По его воле

Глава 1

Алиса.

Я ненавидела это место ещё до того, как переступила порог.

«Эдем» — ироничное название для преисподней. Красные неоновые змеи на вывеске, запах денег и чужой боли, приглушённый, как в склепе, смех. Сюда пускают только по чёрным картам и с репутацией, которая позволяет заказать человека вместе с ужином.

А я стою у входа в поношенных коссовках, с зашитым рюкзаком за плечами и с единственным оружием — тупым карандашом в кармане.

Гудок. Ещё гудок. Сброс.

— Ну же, Наташа, возьми трубку, — шепчу я, в который раз тараня экран телефона.

Я звоню ей уже сорок минут. Сорок. Сначала шли гудки, потом — короткие сбросы. Теперь вообще «абонент недоступен». Она сама умоляла меня приехать: «Алиса, пожалуйста, я не могу пропустить зачёт, привези конспекты, пожалуйста!» А теперь игнорирует?

Моросит дождь. Холодный, противный, октябрьский. Я стою под фонарём, сжимая в руке папку с лекциями по истории искусств, и чувствую себя полной идиоткой.

Ещё один звонок. Тишина.

— Да чтоб тебя, — выдыхаю я.

Либо она забыла про меня. Либо… не может ответить. В голову лезут дурацкие мысли: что если с ней что-то случилось? Что если она в беде? Я не знаю Наташу близко, но она всё равно моя одногруппница. И если я уйду сейчас, а завтра выяснится, что ей нужна была помощь…

— Чёрт.

Я поднимаю глаза на вывеску. «Эдем». Мерцает алым.

Раньше я была просто злой. Теперь мне ещё и страшно. Но злость перевешивает.

Я подхожу к охраннику. Здоровенный, лысый, с челюстью, которой можно дробить орехи. Он скользит по мне взглядом — кеды, джинсы, куртка с чужого плеча — и даже не утруждает себя скрывать усмешку.

— Ты с какой планеты, малышка?

— Мне нужна Наталья Орехова. Она здесь работает. Я звоню ей уже час, она не отвечает. Я должна передать ей кое-что важное.

Он хмыкает, но что-то бубнит в рацию. Через минуту кивает:

— Иди. Только быстро. И не шляйся где не надо.

— Господи, только бы никто из универа не увидел, — бормочу я, шагая в тёмный коридор с бархатными стенами.

Внутри музыка давит на уши. Тяжёлый бас, от которого вибрирует в груди. Мимо проплывают девушки в блёстках и перьях — с пустыми, отстранёнными лицами. Одна смотрит на меня с лёгким удивлением, но тут же отворачивается.

— Где гримёрка? — ловлю я её за локоть.

Она молча тычет пальцем куда-то в конец коридора.

Я иду. Сворачиваю. Ещё раз. Двери одинаковые, без табличек. Из-за одной — смех, из-за другой — тишина. Лампы горят тускло, ковёр глушит шаги.

— Наташа? — зову я тихо. Никто не отвечает.

Я достаю телефон. Ноль пропущенных. Нет, она не перезвонила.

— Да где же тебя носит…

Я толкаю первую попавшуюся дверь.

И замираю.

Это не гримёрка.

Огромный кабинет в тёмных тонах. Панорамные окна, за ними — ночной город, который смотрит на меня сотнями жёлтых глаз. За столом — мужчина.

Нет. Это не просто мужчина.

Это та самая опасность, о которой шепчутся на парах и о которой пишут в криминальных сводках. Тёмные волосы, острые скулы, губы сжаты так, будто он пережёвывает чужие судьбы. И глаза. Ледяные. Бездонные. Такие бывают у тех, кто видел, как люди умирают, и не моргнул.

Он медленно поднимает взгляд.

И я перестаю дышать.

— Ты кто? — голос тихий. Слишком тихий для такого пространства. Каждое слово — как лезвие по горлу.

— Я… я не туда. Извините.

Я хватаюсь за ручку. Дёргаю.

Дверь не открывается.

— Я спросил, кто ты.

Он не встаёт. Не повышает голос. Но воздух в кабинете становится вязким, тяжёлым, как перед грозой.

— Алиса. Я… ищу Наташу Орехову.

— Работницу?

— Да. Она не отвечает на звонки, а я принесла ей… лекции. Она просила.

Тишина. Он смотрит на меня так, будто читает рентгеновский снимок. Видит каждую трещину в моей храбрости.

— Ты не похожа на тех, кто здесь бывает, — произносит он наконец.

— Я просто зашла не в ту дверь.

— Нет, — он медленно поднимается из-за стола. — Ты зашла именно в ту.

Он высокий. Очень высокий. Дорогой костюм сидит на широких плечах, как броня. От него пахнет виски и деревом — тяжёлым, древним, как лес перед бурей.

— Студентка? — спрашивает он, подходя ближе.

— Да.

— Бедная?

Я сжимаю зубы. Внутри поднимается злость — горячая, глупая, которая когда-нибудь меня убьёт.

— Это не ваше дело.

Он останавливается в шаге от меня. Я чувствую жар его тела. Слышу, как бьётся моё сердце — громко, предательски.