Победитель будет один. Бонус

ДИСКЛЕЙМЕР

Это небольшая новогодняя новелла о том, как двое разных людей пытаются построить свое «долго и счастливо» с переменным успехом. И эта новелла НЕ ЯВЛЯЕТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ. То есть… ничего такого, чего вы не поймете, в ней не будет, зато будет много спойлеров к основной дилогии.

Ее можно найти здесь:

https://litnet.com/shrt/JQpg

в электронном формате

или на маркетплейсах в бумажном

А те, что прочитал дилогию или не внял предупреждению… добро пожаловать в мир его тараканов и ее велоцирапторов. В мир, где будет слишком много Рождества и не так много Формулы-1, как мы все привыкли. Но в паддок мы все равно заглянем и любимых героев встретим. Возможно, за три строки они опять украдут всю книгу… посмотрим.

Это мой подарок вам, дорогие читатели. За вашу любовь к Победителям, за вашу поддержку. С наступающими праздниками и давайте вместе проникнемся духом странного Рождества Сони и Того Самого.

ГЛАВА 1

Джексоны казались Соне немного инопланетянами. Или она была инопланетянкой, ведь когда по пути в Канаду Кори рассказывал про их семейные традиции, Соня решила, что он вдохновился сахарными рождественскими фильмами и начал фантазировать. Вот только Кори не смотрел фильмы и был прямым даже в фантазиях.

Каждое Рождество Джексоны собирались в загородном доме и проводили время вместе. Ночью подкладывали подарки под огромную елку, что стояла в гостиной, а утром дружно эти подарки распаковывали. День проводили в лесу, катаясь на снегоходах или санях, а вечером их ждал семейный ужин. Так бывает только в рождественских фильмах… как думала всегда Соня. Просто в ее семье традиций не водилось, а у Ника все было по-другому. Не настолько… по-киношному. И из-за этого было немного странно вторгаться в чужой фильм, Соня не чувствовала себя его героиней. Словно странная девочка из австрийского артхауса пыталась прибиться к голливудской роскоши.

— Все будет хорошо, — заверил Кори.

Соня знала его достаточно, чтобы понимать — визит в Канаду очень его радовал, хотя внешне он оставался привычно невозмутимым собой. А еще он боялся не успеть домой на Рождество: в некоторых частях Канады свирепствовала снежная буря, и их самолет сел не в Оттаве, а в небольшом аэропорту за триста километров от него, где и планировалось переждать плохую погоду. Но они с Кори задумали шалость и в итоге добрались до дома по ночному шоссе, хотя их никто уже не ждал — все спали.

Загородный дом Джексонов тоже словно появился из кино: весь в рождественских огнях, окруженный голубыми канадскими елями и сугробами порой по самую макушку. Далеко за домом начинался густой лес, тоже еловый, и издалека он казался белоснежной стеной. Из-за сильного мороза побелели все ветки, и даже стволы покрылись инеем.

Дом, в котором вырос Кори, Соня представляла иначе. Почему-то она всегда видела что-то футуристичное из стекла и бетона, но в жизни это была старинная усадьба в английском стиле, намекавшем на колониальное прошлое. Семья Кори была не просто богатой, это были старые деньги, и наверняка этот дом видел не одно поколение Джексонов.

— Здесь жил мой прадед, — пояснил Кори, чутко уловив направление ее мыслей. Хотя он даже на нее не смотрел, а доставал вещи из багажника арендованной машины.

— И кем был твой прадед?

— Генерал-губернатором Канады.

Они с Кори провели вместе год, но Соня впервые об этом слышала.

— Эта тема обязательно всплывет завтра за ужином, а еще портрет прадеда вместе с табличкой висит в гостиной, — пояснил Кори, вновь угадав ее незаданный вопрос. — В любых других случаях это не важно, поэтому я не рассказывал.

— Важно, это же твоя семья.

В ответ он молча протянул ей сумку.

Из-за количества снега и опутанных огоньками елок было светло почти как днем. Соня смотрела в темные глаза Кори, и в них было так много всего невысказанного. Они провели вместе год, и он выдался непростым во многих смыслах. Да и могло ли быть иначе? Соня кинулась в объятья Кори, который давно этого ждал… хэппиэнд? Не совсем. Потому что в жизни в такие моменты все только начинается. Особенно, когда вместе хотят быть настолько разные люди.

Соня знала, что у Кори хорошая семья, что его любят даже немного чересчур. И что Соня Ридель со всех сторон плохой выбор для всеобщего любимчика. Не Золушка, но рядом. Старше, из не самой благополучной, если сравнивать с Джексонами, семьи. Мать Сони увлекалась алкоголем, бабушки-дедушки с обеих сторон тоже не были святыми. Их уже не было в живых, но в каждой второй статье о Роланде Риделе или о самой Соне упоминались истории прошлого. О том, как Ханна сбежала из дома в пятнадцать, спасаясь от побоев отца, а отец Роланда половину жизни просидел в тюрьме. Брат Сони, Адриан, весь год публично нападал на Джексонов, хотя гонялся в их команде. И это если не вспоминать, что Адриан издевался над Кори в детстве и не так давно об этом узнал весь мир…

С семьей Кори Соня за год так и не познакомилась. Если не считать Джексона-старшего, разумеется. Но даже с ним все контакты сводились к минимуму: он был слишком занят делами новой команды, у него не хватало времени даже на любимого сына. Оливер звал их на ужины, но Соня отказывалась, чтобы не оттягивать внимание на себя. Кори и без того почти не видел отца, так зачем красть их совместное время? Мать Кори, Саманта, не прилетала на гонки. На ней была благотворительность, частично хоккейная команда, а еще дедушка Кори, который весь год болел и только к Рождеству поправился.

Ничего не складывалось в пользу знакомства, и Соню это устраивало. У них с Кори и без того все было… хрупко и сложно. Но и оттягивать момент еще больше было глупо. Поэтому… Рождество в Канаде, ура! И вот они с Кори стояли возле дома, в котором он вырос, и смотрели друг на друга. Под ногами скрипел снег, стоило только шевельнуться, а каждый выдох сопровождался облачками пара.

— Мы можем сесть в машину и уехать, — сказал вдруг Кори.

— Куда?

— В аэропорт, а оттуда… куда захочешь.

Соня опустила взгляд. Снег под ногами переливался всеми оттенками мороза, что окутал рождественскую Канаду. Температура за городом опустилась ниже минус тридцати градусов. Почти как на вершине Юнгфрау.

— Я хочу остаться, — ответила она и подняла взгляд.

— Не хочешь. И лететь ты сюда не хотела. Я не должен был настаивать…

ГЛАВА 2

Их все-таки встретили, но не родители Кори, а мужчина, что представился Джоном и забрал куртки. Он был… дворецким? Конечно, у Джексонов был дворецкий, как иначе. Джон так же забрал все вещи и ушел быстрее, чем появился. Соня не успела сказать ему и пары слов. Она ждала, пока у нее оттает лицо, потому что канадская ночь оказалась весьма суровой, за несколько минут на улице даже ресницы покрылись инеем.

— Не Монако, да? — поддел ее Кори.

С момента прибытия в Канаду он перешел в режим напряженного наблюдения. Такое часто случалось с Кори, когда он пытался прочитать человека и понять, как с ним быть. И сейчас он думал, как быть с Соней. Словно она была диким зверем или птицей, что могла в любой момент выпорхнуть в окно и улететь… в Монако или в Австрию. Хотя по такому морозу особо не полетаешь.

— Там было немного теплее.

— Идем наверх? — и опять осторожный взгляд.

— Кори, прекрати так делать, — не выдержала Соня.

— Как?

— Ты знаешь, как. Я же сказала, что не сбегу.

Кори промолчал. На его щеках танцевали огни, что отбрасывала стоящая в гостиной рождественская елка. Большая, в два человеческих роста, и словно припорошенная снегом, она идеально вписывалась в морозный пейзаж за окном. Под елкой лежали разноцветные подарки, и Соня сразу вспомнила, что свои надо положить туда ночью. Та самая семейная традиция Джексонов, о которой ей рассказал Кори. Утром подарки будут вскрыты в узком семейном кругу, и все обязательно увидят, что она подарила Кори и насколько бедная у нее фантазия.

Боже! Наверное, она слишком много обо всем думала, слишком себя накрутила. Настолько, что начала относиться к обычным подаркам как к чему-то, наполненному невероятным смыслом и едва ли не магией. Просто это Джексоны, это Кори… Соня так не привыкла. Обычно она дарила Нику что-то из списка, что присылала его жена Сьюзи. Очень удобная и практичная штука, но Джексоны таким не пользовались. У них елка и публичное оголение… подарков, какими бы личными они ни были. Или безыдейными и простыми, как в случае Сони.

— Если все же надумаешь сбежать, просто возьми меня с собой, — Кори отвлек ее от сумбурно скачущих мыслей. За последнюю неделю она пережила целую бурю с этими подарками. Даже Кими подключила.

Соня стянула с шеи пушистый шарф:

— Думаю, мне придется взять тебя с собой. Когда мы проходили границу, я отдала тебе свой паспорт, поэтому… — под его серьезным взглядом она замолчала. Переводить все в шутку было дурацкой затеей.

— Не хочу, чтобы после всего, что случилось за этот год, Рождество стало для тебя последней каплей.

У Кори Джексона была настоящая суперспособность — сказать простые в общем-то слова, но так, что начинало болеть сердце и что-то переворачивалось в душе. И все вокруг резко начинало казаться незначительным, неважным. Наверное, именно на этой магии им, таким разным, удалось прожить вместе целый год.

Под влиянием момента Соня шагнула к Кори и прижалась к его груди, чувствуя, как его руки медленно ложатся ей на спину и скользят вверх, сминая теплый свитер. И жар моментально прилил к щекам, лицо после мороза резко оттаяло. Пальцы Кори запутались в ее волосах, мягко массируя затылок. Соня слышала, как его сердце стучало все чаще, а дыхание тяжелело, и это была еще одна частичка той магии, что скрепляла их весь этот сложный год — реакция Кори на ее близость. Соня успокоилась почти так же быстро, как и завелась, ей стало тепло и хорошо… как дома. Пусть и в Канаде, в доме бывшего генерал-губернатора страны. Пусть и с дурацкой традицией потрошить друг при друге подарки. Пусть хоть с медведями-гризли по соседству, какая разница…

Соня оторвалась от груди Кори и посмотрела ему в глаза:

— Я летела сюда с надежной на новое начало, а не на последнюю каплю.

Вместо ответа он ее поцеловал. Как и всегда случалось с Кори — то, что началось медленно и щемяще-нежно, превратилось в любимый Соней ураган. Она наслаждалась этим каждый чертов раз, даже год спустя. Может, год спустя даже больше, чем в начале, когда она еще не знала всего, не понимала всю глубину ее личного, опасного и любимого урагана, в эпицентре которого всегда было спокойно и надежно. И вот они уже торопливо поднимались по широкой лестнице, не выпуская друг друга из объятий и не прекращая целоваться. Из-за этого оба неловко спотыкались и едва не стянули еловые ветви, что вперемешку с огнями обвивали перила лестницы.

В конце концов Кори подхватил ее на руки и так внес в свою спальню. Соня успела заметить лишь несколько окон и белоснежный, замороженный лес за окном. Дальше был только Кори Джексон, ее плохой, любимый, самый лучший ураган. Ее чемпион. Немногословный, но умеющий сказать так, что кругом шла голова. Жесткий с соперниками, но всегда мягкий и осторожный с ней. Очень странно выбравший ее, будучи мальчишкой. Уверенный в своем выборе в моменты, когда сомневалась Соня.

ГЛАВА 3

Кори уснул почти сразу, сказалась долгая дорога. Это Соня легко могла подремать во время перелета, и частный самолет весьма к этому располагал, но Кори каждый перелет проводил с открытыми глазами. Соня подозревала, что у него есть небольшая аэрофобия, но спрашивать, конечно, не стала. Кори ни за что бы не признался. Ей точно нет.

В отличие от мирно спящего Джексона, она сначала долго лежала с закрытыми глазами, призывая себя срочно заснуть, затем начала раздраженно ворочаться, ведь сон все не шел. Признав поражение, она встала с кровати и подошла к окну. На улице мирно падали снежные хлопья, хотя еще несколько часов назад их самолет не мог сесть в аэропорту из-за плохой погоды. И вот буря растворилась в ночи, уступив место умиротворению. Даже небо успело очиститься и засиять сотней звезд. Утром наверняка будет такой мороз, что страшно выйти из дома. Соня не боялась зимы, она привыкла проводить часть зимы в горах, но в Канаде почувствовала себя изнеженным южным цветком. Интересно, Джексоны все равно отправятся в лес, как планировали? После распаковки подарков, конечно.

Подарки!

Соня подпрыгнула, вспомнив о семейной традиции. Подарки полагалось спрятать под елкой ночью. Хотя Кори счастливо забыл обо всех ритуалах… но его-то явно простят, даже если он сожжет елку вместе с подарками, губернаторским домом и Канадой заодно. Это не Кори должен производить впечатление на семью, а Соня.

— Они тебя давно приняли, — любил повторять Кори.

Конечно, как бы не так! Соня чувствовала всю пропасть, что разделяла ее с семьей Кори. И чем дальше, тем больше эта пропасть становилась. Это в сказке про Золушку два далеких друг от друга человека сходятся и живут долго и счастливо, в жизни все не так работает, и богатый принц имеет привычки и взгляды, которые никогда не понять Золушке. А Соня даже не копалась в золе! Но все познается в сравнении.

Снежной белизны за окном хватило, чтобы найти свой чемодан. Соня натянула толстовку и домашние брюки, подхватила несколько коробок и на цыпочках выбралась в коридор. Скрипнула половица, Соня зажмурилась. Затем выдохнула и быстро просеменила к лестнице, благо она была недалеко, и быстро сбежала вниз, чтобы не мучить половицы медленными шагами.

Вскоре она оказалась в гостиной — просто шла на свет рождественских огней. Пахло деревом, свежей хвоей и почему-то крепким кофе, совсем как в одной из венских кофеен. Вблизи елка выглядела еще более внушительной, чем Соне запомнилось. На полу, под тяжелыми ветками, громоздились подарочные коробки. Десятки пестрых коробок.

— С приездом! — раздалось из темноты.

Соня подскочила на месте, коробки вывалились из ее рук. Одну она поймала налету, остальные почти бесшумно упали на мягкий ковер. Соня резко обернулась, но в темноте ничего не увидела. Гостиная была слишком большой, и освещена лишь елочными огнями.

Раздался щелчок, зажглась настольная лампа, осветив Оливера Джексона. Он сидел на диване, закинув нога на ногу, и выглядел весьма для Сони непривычно: в полосатых пижамных штанах и толстовке с логотипом его хоккейной команды. В таком виде при малом освещении он легко мог сойти за старшего брата Кори, хотя Оливеру было ближе к шестидесяти. Стоило узнать его по голосу, но от неожиданности Соня не узнала бы и мать родную, какой уж там отец Кори.

— Прости, — сказал он с иронией. — Не думал, что ты так отреагируешь. Иначе сразу бы включил свет.

— Н-ничего, — он выдохнула и села подбирать коробки, которые сразу сгрузила на стоящее рядом кресло. Оливер Джексон все это время наблюдал за ней, попивая кофе — поэтому им так сильно пахло в гостиной. Стоило догадаться, что запах не появляется из ниоткуда.

— Мне тоже не спится, — поделился отец Кори. — Прилетел вчера из Японии. По времени там сейчас только вечереет. Хочешь кофе? У меня здесь целый кофейник.

— Не думаю, что кофе поможет заснуть.

— Как ни странно, со мной работает. Хотя раньше я легко справлялся без кофе, но с возрастом смена часовых поясов ударяет сильнее, чем это было еще десять лет назад.

— Тогда… проверим ваш метод, — Соня не особо хотела пить кофе среди ночи, но уйти ей показалось неправильным. В конце концов, она здесь, чтобы наладить отношения с семьей Кори.

Она приняла чашку из рук Оливера и села в кресло напротив. Теперь, когда гостиную освещала еще и настольная лампа, Соня смогла разглядеть чуть больше. В целом ничего такого, что выбивалось бы из понятия «губернаторский дом»: дорогая мебель, за которой чувствовалась своя непростая история; элегантные вкрапления нового, вроде большого белого дивана и кресел; уют в сочетании со старой, неподдельной классикой. Даже по гостиной было заметно, насколько бережливо Джексоны относились к семейному наследию.

— Давно вы здесь сидите?

— Видел ваше прибытие, — с иронией ответил Оливер. — Решил не мешать.

Соня обернулась на выход из гостиной: так и есть, с места Джексона-старшего отлично просматривался парадный вход и даже часть лестницы, по которой Соня и Кори еще час назад весьма бурно поднимались. Боже, как неловко!

— Я… мы не…

— Дело молодое, не стоит из-за этого краснеть. Лучше расскажи, как долетели? Были же новости о задержке до завтра.

— Мы сели в аэропорту Уотертауна, оттуда добрались на машине.

— К нам надолго? Или после Рождества вернетесь в Монако?