечестивых

Свет канувший в бездну. Глава 1.

Посвящено всем, кто даже в самые сильные холода не мертв.

Плейлист для чтения:

Twi feet - i feel like i'm drowing
Greenapelsin - Охота на лисицу
Polnalyubvi - Девочка и море
Ooes - зима
Oees- ночь
Danheim - Ivar's Revenge
Thrall - World if Warcraft
Hozier - Take me to church
Aurora - Runaway
Yoga - Iner Sound
Dark Star - Audio attak
Dark Paradise - Lana Del Rey
A little death - The neighbourblood
Again - Noah Cyrus; XXXTENTACION
Ultraviolence - Lana Del Rey
Lilith - Saint Avangeline
House Of Ballons - The Weekend
Liza - Maduroo
David Kushner - Daylight

Runaway - Crier
Another love - Tom Odel
Carol of the Bells - Lindsey Stirling
Sparks - Coldplay
Там, где хорошо - ANIKV
Крыльями - Эрика Лундмоен
Mystery of Love - Sufjan Stevens
Genesis - Grimes
Fire on Fire - Sam Smith
Happier than ever - Billie Eilish
Call out my name - The Weekend
NDA - BIllie Eilish
Middle of the Night - Elley Duhe
Ve Vigla - Eolya
Order - Helen Jane Long
The vampire masquerade - Peter Gundry

Paprikа Parade - Hirasawa

Глоссарий:

Одаренные тьмой. - обладающие темной силой. Некоторые из них присягнувшие/служащие Хёду. - обладающие темной силой служащие темному богу, чаще всего бездушные безумцы, напитались от тьмы и неразумны.

Хёд - бог тьмы.

Секира - топор.

Тренога - стул на трех ножках.

Волкодав - охотничья собака.

Конунг - король

Кюна - королева

Йотун - великан

Фалдон- плащ

Мидгард - земли людей

Альвхейм - земле светлых эльфов.

Свартальфахейм - земли цвергов ( темных эльфов)

Йотунхейм - земли великанов

Разверзлись хляби небесные - о проливном дожде.

Скальд - древнескандинавский поэт-певец.

Драугр - в скандинавской мифологии оживший мертвец.

Берсо - проход, образованный вертикальными стенками типа трельяжа для вьющихся растений и сводчатым перекрытием, напоминающим перевёрнутую люльку

Иггдрасиль - это гигантское ясень, корнями и ветвями которого пронизываются все девять миров скандинавской мифологии. Это древо олицетворяет саму жизнь, вечность и цикличность времени.

Хель - богиня мёртвых в скандинавской мифологии.

Один - бог войны и победы. Пара его воронов в скандинавской мифологии, летают по всему миру и сообщают богу Одину о происходящем.

Цверги - темные эльфы, обычно живут под землей. Имеют низкий рост, темную кожу. В германской мифологии маленький народ предпочитают называть цвергами. А в английской их именуют словом - дворф.​

АСГАРД

В тот вечер Асгард сиял так, как не сиял никогда прежде. Чертоги Одина, воздвигнутые из золота и кованого серебра, казалось, вобрали в себя весь свет, что только существовал. Тысячи искрящихся огней плясали под высокими сводами во дворце, отражаясь в тысячах клинков, развешанных по стенам, и в тысячах глаз воинов, павших в битвах и восставших для вечного пира в эту ночь в мире богов.

Пир был велик. Столы ломились от мяса вепрей, реки меда текли из бездонных сосудов, а валькирии, светлые девы в сверкающих, серебряных одеяниях вели танец под музыку.
Смех грохотал на все пространство, а саги звучали одна другой громче, и сам Всеотец Один, восседая на высоком троне, взирал на это буйство жизни с мрачным удовлетворением. Его единственный глаз видел всё, или почти всё.

Рядом с ним, у подножия трона, сидела Нанна, - тихая, чистая, с длинными волосами цвета спелого льна. Ее красота не кричала, не требовала восхищения, она струилась мягко, заставляя даже самых буйных воинов на пиршестве невольно понижать голос рядом с ней. Она была его дочерью, его отрадой, тем немногим светом, что еще теплился в сердце старого бога, уставшего от войн и пророчеств.

Нанна любила эти пиры, но сегодня ее взгляд был рассеян. Ей казалось, что среди тысяч голосов, сливающихся в единый гул, она слышит какой-то иной, посторонний шепот. Шепот шел не из зала, а сочился из теней, что жались по углам, несмотря на обилие света. Она поежилась, поправив край белоснежного плаща, и на мгновение ей почудилось, что золото на стенах потускнело, покрылось рябью, как вода, в которую бросили камень.

- Ты грустна, дитя? - голос Одина прозвучал низко, как отдаленный раскат грома. Он не смотрел на неё, но чувствовал всё.

- Нет, отец. - стараясь стряхнуть наваждение, она улыбнулась. - Просто ощущения странные.

Рука Одина унизанная тяжелыми кольцами, едва заметно сжала подлокотник трона. Значит не один он ощутил дрожь, едва уловимую вибрацию прошедшую по медовому залу.Он тоже это почувствовал. Дрожь. Некто, хитростью, просочился сквозь защиту.

В толпе пирующих, среди рогатых шлемов, мехов и сияющих платьев, уже началось движение. Двое воинов перестали пить. Не обмениваясь взглядами, они синхронно ухватились за рукояти мечей, но тени под их ногами вдруг стали гуще, чернее, они потянулись к ногам близстоящих, липкие и холодные.

Крик удивления одного из воиноа заставил зал загудеть. Кожа на его руках серела, покрывалась морщинами тлена. Свет в его глазах погас, и он опрокинул стол с явствами оставив после себя лишь горстку пепла.

Одаренные темной силой показались пуская тьму в любого, кто подвернется под ноги. Сила пожирала свет огней ютившихся в потолках, пожирала блеск мечей из тигельной стали. Она изворачивала души пропитывая мраком. Визг стали, вынимаемой из ножен, смешался с воплями ужаса. Золотой зал изливался медом и реками крови.

Сделка с тенью. Глава 2.

Он сидел на каменном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на дверь. Тяжелая, окованная почерневшим металлом, она не открывалась ни для кого кроме одного единственного бога. Пищу просовывали в узкую щель внизу, и Бальдр давно перестал различать, что ест - вкус исчез, как и многое другое.

Но сегодня дверь должна была открыться. Он чувствовал это по вибрации в воздухе, по тому, как нервно метался голос Хёда в его голове последние несколько дней.

- Они идут, - шептал Хёд. - Я чувствую их страх. Они боятся тебя, хотят убить, ты можешь сделать правильный выбор, у тебя еще есть время.

Но он не слышал, ему было все равно. Он думал о том, как каждую ночь он уходил в Мидгард, к ней. К Нанне. Он видел, как её свет исцеляет израненных воинов. Видел, как она улыбается во сне, когда он посылает ей видения солнечных лугов и эта улыбка была единственным, что ещё заставляло его сердце биться.

Хёд знал об этом. И пользовался.

- Если они убьют тебя, ты больше никогда её не увидишь, - вкрадчиво напоминал он. - Твой свет погаснет, и её свет погаснет следом.

- Замолчи, - шипел Бальдр, но в душе понимал, что брат прав.

Шаги за дверью раздались внезапно. Тяжелые, ритмичные, их было много. Десятки, может быть, сотни ног. Бальдр поднялся, отряхнул пыль с одежды, в которую был облачен - тонкое белое полотно, истлевшее от времени, но всё ещё хранящее следы былого величия. Он выпрямился, вскинул голову. Если ему суждено умереть, он встретит смерть как бог, каким и был рожден.

Дверь распахнулась с лязгом, от которого, казалось, содрогнулась вся башня. На пороге стояли хранители в золотых доспехах, павшие герои, чьи глаза горели холодным пламенем вечной битвы. За их спинами маячили фигуры в темных плащах - члены Совета Асгарда, те, кто вершил судьбы мира, не вынимая мечей из ножен.

- Именем священных писаний и всех богов, вы призваны предстать пепед судом. - двое хранителей взяли его под руки.

Бальдр усмехнулся. Губы его давно отвыкли от улыбки, и вышло это криво, почти страшно.

- Суд? - переспросил он.- За что же меня судить? За то, что я родился? За то, что мой брат оказался тем, кого вы боитесь? За то, что вам когда-то сказала полоумная провидица?

- За то, что ты - угроза, - холодно ответил один из богов плюнув ему в лицо. - Твоя связь с Хёдом не прервалась за годы заточения, все знают это. Тьма просачивается сквозь стены, а пророчество не отменено. И Совет постановил: единственный способ предотвратить гибель Асгарда - предотвратить твое существование. Твое будущее - это смерть, которую ждали все, лжесветлый бог.

Бальдр смотрел на них и вдруг понял, что не чувствует страха. Только усталость, - бесконечную, всепоглощающую усталость от этого мира, от этих стен, от этих лиц, которые боялись его, даже не дав шанса доказать, что он - не чудовище.

Его вели через Асгард. Земли, которые он помнил сияющими и прекрасными, теперь казались чужими. Золото на стенах потускнело, небо над головой затянули тучи, а лица встречных богов и героев были мрачны и отвернуты в сторону. Немногие хотели смотреть на того, кого вели на казнь, а те, кто смотрел - источали ненависть и презрение. Он становился ангелом изганным с небес.

Площадь, куда его привели, называлась Площадью Теней. Странное название для места, где вершилось правосудие. Но Бальдр понимал его смысл: сюда приходили те, чья участь была предрешена, и здесь они становились тенями, исчезая из памяти мира.

В центре площади возвышался каменный алтарь, темный, пропитанный кровью веков. Рядом с ним стоял Один. Всеотец выглядел постаревшим, сгорбленным, его единственный глаз ввалился, а рука, сжимающая копье, заметно дрожала.

- Сын мой, - голос Одина прозвучал глухо, как удар по пустому барабану. - Я не желал этого.

- Вы всегда меня боялись, а тепепь называете сыном? Все вы, уничтожили моих родителей. - ответил Бальдр, останавливаясь перед алтарем.

В толпе, собравшейся вокруг площади, послышался ропот. Кто-то возмущенно выкрикнул что-то, но Бальдр не слушал. Он смотрел на всех с бесконечной печалью.

- Пророчество... - начал Один.

- Будь оно проклято, ваше пророчество! Вы сами создали это пророчество своим страхом! Вы заточили меня и тьма нашла меня в заточении! Если бы ты дал мне жить, любить, быть...

- Молчи, отродье! - рявкнул один из богов, и в Бальдра полетел первый камееь, а затем и другие подключились.

В этот момент в голове Бальдра раздался голос Хёда. Не насмешливый, не ядовитый, а странно спокойный.

- Они действительно хотят тебя убить, брат. Ты чувствуешь это? Их страх пахнет смертью.

- Чувствую. - мысленно ответил Бальдр.

- Я могу спасти тебя.

Бальдр вздрогнул. За все годы заточения Хёд никогда не предлагал помощи. Только издевался, искушал, мучил.

- Как? - спросил он.

- Рядом с этой площадью есть портал. Ты видишь его? Вон там, за колоннадой.

Бальдр скосил глаза. Действительно, за мраморными колоннами, поддерживающими крышу судейской трибуны, воздух слегка подрагивал. Там зияла воронка, ведущая в неизвестность, а за ней - в один из нижних миров.

- Его открыли для другого, - продолжил Хёд. - Для воина, что предал Асгард. Его должны были изгнать сегодня в Мидгард, но казнь отменили, а портал забыли закрыть. Он ведет в Мидгард, к той самой, которую ты желаешь заполучить

- Если я войду туда... - начал Бальдр говорить, пока сердце зашлось в галоп.

- Ты окажешься в двух шагах от неё. Буквально. Портал выбросит тебя рядом с пристанищем Дев Щита и ты сможешь защитить её. Сможешь быть с ней.

- А ты? Что ты желаешь получить взамен? - насторожился Бальдр, ведь Хёд никогда не делал ничего просто так.

- А я... - в голосе Хёда послышалась грусть, - Я устал, брат. Устал от этой вечной вражды и хочу покоя. Ты - единственный, кто может мне его дать.

- Что ты хочешь взамен? - с нажимом повторил Бальдр ощущая как с его виска стекает кровь.

Хёд молчал так долго, что Бальдр уже решил, что связь прервалась, но голос зазвучал снова, тихий, проникновенный.

Начало пира нечестивых. Глава 3.

Мидгард 136год, за 20 лет до трагедии в Альвхейме.

В бледном и одиноком свете луны трэллы тьмы растерянно метались контролируя пир нечестивых.
Вытаскивая громадные купели, разнополые существа пританцовывали нагишом.

Завлекая вслед за собой хульдр и драугров, выплывшие из полу-разрушенной башни прозрачные существа ныряли в фонтаны залитые хмелем.

Следуя инстинктам затуманенного разума, демонессы продолжали хлестать терпкий эль и одна вслед за другой принимали облики дев. Смех, дикий рев и вопль разрывали сад.
Каждый раз бегая по прохладной, мягкой траве, гости темного вечера не сдерживали рвотные позывы еле успевая до кустов недалеко от берсо с вьюнками. У некоторых существ сквозь рвоту вырывался дикий смех от чего слуги темных сил шарахались в разные стороны, лишь бы не столкнуться с силой истинной ипостаси.
Их сущности скрытые за личинами всякий раз рвались наружу: у кого тело набухнет, челюсть отвалится, а кто-то и вовсе копытами поцокает танцуя.

- Такое себе подношение темным силам! Смотри-ка, он извергается в такт сельефлета...Вот уж еще один чумной! - прыснул бородатый карлик.

Икая как проклятый, он запутался в собственных ногах и срыгнул на арфу.

- Идиот! - ругаясь воскликнул мужчина -Ты мне инструмент испортил! - икая, скальд занес кулак, от чего завязалось мордобитие и лишь посмеивающиеся люди в плащах разнимали нечисть и преданных тьме трэллов.

В то время кровавые турниры проходили у полуразрушенной башни, секиры сотрясая землю оставляли расколы в земле. Лился смех и ликование от вынесенных побед, а кровь окрашивала зеленую траву и лишь призрачные женщины в бешеном вертеже тянули свои когти к участникам турнира, нетерпеливо ожидая когда они смогут вцепиться в тело и вырвать души пуская кровь.

- Сколь! - каждый раз ревела толпа, когда в лица некоторых из них летели брызги крови.

Бесконтрольно заглатывая хмель, гости вертелись в танце у костров. Резкие порывы ветра вынуждали языки пламени плясать и их одежды сгорали на ветру из-за столь интимной близости с огнем.

Пир нечестивых вышел за пределы полуоткрытой башни, и теперь пространство в бюрсо казалось мужчинам переполненным и незащищенным от чужих глаз.
Не имея желания быть пойманными, они навевали на себя иллюзорные ощущения будто бы вот-вот какая-нибудь призрачная в поиске души выплывет сквозь деревья. Страх колол оголенные разумы, и их тревожность затмевая спокойствие заставляла глаза беспорядочно ощупывать проходы и открытые пространства между деревьев. То было секретом, и возможно, последним шансом на разговор перед жатвой.

- Проклятое подношение! Слишком много глаз и ушей... - сетовал Торгни

- Ну, а что поделать? Без пиршества принадлежащих к темным силам не обойтись. Это наш дар в обмен на удачный ритуал. Все должно быть продумано и предрешено изначально. - шепотом произнес мужчина с вытянутой, крысиной мордой. - Ты выполнил задание? - приблизившись спросил он. - Дитя Нанны дышит?

- Его унесли как только он родился. Я не смог к нему приблизиться, поэтому и сказать ничего не могу. Но я все еще надеюсь, что этот отросток гнилого света скончался очень быстро...- из уст Торгни сочился гнев, каждый раз вспоминая о Нанне, он становился неуправляемым.

В душе он ликовал, ликовал от знания того, что если женщина не достается ему, то не достанется никому. Торгни сделал все, чтобы так было, но ему по - прежнему было не по себе, от совершаемого.

Полуразрушенный, северный фасад башни открывал вид на начало жатвы. Бессознательная Нанна повисла на цепях, и люди в плащах застегнув застежку кольца в виде пасти дракона на шее, отходили по разные стороны да бы сохранить жизни.
Одаренные темными силами не знали, насколько ожерелье в силах сдержать праведную светлую силу, что была дарована женщине, однако, повторять ошибок прошлого не входило в их планы. Уже слишком много женщин погибло во время ритуала и в этот раз, такого произойти не должно.

Клубилась тьма расползаясь по стенам, проникала между камнями сводов от чего башня тряслась.

Нечисть расхаживала, как властители торжества упиваясь страхами хиленьких одаренных, что по быстрому продолжали заливать в себя кубки хмеля.

- Бальдр не знает о рождении дитя?

- Ему не следует знать. Бальдр по прежнему любит эту...полу-альву. - пренебрежительный тон сочился из уст Торгни.

- Для Бальдра эта девица лишь развлечение.

Торгни помнил, как пришел к женщине в темницу названную покоями. Нанна была лишь жалкой пленницей, но позволяла себе больше по отношению к ордену, чем кто-либо имел право. Он хотел вкусить запах волос Нанны, прикоснуться к коже, но женщина была настолько упряма и горда, что не позволила ему даже вздохнуть в ее сторону. Нанна выбирала не его. Каждый раз женщина прогоняла его, и тогда Торгни решил, что больше не будет терпеть отказов.
Она вырывалась и все твердила о том, что Бальдр не простит Торгни такого отношения к своей избранной самими богами.

- Такие дети не должны рождаться, если это и впрямь порождение Бальдра. Кто унес ребенка? Его нужно уничтожить. Этот новорожденный может помешать всем нашим планам, он уничтожит то, к чему мы стремились веками.- отвлекая от воспоминаний, настойчиво вторил спутник.

- Наше божество Хёд близок к землям мертвых, они явно отправили младенца в обитель мертвых, как дар для богини смерти Хель. Не думаю, что стоит беспокоиться, с ним покончено. Хель не могла не принять его душу в свои владения, это было бы оскорблением для бога тьмы.

Заснеженные земли. Глава 4.

Зло всегда в чести, страдает же невинный. И тот, кто жертвует собою для других, лишь неприязнь и злость в ответ находит в них"

- Ж. Расина.

Альвхейм

В зале было темно и тихо. Эльфы молились в полумраке, оставив подношения на алтарях в честь праздника Альфаблот. Когда они поднялись с колен, зазвучала первая мелодия. Завывания скальда нарушили торжественную тишину. Столы ломились от явств, и придворные, чьи мысли уже затуманились от хмеля, жадно налегали на еду.

Кюна Ребекка, держа в руках окровавленную тушу животного, вся залитая кровью, вышла из медового зала. Сага хотела пойти за ней, но резкий порыв ветра пронзил её тело холодом, заставив зажмуриться. Когда она открыла глаза, мать уже исчезла из виду.

Близился закат. Небо, усталое, стремилось укрыть землю мраком, но вдруг его разорвал оглушительный гром. Это было первое предупреждение о грядущей беде.

Кто-то чужой вторгся в их земли. Сама природа чувствовала приближение тьмы. Гром пугал, холодный ветер пробирал до костей. Казалось, что за спокойные дни скоро придется расплачиваться, ведь природа не хотела разрушения, но могла лишь покорно ждать, подавая знаки.

В родовом саду, в сгущающихся сумерках, блестели серые глаза, похожие на кристаллы. Сага, улучив момент, сбежала с пира. Ей очень хотелось посмотреть на чужой праздник - соединение душ изгнанных на окраины. Она знала, что именно отсюда ведут тайные ходы из дворца.

Тонкие руки Ребекки испачкались в земле. Она вытерла кровь с лица перед небольшим алтарем, который стоял в саду. Подошла к фонтану, смыла кровь с лица и, опустив рукава, обнажила окровавленную грудь.

На её губах расцвела слабая улыбка. Она не успела обернуться на шорох - ей зажал рот её пасынок, Вилмар. Он грубо повалил её в грязь лицом, заставляя задыхаться, и заглушал крики.

- Это тебе за изгнание моей матери! Паршивая тварь! - прошипел он, хватая её за рыжие волосы. Он жестоко надругался над ней, и по её ногам потекла кровь. Послышались приглушенный визг кюны.

Сага вышла из-за деревьев, наступив на сухую ветку. Тело её матери уже не подавало признаков жизни. В остекленевших глазах альвы застыл ужас, изо рта вываливалась земля, пачкая алебастровую кожу.

- Вилмар? - ощутив головокружение, Сага схватилась за голову. - М-мама? - закричала она, глядя на разъяренного брата, и бросилась бежать петляя между берсо обросшими лозами.

- Ты вечно первая всё узнаешь! - заорал Вилмар ей вслед.

Его глаза бегали по саду в поисках сестры. Он вытер грязное, расцарапанное из-за отчаянных сопротивлений Ребекки лицо и, достав кинжал, бросился от одного берсо к другому.

Сердце Саги бешено колотилось. Убегая от брата, она путалась в собственных волосах, которые цеплялись за ветки. Ей удалось выбежать из сада и покинуть дворей через потайной ход. Ноги несли её куда-то в темноту, пока она не упала на колени, испуганно оглядываясь.

Возможно, то было игрой её разума и богатой фантазии? Она впервые попробовала хмель в тронном зале несмотря на запрет.
Кажется, её рассудок помутнел. Но, у нее появился шанс посмотреть на обряд обьединения избранных союзом.

Наступив на хворост, Сага видит как перед её глазами разлетаются стаи птиц меняя мелодии на остервенелые крики. Пернатые бросались по разные стороны покидая гнезда и ветки нагретые пухом и перьями.

Услышав писк, тигнарман Сага оглянулась. В ее глазах тут же промелькнула жалость. Мокрый, наполовину лысый птенец, чупахтаясь в слякоти, наматывал на пух грязь. Каждый раз, силясь подняться, дрыгался, взывая к матери.
Вина и стыд засели внутри, точно опарыши на гнилье пожирали хрупкое нутро. Марая руки, тигнарман Сага Вилори подхватила птенца из объятий помятых цветов.

Возможно, где-то рядом еще пару птенцов свалились из своих гнезд. Быть может именно она оторвала их от матери? В глазах все двоится, а походка выдается шаткой пока она идет через лес в неизвестность.

Темные силуэты преследовали её. Они цепляли её волосы длинными культями, проносились перед самым ликом и уносились в неизвестность.
Слабое сердце трепыхалось от малейшего шороха, а тело дрожало от страха.

С каждым шагом ветхие крыши виделись четче, а страх темноты, отступал.
Огни, игриво подмигивая в тумане, шептали о безопасности. Но одарят ли её гостеприимством жители окраины? Грешники, сосланные за свои деяния, вынуждены прозябать в бедности по выговору конунгской верхушки и верховного суда.
Дадут ли они ей убежище? Ведь она из ненавистной им династии. Но страх темноты и того, кто мог прятаться в лесу, был сильнее. Выбора у неё не было. К тому же, голод давал о себе знать, стягивая желудок тугим узлом.

- Успокойся! - прошептала она своему сердцу, чуть не плача. - Не бейся же так сильно!

Ей казалось, что смерть стоит у неё за спиной. Она упала на колени от слабости. Перед ней открылось ужасающее зрелище: среди ветхих землянок, пьяные эльфы занимаясь прелюбодеяниями, каталисьв грязи. От потрясения слова застряли в горле.

Туман, словно яд расползался по окраинам, отравляя празднество. Разноцветные огни померкли на факелах. Тьма захватила окраину, но скальды, не видя струн арф, продолжали наяривать и завороженно трубить на флейтах.

Разверзлось поднебесье раскатами молний. Просочилось чудовищное гарканье с небес, а следом, показались прозрачные серпы рассекающие небеса. Ржание призрачных всадников на конях костянных застигло округу врасплох.

- Ч-что ты такое? - проорал эльф, отходя от гипноза струн.

Перед его лицом промелькнул лошадиный, костяной зад.

Сквозь веселье толпы послышался молебный вопль о пощаде. Всадники налетели на толпу улыбаясь. Они безжалостно пронзали людей рогами и копытами, заковывали их души в эфемерные цепи и увозили прочь в огромных клетках.

Прикованным к клеткам не давали отлететь слишком далеко, потому их тянули за шеи на цепях.
Дикая охота прокатывала клетки орущих душ по колеснице ночи, пока их смех затмевал крики умирающих.

Власть Вилмара. Глава 5.

"Величайшее искусство правления заключается в том, чтоб сделать свою власть незаметной"

- Ж.Ж. Руссо.

Напряженная, зловещая атмосфера поселилась в медовом зале. Яркие факелы горели по углам, отбрасывая на стены пляшущие тени. В воздухе витал сладковатый запах гнилых яблок, напоминавший о недавней буре. Когда-то здесь было безмятежно и величественно, но сейчас все изменилось. Напряжение висело в воздухе, и чувствовалось, что вот-вот разразится новая буря.

Вилмар стоял спокойно, хотя внутри у него все кипело. Он знал: сейчас решается его судьба. В глазах промелькнули решимость и жестокость. Ему было все равно на звон доспехов и чужие шаги. Он хотел стать конунгом, правителем Альвхейма. Вилмару казалось, что это справедливо - после всех лет, когда династия его не принимала.

В зал вошла женщина. Её некогда роскошное одеяние расшитое золотом и лифом с глубоким декольте, - превратилось в грязные лохмотья, которые едва прикрывали тело. Но голову она держала гордо, а взгляд её был неукротим. Следом за ней тянулась вереница воинов, которых вел ярл.

- Ты хоть понимаешь, какие дела вершишь?! - закричала Тэяра Вилори, увидев, что Вилмар заносит меч над её младшей сестрой.

Её голос дрожал, но в нем чувствовалась уверенность. Все, что он сделал, все жертвы - казались ей просто глупостью обиженного ребенка. Она видела: он готов идти до конца. В её глазах мелькнуло отчаяние, когда она поняла, что брат, которого она, несмотря ни на что, любила, внезапно стал жестоким врагом.

- Оставь её, Вилмар!

Вилмар смотрел на острое лезвие меча. Оно сверкало, слепя глаза, словно осеннее солнце. Когда он опустил меч и ударил им о каменный пол, в зале на миг повисла полная тишина. Слышно было только, как бьются два сердца - её и его. На миг, Тэяра подумала, что он убил свою старшую сестру Сагу.

- Это ты не понимаешь! Жизнь ради трона - это нужное мне бремя! Раньше я был для династии изгоем, но теперь все будет иначе! Тэяра, ты мешаешь мне больше, чем твоя сестра! - крикнул он, и в его голосе смешались ярость и печаль.

Но она не отступила. Тэяра шагнула ближе, гордо подняв голову. Она не собиралась предавать свое предназначение. После смерти родителей именно она должна была стать кюной. Она должна была защищать эти земли!

- Она и твоя сестра тоже. Посмотри, что ты с ней сделал? Что ты сделал с нами? Отец не заслужил.

Их взгляды встретились. Время словно замерло. Вилмар знал, что на кону стоит не только право первенства, но и будущее всех земель. В него никто никогда не верил и его не признавали. В сердце поднялась глухая ненависть, тянувшаяся из детства, когда он всегда оставался в тени. Он был нелюбимым ребенком, изгоем из-за матери-предательницы. Эта женщина изначально была изгоем из-за продажи своего тела.

Внезапно Тэяра сделала шаг к нему. Она не собиралась нападать - лишь хотела обнять младшего брата. Вилмар почувствовал её тепло, и на миг в его душе что-то дрогнуло. Но решение уже было принято, а действия стали для него необратимы.

Он резко рванулся вперед и обрушил на сестру весь свой гнев. Лезвие меча со свистом рассекло воздух. Раздался резкий звук удара, похожий на треск молнии. В глазах Тэяры на мгновение отразилось непонимание, она смотрела на своего брата не скрывая разочарования и потянувшись рукой к его лицу, уснула вечным сном.

- Я бастард той чайки, которую казнил наш отец, - закричал Вилмар. - Он казнил её за измену, в которой её обвинила твоя мать! А Кьеринн обращалась к темным только из-за угроз твоей матери, я это знаю! Посмотри правде в глаза, ты первая наследница! Кто, если не ты, придет к власти после смерти Вальтера? На что ты надеялась? На родственные чувства? Ты мне мешаешь! Я должен получить то, что принадлежит мне по праву, после всех лет изгнания! Я скажу народу, что ты погибла, скажу, что у тебя не было шанса выжить, когда ты пыталась скрыть свои преступления. Все будут думать, что я пришел в себя, когда твое тело уже остыло. Варанги, которые пришли с тобой, ничего не скажут. Они принесут клятву на крови. А если нет - их и их семьи ждет быстрая смерть. - гадко улыбнулся Вилмар.

Он поднял безумный взгляд на варангов. Те застыли на месте, держа руки на рукоятях мечей.

Кровь Тэяры медленно растекалась по золотистому полу, оставляя следы не только горя, но и предательства. Она повисла в руках брата безжизненной куклой, волосы закрыли её прекрасное, усталое лицо. Вилмар не удержал сестру, и она с глухим грохотом повалилась на пол.

Будущий конунг застыл над ней, окаменев. Альвхейм был его, но стоило ли это таких жертв? Его ведь все равно не принимали, а значит, они все заслужили подобную участь. Пустота в душе убила в нем все живое. Теперь только бессознательная Сага стояла у него на пути к власти. Вилмар всегда защищал её, но не сейчас. Настал час расплаты, нужно убрать малейшую угрозу на его пути к трону.

Медовый зал, хранивший эхо прошлых лет, стал свидетелем его триумфа. Вилмар был не просто зрителем - он сам творил новую эпоху. Каждый шаг приближал его к власти, которую он собирался захватить. А тени убитых лишь подчеркивали его амбиции и стремления.

- На все воля богов. Что же тут поделаешь? - проронил Вилмар, отбрасывая меч в сторону. В его глазах не было ни сожаления, ни тоски. - Она заслужила смерть, как и её мать. Ребекка сполна заплатила за свои грехи. Нужно избавиться от улик! Воины! - приказал он, но те переминались с ноги на ногу и не двигались с места. - Вы смеете не подчиняться правителю Альвхейма? Вы смеете устраивать протест?

- Тигнарман Сага - следующая по праву на трон. А вы, тигнарман Вилмар, - изменник. Вы убили первую по праву наследования тигнарман Тэяру, и этому нет прощения.

В зал шагнул Бальдр. Его взгляд мягко коснулся тела Тэяры, и он лишь слегка поморщился, когда подолы его кафтаны промокли в её крови. Бальдр присел рядом, стремясь прикрыть остекленевшие глаза наследницы.

- Вилмар, я же вас предупреждал... - тихо сказал он. - И после такого вы хотите, чтобы я и дальше вам помогал? Вы говорили о глупости женщин, но что сделали сами? Поддались эмоциям? Мои сомнения в вас оказались не напрасны, вы не достойны правления. - горько усмехнулся Бальдр.