Планета по имени "Надежда"

ПРОЛОГ

Потом меня будут часто спрашивать, в какой момент я поняла, что мы не провалим этот безумный экзамен. Журналисты будут теребить диктофоны, курсанты смотреть с благоговением, а начальник академии — прятать довольную улыбку в усы.

Я же всегда буду отвечать одинаково:

— Тогда, когда Борис, вися на обшивке нашей развалины над пропастью, фальшивя и сбиваясь, начал напевать свою любимую шахтёрскую песню. А Кира, прикрывая его с бластером на изготовку, впервые не просто скривила губы, а действительно улыбнулась. Солнце, освещающее планету, которой мы потом дадим имя, запуталось в её рыжих волосах, и Кира стала похожа не на машину для убийства, а на девятнадцатилетнюю девчонку.

В этот момент я и поняла: мы справимся. Потому что мы перестали быть четвёркой неудачников с низким рейтингом. Мы стали командой.

Но тогда, в ангаре академии, до всего этого было бесконечно далеко. Я стояла у огромного иллюминатора и смотрела на звёзды. Дома, в колонии «Красный каньон», небо было рыжим от пыли. Здесь, на орбитальной станции «Тритон», оно было чернильно-чёрным и чужим. Как и всё вокруг.

Мои пальцы сами собой нащупали в кармане комбинезона холодный металл прадедовского компаса. Глупый талисман для девчонки с Марса, которая собралась штурмовать звёздные трассы. Стрелка компаса дрожала, но упрямо показывала на призрачный север, которого здесь не существовало.

- Соколова? — неожиданно раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. Парень с нашивкой пилота и таким видом, будто уже держит в руках диплом с отличием, протягивал мне планшет. На его бейдже значилось «Макс Коржев».

- Группа двадцать семь. Поздравляю, ты в моей команде.

Он говорил так, словно делал одолжение. Типичный землянин. Уверенный, что Вселенная вращается вокруг него.

Я взяла планшет. На экране высветился список из четырёх фамилий. Напротив каждой стоял рейтинг успеваемости. Биография и краткие психофизические характеристики.

- Я не могу понять принципа, по которому составляли группы! — недовольно буркнул Макс, следя за тем, как я читаю данные.

- Это алгоритм, — раздалось откуда-то снизу.

Я опустила глаза. На полу, рядом с креслом для ожидания, сидел коренастый парень и сосредоточенно закручивал болт в подлокотник. На его комбинезоне красовалось пятно машинного масла, а на нашивке значилось: «Борис Шестопал. Механика». Он даже не поднял головы, продолжая своё священнодействие.

- Мы все здесь не просто так. — продолжил Борис. - Система считает, что вместе мы должны скомпенсировать недостатки друг друга. Смотрите сами. — Он, наконец, оторвался от болта, встал и, подойдя ко мне, ткнул пальцем в экран планшета. — Пилот-одиночка с комплексом отличника. Навигатор-колонистка, которая видит то, что не видят сканеры. Механик с Индастри-7, где звёзд не видно за смогом. И…

- Стрелок, которому плевать на вашу психологию, — раздался равнодушный голос.

Я даже не услышала, как она подошла. Девушка стояла в тени опорной балки, прислонившись спиной к холодному металлу. Короткие рыжие волосы, цепкий взгляд, и в руках бластер, который она то и дело методично проверяла, даже не глядя на него. Кира Вэл. Станция «Орион-5». В её личном деле значилось «сирота», и этого было достаточно, чтобы остальные не лезли с вопросами.

- Мне всё равно, в какой группе быть, — добавила Кира, не глядя на нас. — Лишь бы стрелять.

Макс нахмурился, но промолчал. Ему явно не нравилось все происходящее. Да и мы, все вместе взятые, ему тоже совершенно не нравились.

Если сказать честно, то и я не испытывала особого восторга от доставшихся мне напарников.

Борис окинул нас всех внимательным взглядом.

- Значит, так, — сказал он просто. — У нас есть неделя, чтобы научиться работать вместе. Или мы убьём друг друга раньше, чем нас убьёт космос. Я отвечаю за двигатели. Если сдохнем, я буду первым, кто об этом узнает, потому что буду рядом с реактором.

Он развернулся и пошёл к выходу. Кира, не сказав больше ни слова, бесшумно скользнула за ним.

Мы с Максом остались стоять вдвоём под равнодушным светом станционных ламп. Он посмотрел на меня, впервые не как на функцию, а как на человека.

- Ну и компания, — выдохнул он.

Я промолчала. Только снова сжала в кармане прадедов компас.

«Нам конец», — подумала я тогда. Мы были слишком разными. Слишком чужими. Слишком изломанными, чтобы стать чем-то целым.

Я ещё не знала, что через несколько дней мы будем падать на планету, которой потом дадим имя «Надежда». Но тогда, в ангаре академии, мы даже не смотрели друг на друга. Каждый смотрел в своё будущее. И ни один из нас не видел там остальных.

Глава 1. Распределение

Холл главного корпуса академии «Тритон» напоминал растревоженный улей.

Огромное пространство под прозрачным куполом гудело, переливалось голосами, мерцало экранами и голограммами. Здесь смешалось всё: запах свежего пластика новых комбинезонов, резкие нотки дешёвого кофе из автоматов, металлический привкус рециркулируемого воздуха и острый, пьянящий запах чужих амбиций.

Кто-то нервно смеялся, кто-то зубрил последние инструкции, уткнувшись в планшет, а двое парней из соседней группы уже устроили спор, размахивая руками у голографической карты звёздного сектора.

Где-то наверху загудел динамик: «Группам с двадцать пятой по тридцатую прибыть в ангар номер шесть для получения материальной части. Повторяю...»

- Пошли, — сказал Макс. Он выпрямился, расправил плечи, и в его голосе появились командирские нотки. — Посмотрим, что нам дали.

- Уверен, что-то грандиозное, — хмыкнул Борис. — С дырой в боку и молитвой вместо инструкции.

Мы двинулись к выходу. Макс чеканил шаг впереди, словно уже вёл нас в бой. Кира скользила чуть сзади и сбоку, привычно контролируя периметр. Борис мерно топал, разглядывая потолок и, кажется, мысленно разбирая его на запчасти.

***

Ангар номер шесть находился в самом конце длинного коридора, который, казалось, специально построили, чтобы сломить дух курсантов. Чем дальше мы шли, тем тусклее становилось освещение, тем чаще попадались обшарпанные стены и тем громче гудели старые вентиляционные шахты.

- Нас что, в подсобку ссылают? — буркнул Макс, когда мы миновали очередной пожарный люк с облупившейся краской.

- В склад, — поправила я, сверяясь с картой на планшете. — Ангар шесть это старый грузовой отсек. Его используют для хранения списанной техники.

- Отлично, — Кира впервые подала голос с момента нашего знакомства. — Меньше народу, меньше риска.

- Или больше, — философски заметил Борис. — Зависит от того, что там хранят.

***

Ангар встретил нас полумраком. Огромное помещение уходило в темноту, и только в центре, в пятне тусклого света, стоял ОН. Корабль.

Я, конечно, ожидала чего-то старого. Но это... Он был не просто старым. Он был допотопным.

Модель «Стрекоза-М», выпуск двадцатилетней давности. Обшивка в потёках масла и каких-то бурых пятнах, похожих на ржавчину. Левое крыло слегка просело, будто корабль устал стоять и присел отдохнуть. Оптические сенсоры затянуло мутной плёнкой, я была не уверена, что они работают. Одна из трёх посадочных опор была примотана изолентой. Обычной синей изолентой.

- Охренеть, — выдохнул Макс. Голос у него сел. — Это шутка?

Борис молча подошёл к кораблю. Медленно, как к раненому животному, протянул руку, положил ладонь на обшивку и закрыл глаза. Мы замерли. Даже Кира, кажется, перестала дышать.

Секунд двадцать Борис стоял неподвижно, только пальцы его чуть заметно двигались, гладя металл.

- Ну, здравствуй, красавица, — сказал он наконец, и в голосе его звучала такая нежность, будто он встретил любимую после долгой разлуки. — Сколько ж в тебя душ вложили... и запчастей.

Потом он открыл глаза и обернулся к нам. Взгляд у него был... странный. Почти счастливый. Потом он хлопнул ладонью по обшивке и сказал: — Я залезу внутрь, проверю, что тут к чему.

- Подожди, — остановила его Кира. Она достала бластер, передёрнула затвор и первой поднялась по трапу. — Сначала я.

Макс хотел что-то сказать, но я тронула его за рукав.

- Пусть, — шепнула я. — Она так привыкла.

Кира исчезла во чреве корабля. Несколько томительных минут тишины и её голос донёсся изнутри:

— Чисто. Заходите.

Мы поднялись следом.

***

Внутри «Стрекозы» всё оказалась даже печальнее, чем снаружи.

Кресла пилота и навигатора были протерты до дыр, на приборной панели не хватало трёх кнопок, а четвёртая болталась на проводах. В отсеке стрелка пахло оружейной смазкой, но сам пост выглядел так, будто его не чистили со времён последней войны.

Борис нырнул в технический отсек, и оттуда сразу донёсся его приглушённый голос:

— Так-так-так... О, такое я чинил на Индастри... Ну надо же, тут даже не меняли... А это что за... Ох, ты ж...

Мы с Максом переглянулись.

- Всё плохо? — спросила я громко.

- Семнадцать критических недочётов! — донеслось из отсека. — Двадцать три серьёзных! Тридцать одна мелочь! Гиперпривод в последний раз калибровали при царе Горохе! Охлаждающая система течёт! Запасной генератор умер и, кажется, даже не пытался воскреснуть!

Голос Бориса звучал... восторженно?

Глава 2. «Стрекоза»

Макс плюхнулся в пилотское кресло, и оно жалобно скрипнуло под ним. Он положил руки на штурвал и закрыл глаза.

- Попробуй запустить диагностику, — предложила я.

Макс нажал несколько кнопок. На главном экране замигала надпись красным: «ОШИБКА СВЯЗИ С МОДУЛЯМИ».

- Связи нет, — констатировал он. — Вообще. Ни с чем.

- Есть, — возразила я, ткнув пальцем в тактический экран навигатора. — Вот, смотри. Частичная. Если нажать вот эту комбинацию...

Я показала. Экран ожил, выдал скупые данные.

- Откуда ты это знаешь? — удивился Макс.

- У нас на Марсе старая техника, — пожала я плечами. — Приходится выкручиваться. Кстати, твоё кресло регулируется поворотом вот этого рычага под левой рукой. Иначе у тебя затечёт спина через час полёта.

Макс послушно дёрнул рычаг. Кресло со скрежетом опустилось на пару сантиметров.

- Спасибо, — буркнул он. И, помолчав, добавил: — Реально спасибо. Я бы не догадался.

- Ты привык к новым машинам, — ответила я. — Они всё делают за пилота. А здесь все придётся делать нам самим.

Из технического отсека вылез Борис. Весь в масле, с довольной улыбкой до ушей.

- Я её починю, — заявил он. — Клянусь всеми шахтами Индастри. Это займёт время, это будет больно, это потребует запчастей, которых у нас нет. Но я её починю. Потому что такие корабли не умирают. Они ждут, когда за ними придут настоящие механики.

- А запчасти где брать будем? — резонно спросил Макс.

- Украдём, — просто ответил Борис. — Или выменяем. Или найдём на свалке. У нас есть руки, голова и, — он кивнул на люк, за которым маячила фигура Киры, — охрана. Справимся.

Кира заглянула к нам.

- Турели заряжены наполовину, — сообщила она. — Но система наведения глючит. Если придётся стрелять, я буду бить вручную.

- Вручную? — переспросил Макс. — Это же космос! Там скорости такие, что без автоматики...

- Я успею, — оборвала Кира. И в её голосе было столько уверенности, что Макс заткнулся.

Я снова открыла планшет, пробежалась глазами по данным.

- Навигационная система откалибрована под звёздный каталог шестилетней давности, — сказала я. — Треть маяков устарели, гравитационные карты не обновлялись.

- Перекалибруешь, — махнул рукой Борис. — Ты ж умная.

- Это не калибровка, это пересчёт всех данных с нуля! — возмутилась я. — На это уйдёт неделя!

- Значит, будем работать ночами, — пожал плечами Борис. — У нас как раз есть неделя до первого вылета.

Макс встал с кресла и обвёл нас взглядом. Теперь в нём не было ни бравады, ни желания командовать. Только усталость и, кажется, первые ростки уважения.

- Значит, так, — сказал он. — Предлагаю разделиться. Борис занимается ремонтом двигателей. Лина навигацией и системой связи. Кира отвечает за работоспособность вооружения. Составляйте списки необходимого. Я буду осуществлять общую координацию. Встречаемся здесь через четыре часа, докладываем, что у кого. Потом идём ужинать и решаем, что делать дальше.

- Командир нашёлся, — хмыкнула Кира.

- А ты предлагаешь демократию? — парировал Макс. — В демократии мы тут до второго пришествия провозимся. У нас есть цели, сроки и куча проблем. Кто-то должен принимать решения.

- И почему этот кто-то — ты? — Кира прищурилась.

- Потому что я сяду за штурвал, — ответил Макс. — И если что-то пойдёт не так, виноватым буду я. Доверяете вы мне или нет, мне по большому счету плевать. Но работать мы должны как единое целое.

Повисла пауза.

Борис первым нарушил молчание. Он подошёл к Максу и протянул ему руку.

- Я согласен, — сказал он просто.

Макс пожал протянутую руку, а потом повернулся к нашему стрелку.

- Кира? — спросил он.

Кира долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на Бориса, на меня, снова на Макса.

- Если подведёшь, — сказала она ровно, — я стреляю без предупреждения.

- Договорились, — кивнул Макс.

Кира коротко кивнула и вышла из рубки. Следом за ней утянулся Борис.

Мы с Максом остались вдвоём. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела вопрос.

- Лина? — спросил он тихо.

Я вздохнула.

- У меня выбора нет, — сказала я. — Я здесь, потому что мне некуда больше идти. Марс не прощает неудачников. Так что я буду делать свою работу. И если ты будешь делать свою — мы, возможно, выживем.

Макс кивнул. Медленно, словно принимая не просто мои слова, а что-то большее.