Пламя для двух драконов

Глава 1. Два лика ночи

Сознание вернулось ко мне волной тошноты. Не резко, а медленно, как поднимающаяся муть со дна. Сначала были ощущения: холодная, мокрая галька впивается в щеку, пронизывающая влага, от которой куртка на спине стала ледяным саваном, глухой, неровный гул в ушах, похожий на отголоски далекого грома.

Я судорожно глотнула воздух, он пах незнакомо. Сыростью, да, но и чем-то терпким, пряным, чуть сладковатым. Не тайгой. Не Камчаткой, чей воздух всегда пах хвоей, вулканической пылью и свободой.

Я заставила себя открыть глаза.

Надо мной было небо, но не то, знакомое до боли, с рассыпанными по черному бархату звездами Млечного Пути, нет, это был густой, бархатисто-фиолетовый купол, по которому плыли два шара. Две луны. Одна, побольше, цвета тусклого меда. Другая, поменьше и резче, ледяного сине-белого свечения. Они висели рядом, безмятежные и чудовищные, заливая все вокруг холодным, двоящимся светом.

Я замерла, моргнула, зажмурилась, снова открыла глаза, видение не исчезло. Воздух свистом ворвался в пересохшее горло, сперло где-то под ребрами. “Гипоксия”, — пронеслась первая, отчаянная мысль. Удар головой. Галлюцинации из-за нехватки кислорода. Надо лежать, не двигаться, ждать, когда рассосется.

Я лежала, не двигалась, в ушах гудело. Как я не ждала, два бледных лика в небе не расплывались. Они были материальны. От большего тянулся длинный, расплывчатый серебристый шлейф, словно от кометы.

Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Я оттолкнулась от мокрых камней, села, мир качнулся, но не из-за головокружения, а от чистого, неразбавленного шока.

Я сидела на берегу широкой, темной реки, переливающейся под двойным светом маслянистым серебром и сталью. Позади шумел не лес, а нечто вроде гигантского кустарника, стебли которого были толще моей руки, листья широкие, рифленые, отдававшие в лунном свете металлическим сизым отблеском. Ничего знакомого, ни единого силуэта сосны, пихты, кедра.

«Где…» — слово застряло в горле, стало просто беззвучным выдохом.

Я посмотрела на свои руки. Они были в ссадинах и грязи, но это были мои руки. Памятный шрам от осколка породы на левой костяшке. Часы на запястье — мои верные, противоударные «Касио». Стрелки замерли на 14:37. Цифры не горели.

Я подняла голову, вглядываясь в небо, отчаянно пытаясь найти Большую Медведицу, Полярную звезду, хоть что-то… Звезды были расположены чуждыми, неестественными россыпями, яркая красная точка мигала там, где ее быть не должно было.

Земля подо мной словно ушла из-под ног, хотя я сидела на твердой гальке. Это чувство было хуже любого обрыва, любой трещины, в которую я когда-либо заглядывала, это была пропасть в самой реальности.

«Обвал…» – слово вырвалось шепотом, принеся с собой обрывки памяти.

Утро. Экспедиция. Пункт Б-7 на склоне вулкана. Небольшое землетрясение – обычное дело. Но потом был гул, треск. Не над головой, а под ногами. Пол под моими сапогами, нет, не пол , многометровый слой спрессованного туфа и льда вдруг ушел вниз, не обрушился, а именно раскрылся, как пасть. Ослепительная, не бирюзовая, а именно бело-синяя вспышка снизу., холодная, леденящая дыхание. Падение. Не в темноту, в вихрь искр и ледяного ветра, который резал кожу, как стекло.

И всё.

Больше ничего.

Значит, я упала, провалилась в какую-то полость, разлом, ударилась головой и теперь лежу где-то в глубине, в бреду, а мозг, спасаясь, рисует мне этот спектакль с двумя лунами.

Логично. Научно обоснованно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, нужно осмотреть место падения, найти выход, источник воды, оценить травмы. Протокол выживания сработал автоматически, заглушая навязчивый вой в душе.

Я попыталась встать. Нога подвернулась на скользкой гальке, и я, рухнув на колени, уперлась ладонями в прибрежный песок. Мои пальцы наткнулись на маленькое, стелющееся растение. Я машинально потянула его на себя, чтобы отбросить, и замерла.

Стебель был гибким, но под тонкой пленкой-кожицей пульсировал слабый, фосфоресцирующий голубоватый свет, как у глубоководных существ. Я отпустила его, и свечение медленно угасло.

Никакая гипоксия, никакой ушиб мозга не мог объяснить тактильного ощущения этой пульсации под пальцами, этого запаха, этой полной, абсолютной чуждости всего, что меня окружало.

Я медленно подняла голову к двум безразличным лунам. Ужас, холодный и окончательный, начал кристаллизоваться где-то в глубоко внутри, вытесняя последние остатки надежды.

Это было не в моей голове. Это было здесь.

И «здесь» не было на моих картах. Не было в моем мире.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем в теле включился животный, неконтролируемый инстинкт «беги», это ощущение тяжелого, изучающего взгляда, идущего не с неба, а из той самой чащи металлически-сизых кустов, оттуда, где тьма сгущалась, несмотря на лунный свет.

Что-то ли кто-то следило за мной с самого момента, как я открыла глаза.

И это что-то, понимала я, падающим камнем в ледяную пустоту внутри, было не спасателем, не галлюцинацией.

Оно было хозяином.

****

Книга выходит в рамках литмоба "Во власти братьев"

17 страстных историй 18+ про опасное притяжение , запретные чувства и мужчин, которым невозможно сопротивляться

Все истории моба тут
https://litnet.com/shrt/H1RZ

Герои

Глава 2. Первая встреча

Я замерла, ледяная волна абсолютного, первобытного ужаса смыла все мысли, всю остаточную логику, весь шок от двух лун. В горле пересохло, сердце вжалось куда-то под ребра, замерло и потом ударило с такой силой, что в глазах потемнело.

Это было оно. То самое, что следило за мной из чащи и теперь оно вышло.

Сначала промелькнула безумная мысль, – “Скала ожила”.

Такая же огромная, серая, неподвижная, но потом детали врезались в сознание, складываясь в чудовищный пазл. Дракон! Слово всплыло из глубин памяти, из детских книжек и фэнтези-фильмов, но оно было жалким, картонным ярлыком для того, что стояло передо мной. Это не было существо, это было воплощение самой ночи, обретшей плоть, когти и разум.

Он был размером с грузовик, но в каждом мускуле, в плавном повороте головы читалась кошачья, хищная грация. Он стоял на четырех лапах, покрытых не чешуей, а плотными, словно коваными пластинами, они не просто отражали лунный свет, они светились изнутри, тусклым, переливчатым сиянием, переливаясь от свинцового до ядовито-синего. Его хвост, усаженный зазубренными пластинами, медленно вилял, скребя по гальке. Звук был сухим, шипящим, как точильная сталь. Меня от него передернуло.

Но голова… Голова была самой кошмарной частью. Широкая, мощная, с тяжелой челюстью, из приоткрытой пасти которой виднелись ряды зубов-кинжалов. Во лбу над глазами росли изогнутые черные рога, словно корона темного властелина. И глаза… Боги, глаза. Они не смотрели, они горели. В глубоких глазницах пылали два уголька холодного, бледно-желтого пламени. Без зрачков, без век. Два шара нечеловеческого разума и такой древней, абсолютной власти, что перед ней я почувствовала себя ничтожеством, букашкой, пылинкой, которую вот-вот сдует.

Я перестала дышать. В ушах застучала собственная кровь. Дракон. Настоящий. Я либо уже мертва, и это мой личный ад, либо я окончательно и бесповоротно сошла с ума. Все, чему меня учили , это не смотреть в глаза медведю, не поворачиваться к пуме спиной, все знания рассыпалось в прах, оставался только древний, рептильный ужас жертвы: замереть и надеяться, что хищник сыт.

Чудовище сделало шаг. Глухой скрежет когтей по камню отозвался у меня победившим холодом по спине. Свечение на его пластинах вспыхнуло ярче, отбросив на песок зловещие синие тени. Оно наклонило голову, и пламя в его глазах сузилось в щелочки. Мне показалось, будто он нюхает мой страх. Вдыхает его, пробует на вкус.

Он не рычал, просто тихо смотрел. Тишина, исходившая от него, была густой, тяжелой, давящей. Она была страшнее любого рева, это была тишина хозяина, который знает, что все вокруг принадлежит ему по праву.

Потом он фыркнул , из ноздрей-расщелин вырвалось два клуба пара, шипящих в ночном воздухе. И… сел. Просто уселся на мощные задние лапы, уложив свой ужасающий хвост перед собой. Поза была настолько обыденной, настолько привычной, что это выбило из меня последние крохи понимания. Дракон сидел, как пес, ждущий хозяина, но в его горящем взгляде не было ничего домашнего только холодный, неумолимый интерес. Интерес ученого к редкому, странному экспонату, который скоро будет препарирован.

Мой разум, цеплявшийся за соломинки логики, окончательно погрузился в пучину отчаяния. Он не нападает, казалось он сторожит меня, как вещь, как собственность.

И именно в этот момент, когда я уже почти смирилась с мыслью, что это мой последний миг в этом безумном мире, я услышала за спиной четкий, металлический, не природный лязг, звук смыкающейся брони и тяжелые, мерные шаги.

Я с трудом оторвала взгляд от горящих глаз дракона. Краем зрения я увидела их. Темные, безликие фигуры в доспехах, которых не было в моей реальности. Они стояли полукругом, отрезая путь к реке, их было человек пять, не меньше.

И тогда до меня дошло, с леденящей душу ясностью, его работа была сделана, он нашел, он обозначил добычу.
А теперь за своей добычей пришли другие.

****

Дорогие мои, предлагаю вам ознакомиться с захватывающей историей

Мария Соник "Во власти двух эльфов"

https://litnet.com/shrt/F8Ab

Глава 3. Похищение.

Этот звук , сухой, ритмичный лязг , пронзил оцепенение, в котором я застыла перед драконом. Инстинкт заставил меня рвануться, отпрянуть от чудовища, но мое тело, скованное страхом, отозвалось медленно и неловко. Я обернулась, и мир сузился до этих новых фигур.

Они вышли из призрачной сизой листвы не как люди, а как привидения в доспехах. Латы были не из стали , они казались отлитыми из матового, темного металла, вобравшего в себя весь свет двух лун. Ни блика, ни отсвета только угрожающая, гнетущая чернота. Шлемы скрывали лица полностью, оставляя лишь узкие прорези, за которыми царила пустота. В руках не мечи, а длинные древки с наконечниками, светившимися тем же ядовито-синим, что и пластины дракона. Свет был живым, пульсирующим, как вена под кожей.

Один из них, тот, что был повыше и шире в плечах, шагнул вперед. Он что-то произнес. Звуки были гортанными, резкими, полными щелчков и шипений, лишенными для меня малейшего смысла. Но интонация была яснее любой речи: «Стоять. Не двигаться.»

Голос был низким, безэмоциональным, как скрежет камня о камень. Дракон позади меня лишь глухо фыркнул, словно подтверждая приказ. Паника, которую до этого сдерживал только животный ужас перед драконом, прорвалась наружу.

– Нет! – хриплый крик вырвался из моего горла. Я отпрыгнула в сторону, к воде, чувствуя, как сердце колотится, пытаясь вырваться из грудной клетки.

– Я не понимаю! Кто вы? Я пострадавшая! Мне нужна помощь!

Я говорила по-русски, потом по-английски, мой голос срывался на визг. Воины не реагировали. Их шлемы поворачивались, следя за моими хаотичными движениями, но в их позах не было ни удивления, ни интереса. Была лишь холодная, отлаженная работа. Двое других отделились от группы и начали расходиться по флангам, отрезая мне пути к отступлению. Их движения были плавными, синхронными, пугающе безжизненными.

Я сделала отчаянный рывок в сторону, туда, где зазор между воинами казался шире. Мои ноги, одеревеневшие от холода и страха, плохо слушались. Я споткнулась о камень, но не упала, продолжая бежать, задыхаясь, чувствуя, как слезы застилают глаза. Беги. Просто беги.

Глухой свист разрезал воздух, и что-то обвило мои лодыжки , не веревка, а сгусток того же синего света, что светился на их оружии. Он был ледяным и обжигающим одновременно, живым и цепким, как щупальце. Я вскрикнула и рухнула вперед, ударившись коленями и ладонями об острые камни. Резкая и отрезвляющая боль пронзила тело.

Тени нависли надо мной. Я попыталась отползти, вырваться из светящейся удавки, но ее хватка только сжималась, пульсируя холодом. Над моим лицом склонился тот самый высокий воин. Он что-то коротко бросил своим. Я видела только свое искаженное отражение в матовой поверхности его шлема и узкую прорезь, за которой ничего не было.

Рука в черной, чешуйчатой перчатке протянулась ко мне, но не чтобы помочь подняться, чтобы схватить.

– Не трогайте меня! – я замахала руками, отбиваясь, ногтями царапая по неподатливому материалу его наруча. Мои удары были жалкими, как удары мотылька о стекло. Он даже не дрогнул. Его пальцы вцепились в предплечье с силой тисков. Боль заставила меня вскрикнуть.

Второй воин подошел с другой стороны. Я металась, пыталась вырваться, кусалась, плевалась , я делала все, что приходило в голову отчаявшемуся, загнанному зверю. Но их было двое, а я одна, слабая, дезориентированная. Они действовали молча, методично, как мясники. Мои руки были скручены за спину. Я чувствовала, как что-то холодное и твердое , возможно наручники, сомкнулось на запястьях с тихим щелчком.

Потом все смешалось в какофонии ужаса, грубых прикосновений и собственного бессильного рыдания. Кто-то надавил мне на плечи, заставив встать на колени. Я задыхалась, мир плыл перед глазами.

И тогда над моим лицом мелькнул край грубой, темной ткани, пахнущей пылью, потом и чужой кожей. Мешок.

– Нет! – закричала я, отчаянно мотая головой. – Нет, не надо, пожалуйста! Я не буду…

Ткань набросили на голову, резко и грубо, натянув вниз. Мир погрузился в густую, удушливую темноту. Свет двух лун, сияние дракона, призрачный блеск оружия все исчезло. Остались только запах немытой шерсти, давивший на лицо, и звуки. Я только слышала свое собственное прерывистое, всхлипывающее дыхание под тканью, тяжелые шаги вокруг, короткие, отрывистые команды на том непонятном языке.

Меня грубо подняли. Руки в цепких перчатках подхватили под локти и потащили. Я спотыкалась о камни, не видя дороги, ощущая только толчки и рывки. Где-то совсем рядом раздалось последнее, низкое ворчание дракона – звук удовлетворения хищника, передавшего добычу хозяевам.

Дорогие мои, предлагаю вам еще одну книгу с литмоба

Сердце для двоих Натали Измор
https://litnet.com/shrt/02tQ

Глава 4. Замок

А потом была тряска, ритмичный, укачивающий грохот, то ли колеса повозки по неровной земле, то ли мерная поступь крупного животного. Я сидела, сгорбившись, в кромешной тьме, с затекшими, скрученными за спиной руками, и слушала, как бьется мое сердце. Оно казалось последним живым звуком в этом новом, абсолютно чужом и враждебном мире.

Мыслей не было. Был только страх. Плотный, черный, как этот мешок на голове и тихий, внутренний стон, повторявший одно и то же: Что теперь? Куда они меня везут?

И самый страшный вопрос, от которого кровь стыла в жилах: Что они со мной сделают?

Время под мешком потеряло всякий смысл. Оно измерялось только болью в запястьях, судорогами в ногах и бешеным стуком сердца, который отдавался в ушах глухим гулом. Тряска прекратилась, сменившись плавным, но упорным движением вверх. Скрип колес, стук копыт , звуки говорили о подъеме. Резкий ветер, пробивавшийся сквозь грубую ткань мешка, теперь свистел по-другому , гулко, свободно, будто мы двигались вдоль открытого пространства, обрыва.

Наконец, движение остановилось. Раздались голоса, короткие оклики. Кто-то грубо отцепил мои наручи от того, к чему они были пристегнуты , вероятно, к стенке повозки. Пальцы вновь впились в мои руки и потащили наружу. Я едва стояла на ногах, когда меня спустили на твердую, ровную поверхность , камень, отполированный до гладкости тысячами шагов.

Внезапно мешок сдернули.

Я зажмурилась, ослепленная даже тусклым светом двух лун, но он уже не был главным. В лицо ударил холодный, разреженный, напоенный запахом высоты, камня и чего-то старого, застывшего во времени, воздух. Я судорожно глотнула его и открыла глаза.

И у меня отнялся дар речи.

Я стояла на краю света.

Вернее, на краю гигантского утеса, с которого уходила вниз, в непроглядную мглу, колоссальная пропасть. Но это было не главное. Главное было передо мной.

Замок. Он не просто стоял на утесе – он вырастал из него, будто сам камень по прихоти титана взметнулся в небо шпилями, башнями и мостами. Он парил в облаках не метафорически, рваные клочья тумана цеплялись за зубчатые стены, проплывали через ажурные арки мостов, соединявших башни, словно живая вуаль. Казалось, замок был высечен из цельной скалы того же цвета, что и утес темно-серого, почти черного в тени, но местами отливающего при лунном свете серебром и синевой, словно в его толще были прожилки драгоценного металла. Ни единого намека на дерево или солому – только камень, стекло в узких, высоких окнах-бойницах, и холод.

Он был не красивым, не сказочным, он был грозным, неприступным, каждая линия, каждый контрфорс говорили о силе, возраставшей здесь веками и о полном равнодушии ко всему, что было ниже.

Меня толкнули вперед, к массивным, окованным черным металлом воротам, которые медленно, со скрежетом, словно нехотя, распахнулись перед нами. Мы прошли под их исполинской аркой, и мир снова сузился до двора, вымощенного тем же гладким камнем. Над нами нависали стены, еще выше, еще страшнее вблизи. Где-то высоко на стене мелькнул огонек факела, и на мгновение я увидела резные, чужеродные символы на камне , это были не буквы, а скорее руны, полные скрытого смысла и угрозы.

Воин, что вел меня, наконец, грубо толкнул меня к узкой, неприметной двери в основании одной из башен. Дверь открылась с тихим шипящим звуком, будто ее сдвигала невидимая сила. Изнуря пахло сыростью, ладаном и холодным пеплом.

–Входи, – прорычал он на своем языке, его тон не оставлял сомнений, что именно он произнес.

Я бросила последний взгляд на небо, на две невозможные луны, висящие над зубчатыми силуэтами крепости. Это была моя последняя связь с чем-то большим, чем эти стены. Потом шагнула во тьму. Дверь захлопнулась за моей спиной с зловещим щелчком.

Дорогие мои , загляните в горячую историю

Лакомый кусочек для драконов Мария Ранимая

https://litnet.com/shrt/k-bk

Глава 5. Братья

Меня вели по бесконечным, холодным коридорам. Камень под ногами был таким же гладким и бездушным, как и во дворе. Факелы в железных держателях бросали неровные, пляшущие тени на стены, украшенные теми же странными рунами. Здесь не было ни ковров, ни гобеленов, ни признаков жизни. Только величие и ледяное безразличие.

В конце самого широкого коридора зиял проем огромных дверей, уже распахнутых. Они были из темного, почти черного дерева, с инкрустациями из тусклого металла, изображавшими… драконов. Свернувшихся в кольца, взмывающих в небо, изрыгающих пламя. Резьба была настолько искусной, что чешуйки, казалось, шевелятся в свете факелов.

Сердце снова забилось тревожно. Меня подтолкнули вперед, и я переступила порог.

Тронный зал был пустым и огромным, как пещера. Его своды терялись где-то в вышине, в полумраке. Воздух здесь был еще холоднее и суше. По бокам стояли массивные каменные колонны, а в центре, в конце длинной алой дорожки, лежавшей на полу, возвышалась каменная платформа и на ней два трона, и двое мужчин.

Мое дыхание на мгновение остановилось. Они не были похожи на воинов в безликих доспехах, они были властью.

На левом троне, высеченном из цельного куска бледного, почти белого камня, похожего на мрамор, сидел мужчина. Нет, не просто мужчина, владыка, его волосы были цвета платины, столь светлые, что казались серебряными в отблесках света. Они были гладко зачесаны назад, открывая высокий, холодный лоб и безупречные, резкие черты лица. Он сидел неподвижно, как статуя, одетый в простые, но безукоризненно сшитые одежды темно-серого и синего оттенков. Его руки лежали на подлокотниках трона, длинные пальцы сложены. Но главное был его глаза. Они были того же ледяного сине-стального цвета, что и его трон и в них не было ни капли тепла, ни интереса, ни даже простого человеческого любопытства только холодная, безжалостная оценка, как сканирование. Он смотрел на меня, и мне стало физически холодно, будто я стояла голой в мороз.

На правом троне, сделанном из темного, почти черного камня с прожилками, похожими на застывшую лаву, сидел другой. Полная противоположность. Его волосы были пламенем , густые, непослушные, рыже-медные, собранные у затылка в небрежный хвост, от которого выбивались пряди. Он не сидел смирно , он развалился на троне, одна нога перекинута через подлокотник. В его длинных, ловких пальцах вращался узкий кинжал с рукоятью, похожей на кость. Его одежда была темнее, проще, но на нем она выглядела как доспехи разбойничьего короля. И его взгляд… Он тоже изучал меня, но иначе. В его зеленых, как молодая хвоя, глазах танцевали искры насмешки, любопытства и чего-то дикого, хищного. Уголки его губ были подернуты полуулыбкой, как будто я была не пленницей, а забавной игрушкой, которую только что принесли.

Меня подтолкнули к самому основанию платформы и грубо прижали к полу, заставив встать на колени. Я вздрогнула от боли в перетруженных ногах, но подняла голову, отказываясь опускать глаза. Страх гнал кровь в висках, но где-то глубоко внутри закипала ярость, я не вещь, я не добыча.

Тот, что с рыжими волосами Горн, как я позже узнала, перестал вертеть кинжал. Он медленно, оценивающе провел взглядом от моих грязных сапог до спутанных волос.
– И это всё? – произнес он на том же гортанном языке, но его интонация была настолько выразительной, что смысл был ясен. Его голос был низким, с хрипотцой, как шорох песка по камню. – Маленькая, грязная, и пахнет страхом и… чем-то еще чужеродным.

Ледяной блондин Эрик не шевельнулся. Только его глаза, эти синие лезвия, скользнули по мне.
– Тыльная сторона ладони левой кисти, – сказал он. Его голос был тихим, чистым и резал, как стекло. – Шрам. Не магический. Механическое повреждение. Примитивное заживление.

Мне стало не по себе. Он заметил шрам от осколка и сделал вывод за секунду.

– Она дышит слишком быстро. Сердцебиение повышенное. Признаки паники и дезориентации, – продолжал Эрик, словно зачитывая отчет. – Но глаза… смотрят, анализируют, а не только пустые от страха.

Горн усмехнулся, снова пустив кинжал в пляс между пальцами.
– Думаешь, в ней есть что-то полезное, брат? Кроме очевидного? — его насмешливый взгляд скользнул по моей фигуре, и я почувствовала жгучую волну стыда и гнева.

– Пророчество говорит о «душе без печати». Она инородное тело в ткани мира. Печати на ней нет. Это соответствует, – отчеканил Эрик. Он, наконец, пошевелился, слегка наклонив голову. – Встань.

Последнее слово было сказано с такой неоспоримой командной интонацией, что мои ноги сами выпрямились, прежде чем я успела подумать. Я встала, еле удерживая равновесие, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь силу воли.

Они оба смотрели на меня теперь сверху вниз. Два полюса одной ужасающей силы. Холодный, бездушный расчет и горячая, насмешливая жестокость. И в глазах обоих был один и тот же взгляд. Взгляд, которым смотрят на инструмент, на ключ, на редкий, возможно, полезный артефакт. В этом взгляде не было ни капли признания во мне человека.

Эрик поднял руку и сделал один единственный, сдержанный жест.

— Отведите ее в покои северной башни. Обеспечьте водой, пищей, одеждой. Не причинять вреда. Наблюдать.

Меня снова схватили под локти. В последний момент, прежде чем меня развернули и потащили прочь, я встретилась взглядом с Горном. Его полуулыбка превратилась в откровенно хищный, заинтересованный оскал. Он медленно, словно на прощание, провел лезвием кинжала по собственной ладони, не нажимая. Жест был одновременно игривым и бесконечно угрожающим.

А взгляд Эрика я чувствовала на своей спине еще долго после того, как двери тронного зала закрылись за мной. Холодный, как прикосновение мертвого камня в этой парящей над бездной крепости.

Еще одна замечательная история литмоба

Таро на троих Анна Есина

https://litnet.com/shrt/8BU0