Плохой район

Куда так спешишь?

Он шагнул мне наперерез так резко, что я чуть не врезалась в его грудь.

Остановилась в сантиметре. Воздух застрял в лёгких. Я шла быстро, думала о контрольной по математике, о том, что забыла тетрадь у Лены, и вот — стена. Живая стена из чёрной куртки и напряжённых мышц. Инстинктивно отшатнулась назад. Каблук стукнул о линолеум. Рюкзак качнулся на плече, едва не съехал.

Я подняла взгляд медленно. Сначала увидела грудь — широкую, в чёрном худи под расстёгнутой курткой. Потом шею. Подбородок с небритой щетиной. Губы сжаты в тонкую линию. И наконец — глаза.

Серые. Холодные, как металл зимой.

Смотрят прямо на меня, не моргая. Ни намёка на улыбу, ни тени смущения. Просто взгляд — тяжёлый, изучающий. Будто я насекомое под микроскопом.

Максим Чернов.

Конечно.

Мне стало холодно, хотя в коридоре душно от батарей. Я отступила на полшага. Рюкзак съехал с правого плеча — поправила лямку автоматически, не отрывая взгляда. Руки немного дрожали, но я сжала пальцы крепче.

— Куда так спешишь?

Голос низкий. Равнодушный. Но он стоит слишком близко, чтобы это была случайность. Руки в карманах куртки. Расслабленная поза — но плечи напряжены. Готов к действию. Всегда готов.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Не твоё дело.

Гул в коридоре затих. Не совсем — где-то хлопнула дверь, кто-то засмеялся у лестницы, но рядом стало тише. Люди замедлились. Остановились у стен, у окон. Все делают вид, что не смотрят. Копаются в телефонах, в рюкзаках. Но смотрят. Я чувствовала их взгляды на затылке, на спине.

Максим усмехнулся. Криво. Один уголок губ дёрнулся вверх — без тепла, без юмора.

— Теперь моё.

Он сделал шаг. Один. Всего один — но расстояние между нами сократилось до неприличного. Полметра. Может, меньше. Я почувствовала запах — табак въелся в его куртку, смешался с чем-то ещё. Холодный воздух с улицы. Дешёвый дезодорант. Пот. Что-то металлическое, тревожное.

Мурашки побежали по рукам под рукавами худи.

Я не отступила.

*Не смотри вниз. Не смотри вниз. Если посмотришь — проиграла.*

— Пропусти, — сказала я.

Голос вышел ровнее, чем я ожидала. Почти спокойный.

— А если нет?

Он наклонил голову чуть вбок. Изучает. Проверяет. Ждёт, что я испугаюсь. Отступлю. Опущу взгляд.

Я стиснула челюсть.

— Пропусти, — повторила я тверже.

Пауза. Три секунды. Может, пять — время растянулось, стало вязким, тягучим. Люминесцентные лампы гудели над головой — тихо, монотонно, раздражающе. Свет падал сверху, резкий и холодный, высветлял его лицо. Острые скулы. Тени под глазами — он не высыпается. Тонкий шрам над правой бровью — едва заметный, белый. Старый.

Челюсть напряжена так, что видно, как желваки ходят под кожей.

Я не отводила взгляда. Ни за что. Если отведу — он выиграл.

Максим смотрел на меня долго. Изучал. В его глазах что-то мелькнуло — удивление? Интерес? Не знаю.

— Макс, да ладно тебе.

Голос за его спиной разорвал тишину. Грубый. Насмешливый.

Кирилл Воронов. Коренастый парень в чёрной спортивной куртке и кепке козырьком назад. Всегда рядом с Максимом. Всегда ухмылка на лице — самоуверенная, немного злая.

— Она че, не видит, что ты тут главный? — Кирилл подошёл ближе, встал рядом. Засмеялся коротко. — Объясни девочке.

Максим не оглянулся. Смотрел на меня.

Я стиснула лямку рюкзака. Пальцы побелели от напряжения. Ногти впились в ладонь через ткань.

*Дыши ровно. Не дёргайся.*

— Слышь, — Кирилл сделал ещё шаг, встал вплотную к Максиму. Смотрел на меня сверху вниз. Оценивающе. — Ты глухая или тупая?

Кровь ударила в виски. Я перевела взгляд с Максима на него.

— Отвали.

Слово вылетело резче, чем я хотела. Злее.

Кирилл присвистнул. Поднял брови.

— Ого. Да она дерзкая.

Он сделал шаг ко мне. Максим выставил руку — остановил его. Не резко. Просто преградил путь. Ладонь легла Кириллу на грудь — спокойно, но твёрдо.

Кирилл замер. Уставился на друга.

— Чё?

Максим молчал. Рука всё ещё между ними. Взгляд на мне — не отводит, не моргает.

Что-то изменилось в его лице. Не злость. Не раздражение. Что-то другое. Любопытство? Интерес?

Я не понимала.

Кирилл нахмурился. Посмотрел на Максима, потом на меня. Недоумение в глазах сменилось раздражением.

— Макс, ты чё творишь?

Максим убрал руку. Медленно.

— Иди, — сказал он.

Мне или Кириллу — непонятно.

Я двинулась в сторону. Обхожу их. Плечом вперёд. Смотрю прямо. Не сбавляю шаг.

Рывок — рюкзак дёрнулся назад. Резко. Я качнулась, едва удержала равновесие.

Максим держал лямку. Пальцы сжаты вокруг ремня.

Я обернулась. Сердце ухнуло куда-то вниз, застучало в горле. Быстро. Громко. Я слышала его в ушах.

— Пусти.

Он смотрел на меня. Молчал. Не отпускал.

— Пусти, — повторила я тише.

Пауза. Весь коридор замер. Даже дыхание слышно — моё, частое, сбитое. Где-то вдалеке кто-то закрыл шкафчик — звук металла эхом отозвался в тишине.

Я дёрнула рюкзак на себя. Резко. Изо всех сил. Лямка выскользнула из его пальцев — он не ожидал сопротивления. Я качнулась назад, едва удержала равновесие. Пол под ногами скользкий — кто-то натащил слякоти с улицы. Подошва проехалась по линолеуму. Но я устояла.

Выпрямилась. Посмотрела ему в глаза.

— Не трогай меня.

Голос вышел тверже, чем я чувствовала себя внутри. Злее. Громче. Я не узнала собственный голос — он прозвучал как чужой.

Максим замер. Чуть приподнял бровь. Уголок губ дрогнул — почти улыбка, но не совсем. Что-то среднее между удивлением и насмешкой.

— Смелая, — сказал он тихо.

Не похвала. Констатация. Или вызов.

Я не ответила. Развернулась на каблуках. Пошла. Не бежала — шла. Ровным шагом. Спину держала прямо, хотя каждая клетка тела кричала: *беги, беги отсюда*.

Шаги за спиной не последовали.

Но я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Жгучий. Пробирал сквозь куртку, сквозь худи, прямо в спину.