По ту сторону озера

Тишину палатки нарушил звук нашего поцелуя.

Один. Потом другой.

Я прижалась к Нему лбом, почти беззвучно:

— Уже пора.

Он кивнул, медленно отстранился, всё ещё держа мои руки в своих.

— Да. — его голос был хриплым.

Молчание между нами было тяжёлым.

— Мне жаль, что ты не можешь идти с нами.

— Я знаю.

— Я сделал всё, что мог.

— Я знаю, — повторила я и отвела взгляд.

Он продолжил.

— Если бы у меня была власть… если бы я мог сам выбирать… я бы пошёл с тобой. Вместо того, чтобы отправить тебя другим маршрутом.

Я улыбнулась. Или попыталась.

— Я бы тоже хотела, чтобы мы не разделялись.

Но в моих глазах было то, чего я не могла скрыть — даже в темноте, поэтому я продолжала пялится в сцепленные руки. Палатка гудела от шевелений снаружи — Его отряд собирался. Мы больше не были единым лагерем. Все понимали, что после сегодняшнего разделения, не все уже встретятся вновь.

Я мягко поцеловала его в щёку, отстранилась, приподнимаясь.

— Иди.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Он замер на секунду.

— Это не прощание. Это только «до встречи».

— Будь аккуратен.

— Я буду звонить тебе. Всегда. Как только появится связь — сразу выхожу на линию. Надеюсь, что это займёт не больше месяца. И мы встретимся.

— Где? — спросила я почти шёпотом, ведь не хотелось знать ответ.

Он улыбнулся.

— У нашего озера. Это в часе от базы, которую мы выбрали. Группа А должна дойти туда первой. Вы должны подтянуться потом.

Я не ответила. Только кивнула. Очень медленно.

Тишину палатки нарушил звук нашего поцелуя.

Один. Потом другой.

***

Мы прощались быстро. Те два часа, что были у нас в уединении, давно закончились. А на публике — среди команды, среди чужих — никто из нас не умел проявлять чувств.

Я просто не отпускала его руку до самого конца, пока он строил своих людей в линию, и пыталась отпечатать такой родной и любимый облик навсегда. Высокий. Всегда сдержанный. Шрамы последних лет на скулах, на запястьях, на взгляде.

Он был идеальным образом побеждённого, но не сломленного. Таким стал каждый из нас — за это время, за эти потери. И сейчас Он уводил своих людей в безопасное место.

Отступал, но не бежал. И я Им гордилась. Так сильно, что сжимала Его ладонь ещё крепче. Почти до боли. Наверное, это было нужно нам обоим — чтобы не распасться прямо там, при других.

И все же, я держалась, прокручивая в голове «надо». То, ради чего я настояла, чтобы группа Б и я в том числе шло по-другому, длинному маршруту…

Он, конечно, не знал, что это я была инициатором. Что я просила о перераспределении. Что я подделала несколько докладов. Он думал, что так сложилось. Что нас просто развели по тактическим соображениям. А я знала, что это мой единственный шанс.

Последние слова между нами прозвучали, как дождевые капли, упавшие в воду. Почти неслышно. И разошлись большими кругами, наслаиваясь друг на друга.

— До встречи.

— Я люблю тебя.

И когда он всё же покинул лагерь, уводя с собой первых тридцать человек,

мы, оставшиеся — пара дюжин — только улыбались. Чтобы не заплакать.

Я прижала ладонь к груди и глубоко вдохнула. Кислорода стало катастрофически мало — казалось, что, если вдохну ещё хоть раз, просто упаду.

Лишь когда полностью погасли отсветы их машин, двигавшихся бесшумно в сторону серого горизонта, я опустилась на землю. Быстро моргала. Очень быстро.

Через какое-то время передо мной возникли силуэты. Сначала два. Потом третий. Один держал тёплую кружку чего-то горячего, другой — плед, пахнущий дымом и хвоей. Среди них я узнала свою подругу. Ту, с кем мы делили одну винтовку в первый год, одну надежду — во второй, и теперь — одну судьбу.

Я дышу. Размеренно. Чётко. Всё, как Он меня учил. Прирождённый командир. Лидер. Мой человек. Моя душа. Которая только что ушла.

Всё, ради чего я жила эти полтора года, все те катастрофы, обрушения, люди, которые сходили с ума от одного удара колокола — всё это я проходила ради него. И сейчас — мой шанс дать этому смысл. Сделать, чтобы это было не зря.

Я поднялась. Пошатнулась, но выпрямилась и пошла к центру стоянки, где бездомные остатки наших солдат сидели кто где — на железных ящиках, на земле, на рюкзаках, в темноте, среди затухающего света огня.

Я огляделась. Попыталась говорить громче, чем хотела.

Но голос всё равно предал меня.