Пленница темного

Глава 1. Ночь

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! — кто-то отчаянно тряс меня за плечо. Голос чужой, незнакомый — или просто искаженный ужасом?

Глаза словно налились свинцом, а сон никак не желал отпускать моё сознание. Еще мгновение назад мне снилось что-то теплое, светлое. Напоминающее летний дворцовый сад, в котором витал запах свежих пирожных из дворцовой пекарни.

Но реальность ворвалась грубо, без спроса.

Я всё же сделала над собой усилие, недовольно сощурив глаза на служанку. Это Лиззи? Или кто-то из новых? В полумраке не разобрать.

— Что? Что ты меня будишь среди ночи? — мой голос хриплый, недовольный, но в нём уже проскальзывает тревога. Откуда-то изнутри поднималось холодное, липкое предчувствие.

В комнате непроглядная тьма, даже луна не светит сквозь тяжелые портьеры. Только сейчас замечаю, как испуганно блестят глаза девушки в тусклом свете одинокой, трепыхающей свечи. Она дрожит. Мелко, как осиновый лист на ветру.

Девушка не отвечает, лишь торопливо, даже грубо, достаёт из шкафа какое-то старое тряпьё. Я даже не знала, что у меня есть такая одежда. Толстое шерстяное платье, тёплые мужские штаны, грубые сапоги, похожие на те, что носят конюхи. Всучивает мне потрёпанный полушубок и набитую походную сумку.

— Оденьтесь, госпожа. Быстрее! — шепчет она с таким надрывом, что у меня сердце пропускает удар. — Мне приказали привести вас как можно скорее, и чтобы вас никто не заметил.

Недоумённо разглядываю этот странный гардероб. Хмурюсь. Что это за тряпьё? Где мои шёлковые платья, расшитые драгоценностями? Где украшения, что подарила матушка на совершеннолетие? Я же фрейлина, дочь советника, племянница самого короля! В груди начало печь от обиды. Еще вчера я примеряла новое платье к балу, а сегодня напяливаю тряпьё, от которого разит конюшней.

Но видя, как дрожат руки служанки, как она то и дело оглядывается на дверь, решаю не спорить. Что-то здесь не так. Совсем не так.

Быстро натягиваю всё, что дают. Грубая шерсть колет кожу. Сапоги велики и слегка болтаются на ноге. Чувствую себя чужой в собственном теле. И машинально, повинуясь какому-то звериному инстинкту, хватаю со столика несколько мелких драгоценных украшений. Колечко с камнями, мамин кулон, пару брошей. На всякий случай. Вдруг пригодятся. Чтобы не потерять, запихиваю их в корсет.

За окнами кромешная тьма, но уже в коридоре я замираю, прижав руку к груди. Откуда-то издалека доносятся крики и ржание лошадей. Сначала приглушенно, будто сквозь вату, но чем ближе мы подходим к центру замка, тем громче становятся эти звуки. Они разрывают звенящую тишину, заставляя кровь стынуть в жилах.

Бросаюсь к окну, ведущему во внутренний двор. О боги…

Языки пламени пляшут на стенах соседних башен, окрашивая ночь в зловещий оранжевый цвет. Чёрный дым поднимается к небу, застилая звёзды. Воины в тёмных доспехах, словно чума, заполнили весь двор. Их мечи отбрасывают жуткие блики в свете пожара. Кто-то бежит, падает, встает и снова бежит.

Я вижу фигуру в светлых доспехах. Стражник нашего дворца. Он пытается закрыть собой проход к детской башне. Трое в чёрном набрасываются на него, и он исчезает под градом ударов.

Прямо посреди этого хаоса стоит мощная фигура. Его темная рубашка, словно пузырь, надувается от порывов ветра. Блики от пламени даже с такого расстояния скачут на его хищном лице, подчеркивая острые скулы. Замираю, чувствуя, как сжимается сердце.

Это он. Тот, кого прозвали принцем смерти.

Мужчина поднимает взгляд на верх одной из башен и начинает скользить по ним взглядом. Испуганно отпрыгиваю от окна, будто он действительно может увидеть меня с такого расстояния.

— Где моя мать? — резко поворачиваюсь к служанке. Мой голос дрожит, а руки трясутся от накатывающего ужаса. Я хватаю её за плечи, впиваясь пальцами. — Где она? Где брат?

Служанка молчит, лишь крепче сжимает мою руку и тянет вперёд по коридору. Она не смотрит мне в глаза. Это пугает больше всего.

— Ответь! Где моя мать? Где Анхель? Что происходит? На нас напали?

Девушка опускает глаза и поджимает губы. По щеке у неё ползет слеза, оставляя светлую дорожку на испачканном сажей лице.

— Я не знаю, госпожа, — голос срывается в шепот. — Мне велели только переодеть вас и как можно быстрее отвести к южной башне. Больше я ничего не знаю. Пожалуйста, идёмте.

Воспоминания о случайно подслушанном разговоре отца накатывают волной. Тогда, неделю назад, я шла мимо его кабинета и услышала обрывки фраз: «принц тёмных», «наш король идиот», «Арот готовится». Отец говорил с капитаном стражи шёпотом, но я уловила главное - страх. Голос моего отца, который никогда ничего не боялся, звучал испуганно.

Сердце болезненно сжимается, отказываясь принимать происходящее за правду. Неужели это случилось? Неужели нельзя было договориться? В ушах звенит от страха и неопределённости. Я спотыкаюсь на ровном месте, но служанка подхватывает меня и тащит дальше.

Мы бежим по тёмным коридорам. Факелы погашены, и только отблески огня пробиваются сквозь узкие окна, выхватывая из темноты то чью-то брошенную обувь, то опрокинутый подсвечник, то тёмные пятна на полу. Боюсь думать, что это.

Каждый шаг отдаётся в ушах глухим эхом, словно сама крепость стонет от боли. Пыль кружится в редких лучах света, создавая призрачные спирали, и мне кажется, что это души погибших уже поднимаются к небу.