Платить будет больно.

1

Яна Зарубина.

Лето в этом году выдалось не просто жарким — оно было упрямым, как старая обида. Воздух над городом дрожал, будто стыдливо пряча то, что не должно быть видно глазу. В такие дни даже мысли становятся вязкими, будто их тоже нужно вытаскивать из раскалённого песка.

Яна Викторовна Лисицына по отцу. Зарубина по мужу. Алексей настоял, чтобы взяла его фамилию. Я этого не хотела. Недавно исполнилось 33 года. День рождения праздновали пафосно и громко в ресторане отца. Скорее для напоминания о семье Лисицыных, чем для моего удовольствия.

Заглядываю в зеркало и вижу себя. Карие глаза, теплые каштановые волосы с легким медовым оттенком, спускающиеся ниже плеч. Вполне стройная и женственная. Лицо немного бледноватое для летнего периода. Но зато сияет. Аппаратная мезотерапия творит чудеса.

Когда-то я мечтала стать хорошим преподавателем, окончила педагогическое учебное заведение и достаточно долго работала учителем. Вернее. Не так! Я сбежала от деспота отца. Поступила в педагогический колледж. Закончила его. Не с красным дипломом, конечно! Но сама! По распределению отправилась в тьму таракань. Там кстати было гораздо приятнее работать с детьми, чем в городе. Именно переехав в город, почти сразу уволилась из школы.

Отец долго время готовил для меня тепленькое место в юридическом университете! Смешно. Тот побег и бунт стал отправной точкой формирования меня, как личности. В доме отца я могла быть лишь его дочерью. Без права на собственное мнение и поступки. Иногда способы воспитания и воздействия превосходили любые допустимые нормы. Я смотрела на то, как живут другие. Насколько все просто и обоснованно! У нас в семье не было ничего по-настоящему семейного.

Конфликт в школе и завершение карьеры педагога сильно вернули меня назад. Я потеряла какую-то главную точку опоры. Не знала, как дальше жить.

Сейчас, спустя время, это звучит легко. Но кардинальный разворот по жизни – это, как кувырок через голову, со связанными ногами. Отчаянный шаг.

Год пришлось перебиваться временными работами. Отец торжествовал. И подначивал меня к поступлению по его схеме жизни! И честно, воевать с бывшим прокурором давалось очень непросто. Знакомство с Зарубиным и наш брак являлся некой уступкой. А затем смирением. Меня устраивало все. Делала вид, что подчиняюсь. Но находила способы гибкого подхода к ситуации. Убежав однажды, была уверена, сделаю это в любое время вновь. Не вышло. Увязла. Но в этом зыбком счастье все же нашла нечто важное.

Сейчас я счастлива: веду собственное дело — небольшой салон красоты, которым управляю самостоятельно. Люблю учиться новому, повышать квалификацию и следить за последними трендами индустрии красоты. Мой бизнес позволяет мне чувствовать себя уверенно и свободно распоряжаться своим временем. Мне нравится заниматься любимым делом, общаться с клиентами и видеть результаты своего труда. Начало было сложным. И муж, и отец в оба голоса кричали – не нужно мне это! Что мне денег мало?! Занимайся сыном и домом!

Все сделала сама. Первоначальный взнос. Да, первоначальный взнос — это тоже некий компромисс. Я взяла деньги, которые зареклась никогда не трогать. И вернуть их законному владельцу при первой же возможности. Но! Я их взяла. Покупка старого здания. Бессонные ночи. Работала и жила как на иголках. Первое время полное отсутствие дохода, кредиты выматывали невероятно. Выполнять обязанности, в которых не сразу смогла разобраться. Подрабатывать на выезде. И вообще искать любые способы заработать. Сейчас все позади.

Каждый раз, глядя в зеркало, вижу перед собой уверенную в себе зрелую женщину, достигшую жизненных целей и нашедшую радость в своем деле. Благодаря многолетнему опыту и упорству, я чувствую себя состоявшейся и успешной. Теперь, оглядываясь назад, понимаю, насколько важно идти вперед, преодолевая любые препятствия, и верить в собственные силы.

Стою у зеркала в узкой служебной раздевалке, поправляя белоснежный фартук горничной. Платье сидит неуклюже — слишком велико в плечах, слишком коротко в подоле, но главное было не в этом. Главное — чтобы не узнали. Душно. По спине скатилась капелька влаги. В этой комнатке нет кондиционера.

Я здесь не по собственной воле. Вернее, по собственной, конечно. Но вынудили меня обстоятельства. Никак не решаюсь выглянуть в коридор. Видел бы меня мой 7ми летний сын Тимофей! А муж? Да, Леша с ума сошел бы! Что же я творю! Может, это одна из самых глупых задумок. Но под угрозой не просто моя семья. Мой бизнес! Будущее моего сына!

Надоело слушать тупые фразы – Беркутов в отъезде, записаны встречи на три месяца вперед. Капец. Я вообще не думала, что семью Лисицыных или Зарубиных можно пошатнуть! Нет, мы не идеальная семья. Отец Виктор Матвеевич Лисицын бывший прокурор области. Сейчас на пенсии. Владеет рестораном «Калина». И в этот ресторан я так же вложила свои силы и надежды. Муж Алексей Зарубин директор финансового отдела в большой строительной фирме. Мой бизнес слишком мал, чтобы заинтересовать такую крупную личность как Беркутов. Но крупный акционер и владелец недвижимости. И деятельность его очень плотно касается нашего города. Новый проект. Грандиозный и уже прорекламированный в сми.

Я ничего не знала. Пока случайно не подслушала разговор отца с мужем. Теперь хочу понять, что происходит. И это пусть глупо, но единственно верно. Беркутов может ответить на мои вопросы. И возможно дать хоть какие-то гарантии нормального и спокойного существования. Если ему что-то нужно от нашей семьи. Просто выясню и рассмотрю. Самостоятельно. Отец попал в больницу в предынфарктном состоянии. Ненадолго. Уже собирается устраивать суперважный раут в своем ресторане. Про который даже думать не хочу. Ему необходимо хорошее обследование и лечение. А он выстраивает планы по сохранению власти!

Муж пропадает на работе и постоянно в бешенстве. Хорошо сын в спортивном лагере. И не видит всего этого. С Алексеем практически на военном положении. Пыталась задавать ему вопросы о пошатнувшихся устоях семейства Лисицына и Зарубина. Почему в соц сетях ползут странные слухи. О бизнесе отца. О деятельности мужа. Не задавала ему лишь один вопрос. Кто была та женщина. С которой видела мужа возле кафе. И почему в рабочее время он держал за руку незнакомку посреди улицы? Позже, задавала ему лишь наводящие вопросы. И пришла к выводу, что ошиблась. Обозналась.

2

Беркутов! О нем ничего нет в интернете! Темная лошадка. Вернее птичка. Если и есть обрывки его жизни или фото, то размытые и не четкие. В рекламе учувствуют его представители. До него очень сложно добраться.

Номер 714.

Я уже здесь. Под чужим именем, под чужой униформой, с сердцем, бьющимся где-то в горле. Отступать некуда. Ключ-карта щелкнула в замке. Роскошь — холодная, безликая: мрамор, хром, дорогой паркет, пахнущий воском и одиночеством. Я шагнула внутрь, закрыла дверь и замерла, прислушиваясь. Из ванной доносился шум воды.

Беркутов! Ну пожалуйста, будь нормальным и понимающим человеком! Он скрытный, решительный и незнакомый. Но сейчас все это совсем не важно.

На столе — ноутбук, бокал с остатками виски, раскрытый блокнот с каракулями. Ничего личного. Он уже несколько недель в этом городе. И все же номер не имеет никаких признаков жизни.

Внезапно вода смолкла.

Я подошла ближе к ванной, прячась за дверным косяком, и затаила дыхание. Мое самое горячее и немного бесстыдное приключение случилось более десяти лет назад. Тогда я позволила себе быть свободной. Без каких-либо комплексов и воспоминаний. Почему же сей час вспоминаю тот случай? Такой короткий, мимолетный. Но словно лезвие ножа, он оставил след на моем сердце. Почему вообще вспомнила сейчас?

Дверь открылась. Пар обволок тело — широкие плечи, мокрые волосы, простыня, небрежно повязанная на бедрах. Мужчина вышел, не подозревая, что в его номере чужая. Кажется, теряю сознание от не хватки воздуха. Не от вида мужского тела, конечно. От волнения. Руки кулачками сложила на груди и зажмурилась. Разглядывать голого незнакомца не входило в мои планы.

— Вам что-то нужно? — бросил он, не глядя, направляясь к столу. – не заказывал развлечение. Забыл дать чаевые?

Молчу. Не потому, что в горле испарилась вся влага. И теперь губы словно срослись. Глаза распахнулись сами собой. Сердце совершило убийственный кульбит. И волнение горячей волной окатило душу. Не может этого быть. Голос. Его голос сложно спутать. Голос из прошлого. Эта стадия невероятного открытия. Нахлынувших воспоминаний, тоски и разочарования.

Он обернулся. Нет. Не так. Беркутов поворачивался ко мне мучительно долго. Как в замедленной съемке. Как в самом растянутом кадре.

И замер.

На лице Мирона — сначала раздражение, потом недоумение, потом — как будто током ударило — узнавание.

— Яна?.. — голос дрогнул, лишь на миг выдавая то, что он помнит!

Гром ударил так, будто небо раскололось надвое. За окном собирается дождь. В комнате мелькнула тень — и погас свет. Только тусклый отблеск уличных фонарей проникал сквозь плотные шторы, разрезая полумрак на полосы света и тьмы. Это лишь игра воображения. В глазах потемнело.

— Ты не изменилась, — сказал Мирон, шагнув ближе. Его голос стал хриплым, почти ласковым — тот самый голос, что заставил меня потерять разум! — Только глаза... стали тверже.

Как и тогда в далеком прошлом, сей час я не имею права на такие эмоции. Но сердце не желает биться ровно при виде мужчины. Не так уж многое нас связывало. Не так уж сложно было в наших отношениях. Не так уж долго мы знали друг друга. Намного более долгим было ожидание, что будет искать. Те противоречивые чувства прошлого накрыли с головой. Он отказался от меня. Я отказалась от намерения найти его.

Отступаю. Коленями упираюсь в край кровати. Слишком близко. Слишком неправильно чувствовать то, что чувствую.

— Не трогай меня, Мирон. И не надо врать. Я изменилась.

- Ершистый котенок.

3

Он не послушал. Это же Мирон! Одной рукой ухватил мое запястье, другой — приподнял подбородок. Его пальцы были тёплыми от пара, кожа — грубой и уверенной.

— Ты сама пришла ко мне. Снова!

Еще ближе. Упираюсь ладонями в его обнаженную грудь. И даже отклоняюсь корпусом назад. Тёплый пар ещё висит в воздухе, пропитанный его запахом — свежестью мыла, мятой и чем‑то глубоко родным, что будто засело в моей памяти на клеточном уровне. Он стоит передо мной, капли воды медленно стекают по его шее, груди, исчезая под краем полотенца. Я, не отрываясь смотрю на свои пальцы, касающиеся его кожи. Темных жестких волосков. И помню. Как делала уже это раньше. Наше первое зрительное знакомство так и случилось. Я одетая и замёрзшая, он после душа. Так же, как и тогда он позволяет полотенцу скользнуть на пол.

Сглатываю. Пытаюсь убрать ладони, но они словно примагнитились. Его кожа жжет. Ногтями впиваюсь. И невольно поднимаю голову. Легкое подобие усмешки. Но усмешка взрослая, возбужденная. Его лицо.

Кожа грубоватая, с сеткой мелких морщин у глаз и твёрдой складкой между бровей. Загар неравномерный. Солнце не ласкало его кожу и жгло нещадно. На плечах темные пятна ожогов. Не сразу, но упираюсь взглядом в его глаза. Серо-стальные, с четкими границами выжженных ресниц. В волосах теперь видны седые пряди. И они короче, чем были когда-то.

Он выше. Шире в плечах. Словно уплотнилось тело. И сдвинуть его с места вряд ли получится.

Мгновение изучение. Он позволяет себя осмотреть. Словно приручает вновь. Как тогда.

А потом накидывается губами на мой распахнутый рот. Не осторожно. Без разрешения. Он целует так, будто забирает то, что всегда было его. Его губы горячие, чуть дрожат, и в этом дрожании нечто неуловимо далекое. Будто он изголодался именно по мне. Будто всегда вспоминал и ждал нашей встречи!

А я наивная хочу верить в то, что чувствую. И этого достаточно.

Перестаю думать. Перестаю бороться. Мои пальцы сами впиваются в его мокрые волосы, а губы отвечают — сначала робко, потом страстно, жадно, как будто хочу вобрать в себя этот короткий миг оживших эмоций. Так давно не позволяла себе быть живой, настоящей. Так давно закрыла себя от восторга возбуждающих ласк.

Он толкает меня на кровать. И я лечу, цепляясь за его плечи. Придавливает своим большим телом. Так что ноги оказываются широко раздвинуты. А юбка задрана до пояса.

- Нет! Нет, Мирон! Остановись!

Он тяжело дышит. Упираясь мне лицом в волосы.

- Не могу. Ты же знаешь! Хочу тебя! – он рычит мне в ухо. И тихонько так дует на кожу. Запуская целый ворох мурашек по коже. Прикусываю губу. Кончиком языка проходится по чувствительно тонкой коже за ушком. Он знает. Он до сих пор меня знает!

Лучше, чем собственный муж. Муж. А кто это? Ой, даже и не слышали. Точно.

Все же выползаю из-под мужского тела. А он, как чеширский кот, сгибает локоть и подставляет ладонь под голову. Лежит на боку. Словно позирует для художника. Отворачиваюсь. Щеки горят, как у школьницы! Мне 33! И я видела мужские причиндалы. Видела, трогала и еще много чего! Я же в салоне красоты сама обслуживала посетителей мужчин. Лазерная эпиляция и глубокое бикини.

- Черт! Мирон! Прикройся!

4

Невольно поворачиваюсь. Дергаю узкую юбку, пытаюсь пригладить волосы, одежду. Выгляжу, как горячая такая зацелованная шлюшка. Потому что я замужем! И пришла в номер к незнакомому мужику! Который оказался моим бывшим одноразовым любовником. Ну да. Один раз. В течении двух суток. Трахались, как кролики. И вспоминать это я не намерена! Не имею права! Не только из-за мужа. Сын. У нас есть сын! Тимофей. Ему 7 лет. И он слишком серьезный чтобы оценить гулящую мать!

Я отхожу к небольшому бару. Чтобы сделать большой глоток воды прямо из бутылки. И когда оборачиваюсь, к своему облегчению, вижу одетого Мирона. Ну как одетого, в белом пушистом халате. И этот его взгляд. Он один вот так смотрел на меня когда-либо! Порочно! Горячо! Пошло! Облизываю и прикусываю губу. Черт! Читаю как мантру – замужем! Я замужем!!!

- Окей, котенок. Ты не искала меня. Но притащилась в номер отеля, к незнакомому мужику. В юбке, из-под которой трусы видно. И сиськами на выкате. Так чего ты хочешь? Сама знаешь мои расценки. За поддержку в делах.

Фух. Не изменился. Грубый гад во всей красе. Никаких тебе сантиментов. Форма стала, пожалуй, даже лучше. В прошлом он был гораздо худее. Руки и ноги казались длиннее. Сейчас все в правильных пропорциях. Круче. Мощнее.

- Одежда горничной. Что не так?

- Яна! Выключи уже благородную притворюшку.

Он располагается в кресле, широко расставив ноги. Локти на подлокотники. И дергает бровью. Момент истины. Пялюсь на распахнутый проем в халате. Четко вычерченные татуировки. Что-то из мифологии. Гидра (Лернейская гидра). Помню это. Многоголовый змей с клыками, извивающимися телом и дымом/огнём из пасти. Головы расходятся по дельтовидной мышце. Символика: неуязвимость, адаптивность, внутренние демоны, сила через испытания. Красиво. Зачем сейчас-то об этом?! Черт! Отворачиваюсь.

- Ты никогда не искал меня. Не пытался выяснить кто я такая? Никогда не хотел этого? – молчит долго. Решаю, может не услышал. И поворачиваюсь.

Словно что-то пытается вспомнить. Большим пальцем трет лоб. И смотрит на меня снова. Играет бровями. Для него все происходящее шутка. Как и раньше. Даже странно, что узнал меня.

- Нет. Никогда.

Его слова меня не разочаровывают. Нет. Это по-другому называются. Словно тысячи иголок протыкают сердце. Я даже слышу, как кровь хлещет из проколов. Конечно же не стану признаваться, что ждала. Или часто, очень часто лежала в обнимку с телефоном. В ожидании его звонка. После нашей бурной и короткой связи, я долго, очень долго не желала близости других мужчин. Казалось, я не просто расплачивалась с ним за спасение. Иллюзия. Для него это было ничем иным. Товарно-денежные отношения. Я уговаривала себя, что это лучший исход! Ни при каких обстоятельствах у нас не было шансов! Влияние моего отца. И его темное прошлое. Но почему же это так задевает!

- Хорошо. Теперь ты все же узнаешь. – делаю почти театральную паузу. Не знаю, как и почему, но надеюсь, повлияет мое заявление: - Моя фамилия Зарубина. – крепко держусь взглядом за его меняющееся лицо. Умело прячет эмоции. Лишь мелькает тень в глазах. Не знал.

- Да блять! Ты гонишь? Вот прям реально гонишь? Ты прокурорская дочка?! Ебать ту…

Он вскакивает так, будто ему за шиворот тазик льда опрокинули. Хватает меня за ворот платья и выталкивает за дверь. Как тряпичную куклу. Хорошо, пинка не выписал. Почти впечатываюсь в противоположную стену.

- На хуй! Я тебя не видел! Не попадайся мне на глаза больше!

Открываю и закрываю рот. Это как? Сначала целует! Растревоживает всю душу! Прошлое, как красную тряпку перед носом! А теперь вот так! За дверь!

Начинаю ногами тарабанить в дверь. Не осознаю, как это по-детски! Словно, я снова та мелкая студентка. И город другой. И я хочу перечеркнуть все!

- Открой! Мирон! Ты же понимаешь, что так не получится молчать! Мирон!

Из соседнего номера выглядывает заспанный мужик.

- Вы тут че совсем…

Мой мобильный начинает вибрировать в кармашке. Незнакомый номер. Секретарша Беркутова.

- Добрый день, Яна Владимировна Зарубина? Ваша запись о встрече подтверждена. Завтра в 10 утра Мирон Степанович готов с Вами встретиться.

Вот и все. Нет больше нашего прошлого. Он ненавидит моего отца. А теперь и меня. Ненавидит почему? Что ему сделала моя семья?! И как он оказался в этом городе? Познакомились-то мы совсем не здесь.

Боже! Он так легко это сделал! Выгнал меня как шавку подзаборную!

5

Я влетаю в квартиру в своем невероятном наряде. Взъерошенная. С потеками туши на лице. И выгляжу как сильно попользованная женщина не самого высокого социального статуса.

Была идея из отеля рвануть в салон. Так всегда можно перевести дух и переодеться! Уже за рулем своего автомобиля, проехав на красный, жалела, что не переоделась. И, как назло, лето! Зимой все это безобразие можно было скрыть в пальто! Пришлось вот в таком виде решать вопрос с дпэсником. А на глазах горят невыплаканные слезы. Из груди рвется скулеж. Как у обиженного кутенка. Мне больно. Почему-то так нестерпимо больно. Противно. И обидно. Мирон. Он перечеркнул все прошлое. То хорошее. И даже одно из самых лучших.

В квартире не ожидала встретить никого. В это время Алексей, мой муж на какой-то жутко важной встрече. И уж точно не собиралась показываться вот в таком виде отцу! Вечером предстояло отправиться в ресторан отца. И я твердо решила отказаться!

Но именно отца и мужа встречаю у входа. Они оба открывают рты. И по злобному блеску в глазах, понимаю. Мне пиздец! В нашей элитной двухэтажной квартире царит оглушающая тишина.

Не успеваю сделать и пары шагов — как получаю такую оплеуху, что в ушах звенит.

Отец.

Он не просто в ярости — он вне себя. Муж ни за что бы не поднял на меня руку. А отец — легко. Хотя мне далеко за тридцать. Хотя я мать семилетнего сына. Хотя я замужем.

Но, видимо, это ничего не значит. Ни возраст, ни материнство, ни брак — ничто не делает меня взрослой в его глазах. Всё, что имеет значение — я дочь. Дочь строгого, непреклонного отца. Лисицына.

Пусть хоть сотню раз сменится фамилия в паспорте — я всё равно останусь Лисицыной. И всё равно буду зависеть от него.

— Моя дочь никогда не будет шлюхой! — рычит он. — Ты вообще понимаешь, что себе позволяешь?!

Перед ним я всегда теряюсь. Всегда. И да — страх есть. Глубокий, привычный, как дыхание. Именно так он меня воспитал: страхом, унижением, железной рукой.

Избавиться от него невозможно. Это не травма — это часть меня.

Между нами идёт война. Давняя, изнурительная, без перемирий. Я не склоняю головы — но он всё равно тычет мне носом в грязь. С особой, извращённой тщательностью.

Его палец снова упирается мне в переносицу, заставляя запрокинуть голову. Я не отвожу глаз. Не сейчас. Пусть видит — я не та, кем он пытается сделать. Но внутри всё дрожит. Потому что он знает: стоит мне моргнуть — и я снова стану тем испуганным ребёнком, что молчал, пока его рука оставляла следы на щеке.

Во рту появляется привкус крови. Щеку слегка рассекла внутри. Его воспитание доходило и до обращения к специалистам. Наверное, до сих пор помню запах мерзости в псих больнице. И холод. И боль от связанных запястий.

— Говори! — ревёт он. —где ты была? Я же предупреждал! – он поворачивается к моему подозрительно молчаливому мужу, - я отдал свою дочь тебе! Алексей! И что получаю? Вот это? Мы готовили этот вечер несколько недель! Нас ждут сегодня! А твоя жена не известно где и с кем проводит время?! Вот в таком виде!

Он снова брезгливо окатывает меня взглядом.

Мой муж и отец общались слишком близко. Всегда. Даже были моменты, когда возникала горькая мысль: Алекс со мной лишь из-за родственной связи с бывшим прокурором. И даже еще хуже, именно отец познакомил нас и навязал нам отношения.

В первые недели нашего брака с Зарубиным, он делал вид, что защищает. Но тогда и поводов особо не было для гневных тирад. Я немного увлеклась. Беременностью, устройством семейного быта. Даже на какое-то время решила, что влюблена. Возможно, так и было. Мы любили. И ночи были жаркими и откровенно частыми.

С отцом наладились отношения. Все было слишком гладко.

6

- Я могу все объяснить. – голос дрожит. Оправдываться и что-то доказывать совсем не в моем вкусе. Но пощечина горит на щеке. От стыда сгораю. Не перед отцом. Нет. От того что они увидели меня такой. От того, что это был вынужденный поступок. И в некотором смысле это было и ради этих двоих! – скоро вечеринку устраиваем в салоне. Для привлечения новых клиенток! Разрабатывали идеи! Вот и все! Это костюм горничной! Я вспомнила про вечер в ресторане. И рванула домой. Поторопилась! Я же не по улице пешком ходила! А ехала за рулем! Папа. А тушь растеклась. В глаз что-то попало!

Он отворачивается. И в позе царя великого усаживается на широкий диван. Задрав высоко голову.

Пальцем указывает сначала на меня, а затем на Алексея.

- Ты и ты! Вы оба расслабились, как посмотрю! На кону сей час стоит будущее семьи! Всей нашей семьи! И Тимофея в том числе! Вся ваша деятельность коту под хвост! Если эта махина беркутовская нас раздавит!

Боже. Снова Беркутов! Я так устала от постыдного приключения в отеле. От встречи, которая вымотала всю мою душу. И уж точно сейчас не готова обсуждать будущее моего сына. Я сделала все, чтобы мой сын был как можно дальше от деда! От его влияния! И сам принимал решения! Тимофей. Он у меня настоящий взрослый мужчина. Спортсмен. Занимается плаваньем. И уже занимает первые места в соревнованиях. Тимофей отправился на спортивные сборы. В течении года часто живет в спортивном лагере. Очень самостоятельный.

Спрашивать сейчас о Беркутове нет смысла. Они и раньше не отвечали.

Я разворачиваюсь и шагаю в комнату. Передышка. Тишина! Слышу крик отца. И не успев войти в комнату, получаю пинок в плечо. Алексей прижимает меня к стене. И шипит, брызгая слюной мне в лицо:

- Ты что творишь! Яна! Я же говорил, что сейчас все закручено на твоем отце! Нам надо получить его помощь и поддержку! Ты какого черта шляешься в таком виде! Не отвечаешь на звонки и…

Отталкиваю его. И начиная стягивать злосчастный наряд.

Разворачивает меня к себе. И пальцами за подбородок удерживает мою голову:

- У нас уговор. Я послушный муж, ты прилежная жена! Твое баловство с этим бизнесом игра!

- У меня так же работа и важные встречи!

Одергиваю голову и отхожу в сторону. Не могу. Смотреть на своего красивого мужа. Сколько раз я уговаривала себя принимать его как близкого. Научится обходить острые углы. Его манера повторять все, что рекомендует отец, убивает. И сейчас. Я словно чувствую облегчение. Может именно этого и ждала. Повод. Настоящий повод для развода. А любила ли я его когда-нибудь? Конечно, любила. Ведь, у нас получился замечательный сын! Тимофей моя гордость! Моя сила! Без Леши не было бы его. Иногда наш брак напоминает рассказы моих девчонок знакомых. Те, которые замужем и живут с родителями. Особенно весело со свекровью. Так вот. Мы не живем отдельно. Мы реально словно в доме родителей. Иногда так и хочется проверить квартиру на наличие скрытых видеокамер! Отец всегда знает все!

- Завтра надо ехать за Тимом в лагерь.

- У меня завтра встреча.

- Леша!

- Наш сын достаточно взрослый, чтобы на автобусе с другими пацанами приехать в город!

- Дело не в этом! Мы редко проводим время вместе! И я обещала ему!

- Ключевое слово: ты. Давай торопись. Отец не в самом лучшем настроении.

- Я хотела бы сегодня остаться дома. Подготовить комнату сына и…

Он практически давит мне на горло. Пальцами трет нежную кожу шеи.

- Просто одень то платье что купили в последний раз. И выходи.

- Леш. Посмотри на меня. – смотрит. И даже подходит ближе. – не нужно снова эти дурацкие поцелуи в лоб. Поцелуй меня. Нормально.

Почему-то сейчас вспоминаю то, как нависал надо мной другой мужчина. И невольно тянусь к мужу. Он чмокает меня в лоб и выходит. Но на пороге оборачивается.

- Будет повод снова наедине повидаться с бывшим любовником.

- Леш! Зачем ты так.

Уходит. Его ревность к тренеру Тимофея вымораживает. Мы встречались с Борисом до замужества. И никогда больше даже намека не было на повторение. Иногда муж заостряет внимание совсем не там, где нужно. Никогда не давала поводов для ревности. Но сейчас чувствую себя такой слабой. Потерянной. И самое главное опустошенной. Я упускаю что-то очень важное в своей жизни. Пытаюсь подстраиваться. Пытаюсь вылепить идеальную жизнь, когда этого не желают другие.

7

Выгляжу старше своих лет. И чувствую себя так же. За окном лето, но в душе глубокая осень. Длинное платье, насыщенного бардового цвета - цвет спелой вишни, переходящей в тень. Открытое плечо. Волосы уложены безупречно — гладкая волна, каждая прядь на своём месте. Я же мастер своего дела. свои густые волосы знаю изнутри: их структуру, капризы, предел терпения. Знаю, как скрыть усталость под тональным кремом, как вытянуть линию подводки до совершенства. Да, я знаю, как сделать женщину после тридцати моложе. Мои руки помнят, как вести иглу биоревитализации под скулами, чтобы вернуть коже ту самую «жажду» к жизни. Я сама назначаю плацентарные маски после тридцати — они словно шёпот: «Держись, ещё можно». Делаю лимфодренажный массаж шеи, чтобы стереть следы бессонных ночей. Знаю каждую сыворотку с пептидами, каждый ретиноловый крем, каждую каплю гиалуроновой кислоты, которая должна была бы наполнить щёки светом.

Ирония в том, что я держу в руках все инструменты молодости — и не могу ими воспользоваться для себя. Потому что процедуры лечат кожу, а не душу. Они не знают, как заполнить пустоту между летом за окном и осенью внутри. Они не умеют стереть ту усталость, что оседает не в морщинах, а глубже — в самом вздохе.

Алексей давно не смотрит на меня, как на женщину. Словно перед ним экспонат. Или дорогой ридикюль. Редко, крайне редко проявляет слабый интерес. Холодные чмоки в лоб или в щечку. Короткий акт при выключенном свете. Мы давно перестали разговаривать о том, как прошел день. О том, какое будущее нас ждет. Нет поводов для общих дел. Ремонт? Легко! Пригласим наемных работников. Покупка машины? Вообще, не проблема. Просто закажем в интернете. Но есть одно важное качество Алексея. Он отец моего сына. И он на самом деле ведет себя как отец. Он забирает его из школы, и ходит на родительские собрания. Они часто разговаривают по своим мужским вопросам. А это для меня, как бальзам на душу. В такие моменты я люблю своего мужа. Увлечение Тимофея было встречено мужем настороженно. И он при любом случае пытается настроить сына в другую сторону. Его право. Но сын упорный в вопросе своей спортивной жизни.

- Соберись, Яна. Не порти настроение своему отцу. – берет мою руку и кладет на свой согнутый локоть. Улыбается мне. Так словно я единственная и самая желанная. Не обманываюсь этой показной картинкой. Просто отвечаю тем же. Муж поглаживает костяшки моих пальцев. Зачем мне кто-то еще? С другими будет все то же самое. Нужно просто попытаться вернуть все! Вернуть любовь мужа. Страсть, то безумие, что будит во мне случайный и чужой человек это неправильно. Есть мой Алекс. И он часть моей жизни. Он тот, ради кого можно побороться.

Ресторан моего отца. Не могу сказать, что это семейный бизнес. Нет. Именно его! Лисицын Виктор Матвеевич в свои 58 лет не производит впечатления грозного чиновника. Но стоит ему молча посмотреть — и в комнате становится тише, чем в суде перед оглашением приговора. Когда-то прокурор области, затем — заместитель генпрокурора по особо важным делам, формально — на пенсии; неофициально — «советник» при влиятельных структурах, хранитель архивов и тайн. Владеет рестораном – «Калина». Здесь происходят встречи важных людей! Я ничего не знаю о деятельности моего отца. Абсолютно. Никогда не вникала и не интересовалась. Но! Он всегда доносит информацию в тех долях, как ему необходимо. Я знаю всех присутствующих. И понимаю роль каждого в жизни города и нашей семьи. Здесь так же множество наших родственников. Именно по линии отца. Бесконечные приветствия и улыбки. Скулы сводит. В какой-то миг хочется убежать.

Матери в моей жизни никогда не было. И не упоминалось. Упоминалось, конечно. В одном варианте. Отец всегда повторял одну фразу: мать тебя бросила. Я пыталась найти хоть что-то. Но всегда натыкалась на глухую стену. Ни имени, ни фотографии. Ничего. Словно я клон. И выращена не в утробе женщины. А искусственно, в пробирке. Но мама была. Она была в моей жизни. И я точно знаю, что она где-то есть. К чему эти тайны? Почему никто из родственников или старых знакомых ничего не знает? Не может быть, чтобы все молчали под страхом угрозы отца. Кто-нибудь да проболтался бы за эти годы. Много раз спрашивала. Подслушивала. Наводила справки. Но в моем свидетельстве о рождении имя моей бабушки. Как это возможно? Ради чего?

8

Отец стоит, высоко закинув голову с бокалом шампанского. На его руке повисла все та же неизменная Лолита. Его новая жена. Новая, потому что это третья малолетка. Она младше меня. И, кажется, он забрал ее со школьной скамьи. Девица для обложки. Для красивых фото. Она глупая и безразличная. Надутые губы и огромные сиськи. Наверное, и я выглядела бы точно так же. Если бы безвольно следовала советам отца и мужа. Да! Мой муж страстный фанат модельной внешности. И даже не раз пытался меня проконсультировать у пластического хирурга. Это так же был повод для споров. Но в этом вопросе я не отступала! И переубедить меня точно не получится. Я останусь сама собой. Достаточно косметических процедур. Занятий в тренажёрном зале, хоть и редко. Я не высокого роста. И довольно хрупкого телосложения. Что-то увеличивать или уменьшать – изменит меня кардинально и потянет за собой новые необходимые операции!

Лолита, хихикая, машет ручкой. Интересно, какая была моя мать. Почему отец приближает к себе лишь тех, кто слепо подчиняется. Мама сбежала. И я не помню ее. Совсем. Лишь слезы. Мои собственный надрывные рыдания, когда она уходила. И чемодан на колесиках. Возможно, эти воспоминания связаны совсем не с мамой.

В доме отца ни единой фотографии. Ни единой вещицы о ней. Хотя, о чем это я. В доме отца, как и в этом ресторане нет ничего живого. Лишь запах денег и власти. Лишь крик о величии.

Ресторан гудит. Интерьер заведения выдержан в строгих, но уютных тонах, где доминируют оттенки серого, бежевого и темно-синего цветов. Столы накрыты белоснежными скатертями, украшенными хрустальной посудой и серебряными приборами. Центральные элементы декора — композиции из свежих цветов и свечей, придающих помещению особый шарм. Сегодня в большом зале выступает небольшой оркестр. Столы выставлены вдоль стен, с закусками. Официанты курсируют между гостями с подносами. Но также в соседнем зале уже накрыты столы. Для более основательного общения.

Среди гостей — представители прокуратуры и политические деятели, одетые в строгие костюмы и элегантные платья. Мужчины предпочитают тёмные костюмы с белыми рубашками и классическими галстуками, женщины выбирают коктейльные платья длиной чуть ниже колена, дополненные аксессуарами из драгоценных металлов и камней. Атмосфера вечера спокойная и размеренная, сопровождающаяся негромким звучанием классической музыки.

Но мое сердце выдает барабанную дробь. Не хватает воздуха. Я задыхаюсь. Словно грудь сковали свинцовые кандалы. Почему так сильно нервничаю. Сегодняшний день слишком богат на события.

На какой-то миг в зале словно все стихает. Или, наоборот, шорох голосов становится громче.

Делаю глоток из высокого бокала. Алексей отошел и теперь что-то обсуждает с усатым дядей. На его руке, словно так и надо, повисла племянница отца. Светлана. Мы с ней довольно в неплохих отношениях. Она работает в моем салоне администратором. Хотя частенько удивляюсь – зачем ей работа. Она учится, живет с родителями. Семья богатая. Она буквально набивается в подруги. И на мужа моего смотрит, как на самое вкусное блюдо в мире. Алексей совсем не против такого обожания. К тому же эта девочка полностью соответствует его вкусам. Выше его ростом. Длинные ноги. Не естественно короткое тело. Губы, как две плюшки. И грудь. Вот интересно, она когда наклоняется свои ноги видит? Или грудь мешает. Она у нее огромная. Светлана полуживая была после всех операций. И все равно продолжает. Это болезнь. Ей самой кажется все в себе не нравится.

Делаю шаг в сторону. Не могу больше улыбаться. Хочется скрыться. От этой фальшивой семьи. И натыкаюсь взглядом на вошедшую пару. С трудом делаю глоток.

Не может быть. Сердце обрывается. Мое прошлое. Короткий забытый миг страсти и позорного стыда. Я сгораю. В странном помутнении прошлых поступков. Схожу с ума от контраста ощущений. Как было тогда, много лет назад. Свобода поступков. Абсолютное безрассудство. И сейчас словно кандалы сковывают запястья.

Как Беркутов может вот так явится на вечер семьи Лисицына! Да еще под ручку с моей лучшей подружкой.

9

10 лет назад. Январь. Яна Лисицына.

Холодно. Как же холодно. Или я просто начинаю заболевать. Кутаюсь в теплый пуховик. Вспоминаю, что в доме отца осталась шуба. Надо было в ней уезжать. Уже третий час сижу на верхней площадке нашего подъезда. Дом словно вымер. За стенами лишь воет зимняя вьюга. Еще совсем недавно отгремели новогодние салюты. Даже не знаю, как пережила эти праздники. Рита таскала меня по гостям. Я пыталась. Честно. Пыталась влиться в общество беспутной молодежи. Заканчивалось обычно такое гулянье либо фингалом под глазом у парня. Он пытался ко мне домогаться. Либо долгим общением с унитазом. Брр! Плохо было после алкоголя. Капец! Вот и отказалась от очередной веселой попойки.

Угораздило же меня так проколоться! Убью Ритку! Сучка мелкая! Уже полгода живу в этом городе. Без денег и влияния отца. Мой выбор. Мое решение. Но вспоминать последний способ воздействовать на меня от отца, не хотелось.

С Ритой пришлось подружиться. Она задорная, бойкая. Иногда кажется, что энергия в ней просто неиссякаемая! Не спит ночами в водовороте безумных похождений, а днем живет обычной жизнью. Как, блин?

С Ритой даже в некотором роде породнились. Хозяйка квартиры позволила жить нам, лишь когда узнала, что мы сестры. Ха! В городе, где я жила, все знают меня. И моего отца. Уехала. Не слишком далеко. Но все же город ругой. Побольше. Здесь так все ново и интересно. Вот и сейчас. Сижу, как дура, жду эту сестрицу чертову! Она же потеряла свои ключи! И она же угнала мои! А теперь загуляла, коза! Завтра на пары рано утром. А я в подъезде. В кармане ни копеечки. И к соседям не постучишься. Не особо тут общительные люди. Или я дикая. Как папа любит говорить. Дикарка. Есть большой супермаркет. Но туда надо пару кварталов возвращаться. Не могу.

Шаги. Но странные. Словно тяжелые, а в то же время, почти не слышные. Вытягиваю шею. Мужик. Как гора. В меховой ворот парки голову втянул. Кончики ушей красные. Да, мороз нормальный такой! А мужик поднимается на этот этаж. Мы с Ритой живем ниже. Поднялась, чтобы ни с кем не встретиться. Нам говорили, что на последнем этаже нет жителей. Блин. А вот есть. Пытаюсь встать. Ноги затекли. И упираюсь в грудь мужика. Кожа парки жесткая. Расстегнута. И ее замок царапает мой нос. Поднимаю взгляд. Ладошкой прикрываю лицо.

- Котенок, ты чего тут шаришься?

Охренеть. Он нарисованный что ли. Грубое лицо. Короткий ежик волос. Густая щетина закрывает нижнюю часть лица. Но сквозь темную поросль виднеются белоснежные зубы. Хмыкает.

- Уже ухожу. – кажется у меня и губы примерзли друг к другу. Особой смелостью никогда не отличалась.

- Да постой. Ждешь кого? – голос густой, усталый.

- Угу.

- Заходи. – открывает дверь квартиры и вваливается сам. Дверь не закрывает. Вижу, как моргает свет. Из квартиры пахнуло теплом. Не особо жилой воздух. Но отапливаемый. Теплый. Руки растираю друг о друга.

- И ты не боишься оставлять незнакомого человека вот так в квартире?

- А ты не боишься оставаться наедине с голодным мужиком?

Он раздевается вообще меня не замечая. Парка горкой валяется на полу. Острые плечи, худощавый. Но высокий. И уходит в комнату. Вхожу следом и прикрываю дверь. Вешаю его одежду на вешалку. Свой пуховик так же за петельку цепляю. Брожу по квартире. Здесь неуютно. Пусто совсем. Ладонями по шершавым обоям веду. Нет, не обои. Это декоративная штукатурка. Ремонт хороший. Не то, что в нашей квартирке. Там можно вечеринку Аля Советский союз устраивать. Здесь из мебели почти ничего нет. На кухне глянцевые встроенные шкафы и здоровенный холодильник. Голодный? Почему бы не позаботиться о парне? Вроде безобидный. В глазах некое изможденное безразличие что ли.

10

Заглядываю в холодильник. Овощи. Сок. Ага. Пару банок пива. Не алкоголик. Хоть и жутко одинокий. И худой. Хотя. Это вообще может быть не его квартира. Блин. А он здесь один живет? Метнулась в ванную. Да. Одно мыло на полке, станок одноразовый. Щетка. Одна. Фух. Точно женского присутствия не наблюдается. Стоп! А мне-то какое дело! Лисицына! Перед тобой незнакомец. Совсем не мальчик. Явно, старше. Лет на десять точно. Может больше. Снова возвращаюсь на кухню.

Жарю котлетки. В морозилке оказались полуфабрикаты. Это настоящее спасение! Варю картошку. Даже на салатик есть что постругать. С Ритой вообще можно с голодухи сдохнуть. Поэтому хозяйство веду я. На продукты из нее деньги выбиваю.

Кушать самой хочется ужасно. Тихо. Я крадусь к комнате, где скрылся незнакомец. Темно. И слышу шум воды в ванной. Он решил душ принять. Прекрасно. Ему все равно, что я здесь. А значит не поругает за самоуправство. Слышит же, что шарюсь по квартире.

Незнакомец выходит в одном полотенце на бедрах. И честно, я замираю. Прям вот теряю способность нормально мыслить. Неотрывно рассматриваю полуголое тело мужика. Хорош. Чего греха таить. Так хорошо, что аж возбуждаюсь. Для своих 23 лет оставаться девственницей надо умудриться. Но с моим папочкой не забалуешь. Он же мой каждый шаг просчитывает. Слежка круглосуточно. А уж контролировать круг общения вообще святое дело! Даже сейчас, в другом городе, он знает обо мне все. Интересно, он хоть представляет, что сейчас его послушная доченька вытворяет?

Из моих послабевших рук выпадает вилка. Парень хмыкает. Наклоняется. Близко так. Дыханием опаляет. И слышу, как щелкает выключателем на плите.

- Котлетки подгорают!

- Блин! – оборачиваюсь прямо в его руках. Его грудь почти касается моей спины теперь. А что со мной твориться! Какие уж тут котлетки! Я сама горю! Полыхаю! Кажется, даже на голове кожа жжется! Согрелась так согрелась! Татуировка на груди. Какая-то необычная. Не дракон и не змея. Что-то из мифологии? Не помню как называется.

- Нравится? Все рассмотрела?

- Нет. Не все. Под полотенцем же не видно, что спрятал. – я как глупая наивная студентка, решаю пошутить. Парень начинает смеяться. Отходит. Я оборачиваюсь. Ни жива, не мертва. Даже ладошки вспотели. А он одним движением стягивает лишнюю ткань.

- Да нет проблем, котенок! За жратву сейчас я и стриптиз спляшу!

Мускулы не выпирают агрессивно, но чувствуются в каждом движении — от рельефа предплечий до упругой линии бёдер. Грудь ровная, с лёгким рельефом рёбер под кожей, живот напряжён, но не жёсток — в нём чувствуется выносливость, а не демонстрация. Кожа — тёплого оттенка, с естественной текстурой, подчёркивающей форму, а не скрывающая её. Всё в этом теле говорит о сдержанной силе, о балансе между уязвимостью и стойкостью. Татуировки по коже вьются замысловатым рисунком.

Сглатываю слюну. И опускаю взгляд ниже. Заливаясь пунцовой краской.

Впервые вижу мужской орган во всей красе. Видимо возбужденный. Потому что он странно подрагивает и поднимается. Там так же присутствует легкая поросль темных волос. Сам член прямой, с крупной головкой. Синие венки переплетают всю поверхность.

Я даже пошевелиться не могу. Ни вздохнуть. Ни отвернуться. Весь мир сузился до одной линии — до контуров обнаженного мужского тела.

Мое сердце забилось быстрее — не от страсти, не от желания, а от того странного смятения, что приходит, когда рушится граница, о существовании которой даже не задумывалась. Всё, что прежде было абстракцией — мужчина, тело, нагота — вдруг стало плотью, дыханием, теплом... и уязвимостью.

- На тебя стоит. Ну теперь могу одеться! Или дальше любоваться будешь?

- Ты… - поднимаю красное лицо и ловлю его прямой насмешливый взгляд. Его глаза. Дымчато-серые, с ленивой искрой в глубине. Сейчас они так странно темнеют под полуопущенными веками.

- Да. Возбуждён. Но не волнуйся. Детей не трахаю.

- А он… - щеки полыхают. Капец, я дура! С незнакомым мужиком такие речи веду! – он на меня стоит? – мне любопытно! Вот реально никогда еще не ощущала себя никем иным, лишь женщиной. Свою суть. Ладошками невольно прячу грудь. Она хоть и маленькая, но соски готовы ткань тонкого джемпера проткнуть. И его жадный взгляд ловлю. Только сейчас в полной мере понимаю – передо мной мужчина. Огромный и сильный.

- У тебя красивая задница и сиськи есть. Ротик такой пухлый. Чего ж не стоять то! Я долго жил… в общем командировка сложная была. Бабы давно не было. Но жрать сильнее чем трахаться хочется.

Уходит и возвращается уже в футболке и трико. Босой. Взгляд такой спокойный. Мне бы испугаться. А я себя такой свободной чувствую. Не боюсь. Может, даже хочу, чтобы он что-то сделал. Дотронулся. Посмотрел.

И мы едим вместе.

- Я не ребенок. Мне 22. – глаза серые, прозрачные. Словно льдинки. Но в глубине этого странного льда отражается легкий юмор и человеческое тепло. Вокруг меня всегда были мужчины. Разных возрастов и специальностей. Приходилось и долгое время жить под строгой охраной. Но никогда я не рассматривала кого-то так откровенно. И не видела отражение собственного интереса во взгляде собеседника.

- А выглядишь, как школьница. Так чего в подъезде отиралась.

- Ключи у сестры.

- Оставайся. Комнат две. Кровать и диван. Я пожру и спать. Сил нет совсем. А ты симпатичная хозяюшка. Заботливая.

- Угу.

- Не бойся меня. Маленьких не обижаю. – по голове гладит и волосы ерошит. – зовут тебя как?

- Кого? Меня? Ааа…Яна.

- Я Мирон. Все. Теперь мы не чужие. Расслабься!

11

Наше время…

Отец мог защищать меня. Мог унижать. Мог ненавидеть. Наши отношения никогда не вписывались в рамки — они были рваными, как шрамы на душе. Он видел во мне не дочь.

Он видел во мне что-то болезненное и не достижимое для него! Я искала его внимания, затем боролась с его видением моей жизни! У нас никогда не было нормальных отношений.

Однажды он загнал меня в настоящий сумасшедший дом. Принудил! Сдал, как психопатку врачам на растерзание. И «лечил» — от способности мыслить ясно, логично, по-человечески.

Будто разум был болезнью, а не спасением. Именно тот его поступок и привел меня к твердому убеждению, сбежать. Но вот вопрос – почему я все-таки вернулась? верила. Верила, что все же мы семья.

Сейчас, скорее всего, я более чем всегда, похожа на сумасшедшую. И мыслить нормально не могу. До сих пор еще живы те далекие воспоминания. И утро в отеле. Когда он сначала целовал, а потом выкинул за дверь. До сих пор перехватывает горло от его вида.

Полина Майорова работает в салоне массажисткой. Она гениальна в своем деле. Вместо отработанной 60-минутной программы она адаптирует технику «на ходу»: сегодня клиенту нужна глубокая проработка, завтра — мягкая релаксация, послезавтра — работа с последствиями травмы. Она слушает тело, а не таймер.

Моя принцесса Будур. Темноволосая, черноглазая. Говорит, что в ней кипит цыганская кровь. Очень красивая и эффектная. Сегодня наряд ей идет особенно. Черное платье. Плотно облегающее фигуру. Резные рукава с отделкой из золота.

Часто, очень часто мы откровенничали по душам. Она знает о мужчине из прошлого. Знает о нашей жизни с мужем. Об отце. Она знает!

Найти близкого человека по мышлению и духу очень сложно. А для меня вообще практически невозможно. Долго, очень долго я не решалась общаться более свободно с Полиной. Но алкоголь решил за меня.

Тот, кто сейчас стоит с Полиной рядом мое прошлое. И я искренне надеюсь, что она не в курсе, что тот мужчина из моего прошлого – Беркутов. Полине хочется верить. Так мало в моей жизни близких. По-настоящему близких людей.

Опрокидываю в себя игристую жидкость. Потому что вижу, как Полина поднимает голову и смотрит на своего спутника. С обожанием. Поклонением. И он достаточно ласков с ней. Поглаживает кончиками пальцев по ее руке, лежащей на его согнутом локте.

И она льнет к нему. Так, словно они только что выбрались из теплой постельки. Знакомы давно? Полина рассказывала о своей почти маниакальной влюбленности. Но это было очень давно. И они учились в одной школе. Я же узнала Беркутова, когда училась в университете, в другом городе. Он не может оказаться местным? Ведь, тогда он точно знаком и с отцом, и с мужем моим. И эта странная напряженность вовсе не плод моего воображения.

Он мстит? Его появление здесь, это следствие каких-то событий?!

Полина кивает мне. Улыбается. Нет. Подруга не лжет и не претворяется. Она влюблена в этого гаденыша. Не смотрю на него. Не могу. Прямо не смотрю. А оглянуться вокруг сил нет. Лишь он притягивает.

Полину сейчас видеть не хочу. Сейчас как никогда жалею, что пошла на поводу у мужа. И выгляжу, как королева, но очень в преклонном возрасте. Хочется стянуть через голову платье. И пуститься в пляс. Просто так. Как сумасшедшая! Или сбежать. Без оглядки.

Беркутов тут же окружен людьми. Его знают в этом городе. Официальное пожатие рук. Скованные и натянутые улыбки. Некое подобие страха. Он не настолько внушителен в своих возможностях. Владелец коммерческой недвижимости. И кто еще? Невольно пытаюсь найти в толпе отца. А как он реагирует? Но не успеваю.

Полина подходит ко мне и чмокает в щеку. А я все равно продолжаю наблюдать. Даже Лолита крутит задницей вокруг нового гостя. Отец холодно игнорирует факт присутствия Беркутова. Лицо отца как-то немного потемнело. Кажется, я очень многого не знаю. Так же, как и они не знают, что связывает нас.

Полина подходит ближе. Кладет ладонь мне на плечо. На среднем пальце ее руки сияет огромный брюлик. Она любит драгоценности. Следит за трендовыми новинками. В отличии от меня. Не могу носить на себе ничего лишнего. У меня есть шкатулка, вполне себе заполненная подарками мужа и отца. Бриллиантовое колье и часики из платины в бархатных гнездах хранятся в сейфе. Это просто вложение. Ничего больше. Сейчас на пальце одно кольцо. Последняя попытка показать свое могущество от отца. Это кольцо от Дельфины Делеттр — тонкая платина с бриллиантом, спрятанным внутри обруча. Для меня это цена молчаливого компромисса: кольцо достаточно дорогое, чтобы его не спросили «где купила», и достаточно сдержанное, чтобы не кричало «посмотри на меня». Этим и хороши Делеттр и ей подобные — они продают не блеск, а право не объясняться.

- Ян, ты в норме? – она смотрит на очередной высокий фужер в моей руке. Глоток. Я не чувствую вкуса. Словно горю в собственном аду не понятных эмоций. Она видит, как я кручу кольцо на пальце. И витаю где-то далеко в своих мыслях. Хлопаю пальцами по ее руке.

- О! Ты же знаешь, Полина, я всегда в норме! А ты, смотрю, сегодня цветешь и светишься. – очень постаралась сделать голос не едким. Полина ничего не замечает. То и дело бросает взгляды на Беркутова. Словно боится, что он исчезнет. А я, наоборот, толкаю себя мысленно, не смотри!

- Скажи, хорош? – невольно сталкиваемся взглядами с Беркутовым. А сердце замирает. Тот самый дымчато-прозрачный взгляд. Все тело странно вибрирует. Он одним мгновением окидывает меня с ног до головы. Сканирует. И тут же отворачивается. Гад! Ты не оценил мой порыв утром! Не понял, как это было важно! А сейчас заморозить пытаешься своей необъяснимой ненавистью. Еще и Полину используешь! Ведь только благодаря ей он попал в этот ресторан! Или нет?!

- Новый поклонник твоей красоты?

- Старый. Помнишь. Да? Одноклассник. Ян! – она закатывает глазки и прикусывает губу. Словно тает от восторга. А затем смотрит на меня. И вижу, как меняется весь ее облик при взгляде на Мирона.

12

- Не может быть… он же выглядит старше. – натягиваю улыбку. И верчусь как бы поправляя несуществующие складки на платье. Не хочу смотреть прямо.

- Яночка! Это он. Мирончик мой. Тот самый.

- И вы уже… - вот об это точно напрасно спросила.

- Нет, ты что! – выдыхаю, - Он позвонил. Вернулся в город пару недель назад. И пригласил в ресторан. Просто, как старые друзья. Говорит, что в городе у него не осталось знакомых. Вот я ему помогаю вернуться в общество. Сам позвонил. Яна! Как же я счастлива!

- Умм. Ты молодец. Поль. Аккуратней. Он какой-то… - не стыдно мне выспрашивать. Не стыдно скрывать правду! Да. Совсем потеряла последние остатки разума. Как и подруга моя. И все по вине одного мужчины. Нет. Это бермудский треугольник. И я вступать в него не стану!

- Нет. Яна. Он отличный. И очень благородный. Он знал о моих… чувствах. И всегда говорил только правду. А сейчас, думаю, вдруг есть шанс! Я ждала его. Так долго ждала. Знаю, что его мама и сестра в городе живут. И понимала, приедет обязательно! – информация не очень нужная мне. Но подкорке сознания откладываю.

- Прошло много лет. Вы ничего друг о друге не знаете. – язык прикусить хочется от нетерпения. Мама и сестра? Кто они? Какие они? Мне то блин это зачем!

Рядом оказывается мой муж. Дергаюсь от неожиданности. От него пахнет сандалом и холодным бризом — тот самый дорогой парфюм, что раньше заставлял меня замирать. Но сейчас ноты амбры легли на кожу слишком плотно, будто невидимая ткань, которой он пытается меня укутать. Запах не изменился — изменилось отношение. И теперь даже бергамот в верхних нотах кажется навязчивым, а древесные аккорды — тяжёлыми, как ладонь на плече, от которой хочется отстраниться.

Алексей обнимает за талию — но не нежно, а так, будто проверяет, на месте ли я. Пальцы впиваются в кожу. Склоняется еще ближе, почти касаясь губами уха, и шипит:

— Хватит бухать! — пауза, потом громче, уже для всех: — Милая, потанцуем? Пора немного развеять обстановку. – смотрю на отца. И понимаю. О танцах указ выдал именно он.

Хочу сказать «нет». Хочу вырваться. Но взгляд отца — резкий, оценивающий, полный молчаливого осуждения — заставляет меня замереть. В этот момент Лолита, сияя улыбкой до ушей, выводит в центр зала одного из прокуроров. Лёша тут же подталкивает меня следом. Только теперь до меня доходит: меня хорошо штормит. И уже туфли не ощущаются.

Я хихикаю — неуместно, глупо — и наступаю мужу на ногу. Он чертыхается, но не отпускает. Наоборот, сильнее прижимает меня к себе. Ведь красивый же мужик! Сильный, харизматичный! Умеет любых баб очаровывать. Светка с самого начала на нашей свадьбе устроила скандал. Она ревела и кричала, что Леша принадлежит только ей! Были и другие. До нашего плотного знакомства видела его с другими много раз. Но он выбрал меня. Женился Зарубин Алексей на мне. Но почему именно сейчас меня этот факт так огорчает.

— Дорогой, — выпаливаю я, глядя мимо него, — лучше бы ты свою профурсетку позвал! Вон как она тебя взглядом пожирает!

— Ты улетела, что ли, Яна? — он сжимает мою талию почти до боли. — Это твоя родственница и сотрудница! Мы просто общались. Ты моя жена. И ревность тебе не к лицу.

— Пфф! Да плевать мне!

— Лучше бы за собой следила! — огрызается он, и в его голосе — не забота, а раздражение. — И не строила бы глазки всем мужикам вокруг! - Он всё замечает. Всё, кроме того, что действительно важно. Его «внимательность» — как нож: режет не по делу, а где попало.

- А знаешь, ты сегодня на высоте. Самая красивая. – прижимает посильнее. И ведет. Он умело кружит меня, улыбается, - Королева. Моя! Вот думаю, пораньше сбежим. Вдвоем. – так сейчас это фальшиво звучит. И никаких эмоций не вызывает. Но если муж потребует исполнения супружеского долга, не откажу. Не потому что хочу. Просто так надо.

- Решил вспомнить о том, что я твоя жена. Кто сподвиг? Мой отец? Или Светик семицветик?

- Яна! Ты уже восемь лет моя жена. И я никогда об этом не забывал!

Открываю рот, чтобы ответить — что-нибудь колкое, язвительное, чтобы он наконец понял… Но не успеваю.

Меня перехватывают чужие руки. Тёплые. Уверенные. Не спрашивают разрешения — просто уводят. Оглядываюсь на мужа — и воздух леденеет и застывает в легких.

13

Потому что теперь я прижата слишком плотно к чужому телу. Слишком близко. Пытаюсь отстранится. И не смотреть в глаза. Утро еще живо в памяти. И все это под темной вуалью прошлого сильно волнует кровь.

Его ладонь лежит у меня на пояснице — не сжимает, не давит, просто удерживает. Теплая волна окатывает позвоночник. И мягкой пружиной оседает внизу живота.

Музыка вокруг будто отступает. Шум гостей, хохот Лолиты, взгляды мужа и отца, мелькающие огни — всё уходит на задний план. Остаётся только этот ритм: его дыхание у моей щеки, тёплый запах кожи, чуть горьковатый — не одеколон, а что-то настоящее, живое. Сейчас этот аромат отличается от того, что было когда-то. Сейчас это аура власти, уверенности. 10 лет назад мы были лишь соседями и незнакомцами.

Мирон Беркутов не прячется за масками. Не строит защиту, хотя весь зал готов ринуться в атаку. Он стоит — неподвижен, как скала среди прибоя, уверенность в каждой черте лица, в каждом жесте.

— Дрожишь, котенок. — тихо говорит он. Не вопрос. Констатация.

Я не отвечаю. Не могу. Голос застрял где-то между сердцем и горлом, скованный невидимым кольцом. Поднимаю глаза — и замираю. Снова, как когда-то вижу отражение себя.

— Отпусти меня, — шепчу я мужчине, к которому прижата. — ты совершаешь большую ошибку.

— Ошибкой, Яна, является вся эта постановка! – пальцы проходятся по спине. Мягко. Горячо. Словно заставляя приблизиться плотнее.

- Здесь, Мирон, не выйдет меня выкинуть за дверь!

- Ты можешь это сделать. Ну же. Яна Викторовна, хочешь отыграться? Или все же, используешь шанс. Это ты искала встречи. – невольно кончиками пальцев касаюсь края ворота его рубашки и шеи. Опускаю руки ниже, на предплечья.

- Не потяну твои ставки по стоимости услуг.

- Возможно, система оплаты более гибкая, чем ты предполагаешь, милая.

Мирон усмехается, лишь слегка дернув губами. И склонив голову на бок. Разводит руки и делает нечто похожее на насмешливый театральный поклон. Он играет. И игра его потрясающе цепляющая!

Музыка стихает. И я словно выдыхаю, делая шаг назад. Меня тут же подхватывает муж и отводит в сторону.

— Яна, нам пора, — бросает он мне, хватая за локоть. — Ты сегодня устроила достаточно сцен.

Торопливые шаги, словно, нас попытаются догнать! Беркутов достаточно громко для Алексея выдает:

- Что же вы, госпожа Зарубина, наряд сменили? Утренний маскарад закончился? Красивые ножки не стоит прятать!

- Ты блять откуда его знаешь? – шипит мне в ухо муж. Дергаю плечом. Подхватываю бокал с подноса и поднимаю в ответ Беркутову.

— Мирон Степанович, вы меня с кем-то перепутали. Возраст дает о себе знать? Советую не затягивать с визитом к окулисту — вдруг там не только диоптрии подправить надо, но и внимательность проверить?

Мирон начинает смеяться. Тихо. Но так откровенно весело. Его забавляет эта ситуация. А я практически попалась!

Этот вечер отец устроил с особой целью. Его будущее и даже прошлое под серьезным вопросом. Пошатнулись многолетние устои его темной деятельности. И этот шабаш для родственников и просто важных персон практически отчаянный шаг!

Беркутов своим появление распаляет и без того печальный повод вечеринки.

Кажется, я напилась. Хихикая, заползаю за уголок. Отмахиваюсь от мужа, который готов выломать мне руки.

- Ты сам позволил ему увести меня на этот танец!

- Откуда ты знаешь его? – встряхивает меня. Зубы клацают. Пытаюсь оттолкнуть. Но лицо Леши перекошено и хватка железная.

- Синяки оставишь! – тут же уменьшает давление на руки, выдергиваю их и делаю шаг назад, - А ты? Леша! Откуда ты знаешь Беркутова? Может здесь не я главная ваша проблема?

- Бред несешь, Яна! Этот человек всего лишь богатенький прихвостень очередного бизнесмена! Он никто. И уж точно не угроза Лисицыну.

- Тогда почему тебя волнует якобы наше знакомство?

- Просто ответь.

- Я его вижу в первый раз. – ухожу. Не оглядываясь.

Вызываю такси и еду домой.

Не включаю свет. По сторонам скидываю туфли. Они ударяются о стену и падают на пол. Через голову сдергиваю платье и начинаю его рвать! Глухие рыдания вырываются из груди. Но слез нет. Просто от напряжения даже не осознавала, насколько скована и холодна. Сейчас словно отпустила оковы.

- К черту! Всех вас к черту! И Беркутова тоже к черту!

Под горячими струями душа становится лучше. Я научусь жить в этом мире без воспоминаний. Научусь. Я смогу.