Пленница на полставки

Глава 1. Вход через окно и выход из зоны комфорта

— Да твою же ж маковку… — прошипела я, в очередной раз дергая ручку массивной дубовой двери.

Дверь не поддавалась. Она стояла насмерть, как Брестская крепость, игнорируя мои жалкие попытки попасть внутрь этого пафосного особняка, обнесенного трехметровым забором. На часах было 21:05. Штраф за просрочку заказа в приложении «Пуля-Курьер» начинал капать ровно пять минут назад. Триста рублей. Мой ужин, между прочим!

Я огляделась. Поселок «Золотые Сосны» дышал тишиной и деньгами. Вокруг — ни души, только камеры на столбах лениво вращали своими стеклянными зрачками. Заказчик, некий «Р.В.», по телефону рявкнул: «Привезешь к девяти, или скормлю собакам». Голос у него был такой, будто он этими собаками на завтрак закусывает.

— Собакам, значит? — я поправила лямку рюкзака. — Ну, удачи тебе, Р.В. Ты еще не видел, как я за триста рублей кусаюсь.

Дверь заклинило, звонок не работал, а телефон заказчика внезапно ушел в «вне зоны доступа». Но курьеры не сдаются. Особенно когда до стипендии неделя, а в холодильнике только засохший лимон и надежда на светлое будущее.

Слева от крыльца обнаружилось приоткрытое окно. Высоковато, зато без решеток. «Агата, ты дура», — шепнул внутренний голос. «Я профессионал», — ответила я ему, подтаскивая к стене тяжелую кованую урну.

Прыжок, зацеп за карниз, тихий скрип кроссовок по пластику… И вот я уже переваливаюсь через подоконник, эффектно приземляясь на мягкий ковер.

Правда, приземление вышло не совсем «ниндзя-стайл». Я запуталась в собственных ногах, кувыркнулась и с грохотом снесла напольную вазу, которая, судя по виду, стоила больше, чем вся моя ипотечная квартира в будущем.

— Твою мать… — раздалось из глубины комнаты.

Голос был низким, хриплым и пробирающим до костей. Я замерла, все еще лежа на ковре в позе перевернутой черепахи. В нос ударил резкий запах: дорогого табака, селективного парфюма и… пороха?

Я подняла голову.

Масштабы бедствия я оценила мгновенно. Это была не гостиная. Это был кабинет. Огромный, обставленный кожей и темным деревом. В центре, за массивным столом, сидел мужчина. Тот самый «Р.В.». Брюнет с короткой стрижкой, колючим взглядом серых глаз и шрамом, пересекающим левую бровь. На нем была черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, открывающими вид на татуированную шею.

Но самое интересное было не это.

Справа от стола на коленях стоял какой-то мужик в помятом костюме, по лицу которого обильно текла кровь. А в руке у «Р.В.» был пистолет. С глушителем. И ствол этого пистолета в данный момент смотрел прямо в переносицу коленопреклоненному.

— Я… я за подписью, — пискнула я, медленно поднимаясь и отряхивая джинсы. — Доставка «Пуля-Курьер». Извините, у вас дверь заклинило.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем районе падает курс рубля.

Мужчина со шрамом медленно перевел взгляд на меня. Его глаза сузились. В них не было удивления. Там была ледяная, концентрированная ярость, смешанная с полным охренением.

— Ты кто такая, нахуй? — спросил он тихо. Так тихо, что у меня по спине пробежал табун мурашек размером со слона.

— Агата. Ваш курьер, — я набралась наглости и шагнула вперед, игнорируя пистолет. — Вы заказывали «особую доставку» из ресторана «Империя». Пакет у меня в рюкзаке. С вас подпись и… э-э… триста рублей за ожидание. У меня приложение заблокировалось из-за опоздания.

Бандит (а в том, что это бандит, сомнений не осталось) медленно положил пистолет на стол. Кровавый мужик на коленях всхлипнул.

— Уйди, — бросил ему Волков (я вспомнила фамилию из заказа). — С тобой закончим в подвале. Свободен.

Мужик подорвался и вылетел из кабинета быстрее, чем я успела моргнуть. Мы остались одни.

Руслан Волков поднялся из-за стола. Он был огромным. Широкие плечи, мощный торс, движения хищника, который точно знает, что жертве бежать некуда. Он подошел ко мне вплотную. Я едва доставала ему до подбородка.

— Ты в окно вошла? — он наклонился, обдавая меня жаром своего тела. Его рука, тяжелая и горячая, внезапно легла мне на затылок, пальцы грубо зарылись в волосы, заставляя задрать голову.

— Окно было открыто, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — А у меня регламент. Я должна доставить лично в руки.

— Регламент? — он зло ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ты хоть понимаешь, кнопка, что ты только что увидела? Ты понимаешь, что я должен с тобой сделать по «регламенту» моего мира?

— Выстрелить? — предположила я, глядя прямо в его стальные глаза. — Ну, стреляйте. Только сначала распишитесь. А то мне систему не закрыть, и я завтра на смену не выйду.

Волков замер. Его брови поползли вверх.

— Ты либо конченая дура, либо у тебя стальные яйца, которых нет, — он прорычал это почти в самые мои губы. — Ты приперлась в дом к человеку, который только что собирался вышибить мозги крысе, и требуешь… подпись?

— И триста рублей за просрочку, — добавила я шепотом, чувствуя, как его пальцы на моем затылке сжимаются чуть сильнее. — У меня реально ужин горит, Руслан… как вас там по батюшке?

Он на секунду замолчал, а потом кабинет сотряс его короткий, резкий и пугающий хохот.

— Руслан Игоревич я. Свирепый, для тех, кто не в танке.

Он резко дернул меня на себя, так что я врезалась грудью в его твердый, как скала, торс. Его вторая рука легла мне на талию, бесцеремонно сминая кожу под тонкой футболкой.

— Значит так, курьер Агата, — прошипел он, и его взгляд стал плотоядным. — Заказ я твой забираю. Но из дома ты не выйдешь.

— Это еще почему? У меня еще три доставки на районе!

— Потому что ты видела лишнее. И пока мои пацаны не проверят, не подставная ли ты сучка от конкурентов, будешь сидеть здесь. В моей спальне. Под замком.

— В спальне? — я нервно хихикнула. — А доплата за сверхурочные будет? А то у меня тариф «эконом», а вы тут на «вип-обслуживание» замахиваетесь.

Волков прищурился. Его лицо оказалось в миллиметре от моего.

Глава 2. Золотая клетка и вентиляционный дебют

Особняк Волкова внутри напоминал логово современного дракона: мрамор, хром и тяжелое дерево. Руслан тащил меня на плече через анфиладу комнат, и я, болтаясь вниз головой, успела заметить, что пыль здесь вытирают чаще, чем я чищу зубы. В свободной руке он цепко сжимал мой ярко-оранжевый рюкзак «Пуля-Курьер» — единственный свидетель моего позора.

— Приехали, — буркнул он, бесцеремонно сгружая меня с плеча прямо на гигантскую кровать в спальне на втором этаже. Рюкзак полетел следом, глухо приземлившись на шелковое покрывало.

Я подпрыгнула на матрасе, как на батуте, и тут же попыталась вскочить, но Волков навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моих бедер. Его лицо было в паре сантиметров от моего, и я кожей чувствовала исходящую от него угрозу вперемешку с каким-то диким, животным магнетизмом.

— Сидеть, — скомандовал он. Голос был как наждачка по металлу. — Дернешься к двери — привяжу к спинке. Поняла?

— Поняла, не дура, — я картинно пригладила растрепанные волосы и попыталась вернуть себе остатки достоинства. — Слушай, Игоревич, а у тебя тут всегда такой сервис для курьеров? И кстати, спасибо, что рюкзак не забыл. Там терминал, если я его не сдам в офис к утру, меня шеф на британский флаг порвет. И триста рублей…

— Завали, — отрезал он. Его глаза, серые и холодные, как сталь ножа, медленно скользнули по моей шее вниз, к порванному воротнику футболки. — Твой шеф сейчас — я. И пока я не решу, что с тобой делать, ты будешь дышать по расписанию. Ясно, кнопка?

— Ясно-ясно… Слушай, а можно вопрос? — я подалась вперед, почти касаясь кончиком носа его щетины.

Руслан на секунду замер, явно не ожидая, что я не забьюсь в угол со слезами. — Ну?

— А «Свирепый» — это потому что ты злой такой, или просто в детстве кашу не доедал? Ну, знаешь, комплексы, гиперкомпенсация… Я в соцсетях видела разбор психолога, там говорили, что такие огромные пушки и злые морды — это попытка скрыть нежную и ранимую душу. У тебя душа ранимая, Русланчик?

Волков замер. Я увидела, как на его челюсти заиграли желваки.

— Ты… — он выдохнул это слово мне в губы, и его рука внезапно скользнула вверх по моему бедро, задирая край коротких шорт. — Ты даже не представляешь, сука, как сильно ты сейчас нарываешься.

Его пальцы, грубые и горячие, обжигали кожу. Я сглотнула. Дерзость дерзостью, но когда такой мужик начинает трогать тебя так, все шутки застревают в горле.

— И что ты сделаешь? — прошептала я, чувствуя, как пульс начинает бить в висках. — Накажешь? Оштрафуешь?

— Хуже, — пообещал он, и его губы мазнули по моей скуле, вызывая целый залп искр под кожей. — Я тебя так «оштрафую», что ты имя своё забудешь. Будешь только моё орать, пока связки не сядут.

Он резко рванул на мне футболку — ткань жалобно треснула, обнажая кружевной лифчик, который явно не был рассчитан на такие «криминальные разборки».

— Ого… — вырвалось у меня. — Игоревич, это была моя любимая футболка. С тебя теперь две. И желательно брендовые.

Руслан замер, уткнувшись носом в ложбинку между моих грудей. Он издал звук, похожий на рыканье раненого зверя, и внезапно отстранился.

— Блядь… — он потер лицо руками и резко встал. — Ты невозможная. Сиди здесь. Если увижу тебя в коридоре — выпорю. Ремнем. Лично. Поняла?!

Он схватил мой рюкзак и швырнул его в угол комнаты, чтобы я не вздумала им отбиваться, развернулся и вышел, грохнув дверью так, что в ушах зазвенело. Раздался отчетливый щелчок замка.

Я осталась одна в полуразрушенной одежде и с диким пожаром внутри.

— Ну и ладно, — буркнула я, сползая с кровати и подбирая свой рюкзак. — Выпорет он… Мечтай, Свирепый.

Я подошла к двери. Заперто наглухо. Окно? Огромное, панорамное, выходит на задний двор. Высота второго этажа — метров шесть-семь, под окном — острые декоративные кусты. Не вариант.

Я огляделась. В углу комнаты, под самым потолком, виднелась решетка вентиляции. Достаточно широкая, чтобы в нее пролезла такая субтильная девица, как я.

— Так, Агата, — я накинула рюкзак на одно плечо, подтащила тяжелое кресло к стене, на него взгромоздила пуфик. Конструкция вышла шаткая, как моя карьера, но рабочая. — Ты профессиональный курьер. Ты вошла через окно, а выйдешь… через потолок.

Я взобралась наверх. Решетка держалась на честном слове и паре винтиков.

— Сейчас мы посмотрим, Руслан Игоревич, чьи яйца круче, — пробормотала я, поддевая металл своей верной пилочкой для ногтей. — Главное — не застрять. А то получится «Свирепый и винни-пух: версия для взрослых».

Через пять минут я, пыхтя и покрываясь слоем элитной пыли, уже закидывала ноги в темный зев вентиляционной шахты, волоча за собой рюкзак. Я еще не знала, что этот ход ведет прямиком в ванную комнату, где Волков в этот момент пытался смыть ледяной водой желание свернуть мне шею… или не только шею.

Глава 3. Мокрый бандит и вентиляционный конфуз

Вентиляционная шахта внутри оказалась узкой, пыльной и пахла чем-то средним между дорогим освежителем воздуха и мужским адреналином. Я ползла вперед, толкая перед собой свой оранжевый рюкзак и стараясь не слишком громко шуршать голыми коленками по металлу.

— Так, Агата, главное — не чихнуть, — шептала я себе под нос, отплевываясь от паутины. — Если Свирепый услышит, что в его стенах кто-то скребется, он решит, что это крысы-шпионы, и пустит газ. Или просто расстреляет потолок к чертовой матери, не отрываясь от виски.

Впереди забрезжил свет. Я добралась до очередной решетки и замерла, боясь даже дышать. Снизу доносился шум падающей воды — мощный, ровный гул, который эхом отдавался от дорогого мрамора. А еще… тяжелое, прерывистое дыхание. Я прильнула глазом к прорези.

Мама дорогая. Святая инквизиция и все боги Олимпа разом. Внизу была ванная комната размером с мою однушку в Бирюлево. Всё в черном матовом камне, хроме и подсветке. И прямо под решеткой, под ледяными струями душа, стоял Волков. Полностью. Голый. Мать его, абсолютно!

Я забыла, как дышать. Шрам на его брови был не единственным — его тело было настоящей картой боевых действий. Мышцы перекатывались под кожей, как тугие тросы, когда он проводил ладонями по лицу. Капли стекали по его широкой спине, по кубикам пресса, уходя ниже… И, судя по тому, в каком «боевом» состоянии находилось его достоинство, холодный душ помогал ему примерно так же, как подорожник при открытом переломе.

— Сука… — прорычал он, упираясь лбом в холодную плитку. Голос вибрировал, отражаясь от стен. — Девчонка… бешеная курьерша… удавлю нахрен. Или пристрелю. Или… блядь.

Я так засмотрелась на игру его мышц, что напрочь забыла о гравитации. Пытаясь перехватить поудобнее лямку рюкзака, я качнулась, и моя металлическая пилочка для ногтей, которую я всё еще сжимала в кулаке, с мелодичным звоном «дзынь!» провалилась сквозь решетку. Она отрикошетила от мраморного бортика и упала прямо к его ногам.

Волков замер. Медленно, очень медленно он поднял голову вверх. Прямо на меня. Его глаза в этот момент были цвета грозового неба перед штормом.

— Ты... ты сейчас серьезно? — выдавил он. В его глазах было чистое, незамутненное охренение.

— Привет еще раз, — пискнула я из темноты, пытаясь удержать сползающий рюкзак. — Слушай, Игоревич, у тебя тут вентиляция… ну, не по ГОСТу. Пыли — вагон. А пилочка — дорогая, «Зингер». Вернешь?

Руслан закрыл глаза и шумно выдохнул через нос. Я прямо видела, как он считает до десяти. Он выключил воду. Тишина стала звенящей. Он даже не подумал прикрыться полотенцем. Наоборот — он шагнул в центр комнаты, демонстрируя мне всё свое величие.

— Спускайся, — приказал он. Голос стал опасно тихим. — Спускайся сама, кнопка, пока я не полез за тобой. Поверь, если я полезу — доставать буду по частям.

— Я бы с радостью, но я, кажется, застряла… Рюкзаком зацепилась за какой-то штырь. Поможешь? Только чур не кусаться!

Волков издал звук, похожий на стон раненого зверя, и шагнул прямо под решетку. — Прыгай, — он подставил свои огромные ладони. — Прыгай, или я сейчас разнесу этот дом вместе с тобой.

— Прыгаю! Мама-а-а! — я зажмурилась и рванулась вперед, выбивая решетку плечом.

Металл с грохотом полетел в одну сторону, а я вместе с многострадальным рюкзаком кубарем рухнула вниз. Но вместо жесткого пола я приземлилась в его руки. Горячие, мокрые и невероятно сильные. Моя порванная футболка моментально промокла, прилипая к телу.

Волков не поставил меня на пол. Он прижал меня к стене, фиксируя мои запястья над головой. Его мокрая кожа обжигала. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь, мелочь? — прохрипел он, вжимаясь стальным телом в мой живот. — Я пытался быть цивилизованным. Но ты... ты просто ходячая катастрофа.

— Я... я просто искала выход, — выдохнула я, чувствуя, как его колено раздвигает мои ноги. — У меня работа такая. Доставлять.

— Сейчас я тебе доставлю, — прорычал он, и его губы накрыли мою шею. Рука скользнула вниз, сминая ягодицу через мокрую ткань шорт. Я выгнулась, из горла вырвался стон, и в этот момент...

БА-БАХ!

Где-то внизу раздался оглушительный взрыв. В ванной задрожали зеркала. Следом послышалась частая дробь автоматных очередей. Волков мгновенно превратился в ледяную машину для убийства. Он отпустил меня так резко, что я едва не сползла по стене.

— Блядь! — бросил он, обматывая полотенце вокруг бедер и выхватывая пистолет.

— Сидеть здесь! — рявкнул он мне. — Под ванну залезь! Если высунешься — пристрелю лично, поняла?

— Руслан! — крикнула я, когда он уже вылетал. — Мой рюкзак! Если его расстреляют, мне в офисе голову открутят!

— Да ебал я твой рюкзак! — донеслось из коридора вместе с грохотом ответного огня. — Жизнь свою спасай, дура!

Я осталась одна в шикарной ванной. Рюкзак валялся рядом, из него печально вытекал соевый соус. Снаружи что-то бахнуло еще раз.

— Ну уж нет, Игоревич, — прошептала я, хватая тяжелый флакон с мужским одеколоном весом с гантелю. — Курьеры своих не бросают. Особенно если эти «свои» должны мне триста рублей.

Я накинула рюкзак на плечи и, стараясь не поскользнуться, двинулась к выходу. Если Волков думает, что я буду сидеть под ванной, он плохо знает сотрудников службы «Пуля».

Глава 4. Люстра правосудия и бесконтактная доставка

В коридоре пахло гарью и штукатуркой. Я пробиралась вдоль стены, стараясь не отсвечивать и прижимая к себе мокрый, пропахший шампунем рюкзак. Где-то внизу шел настоящий бой. Ругань, звон гильз и характерные хлопки — Волков явно не экономил патроны.

— Слышь, Свирепый! — раздался хриплый голос снизу, перекрывая грохот. — Кончай геройствовать! Твоя девка-курьерша всё равно принесла нам то, что нужно. Отдай флешку из её сумки, и мы разойдемся красиво!

Я замерла, вжавшись в холодный мрамор колонны. Какая флешка? Какая сумка? Мой рюкзак «Пуля-Курьер» сейчас был у меня в руках, и в нем, кроме сета «Филадельфия» и палочек, ничего не должно было быть. От испуга я едва не выронила его — он соскользнул по перилам и с глухим стуком упал на первый этаж, прямо в центр холла.

— Пошли нахуй! — рявкнул Волков откуда-то из-за перевернутого дивана. — Вы подставили девчонку, чтобы вскрыть мой периметр! Думали, я не замечу маячок в термосе?

Меня обдало холодным потом. Так вот почему он так взбесился. Он решил, что я — наводчица. А те уроды внизу решили, что я их агент. Шикарно, Агата. Пять звезд за доставку, премия Дарвина — в подарок.

Я выглянула через перила. Ситуация была дрянь. Руслан засел за диваном, прикрывая плечо — по темной рубашке расползалось зловещее пятно. Ранили! Трое амбалов в тактическом шмоте медленно обходили его с флангов. Один из них уже тянулся к моему рюкзаку, который сиротливо лежал на полу там, куда я его уронила.

«Так, Агата, думай. Если они заберут рюкзак, Волков решит, что ты с ними заодно. А если они убьют Волкова — тебе хана, потому что свидетелей бандиты не любят».

Я заметила, что один из нападавших встал прямо под огромной хрустальной люстрой. Трос, удерживающий эту махину, уходил к лебедке на стене второго этажа, прямо в паре метров от меня.

— Ну, господа «заказчики», — прошептала я, доставая из кармана свою верную пилочку для ногтей. — Сейчас я вам устрою бесконтактную доставку. С небес на землю.

Я бросилась к тросу. Сталь была жесткой, но старая добрая привычка пилить ногти под сериалы не прошла даром. Я пилила трос с таким остервенением, будто от этого зависела моя жизнь (а по факту — так и было).

— Прощайся с миром, Свирепый! — крикнул главный, вскидывая автомат. — Девчонка молодец, всё четко исполнила!

— Рано радуешься, козел! — выкрикнула я сверху и с последним хрустом перерезала крепление.

Люстра весом в четверть тонны рухнула вниз. Звук был такой, будто в холл влетел товарный поезд. Крик, звон тысячи хрустальных подвесок, облако пыли. Одного бандита накрыло полностью, второго отбросило волной к камину. Волков, среагировав мгновенно, выкатился из-за дивана и двумя точными выстрелами снял третьего.

Тишина. Только хрусталь позвякивает, оседая на пол. Руслан медленно поднял голову. Из его раны на плече текла кровь, лицо было в пыли, но взгляд... Взгляд был тяжелым.

— Ты... — он тяжело дышал, не опуская ствол. — Ты зачем это сделала? Чтобы я не успел их допросить?

— Я это сделала, чтобы тебе башку не продырявили, Игоревич! — я сбежала по лестнице, едва не поскользнувшись на гильзе. — И никакая я не «молодец», я вообще не знала про флешку! Ты хоть понимаешь, что мне теперь в офисе за рюкзак предъявят? Он же в крови весь и в хрустале!

Я подошла к нему и решительно подняла свой рюкзак с пола. Он был мокрый после душа и грязный после заварушки, но, хвала богам, молнии уцелели.

— Убери пушку, Рэмбо недоделанный, — я бесцеремонно отодвинула ствол пальцем. — У тебя плечо пробито. Если сейчас не перевяжем — ты тут кони двинешь раньше, чем твоя охрана доедет.

Руслан посмотрел на меня так, будто я была инопланетянкой. Он медленно опустил пистолет.

— В спальню, — коротко бросил он, морщась от боли. — Быстро.

— Пошли уже, «хозяин жизни». Будем твое тело латать.