Пироги у Смерти, или Как не-спасти Дракона

Дракон рода Теней исчез внезапно, что, в целом, свойственно теням. Впрочем… кто бы удивился, что Тень уходит словно… тень, особенно если речь идёт о безлунной ночи, когда даже привычная собственная… тень старательно прячется за занавесками? Его исчезновение не вызвало бурного обсуждения на рынке, не попало на первую страницу "Города и Монстров", и даже самые болтливые сороки предпочли говорить о погоде. Тень укутала всё так густо, что даже сама Тайна не сразу поняла, с кем она имеет дело.

Исчезновение не вызвало всплеска слухов, не довело до драки ни на одном базаре, не стало поводом для ставшего модным жанра песен “С кем исчез последний Дракон…”. Его бы забыли вовсе, если бы не Солнечная Дева-Воительница, известная среди друзей как человек, что влюбился неразделённо, и среди врагов как та, что может раздать люлей даже собственной тени, почувствовала пропажу Дракона всем сердцем и частью печени. Она поклялась вернуть его, несмотря ни на что: ни на отсутствие следов, ни на отсутствие ожидаемого рыцарского взаимного чувства. Проблема была в том, что Дракон отвечал ей взаимностью примерно так же, как мороз отвечает на просьбы о тепле: холодно и с чешуйчатым равнодушием. Но Дева-Воительница относилась к этой привязанности как к эпическим походам: они не должны угасать до тех пор, пока не наступит счастливый конец. На кого он должен наступить – оставалось загадкой даже для Солнечной Девы, но она верила, что рано или поздно все закончится хорошо: то есть, так, как она хочет.

Дева-Воительница, конечно, была уверена, что Дракон нашел себе очередную принцессу, увлекся ею, и влюбился, и именно поэтому исчез. Но он в который раз будет отвергнут (чудовище этакое!), а она его героически простит и примет. Это, разумеется, звучало вполне логично. Драконы исчезают - королевства волнуются, девы страдают, а где-то в глубине души всегда есть надежда, что всё закончится как в сказке.

Солнечная Дева-Воительница - героиня с заглавной буквы (и ещё одной маленькой внутри, но об этом она никому не говорит), с доспехами, блестящими днём и зловеще отражающими свет луны по ночам, была девушкой упрямой, страстной и совершенно неприспособленной к разочарованиям. Влюбиться в Дракона рода Теней ей казалось правильным примерно так же, как брать кредит для покупки катапульты на распродаже - опасно, мило и, в конечном счёте, нерационально. По крайней мере, она всем так говорила, устало закатывая глаза. И это в ее глазах выглядело еще более героично.

Всем известно, что исчезновение главного Дракона Девы опустошает ее сердце не хуже экономических реформ в деревнях. Сначала, впрочем, она повела себя почти как типичная принцесса (что по меркам Девавоительниц выглядело сродни походу в розовом платье на встречу с драконом без меча). Видимо, она подумала, что раз Дракон исчезает ради принцесс, надо соответствовать. Она обиделась. Решительно и гордо. Она не стала закатывать сцен (это оставила театралам), зато устроила мелкую персональную драму: несколько дней не выходила на балкон, выказывала городу своё презрение и всячески демонстрировала, что игнорирует Дракона. Всё это было не столько по наитию, сколько по учебникам по поведению идеальной Принцессы (на стр. 13: «Принцесса должна обижаться (см. рис. 4 «Несколько способов страдать эффектно и эффективно»), которых она начиталась. Возможно, Дева думала, что если вести себя как принцесса (а значит обижаться, игнорировать и теребить носовой платок), то Дракон обязательно это оценит. Тут надо заметить: воительницы редко игнорируют кого-то всерьёз, а если и делают, то обычно это выглядит как размахивание гигантским мечом у окна с надписью “Я тебя не вижу!”. Именно так и происходило: Дева подчёркнуто не замечала отсутствие Дракона, решительно не читала его письма (хотя он их и не посылал), и разучивала и репетировала страдальчески-принцессий вздох для драматизма, когда он вернется. Вернется ведь, да?

Она была полностью уверена в том, что Дракон заметит её молчание, встревожится и непременно явится просить прощения или хотя бы пришлет открытку с извинениями. Она даже несколько месяцев усиленно игнорировала его, правда, тот не проявил ни малейшего беспокойства, да и каким образом, если исчез? Дракон совершенно не заметил этого высшего пилотажа обиды по понятным причинам: если ты исчезаешь как тень или умеешь сливаться с обоями, запрос на внимание как-то теряется среди бытовых мелочей. Через несколько недель Дева поняла, что её тактика ни к чему не приводит, и что возлюбленная одержимость, судя по всему, не чувствует себя наказанной или даже виноватой в её страданиях. В общем, её игнор никто, кроме мамы (и то по зеркофону), не заметил.

Тогда Дева, махнув на все рукой и оставив ненадежный, не оправдавший себя никак, план “обида и ожидание” принцессам, решила действовать по-своему: а именно, отправиться спасать Дракона самостоятельно от этой гадкой коварной принцессы – похитительницы драконьих сердец. Точнее, одного драконьего сердца. Сердца других драконов Деву мало волновали. Если они не были похожи на того-самого-Дракона.

Действовать в гордом одиночестве для Девы - дело привычное, особенно если никто не препятствует. Абсолютное отсутствие свидетелей бездействию для героини - всегда повод вступить на тропу подвига. Она отложила платочек, сжала кулак так, что стрелки часов на башне попятились назад, схватила свой молот судьбы (“С гарантией до 7-го Пробуждения”, как гласила наклейка на рукояти), двойную порцию кукурузы, амулет от безвременья и запасной шлем (на случай, если встретится настоящий подлый злодей с сугубо буквальным мышлением), список героических реплик (на любой случай), который мог бы покрыть стены самых длинных коридоров и отправилась в путь.

На выходе из замка она на всякий случай показала всем суровую физиономию, чтоб ни один балбес не подумал, что она уходит в рюшках скандалить с Драконом. Нет, она идёт на героический подвиг, и никто, даже ёжики у колодца, не должны думать иначе.

Маршрут Девы-Воительницы был тщательно выбран: сперва через густую Мглу Понедельничного Настроения, где местные жители утрачивали решительность и находили только календарики, потом через Лес Тоскливого Эха, где жалобно кричали все забытые обиды, далее миновала Холодные Холмы и Ещё Холоднее Холмики, ну и вдоль Болот Ниже Среднего пошла вместо следа – по интуиции.