План Б

Уже заполнили Анкету невесты после прочтения аннотации?

Ну, естественно! А теперь давайте осмотримся куда Вы попали…

«План Б. Белла»

Юлия Прим

К своим тридцати трем я пришёл к неутешительному выводу: в моей жизни всё уже было, в Новый год не стоит питать надежды на какие-то глобальные перемены.

За плечами безумная любовь, что встречается лишь единожды в жизни; дочь, похожая как две капли воды на недосягаемую и любимую. Бывшая жена и брак по расчету, в угоду роста семейного бизнеса.

Квартиры; машины; десятки бойцовских ребят в подчинении; полуторагодовалый сын, с которым остался один на один, после развода. Формально, конечно. Но в нашей, сугубо мужской компании, так и не нашлось места для постоянной женщины.

«План А», про «долго и счастливо» провалился с оглушительным треском.

И вот, когда я перестал надеяться вовсе, на горизонте появилась Она. Такая же упертая, красивая, сильная, надломленная и преданая. Неверующая больше ни в судьбу, ни в любовь, а только в правомерность статей УК РФ, встречающихся на пути в изобилии.

Как белочка под ёлочкой: рыжая; забавная; вредная; прыткая. С редким, запоминающимся именем.

Такую не прельстят ни цветы, ни конфеты, ни природное обаяние с неплохим чувством юмора. Такую, возьмёшь лишь измором. Или же дружбой со шкодником-сыном, который вечно суёт мне палки в колеса.

И вроде бы «План Б» сформирован, Но... На деле оказывается, что я далеко не первый ввязался в эту охоту.

Признается ли она, что всё закрутилось ради банальной журналистской сенсации!? Отступится ли от своей цели?

Очередной Новый год. Мой жизненный «План А» давно провалился с оглушительным треском. А четко выверенный «План Б», как в издевательство, подписан красивым курсивом женской рукою:

С любовью. Белла.

***

— Градский, ты хочешь, чтобы я начала копать под него?

Бывший показательно кривится, усмехается, театрально поправляет на плечах прокурорскую форму. Озаряется широкой улыбкой и мягко выводит:

— Звоночек, просто выполни свою работу. Только смотри не влюбись. Я же видел, как этот тип на тебя смотрит.

Глава 1. Утро после годовщины развода

Эта история пропагандирует любовь,

мораль и семейные ценности.

Поверили?❗

С таким-то главным героем?

Да бросьте…❗

Усаживайтесь поудобнее. Берите в руки тапки.

Димася порой так и напрашивается на то,

чтобы его хорошенько стукнули.

-Белла-

Утро. Он, она, смятая постель и ошарашенный муж на пороге.

Звучит, как начало бородатого анекдота или сатирического опуса, правда? Продолжение должно оказаться банальным, пошлым или смешным, да на деле приводит участников в состояние шока!

Она — это я. Та, что абсолютно не умеет пить, а повелась на уговоры подруг и отправилась в бар, отмечать свою первую годовщину развода!

А Он... — Бог мой! В смысле, пожалуйста, Господи, только не это! Тот самый парень, из бара, считающий себя пупом Вселенной! Весёлый, общительный, привычно вытирающий с себя женские слюни! Улыбчивый. А ещё наглый, напористый, и с совершенно непонятным мне чувством юмора!

Как мы оказались наутро в одной постели?!

Судя по взгляду бывшего горе-героя-любовника, а нынче, видимо, представителя ветвистых и парнокопытных, улик от произошедшего этой ночью, по пути в спальню, мы оставили много.

Мы...?

— О Боже, — уже вслух озвучиваю, глядя на скалящегося парня. Как вообще можно выглядеть так с утра? Блистает, как те самые, отполированные у кота… да только сильнее и ярче! — Мэт, убери его отсюда! — молю повышенным, передёргиваясь от нежелательного соседства. Зубы сводит так, что в висках больно.

— А повод, Звоночек? — уточняет Матвей с недовольной гримасой. — Твой новый знакомый продавил своим эго мой новый ортопедический матрас?

— 133-я УК РФ, — перехожу на шифровку. Обиженно дую губы и строю бывшему глазки кота из Шрека.

— Вообще-то, ты была согласна, — в красивом, задорном тембре смеётся брюнет.

— О Боже, — вновь стону не в себя, радуясь, что бывший-любимый-негодник не притащил с собой сына. Выходные через двое — его дни. И моё мучение, что нормальные люди прозвали отдыхом.

Матвей с недовольной гримасой вытаскивает из-за спины цветы. И выдаёт постным тоном:

— Звоночек, блин, ещё и конкурента умудрилась подцепить? А я, вообще-то, мириться пришёл. Стёпку специально у мамы оставил.

— Кыш! — метко бросаюсь в него подушкой. — Оба! — прикрикиваю, натягивая на себя одеяло и тем самым оголяя бесстыжего, ехидного незнакомца.

— О Боже, — стону в очередной раз, при взгляде на открывшуюся картинку.

— Друг, судя по тому, что она повторила это трижды, — бесстрашно выпаливает тот, кто не уступает бывшему ни в ширине плеч, ни в видимой силе. — Мириться с тобой она не собирается.

— Уфф..., — плотно зажмуриваюсь, наблюдая за тем, как знакомый кулак вылетает навстречу тому, кто посягнул топтать наравне со мной новенького ортопеда.

— Всё гуд? — пищу, не разлепляя сжатые веки.

— Ага, — отзываются уже двое мужчин в унисон.

Finita la commedia. Занавес.

Я слышала о Вас столько гадостей, что сразу поняла: Вы — хороший человек

Карточка Героя

Белла Градская — 30 лет.

Журналист с юридическим образованием.

Самодостаточная. Яркая. Веселая. Вредная. Воспитывает семилетнего шкодника-сына.

Бывший муж: прокурор Матвей Градский. Тот ещё гад и изменник, однако, даже через год, никак не отпустит до конца свой родной и милый Звоночек.

Именно после развода наша Героиня так сторонится Балаболов и мужчин, которые принципиально молчат о себе. Как правило, и первые, и вторые, на проверку оказываются женаты.

Или же с багажом, как наш любимый Димася… но разве это так плохо?!

Его История входит в Литмоб ОДИНОКИЙ БАТЯ ЖЕЛАЕТ ПОЗНАКОМИТЬСЯ ❗❗❗

Смело переходите по ссылке и забирайте в библиотеку все 10 Историй о Крутых и нереально обаятельных Отцах-одиночках.

https://litnet.com/shrt/v7Kq

Стартуем через день весь декабрь…

Знакомим с Брутальными, милыми, привлекательными Отцами и ищем деткам самую лучшую Маму❤️

Ирония судьбы

Мы неправильно живем: либо сожалеем о том, что уже было, либо ужасаемся тому, что будет. А настоящее в это время проносится мимо, как курьерский поезд©Ф. Раневская

-Верховцев-

— Дмитрий Андреевич, — устало канючит начальник моей охраны. Встречает в центре чужого двора, со стаканом горячего кофе навынос. Осматриваюсь по светлу: вокруг, кое-как приторнутые машины, хаотично разбросанные элементы детской площадки, собранный в кучи, грязный и серый снег. — Ну, немаленький уже, чтобы за тобой через весь город по ночам бегать! — фыркает на меня среднестатистический амбал, одетый во всё чёрное. — Мог бы хоть телефон включённым оставить.

Монотонно киваю. С недовольством осматриваю покоцанный хлипкий газон, вернее то, чем он является летом. Сейчас же, в конце тёплого декабря, — это грязное месиво, на которое двое верзил для чего-то загнали армейский Хаммер.

Замеряю взглядом глубокие колеи, попутно потираю челюсть, словившую крепкий удар.

Наклоняюсь к боковому зеркалу, осматриваю видимые повреждения. Кроме красноты на коже — пока ничего. Двигаю пальцами нижнюю челюсть вправо-влево — исправно работает.

Лениво растягиваю губы в улыбке под тяжестью взгляда своего надзирателя:

— Выяснили, где был?

— Обижаешь, — хмыкает Серёга. — За всю ночь и глаз не сомкнули.

— Как там Андрюха?

— С няней, — пожимает плечами мой лучший боец. Давит выправкой, статью, дозволенным панибратством. — Нервирует очередную, бегает, ломает всё на своём пути.

— Надо будет купить ей хороший новогодний подарок. Говорят, нервные клетки не восстанавливаются. А после этого пацана… Вообще, раздрай полный.

Забираю кофе. Бросаю взгляд на серый панельный дом, на стандартный подъезд.

Поднимаю глаза выше, в район третьего этажа. Из окна за мной также наблюдает фигура. Правда, мужская.

Салютую стаканом. Разворачиваюсь к тачке:

— Рассказывай, куда меня занесло. Безумно интересно!

— Это оттого что по челюсти давно не получал! — ухмыляется Серёга и спешит укрыться в салоне. — Белла Владиславовна Градская, — зачитывает он, занимая место рядом с водителем. Достаёт из свеженького досье её строгое фото. Удовлетворительно хмыкает. — Умница, красавица. Тридцать лет. Год как в разводе. Сын первоклассник. Второе высшее по журналистике, первое юридическое… Короче, общих точек хоть отбавляй…

— Тшш, — прошу умерить напор. Совершаю щедрый глоток. — Дай минуту переварить вышесказанное. Башка трещит от празднования очередной годовщины развода и переизбытка эмоций. Да и стальное про неё уже знаю, — зависаю с довольной ухмылкой, припоминая рыжую ведьмочку, с которой познакомился ночью. — Глаза кофе с молоком, а целуется осторожно и быстро.

— Дмитрий Андреевич..., — вновь включает режим строго бати, тот, кто всего-то на пару лет меня старше. Давит взглядом в зеркало заднего вида и всей своей видимой сталью заставляет взять паузу, чтобы одуматься. — У неё бывший муж прокурор и, судя по тебе, кулак у него поставлен, что надо.

— Мой тоже, Серёг. Не зря тренируюсь наравне с вами, — смеюсь, проходясь языком по зубам. В моём подчинении тридцать бойцов. ЧОП. Серьёзные контракты. А какой-то мент ловко изуродовал внутрянку щеки. На языке всё ещё ощутим привкус крови, его даже не стирает горечь кофе.

— При погонах, значит…, — ухмыляюсь, соображая, стоит ли сообщать о недоразумении отцу. Он у меня до сих пор та же важная шишка. Известный юрист, инвестор и бла-бла-бла ни о чём, ради быстрого сруба бабла на законных контрактах и спорных.

Водитель молча выруливает из спального района в сторону оживлённого проспекта.

— Ты уж разберись тихо, если меня вызовут за испорченный газон, — выпускаю в сторону Серёги звучный смешок, решая отложить аудиенцию с отцом до лучших времён. — И за помятого прокурора, если чё замни дело тоже.

— Ох, не связывался бы ты с ней, Дим, — проницательно тянет мой многолетний начальник охраны. — Намылился же продолжить веселье? Она даже с виду, не похожа на дамочку для привычных тебе встреч без обязательств. Огребёшь не в себя. Прокурор-то до сих пор замаливает грехи и подбивает к ней клинья. Припёрся с самого утра лощёный, с букетом...

— Тшш, — прошу не нудить и не пугать, не единожды пуганного. — Тем интереснее. Сам уверяешь, девчонка отменная. Погнали! Надо проверить, жива ли там няня с Андрюхой, да привести себя к вечеру в должный порядок. А то вернусь с извинениями за прокурора, а у подъезда уже длиннющая очередь.

Сюрпрайз

Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами.

Она должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам,

и достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным©Ф.Раневская

-Белла-

— Очень интересно, — протягивает Матвей от окна. Цедит эту короткую фразу тем самым тоном, с которым принимает доклады от своих подчинённых.

Мой крепкий кофе, едва не становится комом в горле. Вот что значит, отвыкла от ежедневного общения с бывшим! Проглатываю звучно и хмурюсь тому обстоятельству, что он никак не покинет границы моей квартиры.

Перед глазами одномоментно пролетают картинки и атмосфера, в которой приходилось работать с ним первые годы, после декрета. Ежедневно наблюдать за тем, как родной человек, с лёгкостью меняет своё амплуа: при погонах и в кресле начальника Градский всегда выглядит зверски опасно! Власть — как правило, наделяет бесстрашием, а Матвей, и до своего быстрого взлёта, особо-то по жизни никогда ничего не боялся. Этим и пленил меня, наравне с красивой улыбкой. А ещё своим языком без костей, способным уговорить, упросить или вытребовать для себя необходимое и желаемое.

Именно после развода с ним я теперь так сторонюсь балаболов! Сторонилась... Активно. Как минимум до вчерашнего вечера...

— Лёх, — язвительно улыбается мне бывший-негодник. — Пробей-ка мне одни циферки на приметной машинке, — диктует номер. — Да, решил ещё выше забраться по служебке. Звёздочку сместить в сторону и вставить побольше, а, походу, здесь как раз масть прёт! Само собой, благодаря жёнушке, без особых усилий, хорошее дельце идёт прямо в руки.

Вздыхаю, присматриваясь к нему со всем недовольством. Ставлю недопитую чашку на кухонный стол. Тарелка с хлопьями и вовсе остаётся нетронутой. А он лыбится! Красиво и с примесью нескрываемой злости. Весь аппетит портит, зараза! Казалось, только отвыкла от подобного морального натиска, но нет тебе, нате...!

Матвей Градский — по сути, красавец, каких не сыскать. Высокий, широкоплечий, стальной. Самоуверенный, смелый, целеустремлённый.

На этом список достоинств пора и заканчивать. В семейной жизни, этот крутой мужик, был никакой. Естественно, в этом открытии я винила себя. Пока не распахнула глаза и порядком не повзрослела. А после... Подала на развод, так как тяжёлую ношу, в необходимости боготворить Мэта и смотреть на него с былым восхищением, как-то уже не осилила.

Он старше меня на пять лет, однако, в процентном соотношении, его карьера всегда опережала мою. Именно это и послужило весомым плюсом для смены профессии. Замужней женщине, некогда гнаться за целеустремлённым мужчиной. На ней дополнительно дом, дети, семья, уют и тепло, а перед ним — новые вершины и звёзды.

Чем шире разрастался кабинет вокруг Градского, чем весомее и тяжелее становились его погоны, тем холоднее он был в общении с «подданными» и дома.

Именно на этапе его быстрого взлёта и моего торможения, начался наш долгий правомерный разлад. Семья стала якорем, а он неустанно рвался вперёд. Менял единомышленников и Муз, лебезящих в глаза какое он чудо. А я... Я просто наивно верила в его честность и терпеливо ждала с ребёнком в уютном, прибранном доме.

— Золотце моё, — пресекает Градский приступ моей меланхолии. Уточняет саркастически, растягивая ухмылку от уха до уха: — А ты сама-то хоть в курсе-то, кого вчера домой притащила? Судя по машинке, парнишку явно не у помойки нашла.

— Буду благодарна, если не станешь делиться открытием, — заключаю без тени улыбки. Поднимаюсь с места, напоминая бывшему мужу направление выхода. — Пусть это останется таким же маловажным моментом в жизни, как твои Катеньки, Любочки...

— Звоночек..., — кривится мой-некогда-прекрасный-мерзавец. — А я ведь реально мириться шёл. Закрыть былые обиды…

Не успевает притупить мою бдительность и щедро навешать лапши на уши. Рингтон сообщения прерывает сладкоголосую речь, растягивает губы Градского ещё шире.

— Вот это подарочек на годовщину, любовь моя. Гранд мерси, филе данке и все попутные вариации, в которых ты принимаешь спасибо!

— Кто он? — встаю в позу, уперев руки в бока. Противоречу самой себе. Хмурюсь, пытаясь припомнить, на кого из «великих мира сего» похожа утренняя слащавая мордашка в моей постели? Угораздило же?! Первый раз «пустилась во все тяжкие» после развода и на тебе! Кажется, с ходу влипла по самые уши!

— Моя бывшая жена просила умолчать о его истинной личности, — заговорщическим шёпотом издевается Градский, пользуясь моим предложением отправиться к выходу. — Но если ты всё же желаешь узнать, какую крупную рыбку нанизала на мой острый крючок, то жду в понедельник в своём кабинете. Не забудь взять талон и записаться по форме. Сама же уверяешь, что между нами уже нет ничего личного, кроме сына.

— Градский! — прикрикиваю ему вслед.

— Записывайся прямо с утра, — продолжает свою дурацкую игру, — я как раз подготовлю все документы. А Стёпку привезу завтра к вечеру. Отдыхай, золотце. Но только старайся пока больше не подпускать к себе этого...

Его цветочный букет целенаправленно пролетает в сантиметрах от уха. По левой стороне щеки, что в полумраке подъезда уже заметно стала краснеть, а на солнечном свете было не особо и видно.

— Адьёс, — салютует Матвей без оборота, а потом всё же проходит рукой по израненной челюсти.

Выдыхаю. Этот момент явно станет для незнакомого парня отягчающим. Градский не прощает личных обид. А, вкупе с тем, в какой роли он выступил утром... Брюнету я уже не особо завидую.

Обязательно листай дальше...

​​​​​​___________________________

Глава 2. Погнали!

Мои вкусы просты. Я легко довольствуюсь наилучшим©Уинстон Черчилль

-Верховцев-

— Дмитрий Андреевич! Ну наконец-то! — истерично налетает на меня с порога пожилая няня мелкого шкета.

Размахивает руками, не поспевая за жестами языком. И непонятно, чем мне грозит такое приветствие: эмоциональной встряской, выговором за неправильное воспитание сына или очередным заявлением на увольнение?

Сколько их было за последний год? Пять, шесть? Даже сбился со счёта. Андрюха, как чертёнок, старательно выживал из жилплощади весь женский пол и вёл себя тихо оставшись со мной один на один. На полигоне, среди оружия и бойцов, или в офисе, вёл себя как серьёзный мужик тоже. Но с женщинами... Если уж мать не смогла найти с ним общий язык, то что говорить о тех, кому он не родной по крови?

Упрямо натягиваю на лице улыбку. Упираюсь взглядом в полный крах и разруху. С вечера отсутствовал дома, а от былого порядка осталось только название. На полу куски чего-то разбитого, игрушки, вода, грязь, детские вещи, мука (или нечто похожее?).

— Алевтина Семёновна, — протягиваю, не скрывая веселья.

Осматриваю перепачканное лицо и узкие поджатые губы сухотелой, но ещё шустрой старушки. Седые волосы также порядком присыпаны белым. Испачканы руки, строгое платье, красивый передник. Остаётся только гадать, что предшествовало этому внешнему виду и искать виноватого, который где-то явно заныкался.

Откровенно вздыхаю, заключая спокойно:

— Я выпишу вам премию, а если останетесь сегодня на ночь, то сразу двойную.

— Дмитрий Андреевич, — поджимает губы ещё сильнее. Хмурится, накидывая себе лишний десяток. Красивая, для своего возраста женщина. Начитанная, образованная.

Надеялся, что хоть эта няня продержится дольше. В послужном списке, помимо регалий, двое собственных детей и четверо выросших внуков. Но, кажется, с моим женоненавистником и этого мало. На нашу территорию позволено ступать только одной представительнице прекрасного пола — моей старшей, Алиске.

Для неё, в редкие приходы, Андрюха готов даже уступить свою сугубо мужскую постель в виде огромной машины. Хотя, в детской также имеется розовый замок принцессы. Стоит, ждёт, когда её соизволят закинуть на ночёвку «родители». В отношении сводной сестры у Андрюхи не работает ни жадность, ни хроническая ревность. Это как-то с самого бессознательного. Интуитивно. Он готов поделиться с ней даже коллекцией дорогих бластеров... И, кстати, о них...

— Ваш сын, Дмитрий Андреевич, избалованный, непослушный мальчик! — сетует няня, смахивая порошок со своей строгой причёски. — За ним не уследить, не угнаться! А его оружие с этими бесконечными пульками! Это же просто ужас! Маленький, а меткий! И он целится прямо в меня! Одна из присосок едва не выбила глаз, Дмитрий Андреевич!

— Было бы печально, если бы вы остались без пары, — усмехаюсь, не в силах сдержаться. (Ну, где детский бластер и где подобная мощь?) — Сложно было бы заменить чем-то похожим, — рассматриваю искривляющееся лицо и дополняю серьёзно. — Глаза у вас идеально друг другу подходят.

— Дмитрий Андреевич! — зло взмахивает руками обиженная женщина. — Да чтоб вас...!

— Я ему объясню, — заключаю с повинной, больше не решаясь шутить. — Заберу гулять, чтобы вы отдохнули, и вызову клининг.

— Будьте добры, — вздёргивает она вверх острый носик, разворачивается на небольших каблуках у пушистых тапочек и скрывается в кухне.

— Андрюх! — утяжеляю тон. Иду по направлению к детской, не снимая ботинок. По боевым полям только так, иначе всадишь, что в ногу и страдай на уколах в больничке. — Хорош прятаться, боец, вылезай! Пошли месить грязь. На улице нет снега, зато полно мокрых и скользких горок.

Малой тут же вываливает довольный из-за угла. Прячет за хрупкой спиной незаныканный бластер. Выводит губы в улыбку и давит правдивым взглядом, наравне со своим коронным, из десяти-пятнадцати понятных слов в скудном лексиконе:

— Это не я...

— Угу, — снисходительно киваю в ответ. Присаживаюсь на корточки, протягивая вперёд распахнутые руки. — Я уже понял. Идём собираться.

— Дмитрий Андреевич, — поучительно выправляет ситуацию Алевтина Семёновна. — Вы бы задумались, пока не поздно. Ему нужна мама. Если уж с бывшей женой не срослось...

— Как раз веду активный отбор претенденток, — ухмыляюсь пожилой леди, крепко прижимая чумазого пацана к груди. Тихо отбрасываю в сторону бластер.

— Там, где вы ищите, хороших девушек не найти, — заключает няня со знанием дела. — А вот Сонечка из соседнего подъезда... Тридцать пять лет. Без деток. В разводе. Такая умница...! Да какие она печёт пироги...!

— Не надо, Сонечку, уважаемая вы моя, — умоляю, таща в сторону выхода притихшую нечисть. — Лучше останьтесь сегодня на ночь, а я сам как-нибудь продолжу эти нелёгкие поиски.

— Конечно. Возвращайтесь через пару часов, — глубокомысленно хмыкает няня. — Сумка для прогулки собрана. И не нужен ваш клининг, сама за это время всё приберу. Всё же это тоже часть моей ёмкой работы.

Не позволяет опротестовать, плавно подталкивая в сторону выхода. Суёт в руки нательную одежду сына, шапку, ботинки, комбинезон. Таранит взглядом.

— Нагуливайте аппетит и настроение, — бросает строго и назидательно. — Обед с десертом я также организую. И на ночь останусь, если понадобится. Отдохните пока. Расслабьтесь.

Попытка намбер уан

Есть только два способа прожить жизнь:

Первый — будто чудес не существует.

Второй — будто вокруг одни чудеса ©Альберт Эйнштейн

-Верховцев-

Сонечка... Это имя ясно всплывает в памяти, спустя два с половиной часа изнурительных игр на улице.

Четырёхкомнатная квартира блистает нарочитой чистотой, а с кухни тянет нажористым запахом сытной еды и, конечно же, домашнятскими пирогами. Стоило только переступить родной порог — слюноотделение увеличилось как минимум вдвое.

— Дмитрий Андреевич, — подхалимничает безукоризненно одетая няня. — Раздевайтесь с Андрюшей, мойте руки, проходите на кухню. У нас гостья, — шепчет тише лилейным тоном, будто я ещё ни о чём не догадываюсь. — Девочка хорошая. А какая хозяйка...! Надеюсь, она вам очень понравится!

— Даже не сомневаюсь, — усмехаюсь, качая головой. Что ещё скажешь, когда вот так, на всех порах ради чего-то взяли и заморочились? Стол накрыли, квартиру после шкета отдраили... Если Сонечка после увиденного согласилась на предложение подружиться с Андрюхой — диагноз понятен: ей просто невтерпёж выйти замуж! Здесь уже главное штамп синей печатью, а чьё имя прописано рядом... Или же... Характеристика, данная няней, совершенно не соответствует нашей действительности. В этом случае гостья дома занималась готовкой, в то время как здесь всё чистили и вылизывали.

— Боец, — командую с показной строгостью, отпуская с рук раздетого сына. — Дуй мыть руки. И веди себя прилично. У нас гости.

Последние слова действуют на ребёнка, как рычаг по выключению хорошего настроения. Брови темноволосого пацана тут же хмурятся, выпирают вверх домиками. Карие глаза подозрительно прищуриваются. Губы капризно надуваются. Три, два, один...

— Сам всё это не терплю, — поясняю ему с мягкой улыбкой. Купирую истерику. Подмигиваю, заявляя серьёзнее: — Но ты же мужик? Надо.

Сын разворачивается и плетётся, как под конвоем. Руки за спиной, теребит между собой маленькие пальчики. Наверняка уже замышляет неладное.

Молчаливый, мелкий, а смышлёный и не в меру самостоятельный. Топает в ванную, залезает на свою подставку, исполняет возложенные предписания. Наблюдаю через высокое зеркало в коридоре.

Не спешу следом, провожу беглый осмотр чужой обуви тридцать шестого размера. Качественных, добротных полуботиночек известного лейбла, а также кашемирового пальто... Пятидесятого размера.

Диссонанс, однако. Между тем Алевтина Семёновна уверяла, что Сонечка — та ещё девочка.

Догоняю сына, не спеша вторгаться на кухню. Мою руки. Он стоит и ждёт рядом. Дует щёки.

Мужик, не мужик, а идти одному ссыкатно. Да и мне теперь тоже.

Мельком оцениваю собственный внешний вид в отражении зеркала, даю пацану крепкую лапу. Три метра до кухни. Запах манит, нанизывает на цепкий крючок. А интуиция так и орёт благим матом, и требует истерично: свали подальше, пока не поздно!

Поздно. Размерная сетка на верхней одежде не врёт, а судя по груди, ещё и заметно приуменьшает! Со стула, в знак приветствия, поднимается та, что если не догонит, при попытке к бегству, то обезвредит метко брошенным в цель пирогом. Или кулебякой, что так заманчиво разрезана и разложена на огромной овальной тарелке.

Кудрявые осветлённые волосы Сонечки, топорщатся в разные стороны, как семена одуванчика перед полётом. Яркие алые губки призывно выпячены вперёд, и даже пытаются привлекательно разойтись в стороны, не выходя за рамки модного утиного тренда. Румяные щёчки пылают от смущения огнём, а взгляд, тот и вовсе затуманен то ли радостью от нашей встречи, то ли надеждой на светлое будущее, то ли стоящей на столе самогонкой.

— Вот она — Сонечка, — льстиво укладывает няня в моё сознание форму имени, так не подходящую образу. — Я же говорила, Дмитрий Андреевич, что она умница, красавица, кровь с молоком. Кстати, она ваша соседка.

Киваю.

— Приятно познакомиться. А это, наверное, Андрюша? — давит гостья таким тоном, что ни у меня одного возникает желание передернуться. Сюсюкается, и со мной, и с пацаном как с неразумным ребёнком. Того и гляди, подойдёт, потягает кого-то из нас двоих за щеку, да попытается купить лояльность конфетой.

— Вы, наверное, проголодались? — бросает спасательный круг Алевтина Семёновна.

— Безумно, — лучусь улыбкой, сажаю сына, а попутно стараюсь заторнуть себе рот чем-то съедобным. — Рассказывайте, — отдаю бразды правления в умелые женские руки, а сам перевожу внимание на сына.

Через час, при хорошем раскладе, Сонечка обязана попрощаться и свалить. Гости не должны надоедать усталым хозяевам, а имитировать отсутствие нормального сна мне сегодня и не приходится. Жирная пища обладает шикарным эффектом — она быстро приваливает желудок, расслабляет, вызывает зевание. В этом случае нейтрализатором служит лишь алкоголь, но, с учётом того, что мне ещё необходимо за руль — пить за столом остаётся лишь Соне.

Девушка смеётся, что-то рассказывает. Периодически вновь пытается сюсюкаться с моим пацаном. Откровенно вытираю слезящиеся глаза, прикрывая рот широкой ладонью. Комментирую скупо:

— Извините, бессонная ночь.

— Понимаю. Ребёнок, — расстилается в широкой улыбке гостья.

— Клуб, алкоголь, девочки, — парирую без утайки. — Двухлетняя годовщина развода.

Сонечка поджимает губы, двусмысленно обменивается взглядом с Алевтиной Семёновной. В то время как Андрюха зачерпывает в большую ложку алый соус и целится ею в гостью, будто с рогатки.

— Ну, знаете ли...! — вскакивает раскрасневшаяся и перепачканная «девочка». — А говорили: воспитанный молодой человек, послушный ребёнок!

Сонечка сгребает со стола льняную салфетку, попутно утягивая на пол свою тарелку с остатком еды.

— На счастье! — выкрикивает гордо и спешит исчезнуть за поворотом, ведущим к выходу.

Преувеличение

Пока семь раз отмеришь, другие уже отрежут© Михаил Жванецкий

-Верховцев-

Всего шесть вечера, а уже порядком стемнело. Не спасают даже слабые уличные фонари, скупо расставленные по периметру чужого двора. Грязь и серость вокруг подсвечивают лишь окна. На многих, весят гирлянды. На нужном — пока пустота. Двадцатые числа. До Нового года всего ничего и, если я собрался устанавливать ёлку только в последний момент, то что сейчас мешает ей? В досье сказано, что пацан — первоклассник, следовательно, уже не такой сорванец, как мой.

С утра в периметре квартиры я не заметил ни намека на дух грядущего праздника, поэтому... На заднем сидении у меня приторкнута самая, что есть настоящая мелкоигольчатая. Вроде скрученная шпагатом, а всё равно колючая, зараза.

Надеюсь, шарики у рыжей бестии есть, а в случае чего... сойдёт и всё что угодно. Не так далеки те годы, когда новогодние ёлки трендово украшали санкционкой или туалетной бумагой!

Паркуюсь на свободное место. Не наглею, как мои подчинённые утром. Выхожу, закидываю на плечо полутораметровое дерево, перехватываю в руке цветы... Намереваюсь бездумно выдвинуться к подъезду, и вновь мнусь как пацан. Торможу, сам не понимая причину.

Стою, уставившись взглядом на дверь с магнитным замком. Стою и гадаю: вытащить из кармана универсальный ключ или набрать номер её квартиры; дождаться жильцов или прикинуться курьером?

Красная новогодняя шапка свисает на глаза пушистым белым помпоном. А я стою и гадаю: что делать?

Последний раз лет пятнадцать назад впадал в подобную нерешительность. С цветами «до» было почти что так же: минут десять ломался, среди широты бесконечного выбора. Никак не мог определить с чем к ней подойти, или чем огребать в случае возможного фиаско.

А потом наткнулся на них, в небольшом эксклюзивной витрине: яркие оранжевые подсолнухи так и пленили, буквально лучились, притягивали к себе взгляд в холодной подсветке.

Декабрь. На улице грязь и слякоть. А тут — реальные миниатюрные солнышки. Тепло, уют. И даже новый год, с его вездесущими мандаринами.

Перед оплатой ещё попросил провести необходимый апгрейд: добавил веток ели, орехи и цитрусы. И вот, в руках уже не только персональный островок тепла и уюта. В них настоящее чудо для рыжей и юркой белочки.

Забавная аллегория, но именно она, вкупе с именем, весь день не выходит из головы.

А на фоне Сонечки и иных потенциально реальных предложений...

В общем, вначале купил букет. Потом задумался о том, что лапник сам по себе не особо-то праздничная тема и тащить его к девушке просто так... Пришлось взять ёлку в довесок к подсолнухам и орехам.

— Дед Мороз, вы идёте? — окликает меня смеясь приятная девушка, настигая в метре от двери. Вырывает своим голосом из прострации, с улыбкой придерживает передо мной железное полотно в широко распахнутом виде.

— Благодарю, внученька, — рисуюсь, лучась лучшей улыбкой и прошмыгиваю в подъезд. Взбираюсь по пролетам через ступеньку. Прямиком, без остановки, неминуемо к третьему этажу.

Выдыхаю. Стопорю сердце, что решительно долбится в куртку. Аккуратно нажимаю кнопку звонка. Поздно вспоминаю про глазок и желание купить к шапке объёмную белую бороду.

Входная дверь приоткрывается на цепочку. Хозяйка не выглядывает, а лишь сообщает:

— Кем бы ты не был — проваливай. Ясно?

— Вообще-то, с Дедушкой Морозом так не разговаривают, — смеюсь, смутно подбирая слова, которыми мог бы ответить. Пошлить особо не хочется. Бесить её тоже. Просовываю макушку ёлки за дверь и уточняю пародируя деда: — Белочка, а ты была хорошей девочкой в этом году?

— Была, — парирует она без должного энтузиазма. — И это то ещё удовольствие.

— А я тебе ёлку притащил. Ты любишь ёлки? И цветы, с орешками, — усмехаюсь своей же тупости, но, когда прёт, тогда прёт. Тут вам не Сонечка, от которой самому впору прятаться. Тут хочется удивить, зацепить, развернуть душу.

— Руку убери, — просит она тихо.

Подчиняюсь послушно. Убираю. Дверь тут же захлопывается. Секунда, две, три. Жду. Безуспешно. Улыбка запоздало сползает с лица.

— Вот и поговорили.

Стучу. Раз, второй, пятый.

— Да перестань ты барабанить, — заявляет она грозно из-за двери. Не реагирую и продолжаю периодически колотить. Распахивает. Смотрит недовольно: — Мне соседи из-за тебя выговор сделают.

— Не сделают. Новый год на носу, — отмахиваюсь, прячась за широкой улыбкой. — Кто ж накажет перед праздником Деда Мороза? — смеюсь, а сам стою и рассматриваю вблизи ту, с кем ночью умудрился оказаться в одной постели. Не в меру серьёзная, нахохлившаяся. Веснушки на лице, как брызги ароматного какао, или всё те же солнечные зайчики. Декабрь на дворе, а рядом с такой будто май. Стоишь в метре и чувствуешь — жарко.

— Я не умею ставить такие ёлки, — кивает на красавицу, что колет пальцы хуже взбесившейся кошки. — Этим всегда занимался Матвей, но сегодня утром ты впечатлил его больше и он совсем забыл про обязанности, связанные с ёлкой.

— Я отлично ставлю ёлки, — хорохорюсь отчасти, но стараюсь не подавать виду.

— Правда? — щурит красивые глаза, заставляя сдаться без боя.

— Нет, — мотаю головой, — Но это лучше, чем ничего.

— Понятно, — вздыхает не пытаясь даже делать вид, что я её привлекаю. Удивляет, дополняя без утайки: — У меня ощущение, что ты врёшь через слово. Это так?

— Разве только преувеличиваю.

— Как и все мужчины, — заключает бесстрастно.

— Цветы, — тяну вперёд, надеясь хоть этим жестом попытаться её немного умаслить.

— И орехи, — кивает вредное рыжее чудо, так и вызывая желание сморозить в ответ какую-то глупость. Не берёт, но открывает дверь ещё шире. Позволяет увидеть картинку целиком: светлую и тёплую пижаму на ней, яркие носки, слегка взлохмаченные рыжие волосы. — Так же, как и прозвище в виде белочки — все твои презенты, подкаты — всё совсем не банально.

Красавица

Ах Вы женщины, женщины!!! Непостижимый вы народец!©Антон Чехов.

-Верховцев-

Гостиная. Центр комнаты. Орудую нехитрыми инструментами, приколачивая живую ель к деревянной треноге. Напротив в кресле хозяйка квартиры. Забралась на широкое кресло с ногами, налила огромную кружку какао и сидит молчаливо. Присматривается. Соблазняет.

В большей степени запахами. В этой несуразной большой пижаме, с носками на которые нанесен какой-то яркий детский рисунок, с упорядоченным хаосом на голове — рыжее чудо далеко не смотрится сексуальной. Она выглядит до опупения домашней. Той, что прямо сейчас хочется поднять на руки и по-детски затискать. Защекотать, замучить, в крайнем случае подраться подушками, заобнимать, поцеловать.

Облизываю пересохшие губы, замечая, что последнего-то особенно сильно так хочется. Без намека на близость. Просто.

— Я ничего не помню, так что не смотри на меня так, — заявляет она искривляя лицо гримасой. И до этого сидела с видом, будто делает мне отложение, ни улыбки, ни слова в поддержку, пока я вонзал иглы в руки.

Вредничала. Я видел, какой она бывает, когда сбросит броню и позволит себе расслабиться.

— Как смотрю? — растягиваю лучшую из улыбок и плевать на ладони, что щипят не в себя, ведь в правых трудах давно уже все искалечены.

— Смотришь так, — ершится, сдерживая улыбку. — Будто я тебе пять звёзд зажала и пламенный отзыв.

— А было за что? — усмехаюсь, заключая иначе с другой интонацией: — А реально то было за что!

— Не набивай себе цену, — язвит красивейшим ангельским голосом. Такой бы слушал и слушал, если бы он освещал что-то более приятное помимо моих недостатков. — Мы с тобой ни на аукционе. Конкуренции нет, так что твоя ставка вполне может не сыграть. А я, итак, с первого взгляда, не особо-то тебя оценила.

— Зато со второго разглядела, — парирую смеясь, едва не промахиваясь вместо деревяшки по пальцам.

А ведьмочка сидит и зло ухмыляется, вроде как, «болтай меньше», «так тебе и надо».

— Меня сегодня, кстати, пытались женить, — ни с того, ни с сего откровенничаю, передёргиваясь при воспоминаниях о Сонечке.

— Видимо у девушки совсем занижена планка.

— Белочка, — издеваюсь, водружая ёлку на пол. Проверяю на прочность, распушая колючие лапы. — Ты на все мои «да» будешь парировать своим звучным «нет»?

— Я даже не помню как тебя зовут, — встаёт с кресла, направляясь за веником, чтобы убрать осыпавшийся мусор. — У меня стойкая непереносимость алкоголя. Я пошла на поводу подруг в годовщину развода, чтобы немного развеяться и потанцевать. Даже не помню, как выпила тот коктейль...

— Три.

Хмурится, не понимая подкола.

— При мне ты выпила три и с каждым становилась всё раскованнее и веселее.

— Боже-еее, — затягивает страдальческим тоном от которого пробивает на смех. — Давай без подробностей. Мне уже тошно!

Молча выполняет уборку, гордо отказываясь взглядом от предложенной помощи.

— Тащи гирлянду, иначе обколешься вся, — показываю хозяйке квартиры неприглядные красные лапы. — Ну, и шарики, если есть. Украшать, так украшать.

— И перекись, — констатирует, кусая свои алые губы. Дразнит, сама того не замечая. Хмурится, думает. — Надо сразу обработать, мало ли...

— Думаешь, бешеная? — выпаливаю тихим смешком пытаясь разрядить обстановку.

— Ёлка? — вздергивает вверх яркую рыжую бровь. — После знакомства с тобой, уже и не знаю.

— Дима, — протягиваю вредине покоцаную руку.

— Белла, — касается кончиками пальцев моей руки и слегка покачивает в воздухе, как при знакомстве в далеком детстве. Только раньше было пофиг где, кто и что, а сейчас мысли опережают действия, появляется осторожность, брезгливость.

— Почему звоночек, а не красавица? — уточняю присматриваясь. Алые губы касается отблеск улыбки, но рыжая чертовка её мгновенно прячет. — В дословном переводе и детской сказке акценты были расставлены более правильно.

— А если отрубить одну е́, то получается колокол, колокольчик, звоночек, — поет она дифирамбы тому, кто совершенно их не заслуживает. — Мэт в юности был менее примитивен чем некоторые.

Пожимает плечами, отходит к одной из полок из которой достает коробку с цветными шарами. Протягивает мне отдельный мешок.

— Доделай гирлянду и иди. Пожалуйста. То, что случилось вчера — это... У нас с тобой вообще нет ничего общего. По крайней мере, я не чувствую. Ты — полное сосредоточение всего, чего я сторонюсь. У меня банально... Нет времени на всю эту глупость. У меня сын. Ответственность.

— У меня тоже, — оправдываюсь, не желая оправдываться. Дёргаю носом, забирая гирлянду.

— Я помню, что ты врёшь через слово. Не хочу постоянно задумываться, через какое.

Молча проверяю длинную мигающую полосу на работоспособность всех мигающих лампочек. Если хоть одна коротит — может оказаться фатально.

Она покидает гостиную. Относит чашку на кухню или выходит звонить? Не столь важно. К появлению вновь ёлка твердо стоит «на ногах» и по-царски сияет.

— Спасибо, — кивает мне скупо, протягивает куртку и красную шапку с помпоном. — Не забудьте, Дедушка. До нового года ещё далеко. Многим девушкам в городе может понадобится установить ёлку.

Надеваю верхнее, она ловко фиксирует на моей голове шапку.

— Только в следующий раз будь аккуратнее, — просит тише, вытаскивая из кармана пластиковый флакон с растровом и вату. Смачивает, даёт обработать порезы и добавляет серьёзно. — Иначе рук на все ёлки не хватит.

— Ничего больше не заслужил? — выдыхаю не позорничая и без гримасы.

— Вчера. Авансом, — чеканит сухо. — Ещё лет пять смело можешь приходить ставить ёлки.

— Один: один, — всё же смеюсь, не сдерживая порыва. — Значит с алкоголем к тебе нельзя. Чем же тебя растопить, снежная королева?

Она уклончиво уводит в сторону взгляд:

— Выход там. И ещё раз спасибо.

Глава 3. Задачка со звёздочкой

Меня хвалили великое множество раз, и я всегда смущался; я каждый раз чувствовал, что можно было сказать больше©Марк Твен

-Верховцев-

Утро воскресенья. Нормальные люди отсыпаются, отдыхают или проводят время с семьёй. Другие — назначают в этот день приватные встречи.

Моя работа неотъемлемо связана с конфиденциальностью и защитой любых личных данных. Есть ли нормальные люди среди моих клиентов? Теоретически...

— Ма-аам! — выкрикиваю с порога, огромного загородного родительского дома. Эхо быстро разлетается вверх и в стороны, по всем углам, этажам.

Не прохожу дальше, удерживая в левой руке объёмную походную сумку, а правой обхватываю поперёк узкое тельце мелкого сорванца. Он извивается, шумит и брыкаться, намереваясь тут же сбежать, если хоть на секунду верну его в горизонтальное положение. Мигом смоется на улицу к большой детской площадке, выстроенной специально для него. Деревянный лабиринт, как и всё остальное вокруг, вместо снега, пребывает в грязи и воде. Дай волю — Андрюха будет там бесится, пока непромокаемый комбез не потеряет ту самую заявленную функцию неубиваемости, на которую я так надеялся при его выборе.

— Ма-аа-м! — повторяюсь, не желая снимать ботинки. Иначе этот мелкий женоненавистник и вовсе не отпустит, куда-то от себя. Заныкает ключи от автомобиля или пустится в слёзы для более действенной манипуляции.

Здесь прокатывает только передача из рук в руки с четким напутствие вести себя согласно кодексу правил, иначе... Обычно хватает для устрашения одного грозного взгляда. Но парень растёт, день за днём становится более смекалистым. Приходится искать новые подходы и уловки.

Стою, жду, потрясываю пацана, из стороны в сторону. Он вьется ужом, пыхтит, кряхтит и пытается разжать мою руку. А потом надувает губы при виде бабушки и зависает, наверняка обдумывая новую пакость.

— Здравствуй, мой любимый, — тянет губы не ко мне та, что всегда отражала в себе картинку идеальной женщины. Соответствовала самой высокой из заявленных планок: ежедневно, на протяжении всех моих лет выглядела так, будто в любой момент была готова попасть под прицел фотокамер. И этим мама поражала всех: идеальным образом в любой, даже домашней одежде; отточенными манерами; мягким ласковым голосом; непревзойденным стилем; прекрасным воспитанием.

Я смотрел на всё это с детства и был уверен, что именно такая женщина и должна завоевать моё сердце, а на деле... Сердцу не прикажешь и своё, родное, никогда не укладывается в кем-то идеально очерченные рамки. Твой выбор поражает своей нелогичностью и простотой, вместо манерности и вычурности к которой меня приучали годами. Такое «своё» цепляет раз и... На всю жизнь?

Я тоже так думал когда-то, но пришлось и в этом перекроить свои планы. Любовь нельзя держать в клетке. Она в ней угасает.

— Приютишь этот вечный двигатель до вечера? — давлю улыбку, подставляя и свою щеку для поцелуя. Раньше мне перепадало первостепенно, как-никак единственный сын, а теперь... Теперь внук потеснил с первого места.

Мама, естественно, улыбается, целует и протягивает к сорванцу свои тёплые руки.

— Андрюха, — командую строго. — Главнокомандующего слушаться и не обижать. А начнёшь громить здесь весь дом — мне придётся продать квартиру и переехать сюда. Тогда бабуля и дед смогут ежедневно щекотать тебя, кормить брокколи и мучить несмешными старыми мультиками.

Пацан прячет ухмылку, подозрительно присматриваясь к той, что уже, удерживая на руках от побега, начинает его раздевать.

— Не слушай своего папу, — науськивает шкета женщина, что любит его уже в разы больше, чем родного сына. — Я в детстве столько сказок читала твоему отцу и столько времени тратила с ним на игры, что если ты переедешь в этот дом, в свою комнату, то все от этого только выиграют. Запомни, бабушка умеет растить хороших мальчиков.

— И пытается до сих пор воспитывать меня, — подмигиваю, смеясь на её закатывающиеся глаза. — Поэтому мы с ним лучше сами, мам. Пробуду в офисе часов до пяти. За минувшие дни накопились важные встречи. Пора надеть пиджак и немного побыть серьёзным и взрослым.

— Иногда это бывает очень полезно, милый, — поддакивает мама ехидно. — Тридцать три. Не мальчик уже. Да и подобное притягивает подобное. Задумайся на досуге.

— За Андрюхой присмотри, — прошу на нейтрале.

До первой встречи чуть более часа. Достаточно, чтобы приехать в офис и влезть в дорогой костюм. Упаковаться, чтобы убеждать клиента с порога — я и мои ребята стоят потраченных денег. Среди наших заказчиков нет простых людей. Потратиться на охрану моих ребят или выполнение ими какого-то дела — сможет не каждый. Да и договор, на сотрудничество я подписываю только после полной проверки, а в документах и людях уже вроде разбираться умею.

— Алевтина жаловалась на тебя вчера, — заявляет мама перед тем, как отпустить меня восвояси.

— Даже не удивлён, — парирую звучным смешком. Умалчиваю о чужом желании свести меня с хозяйственной «девочкой». — Она провела с Андрюхой два дня, сегодня я её отпустил, решив, что третьи сутки подряд с ним не выдержит. Замену ещё не нашёл.

— Как и жену, — мягко улыбается мама.

— Не начинай. У меня сейчас реально нет времени.

— Димочка-а-аа, — тянет она отпуская с рук заскучавшего внука. Тот обиженно отворачивается от меня и удирает в одну из самых больших и красивых комнат. — Вокруг столько хороших девушек, — дополняет мама мечтательно.

— Была уже одна одобренная тобой. И брак по расчету в угоду отцу. Где она сейчас? — пропускаю резкий мышечный спазм, не успевая скрыть эмоции широкой улыбкой. — Свалила в беспроблемную жизнь, оставила сына.

— Наташа была ещё слишком молода и эмоциональна для брака с тобой, — поджимает губы мама, рассуждая менее весело. — Уверена, пройдет время, она одумается и станет приезжать к Андрюше. Её родители ведь проявляют внимание.

Попытка намбер ту

Порядочный человек – тот, кто делает гадости без удовольствия©Сергей Довлатов

-Верховцев-

— Мать моя — женщина, — выдыхаю смеясь, наблюдая на парковке у дома родителей дорогой, восстановленный ретро автомобиль. — Вырвать бы руки тому, кто тебя так изувечил, дружище, — плавно прохожусь распахнутой пятерней по блестящему ярко-розовому капоту Понтиака ограниченной серии. Глажу или сочувствую той придури, в которую превратили классического брутала.

Страшно даже представить, кто является водителем этого монстра! Однако, по завету матери, около шести вечера я всё же переступаю порог родительского дома в классическом, строгом костюме, накрахмаленной кристально белой рубашке и даже при галстуке.

— Андрюх! — привычно вскрикиваю, едва не налетая на сына, что гонит к выходу, а потом от него, по широкому холлу мелкую страшно модную псину.

Та удирает от пацана, выпучив большие глаза во всю узкую морду и вывесив язык, что работает как парус и едва не ложится на её спину.

Резко хватаю пацана за шкирятник на повороте. Поднимаю вверх, не позволяя уцепиться на лысый хвост. Держу, купируя второй рукой его желание вырваться и продолжить забег. Тем самым, позволяю животинке скрыться за угол и хоть немного перевести дух.

Устало прикрываю глаза, уточняю тихим шепотом у дьяволёнка:

— Это кто?

— Гав-гав, — парирует шкет, обиженно дуя губы и щёки.

— Да понятно, что... Пффф, — выдыхаю совмещая в мыслях несовместимое: родители и животные — это слишком. У меня за всё детство были, разве что, золотые рыбки и пауки с улицы в банке, а тут собака! Дословно и ассоциативно: вездесущая шерсть; царапины на мебели; погрызенное имущество; покусанное... всё, что только возможно; Андрюха с зародившимся желанием обнять, придушить и замучить бедное животное, а тем самым свести его в неглубокую могилу.

— Маа-а-ам! — выкрикиваю с порога, продолжая держать сына подвешенным в воздухе.

Он кряхтит, елозит всеми четырьмя конечностями, упирается и целенаправленно смотрит в направлении исчезнувшей псины.

— Димочка, отпусти Андрюшу, они с Гошей просто играют, — назидательным тоном бранит мама. С довольным видом осматривает меня сверху донизу, складывает руки на груди в знак умиления. — Пойдём ужинать, я познакомлю тебя с одной очень хорошей девушкой.

— Может не надо? — выдаю запоздало. — Давай мы с наследником просто тихонько свалим?

— Дмитрий Андреевич, — повышается женский голос до стального лязга и строгости. — Оленька ждёт тебя уже час. Будь добр пройти за стол и показать гостье свои манеры.

— Андрюх, — шепчу прищуренным хитрым глазам. — Развлекайся. Бабушка разрешила.

Ставлю на пол бомбу замедленного действия. В знак поражения, повинно приподнимаю вверх руки:

— Оленька, так Оленька. Проще самому сдаться, чем повторить судьбу Понтиака.

— Не утрируй, — фыркает мама, зачитывая тихо послужной список: — Тридцать лет, бывший муж банкир, детей нет, красива, не столь умна. Блондинка, по типажу как ты любишь, милый.

— Спасибо, что помнишь мои вкусы, — язвлю, откровенно скалясь на её показную открытость.

— Твоя дочь является ярким напоминаем. Кстати, когда привезут Алису?

— После каталитического Рождества. Встретит Санту, огребёт подарков и приедет помогать ставить мне ёлку.

Кривлюсь, понимая, что уже с пару месяцев в живую не видел это шилопопое чудо. Выросла, наверняка. В чём-то поумнела, что-то забыла. Общение по видеосвязи не заменяет запахи, разговоры, объятия. А эта девчонка пахнет так, что невозможно нанюхаться. И обнимает крепче любой на свете. Убалтывает, убаюкивает, успокаивает одним своим присутствием рядом. Осознанием: моя, не смотря ни на что, любимая копия. Пусть там семья и отец-ни отец, и сестра-ни сестра... Всё равно мы с ней ближе...

— Я тоже соскучилась, — нехотя признается мама. Ставит в один ряд внуков от двух невесток и всё же порядком их разделяет. — Мы заготовили с папой гору подарков. Андрюше понравится и Алисе тоже.

Моё спасибо зависает в воздухе, так и оставаясь неозвученным. Отца не бывает дома в это время, но стол, накрытый на несколько персон, в столовой уже занимает Олечка.

Сидит и звучно тыкает когтями в экран своего телефона. Долбит, как дятел, не замечая противного монотонного стука. Едва не высекает искры своим розовым острым покрытием об неубиваемый слой защиты.

— Блондинка, — хмыкаю себе под нос, пытаясь разглядеть в образе преподнесенного великолепия хоть каплю натуральности и живой непосредственности.

Волосы — нарощенные и крашеные; разрез глаз, нос, губы, да и грудь, ниже из-за стола просто не видно, — однозначно сделанное под копирку наимодного тренда. Тридцать? Верится смутно. Ощущение, что банкир при разделе имущества, десяток лет брака ей из паспорта скинул.

Когда дамочка хмурится, не попадая когтем в нужную точку экрана — натягивается даже затылок. Не удивлюсь, что и ягодицы, из-за стола просто не видно.

— Может я пойду, пока этот Франкенштейн меня не унюхал? — шепчу со смешком маме на ухо.

— Не паясничай, — одергивает она и проговаривает громче с широкой улыбкой: — Олечка, а вот и мой сын Дмитрий.

— Рада познакомиться, — блеет с идеальной улыбкой белокурое недоразумение. Тянет ко мне руку через всю ширину стола, не утруждая себя нехитрым просчетом, что я едва коснусь кончиков пальцев.

— А вы уже знакомы с моим сыном? — освобождаю галстук, расстегивая ворот рубашки. Фривольно падаю на стул, закидывая ногу на ногу так, что сверкает одна из пяток. В общем, пытаюсь разонравится гостье сразу и безоговорочно поражая всей своей многогранностью и выдающимися манерами.

Олечка слегка напрягается переводя взгляд на маму.

— Да, Андрюша хороший мальчик. Так быстро поладил с моим роднулькой. Гоше же тоже всего лишь два годика. Ему нужна компания. Он мне как ребёнок.

Фиаско

За каждым великим мужчиной стоит женщина, которая в это время закатывает глаза©Джим Керри

-Верховцев-

Вечер. На него были возложены совсем другие надежды и планы, но пацан, не слезающий с рук перечеркнул жирным мазком всё и сразу. Хватило с него новых знакомств за последние дни. Выдохся, устал. Задолбался, подобно мне. Так, что на главное ни сил, ни возможностей уже не осталось.

Набираю короткую команду на аппарате в восьмом часу вечера.

— Серёг, — понимаю, что до полуночи из дома точно не вырвусь, в то время, как ёлка в чужой квартире стоит. Значит под ней по-любому к утру должны появиться подарки.

Иначе, зачем я её ставил? Какое же это чудо?

— Не в службу, а в дружбу, — прошу того, с кем плечом к плечу иду по жизни долгие годы. — Возьми из багажника моей тачки коробки с подарками и отвези по адресу, с которого забирал утром.

— А что там? — смеётся в голос серьёзный бас. — Коньяк и конфеты для прокурора? Так понедельник завтра, Дмитрий Андреевич. Узнаем, по факту, на какую сумму претензии. Там и отмажу. Челюсть то у должностного поди золотая...

— Да там другое..., — мнусь, при подборе слов, что опять рассыпаются на бесконечное количество букв, как во всем известной детской игре.

В который раз собираюсь переложить Андрюху в его кровать, а он опять резко вздрагивает, вцепляется ручонками в рубашку, начинает пищать и высказывать своё бурное недовольство.

Серёга ждёт дальнейших указаний и слушает.

— Маргариту с утра напряг купить хозяйке квартиры что-то очень милое и приятное, — выдаю тоном, что читают детские сказки. — Сам так спешил к матери на ужин, что даже не уточнил у помощницы, наполнение яркой коробки. А та рыжая, она..., — вновь зависаю с какой-то глупой улыбкой, слыша дыхание в трубке. Начальник охраны не дёргает, даёт высказаться раз приспичило. Надо ли мне это право на деле? Сам не знаю.

Единственным беспрекословным слушателем за последние месяцы остаётся лишь сын. Перед глазами сплошная работа. Беготня по замкнутому кругу. Жизнь — как колесо в клетке у пушистого хомяка. Крутишь, крутишь его и всё без толку. Того и гляди разгонишься ни в себя — вообще выкинет.

— Она в чудеса не верит, прикинь? — задаюсь риторическим, будто сам весь такой: состою из волшебной пыльцы и снежинок. Дочь бы заценила. Оптимистичный такой. С каких-то пор. Вместо выплескивающегося через края реализма.

Сам то и в клуб поперся на годовщину, потому что припёрло. Всё одно и то же вокруг. А тут на тебе — с первой попытки глоток свежего воздуха.

Необычная. Яркая. Такую не просто запомнишь — нарисуешь по памяти.

Новый год. Чудеса. Ёлка. А она, как и я не хочет верить во всю эту муть. Проблема в том, что глядя на неё самому безумно хочется это исправить...

— Там несколько коробок: пацану какая-то модная хрень и остальное для белочки.

— Понял. Принял, — рапортует боец. — Отпишусь по доставке.

Благодарю. Отключаюсь.

Андрюха сонно пялится на меня одним глазом. Второй периодически прикрывает.

— Не, ну мне то вообще спать ещё рано, — заявляю резонно. — Но, судя по всему сегодня ты от меня не отстанешь. Давай компромисс: зал, диван, проектор. У меня — вредная гадость под фильм с погонями и перестрелками; у тебя — бутылка сладкого молока и гора мягких подушек.

Единогласно. Считываю в молчании и иду претворять планы в жизнь. За окном уже слишком темно. Во всей квартире притушен свет. В доме напротив сияют окна, огни, где-то виднеются яркие ёлки.

И от чего-то накрывает странным, далёким, необъяснимым чувством: там где всегда было привычно, нормально, сейчас вдвоём как-то достаточно одиноко.

— Ёлку завтра поставим, — ворчу заходя в просторную комнату. Прикладываю сына, вручая бессменный любимый напиток. Обкладываю коконом по краям, а сам занимаю оставшиеся две трети дивана. Свободно. И пусто.

Врубаю фильм. Глушу свет. Минут через пять телефон в кармане начинает вибрировать:

«Груз доставлен. Две коробки, деревянный домик, орехи...» — да блин! Закрываю ладонью глаза, понимая, что Маргарита выполнила разом все просьбы. Пакет с кормушкой отправился по искомому адресу, вместо родительского, и прикорм для пушистой зверюшки тоже.

Набираю Серёгу, уточняя без перехода:

— Как отнеслась?

— Поблагодарила за ужин, — хмыкает после непродолжительной паузы. — В следующий раз, — всё же ржёт в голос, договаривая без привычной чеканки: — просила разбавить рацион личинками, грибами, мышами.

— Ммм, — выдыхаю задумчиво, а потом ржу вслед за ним, но уже менее глухо.

— За подарки просила передать спасибо. Открывать на пороге не стала, осмотрела и словесно, в ироничной манере, оценила только кормушку.

— Ну, хоть насмешил, — выдаю глухо. — Может где и зачтется. Спасибо. Увидимся утром.

— Да не за что, кэп, — уходит в размеренность. — Только, если мышей решишь ей везти, давай хоть живых? С дохлыми возиться как-то противно.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Обойдусь цветами, конфетами.

— Там пацан похлеще, чем твой, — разгоняет мою фантазию тот, кто за все эти годы наблатыкался подмечать любые детали. — Она за порог, а он из-за угла меня уже срисовывает и зыркает.

— Разберусь.

— И бывший — прокурор, — напоминает Серёга. — Взвесь все за и против, Дмитрий Андреевич. Ну, оно тебе надо?

Молчу, пялясь в широкий экран, а воздух вырывается из лёгких с гулким раскатом.

— Понятно, — заключает Серёга. — Тогда прокурора беру на себя, а на счёт остального..., — бьёт в трубку звучным смешком. — Веселенькое вырисовывается дельце. Но вдруг. Новый год, как-никак. Чудеса-то реально случаются.

Незадачка

Говорят, браки заключаются на небесах. Но то же самое происходит с громом и молнией© Клинт Иствуд

-Белла-

— Я к нему, — фиксирую улыбку перед стойкой секретаря. Указываю на дверь серьёзного кабинета, которым заведует бывший. Уже цепляюсь за ручку, намереваясь опустить её вниз, а секретарь вместо приветствия заметно мнётся. Присматриваюсь перед тем, как полезть с уточняющими.

Понедельник. Девять утра. Мне необходимо быть на рабочем месте через час. Пока, разговор с Градским и полный расклад укладывается во временной отрезок, но вскоре придётся нестись сломя голову, придумывая для собственного начальства правдоподобные отговорки.

Не прокатит же объяснение: заявилась к прокурору с утра, чтобы узнать личность парня, которого притащила домой накануне?

А узнать кто он такой, с каждой встречей или новым упоминанием, всё более хочется. Взять в расчёт хотя бы вчерашнего амбала, вручившего у двери гору подарков. Здесь и карточка то не нужна «от кого». Других людей, с таким специфическим чувством юмора, в моём окружении попросту не существует! А с такими друзьями, сослуживцами, знакомыми, и понятия не имею кем ещё — так тем более!

Градский — он единственный, кто способен расставить все точки над «и» в этой истории. Однако, в воскресенье, без погон и без формы бывший-негодник объясниться со мной так и не пожелал. Привёз сына, сдал без видимых повреждений из рук в руки. Был истошно мил, тих и до приторности обходителен. Одаривал меня комплиментами, любовался наряженной ёлкой, уточнив до этого, кто помог водрузить в центр зала лихую конструкцию? Отговорка «муж на час» — заставила его ненадолго скривиться, однако, и тут Матвей выкрутился очередной шуткой, что ни один приходящий в эту квартиру не способен заменить настоящего мужа. Посмеялся сам с собой, слил все важные обсуждения на понедельник и свалил восвояси.

Утро. Первое на новой неделе. Какого черта я в очередной раз иду у него на поводу? Самолично припёрлась в святая святых, вместо того, чтобы расспросить о личности парня того же «курьера»? Не хотела показывать свой интерес и набивать ему цену?

Бывший настолько заинтриговал своим поведением, вернее, информацией, которую он откровенно умалчивает, скрывает, что теперь мне самой истошно захотелось её разузнать! И виной тому не та самая приятная мордашка нового «знакомого незнакомца». Ни его дурацкие шутки и взгляд, заставляющий испытывать такое далёкое чувство смущения. Нет и ещё раз нет!

Моё любопытство носит исключительно профессиональный характер. Я, как журналист, порой люблю покопаться в чём-то специфическом и неоднозначном.

— Белла Владиславовна, — дёргает плечами сухожилая мадам в классическом тёмном костюме. Криво ведёт губами в попытке выдать улыбку. Вцепляется пальцами в стойку. — Матвей Игоревич занят. Просил записать вас на первое свободное время. Это примерно через половину часа. Вы же подождёте?

— Реально? — возвращаю ручку на двери в исходное положение. Улыбаюсь, оторопевшему секретарю. Уточняю нейтрально: — Летучка закончилась полчаса назад. Уточните, пожалуйста, у начальства, сможет ли он принять меня раньше. У него посетитель?

«Нет» — мотает головой не произнося и звука, а губы нервно дёргаются в такт голове.

— Тогда, возможно он найдёт несколько драгоценных минут своего времени на короткий разговор с бывшей женой?

— По какому обстоятельству? Мне необходимо зафиксировать обращение и время визита, — сводит брови и кусает губы, продолжая устраивать передо мной нелепое шоу.

Градский, мать твою! Едва не рычу, доставая из сумочки телефон.

Женщине передо мной порядком за сорок, а он обязывает её выступать в роли расхожего клоуна! И после этого он посмеет мне заявить, что произошедшее накануне его совсем не заботит? Отыгрывается гад, щёлкая по носу моей никчемностью и своими возможностями.

Нет бы просто пояснил с кем меня угораздило связаться в клубе? Я бы поблагодарила искренне. А он устраивает цирк, заставляя меня думать и гадать, не находить себе места, вместо того, чтобы выкинуть из головы вопиющий случай грехопадения!

— Матвей, ты издеваешься? — воплю, не сдерживая эмоций. — Может мне ещё через месяц прийти, а?

Тяжёлый выдох бьёт в трубку, а сильный голос выводит вдогонку:

— Жди. Танюша права, в девять тридцать у меня свободно.

— Кофе? — прячет взгляд секретарь.

— Обойдусь, — плюхаюсь на свободный стул и залезаю в поиск, перебирая в памяти известные фамилии на округе. Вбиваю, рассматриваю, хмурюсь, сравнивая возможных родителей с сыном.

Полчаса. Больше, меньше? Дверь торжественно открывается и из-за неё появляется одна из знакомых сотрудниц. Красивая. Статная. В такой же синей форме.

Смотрит на меня с лукавой улыбкой. Игриво проводит пальчиком под губами, будто поправляя помаду после поцелуя или... чего-то ещё способного её порядком размазать.

— Видимо ты следующая, Звоночек, — усмехается звонко, чеканя шаг в сторону выхода своими острыми каблучками и расхлябанно виляя пышными бедрами.

Выдыхаю разом всё внутреннее напряжение. Секретарь уже не прячет глаза, она и вовсе от меня отворачивается занятая делами.

Захожу. Матвей с широкой улыбкой и открытым жестом предлагает присаживаться.

— Фу, Градский! — выпаливаю, осматривая кабинет на предмет куда можно приторкнуться, чтобы не испытывать спорных ассоциаций.

Ухожу к окну, распахиваю шторы, присаживаюсь на подоконник. — Надеюсь тут ты никого..., — аж передёргиваясь от настигающей мысли. — Выкладывай, что хотел и даже не смей ко мне после подкатывать со своей неостывшей любовью!

— Ревнуешь? — издевается холодом. — Иди сюда, ненаглядная. Там фотографий хренова куча, да ещё папка с материалами, — отшвыривает по столу одну из коробок. — Дело в разработке.

— Именно он? — вздыхаю натужно, с трудом расширяя клокочущие бронхи. — Или кто из ближайших? Фамилия?

Глава 4. Краш-тест

Я предпочитаю женщин с прошлым. С ними, чёрт побери, хоть разговаривать интересно©Оскар Уальд

-Верховцев-

Очередной суматошный вечер. До праздника всего-то неделя.

Торговый центр. Толпы ошалевших людей, спешащих урвать, после работы, на распродажах остатки ненужных вещей.

Вокруг яркие слоганы, зазывалы и вездесущие вывески. В итоге каждый первый тарится не в себя, толпится у кассы, докидывает в корзины яркие банты и бумагу, чтобы после красиво упаковать и раздать все подарки.

Мы с Андрюхой тоже второй час варимся в этом адском котле. Пацан в нательном белье сидит на специальном приступе большой яркой тележки. Внутри лежат небьющиеся шары для ёлки. (Я же обещал? Надо делать. Куда сливаться?) В довесок к покупкам два новых бластера, (ну, как уж без этого?). Какие-то приблуды в виде супер прочных гирлянд и крючков на окна, (создавать праздничное настроение, так по всей квартире и сразу). Плюс, для комплекта подарков, припасён приличный по размеру яркий розовый пони.

Вечер. Седьмой час и самый пик по народу. Взгляд изрядно замылен. Усталость давит на нервы. Слежу за Андрюхой уже не в полную силу. Тут бы выспаться день-другой напролёт, но нет. То проблемы вокруг, то подопечные радуют.

Алевтина ловко вытребовала с утра внеочередной выходной. Сослалась на неотложные дела, и то, что всё ближайшие дни, да и праздники пробудет с моим ребёнком. Маргарита, которой, параллельно обязанностям, пришлось присматривать за пацаном в офисе, за весь день так и не нашла ни одной годной претендентки на роль няни, для необходимой мне пересменки.

Хоть парням предлагай дополнительный заработок по присмотру за дьяволёнком. Только чисто в мужской компании Андрюха ведёт себя спокойно и ровно: ест, что дают, ни орёт, ни капризничает, ни вредничает, ни паясничает. Ангел во плоти, если не копать глубже.

Знает, что ребята не дадут спуску и не станут сюсюкаться. Больше присматривается ко всем, перенимает мимику, манеры, учится.

С такими замашками ему хоть сейчас, вместо сада, подыскивай подобие Суворовского училища. Да боюсь, желающих туда поступить не будет так много.

Скольжу тележкой в сторону эскалатора. Перед ним очередная толпа и запара на спуск. Народ не может разойтись, с тележками и без, с детьми за руку и на руках. Кто спешит вверх, кто вниз. Уже вообще не понятно куда. Тут проще — выбрать тот маршрут, куда быстрее подпустит очередь.

С секунду думаю и заворачиваю к дальнему спуску, пока существует возможность для подобного манёвра.

— Андрюх, держись, — командую, лавирую в потоке.

Замечаю подходящий лифт. Прошмыгиваю рывком, оказываясь со своим грузом в нём первым. И выдыхаю лишь спустя минуты, на выходе, вместе с очередной толпой. Склоняясь к сыну, попутно с медленным ходом тележки в более слабом потоке по холлу:

— Андрюх, норм?

Притихший шкет уверенно кивает, а я ощутимо бортую кого-то не столь расторопного.

— Аккуратнее, пожалуйста, — болезненно отзывается женский голос знакомыми нотками.

Стопорюсь на месте, заинтересованно поднимая глаза. Вначале на пацана в яркой шапке, что едва достаёт макушкой до плеча хрупкой девушки с копной пышных, огненно-рыжих волос. Острый взгляд плохиша так же следит ответно за каждым моим движением, списывает мимику и появляющуюся улыбку. Его губы сейчас напряжены похлеще, чем у моего перед началом грандиозной истерики. Только у такого она явно проходит тише, но вулкан бесконтрольных эмоций внутри, разверзается в разы ярче всего мне знакомого. Прав Серёга, описывая его в двух словах. Этот будет похлеще.

— Боже..., — собирают буквы воедино приятные звонкие нотки.

— Здрасти, — усмехаюсь судьбоносной иронии, салютуя обоим. — Белочка, я реально не спецом на тебя налетел, — обращаюсь к той, что так же как сын, гримасничает при спонтанной встрече. — Суета. Толпа. Извини, — тараторю, подмигивая. — Голова идёт кругом.

— Заметно, — крепче вцепляется в руку пацана у которого те же глаза, слегка отводит его за себя, будто ощущает меня не иначе, как стихийное бедствие. — У тебя вроде мальчик, а внутри корзины розовый пони.

— Так это для дочки, — парирую без утайки, на что брови рыжей бесконтрольно взлетают.

— Как много нам открытий чудных..., — цедит сквозь зубы, сохраняя приятную выразительность. Порывается сделать шаг, пресекаемый моей тележкой. Удерживаю сына рукой на резком повороте, проговаривая со смешком:

— Я не женат. Честно. Так себе оправдание для появления двоих детей, но всё же. И дочь, она далеко, а с этим живём один на один.

Рингтон телефона сбивает с мысли и пресекает её ответ.

— Один момент, — прошу, убирая улыбку, выслушивая от начальника охраны донесение об очередном внештатном чп. — Серёг, я не могу подъехать прямо сейчас на решение такой проблемы. У меня няня в отказе. Куда я дену Андрюху? Ехать к родителям, так встряну в пробку. Реши сам. Понимаю, что требуется присутствие..., — смотрю в яркие глаза, наблюдающие за мной, помимо прищура, с завидным интересом. — Погоди-ка. Бросай координаты. Сейчас буду.

Совершаю ещё один разворот тележки на месте.

— Дико извиняюсь, белочка, но сейчас ты — как женщина, моя последняя надежда. Это Андрей Дмитриевич и он будет слушаться.

— Нет, — мотает головой расширяя глаза настолько, что и не поймёшь сразу удивляется она или пребывает в состоянии шока от моего предложения.

— Два часа, — прошу вверяя ручку тележки в хрупкую ладонь, что стопорит о себя напор. — Пожалуйста. Там дело, которое без меня не решится. Припрусь на подобные разборки с сыном — да меня на смех поднимут.

— Ты меня совсем не знаешь, — парирует она не столь значительным аргументом.

— На моём столе досье на тебя в целую папку, — жму плечами, прикрывая личный интерес работой. — Погуляете тут, в крайнем случае я знаю где ты живёшь.

Последняя фраза лишает меня остатка выигрышных очков в лице её пацана, тот тянет руку на себя, пронзительно восклицая:

Пятьдесят на пятьдесят

Если скажешь правильно, вовсе не значит, что тебя правильно поймут©Ф.Раневская

-Верховцев-

Пару часов спустя.

— Отследи мне её, — прошу Серёгу, присаживаясь боком на водительское сиденье с распахнутой настежь дверью. Вытираю многострадальные руки влажной салфеткой. Вначале ёлкой исколол изнутри, теперь изувечил снаружи.

Не каждая важная мирная встреча проходит по чёткому плану. Порой в нашем деле приходится доказывать аргументы банальной силой и махать кулаками.

Вот и тут. Слова закончились. Как говорится, нашла «коса на камень». В итоге костяшки саднят. Порядком сбиты. Зато все вопросы улажены. Перемирие, как таковое, достигнуто. «Кровь за кровь». Израненные руки пожаты. Претензии у обеих сторон отсутствуют.

— Она дома, — кивает начальник охраны, справляясь с дезинфекцией первым. Пялится в экран, завершая с ухмылкой: — Судя по маячку, уже как с полчаса дома.

— Интересно, — изрекаю задумчиво. — У неё тачка то хоть есть? У меня там, помимо Андрюхи, целая корзина всякой фигни в торговом центре осталась. Обидно будет, если придется потратить ещё пару часов жизни на подобную вылазку. Да и ёлку обещал пацану.

— Есть у неё тачка. Не переживай, — со знанием дела отмахивается Серёга. — Маленький, но прыткий Фиат.

— Ты когда ей маячок умудрился поставить? — хмурюсь, не припоминая ранее озвученной просьбы.

— Так сразу, кэп, — усмехается он, пожимая плечами. — Девчонка-то уникальная. Вообще вне всего, что ты любишь. Ни по одному параметру не подходит под вкус.

— Да ну, — канючу, убирая салфетки. — По мне, так всё идеально.

— Именно, — подтверждает соратник с готовностью. — А должна быть с заметным изъяном, с приличной долей долбанутости, а не полностью безупречной! Это же нонсенс, нет?

— Нет. Просто вкусы меняются.

— Быстро. Меняются, — поддакивает Серёга. — Поэтому и маячок сразу поставил. У тебя глаза, при едином упоминании о ней, играют особой придурью. И это не сейчас и вообще, а с первого дня знакомства. Куда было тянуть дальше, когда ты ей уже без зазрения совести пацана оставляешь?

— Скажешь тоже, — выдыхаю смеясь, а губы бесконтрольно удерживают положение широкой улыбки. — Это вообще случайно вышло.

— Спорим ты уже запал на неё? — берёт на понт тараня прямым взгляд в глаза.

— Не в моём положении, — рывком прохожусь пятерней по голове, взъерошивая волосы. Морщусь от боли в кистях.

— А ты проверь, кэп, — подначивает Серёга. — Возьми примирительный тортик, бутылку вина.

— Не прокатит. Она меня близко не подпускает. Да ещё и пить совсем не умеет.

— Говорю ж идеальная, — ржёт соратник, уходя к более габаритному автомобилю. — Поезжай, проверяй, насколько. Пара часов в компании малого, да с непривычки, то ещё зверское испытание!

— Это ты ещё про её пацана забыл при своём нехитром подсчёте! — перекрикиваю заведённый мотор, припоминая взгляд, которым тот меня провожал до выхода из торгового центра.

— Не, Дмитрий Андреевич! — выводит он хитро и ещё более громко. — Этот пункт на её уникальности совсем не сказывается, как и погоны бывшего! Тут уж вопрос твоего умения обойти обстоятельства и где-то прогнуться! Это твои очки в плюс или в минус! А вот, если она Андрюху выдержит, то...!

Ржёт, садясь в салон. Пару раз нажимает клаксон и отчаливает без продолжения фразы.

И правильно... Никто не выдерживал. К чему рыжей быть столь идеальной?!

Вначале едем вместе. Вскоре разъезжаемся. Сворачиваю на адрес новой знакомой, но перед этим всё же заруливаю в супермаркет и тарюсь всем, что красиво лежит. Без должной конкретики и совместимости по вкусу.

Парковка. Подъезд. Отмечаю Фиат, срисовываю взглядом номера. Не специально. На автомате.

Кривя губы тащу к подъезду три приличных пакета. Удачно захожу в внутрь с привлекательной девушкой, что приветствует меня ироничным:

— Дедушка, а что же вы сегодня совсем без настроения?

Значит та, что впускала тогда. Когда с ёлкой. Ёлку помню. Девушку на лицо совсем нет. Чудеса.

— Задолбался, внученька, — выдыхаю глухо, всё же пытаясь сложить губы в улыбку.

— Если что, я живу на пятом. На право, — бросает девчонка игриво и пробегает первая в сторону лестницы.

— Да мне бы хоть третий этаж осилить, — усмехаюсь, слыша в ответ вместо выпада или ёрничества простое человеческое поздравление с наступающим новым годом.

Отзываюсь взаимностью и ползу наверх, так же не желая тратить лишнее время жизни на ожидание лифта.

Нужная лестничная площадка. Дверной звонок.

— Привет. Чуть поближе что ли, — сую пакеты вперёд намереваясь войти внутрь квартиры.

Та, о ком думаю слишком много все эти дни, прогоняет по мне серьёзным заинтересованным взглядом. Осматривает сверху донизу. Звучно фыркает при виде рук:

— Очередную ёлку кому-то устанавливал не жалея себя?

Кривлюсь, заключая:

— Почти. Пустишь забрать своё? Я тут принёс какой-то вкуснятины на откуп...

— Твои вещи в багажнике, а ребёнок давно спит.

Женский голос звучит так обыденно, что поражает своей простотой и какой-то особой правильностью.

Жестом пропускает вглубь квартиры, позволяет войти и поставить у входа пакеты.

— Как тебе это удалось, мм? — всё же усмехаюсь, снимая ботинки. Криков нет, проклятиями с порога в меня никто не бросается.

— Удалось что? Запихнуть всё твоё добро из корзины в багажник? С трудом, — вздыхает маня пальчиком в сторону собственной спальни. На пути к закрытой комнате стоит полумрак.

— Потише, — проговаривает едва различимым шепотом. — Рядом комната сына. Стёпке ты совсем не понравился.

— А тебе? — задаю быстрее, чем успеваю обдумать.

Мягкая пауза в тишине позволяет убедиться в том, что её губы пребывают в улыбке. Лёгкой, но всё же. Хочет она или нет, а наше общение её веселит. Или порядком подбешивает, но всё же выделяет приток эндорфинов в крови. Что достаточно необычно, учитывая тот факт, сколько времени до этого проведено этой женщиной в компании Андрюхи.

Попытка намбер фри

Честность – очень дорогой подарок. Не ожидайте его от дешевых людей©Уоррен Баффетт

-Верховцев-

— Это что? — скольжу оценивающим взглядом по блондинке, расположившейся по центру добротного дубового стола в моём рабочем кабинете.

Лет двадцать семь; прическа, макияж — всё в лучших традициях классического стиля. Приятная внешне. Однако, белая рубашка по-шлюшачье расстёгнута на весомой груди.

Из под одной полы фривольно выглядывает нежнейшее кружево. Талия, объёмные бедра обтянуты узкой бордовой кожаной юбкой. Разрез сзади, поэтому, подозреваю, что сквозь него при ходьбе так же увижу ажурную полоску чулков. Но пока приятная пятая точка нагло занимает собою мой стол и её обладательница меня порядком нервирует. Хотя бы тем, как игриво водит из стороны в сторону носками своих прелестнейших туфелек. Тем самым пытаясь поцарапать острыми каблучками дорогое лакокрасочное покрытие на изысканном дереве.

— Доброе утро, Дмитрий Андреевич, — тянет девушка сладко, вызывая своим появлением здесь далеко не рабочие мысли.

Облизывает губки, что изгибает в улыбке.

Красивая. С пронзительным взглядом. Знающая цену правильным паузам и умеющая в нужный момент занять эффективную позу.

Либидо отзывается быстрым скачком, а мозг не втыкает: какого хрена кто-то вообще решил, что можно вести себя так в моём кабинете?! Пацаны прикольнулись и вызвали «девочку»? Костюм Снегурочки на ней был бы более в тему!

— Моё резюме, — протягивает из-за себя тонкую папку, позволяя себе не только сидеть на моём столе, но и копошиться в бумагах.

Выдаю гримасу не собираясь тянуться как за косточкой, вслед за дешёвой подачкой.

— А можно вкратце? И из кресла. И блузку застегни. Здесь вообще чёткие правила последний десяток лет. Никому кроме меня их нарушать не положено.

— Конечно, — ловко спрыгивает на пол и идёт в мою сторону дерзко виляя бёдрами. — Милана, — тянет томно, придерживая подмышкой папку и застегивая находу бесстыжее декольте. — Я по поводу мальчика.

— Вообще не понятно кого ты имеешь в виду. В моём подчинении их много десятков, — стыкуюсь рука в руку на папке перехватывая документы. И обхожу девушку в радиусе метра, занимая своё кресло за широким, оскверненным столом.

Открываю папку, краем глаза наблюдая за тем, как она присаживается в кресло. Закидывает ногу на ногу и с упоением следит за мои каждым движением. Дышит тяжело вздымая вверх грудь, будто просьбой застегнуть пуговички я перекрыл приток воздуха. Губки лижет периодично. Бесит тем, как притягивает взгляд и тем, в каком формате заставляет рассматривать своё присутствие.

— Так тебя нашла Маргарита, — выдыхаю, продолжая зачитывать вслух. — Высшее педагогическое образование. Частный детский сад. Тридцать лет. Не замужем. Собственных детей нет.

— Но очень хочу, — вставляет она с готовностью и завершает фразу широкой улыбкой.

— А ко мне на стол зачем? За тем, что очень хочется или всё же за уже готовым ребёнком?

Девчонка напротив поджимает губы и начинает осмысливать часто хлопая глазками.

— У меня обычно делать детей получается быстро, — констатирую ухмыляясь, нажимая кнопку вызова помощницы. — Своих детей уже двое. Мальчика, с которым необходимо сидеть, насколько понимаю, тебе ещё не показали. Так вот, это не я. Не надо столь сильно фокусировать глазки. Маргарита Михайловна, — проговариваю без перерыва. — Будьте так любезны, зайдите ко мне.

Строгая помощница статусного возраста тут же появляется на пороге. Прикрывает за собой дверь и тупит взгляд в пол, запоздало находя плохой идеей привести «на собеседование» Милану, с пятым или шестым размером груди к своим тридцати, но так и не обзаведшуюся в представлении полным именем с отчеством.

— Маргарита Михайловна, — уточняю сурово. — Вы решили, что Андрюха до сих пор питается грудным молоком или этот критерий отбора у няни был выделен под меня?

— Дмитрий Андреевич, все показатели..., — мямлит без должного удовольствия. — Да и ваша мама настаивала на выборе молодой женщины и бездетной...

— Раздевайтесь, Маргарита, — командую сухо, складывая на груди руки и перекидывая ногу на ногу в подобии новенькой.

Та продолжает хлопать своими красивыми и бестолковыми глазками, не решается подняться с кресла.

— Раздевайтесь, — вторю менее добродушно.

— Что? — мямлит нечленораздельное.

— Раздевайтесь, говорю. Что стоять и хлопать глазками, как эта дурочка? Кто её сюда притащил, вы?

Хмурится. Часто кивает. И жмет руки вокруг себя, явно сдерживая желание расплакаться.

— У меня были чёткие и непоколебимые правила, — заявляю обеим. — Никогда не смешивать постель и работу. Раздевайтесь, Маргарита Михайловна, раз решили их накренить. С вас и начнём всё вокруг рушить, а то этой в довесок от меня ещё новый ребенок нужен. Надо потренироваться перед подобным заходом.

— Дмитрий Андреевич! — вспыхивает помощница праведным гневом.

— Что? — парирую усталостью и недовольством. — Убрать «это». Найти мне нормальную шуструю старушку, которая не станет пытаться меня охомутать, и чей внешний вид не будет топорщить ширинку.

— Конечно, — покладисто соглашается Маргарита.

— И стол протри, — кривлюсь, отодвигая бумаги брезгливо. — Все договора мне своей пятой точкой измяла. Да, и маме передай, что мои вкусы порядком изменились.

Усмехаюсь, не сдерживаясь, слыша тихое:

— Мне их записать?

Блондинка с гордым видом поднимается с места. Забирает со стола резюме и чеканит уверенный шаг в сторону выхода.

Морщусь, прослеживая слишком пошлое виляние бедер. Не замужем. Детей не имеет. Куда такую больше чем на одну ночь? Для ощущения чего-то родного необходимо куда большее, чем банальное умение расшевелить обездвиженное.

— Няню вторую найди, — сонно потираю переносицу, пресекая дальнейшее. — С остальным сам справлюсь без вашей помощи.

Всюду серые лица....

Никого на самом деле не волнует, что вы несчастны, так что вы с таким же успехом можете быть счастливым©Синтия Нелмс

-Верховцев-

Вечер. Третий этаж. Уже знакомая дверь. Звоню, удерживая под мышкой слишком активного ребенка.

Пацан извивается и пыхтит, хочет на улицу, но не привяжешь же, как собачонку, к ручке подъезда, пока спешу задать рыжей вопрос: короткий, но важный.

Приходится уже пару минут удерживать мелкого в воздухе на манер застопорившегося самолёта. Не давать убежать, вначале при входе в подъезд, а потом и на лестнице.

— Андрюх, пять минут. Пожалуйста, — прошу тихо. — Я только спрошу и пойдешь нырять в снег. Вот хоть прям с головой. Даже слова не скажу. Можешь по полной в нём копошиться.

Недовольное «ууу-у-уу» разносится по подъезду после трели звонка.

— Пять минут, — повторяю глухо, ожидая открытия двери.

Глазок. Маячок на линзе от перелива света. Тяну губы в улыбке, слыша тихий щелчок замка. Подаюсь в сторону.

— У тебя что, такой плотный график по установке ёлок, что опять не с кем оставить ребёнка? — губы прямые, лицо серьёзное, а глаза смеются и реально недоумевают от моего появления.

— Не, — выпаливаю по-дурацки. — Бери своего, пошли гулять. Там у торгового центра каток открыли и снега навалило хренову кучу. У меня Андрюху так и тянет, как крота, взрыть носом пару дворов. А там ёлка, светится всё, ещё и Дед Мороз, — выдыхаю, оттараторив.

Смотрит не моргая, задумчиво тянет губы.

— Решайся, — канючу, путаясь в мыслях. На ум не приходит ничего, помимо банальщины. При этом на автомате сдерживаю своего пацана, да успеваю рассмотреть ту, что не желает дать мне для проявления себя и единого шанса.

Рыжие волосы сегодня собраны в пучок на макушке, а за ухом деловито торчит простой карандаш. Пишет им, рисует или вносит в текст какие-то правки? Непонятно. Но даже эта мелочь кажется какой-то жутко необычной и милой.

Глаза яркие, на щеках веснушки и приятный румянец, губы алые-алые — точно думала о чем-то и тем временем их долго кусала. Кровь так и прилила, добавляя объема, цвета и привлекательности.

Я бы поцеловал. Без зазрения совести. Если бы не имел противовеса в руке в виде вечного двигателя. Если бы не опасался появления в прихожей её сына.

— Помнишь, как в том фильме: меня Царицей соблазняли, а я вот тут... Вообще больше и придумать ничего не могу в свою пользу.

— Не поддался? — выпускает тихий смешок, сквозь напряжённые губы. Мотаю головой, но что она заключает сверкая глазами: — Интересно.

— Все вокруг как с цепи сорвались, подкидывая нам с Андрюхой невест.

— А ты что? — складывает руки под грудью, собирая десятки складок на широкой светлой пижаме.

Сын вновь начинает вертеться, безоговорочно реагируя на своё имя. А что делал до этого притихши пару минут? Не иначе тоже, как и я, бездумно на неё пялился.

— Я вообще не собирался жениться, — уверяю серьёзно. — Как минимум до встречи с тобой.

Она откровенно вздыхает расценивая эту речь очередным приступом балабольства. Её пацана не видно в доступных границах, но возможно где-то притихший и слушает.

— Я обещал малому, что зайду только спросить, — перекидываю сына в руках, усаживая на плечи. Он затихает на время, пытаясь сообразить что к чему. — Мы минут двадцать внизу погуляем. Выходите, если решишь.

— Проще было позвонить. Номер то наверняка знаешь.

— Проще, — соглашаюсь серьёзно. — Но захотелось увидеть.

Острые зубки стыкуются на её нижней губе. Прослеживаю с неформальной улыбкой.

— Я бы мог и своего на вечер няне оставить, но захотелось именно так. Подумай.

Разворачиваюсь к лестнице, не дожидаясь ответа. Начинаю плавный спуск, ощущая на щеках цепкие ладошки сына.

— Там Дед Мороз со Снегурочкой и мешок с подарками для каждого, кто вёл себя хорошо, — смеюсь, разнося в подъезд лёгкое эхо. — Поверь в чудеса, Белочка, пока не поздно. Новый год — он совсем скоро.

Семь пролётов. Ещё пара лестничных клеток. Молча спускаюсь, слегка потрясывая на плечах повеселевшего ребёнка. Придерживаю руками от риска падения.

— Как и обещал, — спускаю на землю, при выходе на улицу. — Рой в любом направлении.

Довольный пацан просто с разбегу падает в мягкий снег. Пытается толи копать, толи грести, а я поднимаю глаза в район третьего этажа и списываю горящий свет во всех окнах квартиры.

— Андрюх, только не тащи его в рот, тут все ходят, гадят, — пытаюсь объяснять сложное более просто, а сам машинально засекаю время. И жду. Хотя она ничего и не обещала.

Двадцать минут. Достаю из кармана перчатки, намереваясь провести их с подобием пользы и начинаю показывать пацану как катать снежки больше его роста. Загоняю один, второй, третий, соединяя их в подобие крепости. Выставляю наверх ещё слой, не забывая оставить на стыках смотровые окна.

Сын задумчиво наблюдает, мешает, чем может. Проще было бы воздвигнуть в центре двора снежную бабу. Проще. И слишком банально. А так... К моменту появления у двери подъезда двоих новобранцев оборонный форт уже вполне годился на то, чтобы выдержать непродолжительную, но мощную осаду. Что я и проверяю, начиная их бомбить первым.

Под визг, крик, смех — и всё вперемешку — перехватив в укрытие ошалевшего сына. На практике, попутно уворачиваясь от встречных снежков, быстро объясняя непоседе, как следует лепить снег и бросать. А спустя пару минут приходится и вовсе выбросить белый флаг, так как Андрюха быстро становится перебежчиком и присоединяется к компании тех, кто в своё удовольствие пытается меня окружить и обезоружить.

Крепость по праву оказывается захваченной. Приходится капитулировать, вытряхивая снег из-за шиворота. Малой, на удивление, оказывается моему проигрышу очень доволен. А тот, что постарше, и вовсе лучится победоносной улыбкой.

— Ну что, победители, в кафе за мороженым или на каток, с горячим чаем под ёлку? — уточняю смеясь.

Сильный мужчина не нуждается в том, чтобы самоутверждаться за счёт женщины, имевшей слабость его полюбить

Карточка героя

Верховцев Дмитрий Андреевич — 33 года.

Образование высшее: юридическое.

Начальник, основатель, владелец частного охранного предприятия.

Как правило: человек настроения, находящийся на своей волне.

В меру косячит. Безмерно прямолинеен.

Один воспитывает сына от короткого, но официального брака. Так же имеет старшую дочь от предыдущих отношений.

Мало на что надеется в жизни, кроме силы, слова и правильно сформулированного закона( в них, кстати, отлично разбирается).

Предпраздничные дни, мои дорогие! Не могу точно сказать, увидимся ли мы с Вами в новой главе до нг... Поэтому я решила, что Вы, как главные кандидатки в невесты к Димасе, заслуживаете поздравления от нашего Главного героя))

И сказал бы он примерно так:

Пусть оливье не успеет пропасть, а холодец не успеет скиснуть!

Пусть Дед Мороз доберётся до Тебя и подарит подарки строго по списку!

Поздравляю с наступающим Новым годом и от всей души желаю здоровья, веселья и счастья!

И помни: никаких неврозов, склерозов и выносов мозга в новом году!

Только положительные эмоции, только крутые идеи, только удачные дни!

На старт, погнали к новому успеху!

Всех благ❤️

Обыкновенное чудо

Наличие детей делает вас родителем не более, чем наличие фортепиано – пианистом©Майкл Левин

-Верховцев-

Улица. Огни. Торговый центр, шум, гам, новогодняя музыка. Огромная ёлка, дед Мороз со Снегурочкой и достаточно вместительный каток, что буквально за сутки воздвигли рядом.

Народа достаточно, но не давка, чтобы прям потерять друг друга из виду.

К прокату коньков мы подходим совершенно свободно и даже выбираем из предложенного, а не берём неглядя первое, что попадается в руки.

— Ма-аам? — тянет хмурый пацан, отслеживая тот факт, что я оплачиваю только две выданных пары и вообще не рассматриваю что-то на маленькую женскую ножку.

— Стёпочка, — мягко выводит рыжая со своим фирменным, хитрым прищуром. — Ты попробуй сегодня покататься с дядей Димой, ладно? Он обещал научить тебя каким-то фишкам.

Пацан переводит на меня недоверчивый взгляд. Вообще не прячет негодования выпаливая достаточно громко:

— Реально?! Он вообще кататься-то хоть умеет?

— Сомневаюсь, — дополняет смеясь та, что вечно ко мне придирается. — Если впрямь не умеет, обещаю, что не поверю больше и единому его слову.

— Вообще-то я неплохо в хоккей играл в детстве, да к тому же имею прекрасный слух, и много чего умею помимо катания, а ваше недоверие..., — фыркаю на её слова недовольно и, отчасти, даже обиженно. — Твоё недоверие, большей степени, перерастает уже в какую-то маниакальную идею. Абсурд. Что ни скажу — всё мимо.

— Разубеди, — берёт она на слабо. А сама с трудом прячет издевательскую улыбку.

Подхватывает на руки моего малого, меняя тон на более деловой. Без привычных сюсюканий, которые так бесят шкета.

— Андрей Дмитриевич, помнишь о чём мы с тобой говорили вчера? Если не повышать на женщину голос, то и отношение к тебе будет более ласковое.

— Чёт я, явно, упустил в этой жизни, — комментирую насупившись. Против подобных несюсюканий и я был бы совсем не против. — Вроде никогда не орал на женщин, а итог одинаковый: ни одной, хотя бы общей женщины на двоих с сыном. Так что, Андрюх, ты запоминай теорию, после расскажешь!

— Обязательно, — парирует за него рыжая.

Улыбается, а сын дует щеки и думает кого из нас слушать. Пацан, что постарше, уже идёт на скамейку переодевать ботинки на коньки.

— Я помогу зашнуровать. Главное в катании — это то, как стоит нога, — бросаю семилетке вдогонку. — Мне его тоже по имени отчеству называть? — уточняю тихим смешком у родительницы.

— Бывшего — точно по имени отчеству. Стёпку — как хочешь, — даёт отмашку. — Главное не убей мне сына, — просит она серьёзно.

— Только что хотел об этом же попросить своего. Чтобы был поаккуратнее с тобой. Вы же остаётесь один на один.

Женские губы задумчиво напрягаются, мозг явно прогоняет сквозь себя озвученную трактовку, ища в ней ошибки и несоответствия.

— Он умеет быстро избавляться от женщин, которые пытаются мне понравиться, — поясняю смеясь.

Странное чувство захватывает и овладевая буквально с макушки до самых пяток: вот вроде только злился на неё, вернее, пытался обидеться за очередной приступ показного недоверия, как раз и нет ничего в остатке, помимо дурацкого неконтролируемого веселья.

— Говоришь, он избавляется от тех, кто старается тебе понравиться? — присматривается она к пацану, слегка отдаляя его на вытянутые руки. — Странно, а так и не скажешь. Может причина его затишья в том, что я не пытаюсь тебе понравиться?

— Ну и...? — высказывает своё недовольство подросший пацан. — Время закончится скоро, а мы ещё и кататься не начали! Ма-аам!

Молча выдвигаюсь в сторону крикуна. Провожу необходимые манипуляции. Веду на каток. Показываю билеты. Хочу взять за руку, при выкате на лёд, а он упирается, как большой. Показывает характер. Отмахивается. Хмурится. Хорошо хоть не материт, а то бы принёс весть родительнице!

Действую проще, переходя на сугубо мужской язык: минимум слов для описания действий, больше коротких приказов. Всё как с пацанами на тренировке или сборах: здесь бей, там ставь защиту; здесь прицел, тут палец с курка. Короче и с коньками свой алгоритм. Главное найти за что зацепить внимание парня.

Час. Внутренний таймер отбивает минуту за минутой. Глаза неустанно следят за пацаном. Руки поддерживают, вне брыканий, за которыми пытается показать какой он крутой, наученный прокурором, да сильный.

Сам с трудом избегаю пару его специальных подножек. Падаю. Молча отряхиваюсь, поднимаясь. Светлые глаза смеются. Губы дрожат от напряжения, схлопывающего желание начать смеяться надо мной в голос. Окей. Пару раз и его задеваю, но подхватываю до земли. Вовремя.

Один: один.

За прошедшие минуты прогоняю перед ним что-то похожее из тренировок, которыми мучил тренер, когда был в его возрасте. Тогда они казались сущим бредом — сейчас тем, что надо для сохранения равновесия и координации движений.

Пацан вроде и сопротивляется, но слушается через силу. Когда видит мать за забором, то пытается даже соответствовать. Позёрничает.

А что главное в достижении успеха? Вообще — повторение. На деле — женское внимание и надежды, которые хочется оправдать. Ведь, если решит, что соврал — не поверит больше ни одному слову.

Час. Невыносимо мало для одной тренировки и неимоверно много, вообще даже слишком, достаточно, для первой попытки к сближению с пацаном, которому изначально не пришёлся по вкусу.

— Ну что, Стёп? — встречает нас у выхода вполне себе довольная женская мордочка.

И это с учётом того, что мелочь тоже прибывает в умеренно спокойном состоянии. Сидит на руках, сонно жуёт что-то сладкое.

— Умеет дядь Дима кататься? — закидывает она удочку, ожидая ответной реакции.

— Угу, — скупо комментирует пацан. — Сносно.

— Сносно..., — хмыкаю я, разводя руками.

Воскрешение надежд

Здравый смысл — самый распространенный товар в мире, потому что каждый человек убежден, что им хорошо обеспечен©Рене Декарт

-Верховцев-

— Конфеты, — тянет она губы вперёд, вопреки желанной улыбке. Спокойно позволяет Андрюхе, со своих рук, запустить в коробку свой цепкий кулак и вытянуть себе сразу штук пять, шесть разных. Мелкий пацан сразу становится более довольным внешне и даже улыбчивы. Чего не скажешь о девушке. Хотя, конфеты фирменные, можно даже сказать, эксклюзивные.

— Спасибо, Дедушка, — заявляет она размеренно, — но похоже я вела себя не столь хорошо, раз этот подарок тоже для сына.

— Мама не любит сладкое, — хмурится мелкий, присматриваясь к старику с недоверчивым прищуром.

— Степан Матвеич, — ломаю отчество и все же чеканю серьёзностью. — Дедушка уже старый, порой бывает забывчивым. А то, что мама настолько не любит сладкое, так это он, естественно, знает. И даже я теперь, — цежу сквозь зубы, слегка качая головой. — Помочь бы Дедушке вспомнить то, что ей нравится...

— Машинки и футбол, — мгновенно вставляет семилетка.

Вздергиваю вверх бровь. Ищу подвох, а он тянется к одной из конфет, визуально совсем без эмоций.

— Сына заберёшь, умник? — уточняет рыжая, когда перевожу на неё задумчивый взгляд. Ну нет. Ещё стрельбу, в память о её бывшей профессии я бы не стал скидывать со счетов, но футбол?

— Дедушке лучше знать, что мне нравится, правда? — подытоживает она мои мысли. Передает Андрюху из рук в руки. — Спасибо, что присмотрел за моим.

— Аналогично, — выпускаю из губ, так и не решив, кто из двоих сейчас надо мной издевается: Степан или мать.

Неспешный шаг до двора. Тихие односложные фразы. Шелест обёрток.

— Хорошо погуляли, — констатирую. Она кивает. — Может обменяемся телефонами?

Улыбается неоднозначно:

— Если влом подниматься — звони в домофон. Номер квартиры знаешь. Отвечу.

Уставший сын заметно обмяк на руках, да и её плетётся рядом зевая. Поздний вечер. Ярких новогодние огни позади. Впереди не такой красочный двор, тусклые фонари, редкие горящие окна.

— Если я решу занять домофон на пару часов, то либо создам пробку на вход, либо не слабо замерзну. Зима на дворе, если ты не заметила.

— Представляю эту картину, — смеётся, приковывая к себе взгляд. В очередной раз нехотя разводит мои губы в улыбку, просто оттого, что её пребывают в похожей. Какой-то простой и по ощущению искренней. — У тебя есть мой номер, — пожимает плечами.

Пацан постарше на эти разговоры уже и не реагирует. Идёт себе рядом. Глотает морозный воздух, зевая и прижимает к груди подарки.

— Это другое. Ты не давала разрешение его брать. Ребята сами нарыли по факту моей пропажи.

— Большая наверное у них картотека, — вздыхает, не злобно. Отчасти сочувственно. — Так и быть. Диктуй свой. Наберу из дома. Если запомню.

— Это вообще легче лёгкого. У меня крутой номер — короткий.

— Боже, — заходится она смехом. — Едва не спошлила.

— Это по поводу чего? — фыркаю, стопорясь у чужого подъезда.

— Твоего чувства юмора, — затыкает смеясь. — Диктуй, выпендрёжник. Но только один раз.

Диктую. Четыре цифры, которые привязаны к длинному и не столь быстро запоминающемуся. Она молча кивает, вроде: окей, принято, ясно.

— Если не позвонишь, то будь готова завтра перехватить домофон часов в семь.

— Хочешь ещё раз сходить на каток? — бросает задумчивый взгляд на своего уставшего пацана.

— Хочу дать Деду вторую попытку. Всем нужен шанс, не считаешь?

— Маа-ам, — нудит старший из детей, стараясь утащить её в открытый подъезд. Девчонка, в нелепом зелёном пуховике на это особо и не упирается.

— Я считаю, что не каждый достоин второго шанса, — проговаривает с тоскливой улыбкой уже в дверях. — Если ошибаюсь — переубеди.

Салютую на прощание свободной ладонью. Другая крепко прижимает уже уснувшего сына. Железная дверь громко лязгает. Ему всё равно. Устал от эмоций. Теперь бы растолкать перед долгим сном дома.

Машина, детское кресло. Жду внутри минут пять, прогреваю салон. Телефон автоматически подключен к дисплею. По вызовам ничего. По сообщениям тоже.

Свет на третьем этаже зажёгся. Кухня, зал, спальня. Детская выходит на другую сторону.

Жду, периодически посматривая на спящего пацана в заднее зеркало. И ведь он правда не орал на неё при мне. Понял, что ни на ту напал или наоборот, как и я, почувствовал что-то...?

Десять минут. Не выдерживаю открывая мессенджер. Отправляю голосовое начальнику охраны:

— Серёг, узнай мне с утра всё, что она любит. Без разницы, покажется ли тебе это важным или нет. Отмечай всё. Понятия не имею как. Хочу к вечеру иметь на столе весомый список.

Выдыхаю, наговорив речь одним махом. Вижу синие галочки. Следом отсылаю запоздалое «спасибо».

— Не за что, кэп, — прилетает со звучным смешком. — Запрягу ребят ещё и создать виш-лист со знаком минус.

— Проверь футбол и машинки, — отправляю спорным смешком. Не уточняю в отношении кого. Да и он не дурак, чтобы спрашивать. — Она Андрюху умотала за вечер, прикинь. И сама жива после и он спит как убитый без крика.

Монитор резко загорается по-новому от звонка. Сердце мгновенно взрывается и сохраняет повышенный ритм даже, когда настигает разочарование.

На экране высвечивается входящий по видеосвязи от того, кто только что был со мной на переписке.

— Дмитрий Андреевич, — выдерживает соратник серьёзный и деловой тон. — Ты, блин, это..., — срывается в громкий ржач, заставляя вибрировать колонки в дверях автомобиля. — Женись! Вообще не раздумывая! Иначе я у тебя сам такую отобью! Со мной справиться проще, чем с твоим сыном!

— Постебался? С экрана свали. Я звонка жду.

— А она динамит? — давит он своё широченной ухмылкой. — Умница. Ты, итак, уже на крючке, что пора подсекать. Сам-то чего не звонишь со своей феноменальной памятью на цифры?

Глава 5. Попытка намбер фо/часть первая

Я такой умный, что иногда не понимаю ни единого слова из того, что говорю©Оскар Уайльд

-Верховцев-

— Дмитрий Андреевич, — стучит в кабинет среди дня Маргарита. Заходит и заносит две чашки кофе. Ставит на стол. Пространственно улыбается. — Кажется, я нашла именно то, что вы искали!

— Не помню, чтобы что-то терял, — ухмыляюсь, перебирая в голове сотню дел и ещё пару десятков сопутствующих мыслей на эту тему.

— Няню, — качает она головой, вытаскивая свой телефон. — Воспитанная, спокойная. Она сможет приехать к вам уже вечером. Я только что говорила с ней по видео связи. Милейшая женщина!

— Характеристики?

— Есть! — трясёт она в воздухе аппаратом. — Педагогическое образование, лицей, курсы.

— Хорошо. Пусть будет у меня в пять. Как раз познакомимся, успеет притереться к Андрюхе и, если сойдёмся, отпущу Алевтину, и смогу отъехать по делу. Лет то ей сколько? — спохватываюсь запоздало.

— Шестьдесят пять. Всё как вы просили: шустрая и образованная, ещё не старушка.

Благодарю, предлагая помощнице всё же присесть, раз чашек с напитком на столе стоит две.

— Это для Сергея Геннадьевича, — поясняет она. — Он обещался сейчас подойти.

Ещё шире тяну губы в улыбке, беру чашку, вдыхаю горечь аромата в предвкушении чего-то досыта приятного.

Сейчас, Белочка, мы умело разберём тебя на все составные и посмотрим из чего же ты всё-таки состоишь? С каким ключиком к тебе подойти и какие прихватить на всякий случай отмычки?

— Тук-тук, — издевается начальник охраны натыкаясь на мой задумчивый вид при дурацкой улыбке.

В его руках пластиковая папка и не понятно насколько толстая: пять там листов или всё тридцать?

Опускаю чашку на стол. Выдаю пальцами барабанную дробь и несдержанно прошу:

— Рассказывай.

— Вот тебя прёт, — ржёт он в голос. — Того и гляди, конкуренты припишут какое незаконное употребление.

Быстро прохожусь пятерней по голове, взъерошивая волосы.

— Ну?

— Ну и маловато времени, кэп, на такую-то операцию! Выяснили пока всего ничего. Сладкое и алкоголь ей действительно побоку, вернее — нельзя, а вот цитрусами от неё пахнет часто.

— Духами или едой?

— Да кто ж точно скажет-то!? — ржёт соратник, удерживая в широких пальцах маленькую кофейную чашечку. — Это ж как дальтонику дать цвета различать! Аккуратно ж начали опрашивать окружение! Пахнет — значит пахнет!

— Окей, дальше, — отмахиваю ненужное рассуждения. Безоблачный план покорения неприступной крепости кажется уже не таким уж и слаженным. А простой путь опять превращается в стенания через дерби.

— С бывшим у неё достаточно ощутимые напряги..., — начинает он.

— Это я и без тебя знаю, — поторапливаю достаточно нервно. — Дальше.

— А всё, Дмитрий Андреевич, нет больше ничего! — хмыкает Серёга. — На работе она работает, а не трепется с кем-то! На прежней тоже, всё большее была у себя на уме. Родители у неё за Уралом, здесь редко бывают. В итоге она то работает, то неразлучна с пацаном. Из первой профессии, судя по всему, ушла из-за бывшего. Он ей там и продохнуть не давал, душил авторитетом, а в журналистике ей спокойно, хотя и звёзд с небес не хватает. Пишет достойно. Я даже проникся.

Слушаю этот монолог с всё более кислой миной и резюмирую кратко:

— То есть, за пол дня вы узнали только о месте проживании родителей и о том, что под новый год от неё, неожиданно для всех, пахнет цитрусами?!

— Дим, ты не заливай, а? У тебя досье на две папки: кто такая, чем живёт, где бывает... — без улыбки гнёт свою линию подчинённый.

— А что любит? Не любит?!

— Так спроси! — давит учительским басом. — Чего проще?

— Не говорит, — фыркаю, наблюдая за его ёрничеством. — Всё играет: покажи, докажи...

— Значит покажи и докажи, — заходится громким смехом Серёга. — Другим и не такое показывал. Да и доказывать свою любовь ты умеешь знатно. Хрен кто переплюнет!

— Если ты всё, то иди работать, — отмахиваюсь, не желая тратить время на ерунду. — У меня ещё новая няня. Надо усмирить сына перед её приходом.

— Лучше покажи товар лицом, пусть заранее знает к чему готовиться!

— Возможно, — поднимаюсь, задумчиво гоняя в голове одну мысль: «а может мой пацан просто слегка перерос, повзрослел, раз эти дни с рыжей вел себя вполне сносно?» — Подумаю, — бросаю ему напоследок. — Иди работай.

— Вернее, рой землю носом вокруг рыжей белочки и вынюхивай всё, что вынюхивается? Всё ясно, кэп!

Хлопает дверью под звучный гогот и уже что-то говорит Маргарите. А я задумчиво пялюсь вперёд и пытаюсь припомнить детали. Что ей нравится? Наверняка яркие носки и теплые пижамы. Ёлки и игрушки. А ещё она всё же любит сюрпризы, но не считает за них цветы и конфеты.

«Машинки и футбол...» — всплывают в уме слова её сына. Подхватываю со стола две набитые папки. Проверяю телефон, ключи.

Срочных встреч и задач вроде нет. Значит справятся без меня.

Выхожу, останавливаясь рядом с Маргаритой:

— Будьте добры скинуть мне карточку этой няни. Надо хоть посмотреть заочно на ту, кому собираюсь доверить сына. Парни её ещё не проверяли?

— Так они другим делом заняты, — прячет дамочка полуулыбку, в своих узких губах и визуально сохраняет уверенность, что неплохо с этим справляется.

— Что ей обо мне известно?

— Краткий минимум, — с готовностью заверяет она строгим тоном. — Информация о семейном положении и о том, что занимаете в обществе.

— И мой адрес. Более достаточно. Хорошо. Жду файл и надеюсь, что эта няня выбрана вами лучше, Маргарита Михайловна.

— По всем заявленным вами характеристикам, — обиженно жмёт губы помощница.

— Точно, — заключаю смеясь, наблюдая за этой гримасой. — Ещё она по-любому любит маленьких детей! При ней Андрюха не дулся, как вы сейчас!

— Дмитрий Андреевич! — ещё более усугубляет помощница. — Вас что-то опять не устраивает в моём поведении?