Пламя огненной реки

Глава 1

В Москве выпал первый снег. Он укрыл негласную столицу легчайшим, словно пух, белым покрывалом, припорошил каким-то чудом оставшуюся на деревьях пожухлую листву, а ели украсил так, будто намеревался отправить их на бал в Воробьёвский дворец, чтобы порадовать своей свежестью и безупречностью колдуний, собиравшихся привлечь внимание самого́ цесаревича.

Впрочем, до бала оставалось ещё около недели, а потому снег к тому времени может и растаять. К тому же ни одного из двух самых завидных женихов империи всё равно пока не было в Белокаменной. Почему же двух? А как же иначе? Разве не хотел бы какой-нибудь колдовской род – да любой, что у ж тут! – породниться с огненным князем? С другой стороны, сам он пока связывать себя узами брака никоим образом не желал. Молод, недурён собой, богат... Но подобным много кто похвастаться мог. А разве сыщется на всём белом свете ещё хоть один огненный колдун? Если и есть такой, то в России о нём, да и в других странах тоже, никто и слыхом не слыхивал. Михаил Арсеньевич Морозов – единственный и неповторимый!

Вздыхала о нём и самая желанная невеста не только России-матушки, но и всего, не побоимся сказать, мира. Шутка ли, у одной колдуньи три магии в равных частях! Да с такой супругой любой государь сразу весу на мировой арене приобретёт, да такого, что не каждый потом связываться отважится! Однако кто бы к ней пока ни сватался, она, с дозволения и отца, и брата, отказывала всем. Да и что поделать, коли в сердечке её юном уже зародилась самая нежная, самая искренняя первая любовь.

Елизавета Ивановна, великая княжна Российской империи, выглянула в окно своих покоев на втором этаже Воробьёвского дворца. Слуги уже успели расчистить дорожки, что вызвало у царевны лёгкий вздох – так ей нравилось любоваться чистейшим белым ковром. Хотелось бы всё же, чтобы он подольше задержался. Во всяком случае, оставалась вероятность того, что снег не только не пропадёт, но и со всей своей морозной мощью вскоре обрушится на Москву. Елизавета была бы рада, ведь это означало, что в Петербург её при таком раскладе не вызовут. Не её это был город, совсем не её.

Более того, она и вовсе предпочла бы родиться в семье каких-нибудь обычных колдунов, где магии непонятно как распределялись и не всегда можно было предугадать, как они себя поведут. Порой случались курьёзы, когда, например, вместо того чтобы полить цветы при помощи магии воды, на волю вырывалась земля и засыпала их собою.

Не только простые колдуны так отличались, иногда в смешные передряги попадали и три рода так называемых «чистых» колдунов-стихийников, вымаравших у себя остальные виды магий, но зато получивших безраздельную власть над той одной, что пестовалась в их роду из поколения в поколение. Так вспомнить хотя бы недавнюю историю с одной из барышень Вяземских, воздушников. Она так закружилась в танце на балу, что, сама того не заметив, взмыла к потолку, прихватив с собою и кавалера. Хрустальная люстра явно пострадала меньше, чем гордость молодой дворянки, о той истории до сих пор судачат, а барышня со стыда закрылась в родительском имении и ни за что не желает его покидать. Хотя, конечно, затворничество её вряд ли долго продлится.

Хихикнув, вспомнив тот случай, Елизавета прикрыла рот ладошкой и оглянулась, но горничная уже вышла. Что ж, это хорошо, значит, в ближайшее время царевна была предоставлена самой себе. Она всласть покружилась по комнате, а затем рухнула на кровать и невидящим взором уставилась в потолок, мысли её были далеко. Елизавета немного помечтала о Михаиле Арсеньевиче, но вскоре выбросила его из головы – знала, что о ней он всё равно не думает. Знала, принимала и не настаивала. Ей было вполне достаточно любить его тихой, ненавязчивой любовью, о которой он наверняка и не догадывался. А Саша, будущий император, ни за что её не выдаст, даже лучшему другу, коим для него и стал Михаил Морозов.

Елизавета и сама мечтала о лучшей подруге, но с нею, увы, сближались те, кто хотел бы получить влияние на царскую семью. О настоящей дружбе здесь и речи не шло. И всё же царевна не отчаивалась – у неё были те, кого она считала родными, пусть и не по крови. Именно к ним она и собиралась отправиться, как только получит разрешение от Феофана Ильича, старого – казалось, что он всегда таким и был и никогда не менялся – секретаря цесаревича Александра, а когда-то до него и императрицы Софьи, их с Елизаветой матери.

Вскорости в дверь постучали.

– Ваше Императорское Высочество! Феофан Ильич велели передать, что они-с уже свободны.

– Да-да, иду.

Царевна ещё раз выглянула в окно и улыбнулась – её ждали несколько по-семейному уютных дней с Евдокией Антоновной и Егором Дмитриевичем Назаровыми.

Вопреки предположениям Елизаветы, Александр и Михаил сейчас вовсе не были вместе. Огненный колдун, Родион Петрович Вяземский, а также Настасья, подопечная Михаила, уехали в имение, дарованное князю Морозову цесаревичем. Ехать до него было чуть более двух дней, но, к счастью, не по глухим дорогам, а через достаточно большие сёла, но при этом минуя города. Александр же, временно простившись с другом и его вновь обретённым родственником, вместе с Ириной Григорьевной Зайцевой и её верной Полиной отправились на разговор к ведунье. Почти такой же старой, как и недавно почившая Лада, но при этом решившей не присоединяться к другим дочерям Живы.

Но об этом позже, а пока перенесёмся в карету огненного князя, несущую его и его спутников осматривать новые владения рода Морозовых. Подъехали к нему они достаточно близко, и Настасья предыдущие дни сидевшая мышкой в уголке, постепенно привыкла и теперь от нетерпения аж подпрыгивала на сидении.