Пленница темного

Глава 1. Ночь

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! — кто-то отчаянно тряс меня за плечо.

Глаза словно налились свинцом, но я всё же сделала над собой усилие, сощурившись на служанку. В полумраке не разобрать — Лиззи? Или кто из новых?

— Что случилось? — голос хриплый, но в нём уже проскальзывает тревога.

В комнате непроглядная тьма, только одинокая свеча дрожит в руках девушки. Она мелко трясётся, испуганно озирается на дверь.

— Оденьтесь, госпожа. Быстрее! — шепчет с таким надрывом, что сердце пропускает удар. — Мне приказали привести вас к южной башне, чтобы никто не заметил.

Она суёт мне грубое шерстяное платье, мужские штаны, тяжёлые сапоги. Я машинально натягиваю всё это, чувствуя себя чужой. И, повинуясь инстинкту, хватаю со столика несколько драгоценных мелочей — мамин кулон, колечко. Запихиваю в корсет. На всякий случай.

В коридоре я замираю. Откуда-то издалека доносятся крики и ржание лошадей. Чем ближе к центру замка, тем громче.

Бросаюсь к окну, выходящему во внутренний двор. О боги...

Языки пламени пляшут на стенах башен, окрашивая ночь в зловещий оранжевый. Чёрный дым застилает звёзды. Воины в тёмных доспехах, словно чума, заполнили двор. Их мечи отбрасывают жуткие блики в свете пожаров.

Прямо посреди этого хаоса стоит мощная фигура. Тёмная рубашка раздувается на ветру, блики скачут на хищном лице, подчёркивая острые скулы. Сердце сжимается.

Это он. Тот, кого прозвали принцем смерти.

Мужчина поднимает взгляд на башни, скользит по ним. Я испуганно отпрыгиваю от окна — будто он может меня увидеть.

— Где моя мать? — резко поворачиваюсь к служанке, хватая за плечи. — Где брат?

Девушка молчит, только тянет меня дальше, не глядя в глаза.

— Ответь!

— Я не знаю, госпожа, — шепчет она, и по щеке ползёт слеза. — Мне велели только отвести вас к башне. Пожалуйста, идёмте.

Воспоминания о подслушанном разговоре отца накатывают волной. «Принц тёмных», «Арот готовится»... Неужели это случилось?

Мы бежим по тёмным коридорам. Отблески огня выхватывают из темноты брошенную обувь, опрокинутые подсвечники, тёмные пятна на полу. Пыль кружится в лучах света, словно души погибших.

Впереди появляется силуэт. Тёмная броня, меч на поясе. Один из них.

Лиззи дёргается назад, но я замираю. Воин выходит из бокового коридора, глаза сверкают в полумраке.

— Стой! — голос хриплый, пропитанный угрозой.

Лиззи пытается убежать. Он настигает её в два шага. Звон металла о кость, страшный влажный звук. Служанка падает, хватаясь за голову, её крик разрывает тишину таким отчаянием, что у меня подкашиваются колени.

Господи. Лиззи. За что?

Не успеваю осознать. Вижу, как он склоняется над ней, поднимает руку — и из ладони вырывается едкая чёрная дымка.

Что-то внутри меня ломается. Страх переплавляется в животный ужас, который гонит вперёд.

Бегу. Бегу так быстро, как никогда в жизни.

Сердце колотится в горле, воздух рвёт лёгкие. Где-то позади крики, топот, но я не оборачиваюсь. Нельзя останавливаться — умру.

Коридоры сливаются в тёмную полосу. Я не знаю, куда бегу, но знаю одно: нужно выжить. Ради родителей, ради брата.

Ноги подкашиваются, бок пронзает боль, но я заставляю себя двигаться. Очередной поворот — и я уже вижу в просвете окна тёмный силуэт башни на фоне багрового неба. Почти у цели.

И тут нога за что-то цепляется.

Лечу вперёд, со всего размаха падаю на холодный каменный пол. Ладони и колени пронзает боль, трещит ткань. Несколько мгновений лежу, пытаясь перевести дух, и чувствую, как под руками что-то мокрое. Тёплое, липкое. Оно растекается, заливает пальцы.

В нос ударяет тошнотворный запах — железа и крови.

Медленно, с нарастающим ужасом поворачиваю голову и смотрю вниз.

В пустые, широко раскрытые глаза Дарена.

Того самого стражника, что ещё утром дарил мне цветы из зимнего сада.

Глава 2. Башня

Меня выворачивает наизнанку. Прямо здесь, рядом с трупом.

Желчь обжигает горло, я давлюсь рвотой, но меня трясёт так сильно, что не могу остановиться. Это наш воин. Я узнаю его, даже несмотря на искажённые смертью черты. Молодой стражник, Дарен, который всегда улыбался мне, когда я проходила мимо караульной.

Он дарил мне цветы и краснел, как маков цвет. Светлые доспехи Кальдера залиты его кровью. Мои руки тоже в его крови. Она забилась под ногти, пропитала рукава этого дурацкого платья, впиталась в штанины на коленях. Она тёплая. Ещё тёплая. Значит, он умер только что. Пока я бежала по этим коридорам, он умирал здесь, в темноте, один.

— О боги… — шепчу я, но голоса нет. Только хрип, вырывающийся из пересохшего горла.

Пытаюсь отползти, но ноги скользят по мокрому полу. Снова падаю, сильно ударившись рукой, и снова встаю на четвереньки. Руки дрожат, их сводит судорогой. Они липкие. Тёплые. Мёртвые.

Слёзы градом катятся по щекам.

Это не просто нападение. Это бойня. Настоящая бойня. Они не грабят и не берут пленных. Они убивают. Методично, жестоко.

Тело сковывает ледяной ужас, не имеющий ничего общего с холодом ночи. Если они увидят меня, то убьют. Или того хуже. Я слышала достаточно историй о том, что армия Арота делает с пленными женщинами.

Паника душит, сжимает горло ледяной рукой. Нужно двигаться. Нужно бежать. Но руки... К горлу снова подступает тошнота, стоит только почувствовать этот липкий, тёплый ужас на своей коже.

Взгляд лихорадочно мечется по коридору и останавливается на тяжёлой портьере, закрывающей какой-то проход. Бордовая, с золотым шитьём.

Не думая, хватаюсь за плотную ткань и со всей силы начинаю тереть ладони. Снова и снова. Кожа уже горит от трения, но я всё ещё чувствую мерзкую липкость. На дорогой ткани расползаются чёрные в темноте пятна. Они въедаются в ткань, уродуя роскошную вышивку.

Брезгливость смешивается с животным ужасом. Это платье, эта ткань и мои руки, всё пропитано смертью. Но я заставляю себя подняться, заставляю ноги слушаться.

И снова бегу. Бегу, поскальзываясь на каждом шагу, оставляя за собой кровавые следы.

Южная башня. Вот она. Я подлетаю к двери и… застываю.

Её нет. Вернее, она есть, но не та, о которой говорила служанка. Часть стены обрушилась, огромные каменные глыбы грудой лежат у входа, перекрывая проход на лестницу. Башня частично разрушена. Внутри зияет чёрный провал, из которого тянет гарью, пылью и ещё чем-то тошнотворным.

— Госпожа Вирея!

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Из восточного коридора выступает Сильвия. Пожилая служанка моей матери. Лицо в пыли, седые волосы растрёпаны, но она жива.

— Сильвия! — я бросаюсь к ней, хватаю за руки. — Где мама? Где Анхель?

Она смотрит на меня, и в её глазах такая боль, что сердце обрывается.

— Госпожа... — голос её дрожит. — Башня... Я прибежала сюда, когда началось... Она уже горела. Ваша мать была там, я видела...

Она не договаривает. Но я понимаю. В грудь будто втыкают меч со всего размаха.

Я открываю рот, чтобы закричать, но звук не идёт, лишь сдавленный всхлип вырывается из горла.

Мама. Моя мамочка...

Нижняя губа дрожит. По щекам бегут слезы.

— А брат?.. — выдавливаю, вцепившись в свои волосы. — Папа?

— Их я не видела, госпожа.

Глаза женщины тоже поддергивает пеленой слез, и она крепче сжимает мою руку.

Я не успеваю скорбеть о матери. Потому что позади раздаётся топот. Грубые голоса на гортанном языке Арота.

Кровь застывает в жилах. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться с утроенной силой. Паника накрывает с головой ледяной волной.

— Бежим, госпожа! — Сильвия хватает меня за руку, но куда бежать? Коридор перекрыт обломками, а с другой стороны уже приближаются темные тёмные фигуры.

Бежать некуда.

Сильные руки хватают меня за плечи. В лицо ударяет запах пота, железа и дыма. Я вскрикиваю, дёргаюсь, пытаясь вырваться, но хватка стальная.

— Не дёргайся, — раздаётся низкий, спокойный голос надо мной. На кальдерском, но с жутким, шипящим акцентом.

Один хватает Сильвию, она вскрикивает.

— Отпусти её! — кричу я, но меня уже прижимают к стене, к горлу приставляют меч.

Холодное лезвие касается кожи, чуть надавливая. Достаточно, чтобы я почувствовала его остроту. Достаточно, чтобы понять: одно движение, и я присоединюсь к Дарену с мамой.

— Будешь молчать и делать, что скажут. Поняла? Если дёрнешься, то я перережу тебе горло. Это понятно? — говорит он всё тем же ровным, лишённым эмоций голосом.

Страх и отчаянье заполняют мою душу до краёв. Я смотрю в эти чёрные глаза и понимаю, что для него я не человек, не девушка, не госпожа. Просто ещё одно тело, которое можно убрать.

Киваю. Едва заметно, потому что лезвие у горла не позволяет сделать резкое движение.

Он убирает меч, но не отпускает плечо. Сжимает так, что наверняка останутся синяки. Рядом ещё двое. Один из них за предплечье держит Сильвию. Она испуганно смотрит на меня. В ее глазах мольба. Мольба, чтобы я не противилась и не совершала глупостей.