План по чудесам. Новогодний дедлайн!

Глава 1. Премия “Золотая Снежинка”

В последнюю неделю декабря наше Агентство Нестандартных Решений всегда превращается в бурлящий котел из дедлайнов, паники и блесток. Годовой план по чудесам горел синим пламенем, а в общем «Чудо-Чате» то и дело всплывали статусы коллег: «Увяз в петле времени, отвечу позже», «Согласовываю погоду с Наверху» и лаконичное «ВСЁ ПЛОХО». Даже магический снег за панорамными окнами, который никогда не таял и падал идеально откалиброванными снежинками, не добавлял умиротворения. Скорее, служил немым укором: смотрите, даже погода может быть организованной, а вы — нет.

По опен-спейсу метались все. Гномы из финансового отдела вопили, что лунный свет опять подорожал, и пытались свести дебет с кредитом, русалки из HR искали замену внезапно ушедшей в декрет фее-крестной, жалуясь на сухость воздуха, а наш ивент-менеджер, кентавр Кентий, который утром застрял в лифте и теперь передвигался исключительно по лестницам, в сотый раз рассылал всем на почту восторженное письмо с темой «Тайный Санта-2025!!! НЕ ИГНОРИРОВАТЬ!!!». Его энтузиазм по поводу корпоратива мог сравниться только с моим желанием запустить в него заклинанием немоты.

В воздухе висела тонкая взвесь из аромата ели, химии от открывающихся порталов и чьего-то пролитого успокоительного зелья. Гирлянды из живых светлячков, развешанные под потолком, нервно мерцали, вторя общему настроению. А посреди всего этого хаоса сидела я, Дарина, ведущий специалист по эмоциональным проектам, и пыталась закрыть свой последний «кейс» до годового отчета. И кейс был, прямо скажем, дурно пахнущий. В прямом смысле.

— Ваше Величество, Король Боровик, умоляю вас, услышьте! — я взывала к седовласому грибному монарху, чье изображение транслировалось в проекционную сферу над моим столом. — Музыка — это универсальный язык! Она объединяет сердца!

— Сердца? — проскрипел король, поправляя корону из мха. — Эта… эта Королева Плесени захватила мои лучшие поляны! Мои подданные лишились домов! Какая музыка? Марш войны — вот наша музыка!

Рядом с его изображением колыхалась надменная физиономия Королевы Плесени, переливающаяся всеми оттенками зеленого и сизого.

— Ваши подданные, милочка, сами виноваты, — прошипела она. — Они нарушили демаркационную линию, установленную протоколом №345-Б от сотворения этого леса!

Ох, эти протоколы. Так бы и написала в отчете: «Причина конфликта — эльфийское влияние на грибную бюрократию». Чистый Лиорэль.

— Но ведь хоровое пение, — я включила все свое дриадское обаяние, — это отличный тимбилдинг! Представьте: вы создаете совместный музыкальный коллектив. Это укрепит межвидовые связи, повысит лояльность населения и, в конце концов, приведет к синергии и процветанию обеих ваших… экосистем.

Я щелкнула пальцами. В сфере зазвучал специально подобранный мной мотив — нечто среднее между григорианским хоралом и колыбельной дриад. Грибной король нахмурился, но его ножка начала притопывать в такт. Королева Плесени презрительно фыркнула, но ее споры в воздухе закружились в подобии вальса. Победа была близка. Я уже видела, как подписываю акт о выполненных работах и закрываю этот тикет с пометкой «Успешная медиация с высоким уровнем эмоционального отклика». Мой KPI за год взлетит до небес.

— Еще пять минут, — пробормотала я, усиливая громкость и добавляя в мелодию нотки пачули и влажной земли, — и они подпишут мировое соглашение, а заодно и контракт на совместный рождественский тур.

Именно в этот момент за моей спиной раздался тихий, доводящий до скрипа зубов голос.

— Дарина, уровень акустического загрязнения в твоем секторе превышает допустимые нормы на семнадцать процентов. Это мешает коллегам концентрироваться на закрытии годовой отчетности.

Лиорэль. Ну конечно. Эльфийская зануда явился по расписанию.

Я обернулась. Он стоял там во всем своем эльфийском великолепии: идеально отглаженный темно-синий костюм, серебристые волосы собраны в безупречный хвост, ни единой выбившейся пряди. Он брезгливо смахнул с плеча воображаемую пылинку, хотя вокруг нас летали вполне реальные блестки и споры плесени. В руках он держал планшет, на котором, я была уверена, уже был построен график падения общей продуктивности отдела из-за моего «кейса». Его пронзительные голубые глаза смотрели на меня с тем выражением, с каким энтомолог смотрит на особо нелогичного жука.

— Лиорэль, это не «акустическое загрязнение», — процедила я, не отрывая взгляда от проекционной сферы, где грибы и плесень уже начинали неуверенно подпевать. — Это называется «нестандартный подход к урегулированию конфликта». То, чего тебе с твоими диаграммами Ганта никогда не понять. Душевность, эмпатия, soft skills. Слышал о таком?

— Я слышал о коэффициенте полезного действия, — отчеканил он, проводя пальцем по экрану планшета. — И КПД хорового пения для разрешения территориальных споров стремится к нулю. Было бы эффективнее применить заклинание временной заморозки к обеим сторонам и провести новую демаркацию с помощью лазерного нивелира. Быстро. Точно. Без лишних эмоций.

— Потому что ты — душный, самовлюбленный эльф, для которого чудо — это просто хорошо выполненная задача в Jira, — не выдержала я. — А для меня чудо — это когда два врага начинают петь дуэтом!

В сфере раздались аплодисменты. Король Боровик и Королева Плесени, обнявшись шляпками, объявили о создании группы «Лесные Дары» и анонсировали первый концерт. Я победно улыбнулась и одним жестом закрыла проекцию.

— Кейс закрыт. Стопроцентный успех, — я повернулась к Лиорэлю с самым самодовольным видом, на который была способна. — А ты свой парадокс временной петли в секторе Z-9 уже разрулил? Или все еще рассчитываешь погрешность в третьем знаке после запятой?

Он даже бровью не повел. Просто поднял планшет и нажал кнопку «Отправить». Над его головой вспыхнул крошечный портал, куда и улетел его отчет, наверняка идеально сверстанный, с приложениями и сносками. Прямиком на стол к Эвридике, нашему топ-менеджменту.

— Отчет по ликвидации парадокса сдан тридцать семь минут назад, — бесстрастно сообщил он. — Погрешность составила ноль целых ноль одну тысячную процента, что является рекордом для нашего отдела. А я просто анализировал статистику по закрытым кейсам за квартал. Твои показатели по «эмоциональному отклику» высоки, но времязатраты на один проект превышают норму на двадцать три процента. Неэффективно.

Глава 2. Изучение “Кейса №1313-НГ”

Мы шли в переговорную молча. Тишина между нами была такой густой, что, казалось, ее можно намазать на тост вместо джема. Я шагала, нарочито громко шурша своей многослойной юбкой, а Лиорэль плыл рядом бесшумной эльфийской походкой, словно его ботинки за 500 золотых были оснащены системой шумоподавления. Или он просто заранее поставил себя на «беззвучный режим». Мне иногда казалось, что у него и душа — на вибрации. Это раздражало. Все в нем раздражало. Даже то, как он умудрялся раздражать молча — методично, как по регламенту.

Переговорная «Тихий омут», куда мы пришли, была стандартной для нашего Агентства. Круглый стол из цельного лунного камня, который начинал слабо светиться, если переговоры заходили в тупик. На краю стола едва заметно мерцала гравировка: «При достижении критической яркости обратитесь в Отдел медиации (каб. 13)». Стены, покрытые мхом-звукопоглотителем, чтобы крики отчаяния не мешали остальному офису. Мох был свежеподстриженный — аккуратный, как мысли Лиорэля. Я бы предпочла, чтобы он рос как хочет, но, увы, корпоративный стиль. И стулья, которые сами подстраивались под позу и эмоциональное состояние сидящего. Мой тут же просел и стал мягче, обволакивая меня сочувствующим коконом. Даже тихонько выдал что-то вроде: «дыши-дыши-дыши» и насчитывали удары под дыхательную гимнастику, как терапевт на минималках. Стул Лиорэля, наоборот, выпрямился, превратившись в подобие строгого трона. Даже мебель была на его стороне.

— Итак, — нарушил он молчание, положив свой планшет на стол. Положив так идеально параллельно кромке, что у меня внутри что‑то скрипнуло: природа не любит прямых линий, особенно таких самодовольных. — Кейс №1313-НГ. Предлагаю ознакомиться с вводными данными. — «Синхронизируем ожидания», — добавил бы он, если бы у него была функция «чуть меньше занудства». Но, похоже, не была.

Он коснулся экрана, и над центром стола развернулась мерцающая голограмма. Сначала появилась папка с номером кейса, а затем из нее выпорхнули два файла, зависнув в воздухе, как цифровые бабочки. Один — с изображением смеющейся девочки с двумя косичками, второй — с фотографией хмурого мужчины.

— Объект А, Андрей, 35 лет. Основатель и CEO IT-стартапа. Трудоголик, циник, в разводе, — Лиорэль зачитывал данные сухим, протокольным тоном. Тоном, которым обычно читают правила эвакуации при пожаре чувств. — Объект Б, Маша, 7 лет. Дочь Объекта А. Верит в Деда Мороза, любит рисовать и кататься с горки. Запрос, сформулированный Объектом Б: «Хочу, чтобы папа снова поверил в чудеса и отпраздновал со мной Новый год». Срок исполнения — шесть дней. — Лиорэль на слове «Новый год» едва заметно напрягся, как будто внутри него открылся календарь и напомнил: «праздник — нерегламентированная активность».

Я смотрела не на сухие строки текста, а на живые изображения. Вот Маша сидит за столом и выводит на бумаге неуклюжие фигурки. Ее письмо Деду Морозу, которое Агентство, разумеется, перехватило, было трогательным до слез. «Дорогой Дедушка Мороз! Подари, пожалуйста, моему папе немного волшебства. Он совсем его растерял». А вот ее отец, Андрей. Симпатичный, с умными уставшими глазами и той вечной морщинкой между бровей, которая бывает у людей, слишком часто смотрящих в экран ноутбука. На одной голографической записи он говорил с кем-то по телефону, жестикулируя и глядя на графики на стене. На другой — рассеянно целовал дочь в макушку перед сном, не отрывая взгляда от смартфона. Живая иллюстрация к термину «эмоциональное выгорание». Человеческая версия Лиорэля, только с прической похуже и более явным экзистенциальным отчаянием во взгляде. И без того мистического умения выглядеть так, будто у него есть KPI даже на моргание.

— Все ясно, — вздохнула я. — Это классический случай атрофии веры в чудо, осложненный профессиональной деформацией. Пациент перестал видеть магию в повседневности. Ему нужна срочная инъекция праздничного настроения. Терапия мандаринами. Снеготерапия. Пение колыбельных под шуршание гирлянд.

— «Инъекция» — слишком расплывчатый термин, — тут же встрял Лиорэль. Конечно. У него и слово «обнять» наверняка требует ТЗ. Он уже развернул голограмму на полную, и теперь перед нами висела сложнейшая схема, напоминающая генеалогическое древо и биржевой график одновременно. Схема выглядела так, будто кто-то попытался провести спиритический сеанс через Excel и случайно вызвал демона KPI. — Я составил предварительную психограмму Объекта А. Ключевые болевые точки: страх провала проекта, перфекционизм, боязнь упустить контроль. Его конверсия в «верующего в чудо» на данный момент составляет 0,02%. Это в пределах статистической погрешности.

Я моргнула.

— Ты что, уже успел составить…

— Психограмму, дерево вероятностей провала и три варианта стратегии воздействия с минимальными побочными эффектами с учетом нормативов по биоэтике, — невозмутимо закончил он. — Мой анализ показывает, что прямое эмоциональное воздействие будет воспринято им как аномалия и отторгнуто. Необходимо действовать через его привычный канал восприятия — логику.

Он увеличил один из блоков схемы. Там были пункты: «Подбросить статью о пользе work-life balance в авторитетном бизнес-издании», «Инициировать “случайный” звонок от друга с предложением активного отдыха», «Создать иллюзию сбоя в рабочих серверах, вынуждающего взять паузу». Внизу мелким шрифтом висело: «Риски: рост человечности на 3–5% (необратимо)».

— Ты серьезно? — я уставилась на него. — Ты собираешься заставить человека поверить в чудо с помощью таргетированной рекламы и имитации DDoS-атаки? Это же… это же кощунство!

— Это эффективность, Дарина. Мы воздействуем на переменные, которые он понимает. Создаем логическую цепочку, в конце которой отдых с дочерью будет выглядеть наиболее рациональным решением.

И, вероятно, оформляем это как «пилот» с последующим масштабированием на весь сегмент «выгоревшие папы мегаполиса».

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь достучаться до своей внутренней дриады, чтобы не запустить в него горшком с ближайшего подоконника. Спокойствие. Дыши. Он просто эльф. Он не понимает. Он из тех, кто на слове «интуиция» просит показать методологию и источники.