Пламя и лед

Воздух в зале, еще секунду назад гудевший сдержанным, как улей, говором, вдруг замер. Я замерла, сжимая прохладный бокал в ладонях, и невольно шагнула вперед, к резной балюстраде. На высоком балконе, озаренном светом хрустальных люстр, среди своих советников, стояла фигура в багряных одеждах и золотой маской на лице. Он не сделал ни жеста, не произнес ни слова, лишь остановил взгляд на море застывших внизу лиц.

Рядом кто-то ахнул. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Живое, пусть и мимолетное, присутствие Того, кого десятилетиями не видел никто, было не впечатляющим. Оно было подавляющим…

Я не слушала речь канцлеров, всецело прикованная к фигуре Императора, и только когда он в сопровождении слуг государства скрылся в балконном проеме, оставив после себя лишь чувство опустошения и замешательства, я смогла сделать вдох.

— Ты видела?! Видела?!! — откуда-то взявшийся Ари схватил меня за руку выше локтя с такой силой, что я вздрогнула. Его льдистые глаза горели почти безумным огнем. — Я и представить себе не мог… Он величественнее, чем в любых писаниях! Кажется, сегодня самый счастливый день в моей жизни…

У него перехватило дыхание. Он все говорил и говорил, переполненный восторгом, и я видела, как его мысль уже несется к обсуждению символики багряных тканей, к толкованиям летописей.

«Вот и замечательно,» — подумала я. — «Сейчас он устроит тут настоящую лекцию, и вся эта разгоряченная толпа нас слышит…»

— Ари, — мягко, но настойчиво перебила я его поток слов. — Помнится, ты кое-что обещал мне еще в Академии? Насчет танца на этом «скучнейшем официальном мероприятии», каковым ты его заранее нарек?

Он замолчал, уставившись на меня, будто только что заметил. Потом моргнул. Легкая, редкая краска тронула его бледные щеки даже сквозь густой слой белил.

— Я… Да, кажется, упоминал что-то подобное, — он немного смутился, выпрямился. — Но Ада, ты только посмотри вокруг! Все обсуждают только что случившееся! Это же исторический момент!..

— Именно поэтому, — лукаво улыбнулась я, — лучшего момента, чтобы исполнить обещание, и не придумаешь. Все слишком заняты, чтобы следить за нами. И мы сможем спокойно поговорить. О чем угодно. Не мешая никому.

Он колебался секунду, его взгляд метнулся от моего лица к пустому балкону и обратно. То ли в нем проснулась благовоспитанность, то ли он осознал, что я его ловко загнала в угол собственным словом, но с почти комической торжественностью Ари расправил плечи и протянул руку.

— В таком случае, шехзаде, позвольте?

Я порадовалась, что бурга смогла скрыть покрасневшие щеки, и с довольной улыбкой взяла холодную ладонь. Он повел меня к центру, где уже снова кружились пары, затягиваемые томной, медленной музыкой. Казалось, мир на несколько минут замер, чтобы впустить все сияющее великолепие Его Святейшества, а после все просто продолжило свой ход, как ни в чем не бывало. Это было… странно. Пугающе и волнительно одновременно.

[прим. авт.: Бурга — маска-цепочка на лицо, этническое восточное украшение.]

Рука Ари меж тем легла на мою талию уверенно, но с отстраненной почтительностью, которую я в нем всегда ценила. Сделав первые шаги, он вздохнул, и напряжение из его плеч немного ушло.

— Знаешь, я даже не думал, — начал он негромко, наклоняясь чуть ближе, чтобы перекрыть гул зала. — Что в первые же полгода жизни в столице удостоюсь такой чести. Лицезреть Его. Это… это будто переворачивает все внутри.

— Лицезреть кого? — осторожно спросила я, следя за шагами. — Ты уверен, что это был именно Он? Говорят, Император с давних пор использует двойников для публичных выходов. Для безопасности. И чтобы не тратить время.

Ари дернулся, будто его ужалили. Его пальцы непроизвольно сжались на моей талии чуть сильнее.

— Вздор! — прошипел он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый фанатичный огонек. — Ни один двойник, никакой притворщик не смог бы вызвать такой… такой реакции! Ты же сама видела…

Я видела. Кто-то плакал, как сам Ари, у которого теперь на побеленных щеках были заметны две смазанные дорожки. Кто-то падал на колени, словно подкошенный. Кто-то заходился в беззвучном крике, бился в тихом экстазе. Но сейчас… все это осталось только в памяти, словно какое-то наваждение.

Я медленно кивнула, глядя куда-то за его плечо.

— Видела. И это… это действительно странно. Даже как-то необъяснимо. Такая единая, почти физическая реакция толпы на один лишь взгляд.

— Не необъяснимо! — Ари заговорил с жаром, но уже тише, для меня одной. — Это аура. Аура настоящего, безраздельного могущества. Ты же чувствуешь тот же трепет, когда стоишь у подножия стены Масерии? Или входишь под своды древних храмов на Востоке? Это нечто глубинное. Древнее, в самой подкорке нашего сознания... Уважение к силе, преклонение перед тем, кто стоит над тобой.

Он говорил убежденно, как о доказанном факте из учебника по физике. И в его словах была своя, суровая логика. Но все равно что-то не давало покоя.

— Возможно, — сказала я еще осторожнее, почти шепотом, в такт музыке. — А может быть, там есть что-то… иное. Что-то, что обращается не к уму или инстинкту, а к чему-то другому. Более податливому…

Я не произнесла слова «магия» вслух. Не нужно было. Ари понял с полуслова. Его лицо снова стало строгим, почти осуждающим.

— Ада, — он произнес мое имя с мягким, но твердым укором. — Не стоит. Это ересь, и опасная. Император — воплощение Истин, а не какой-то… шарлатан. Такие домыслы унижают само Его величие.

Он снова повернул меня в танце, и на миг в просвете между плечами других гостей я увидела знакомый, ненавистный цвет — густое, как старая кровь, вино. Мое сердце бешено заколотилось, заглушая и музыку, и голос Ари. Все доводы, все рассуждения о древнем трепете и ореоле власти разлетелись в прах, сметенные простым, животным желанием исчезнуть.

Но было уже поздно. Сладкий, как патока, голос прорезал пространство позади нас, холодя кожу даже сквозь тепло зала: