Поцелуй Лунной пыли

ПРОЛОГ: ПЕСНЯ ЛЕДЯНОГО СЕРДЦА И ОГНЕННОЙ КРОВИ

Луна над Аэтерией была не просто спутником. Она была Ткачихой. Каждую ночь ее бледный свет плел незримые нити из лунной пыли – серебристой субстанции, рожденной на грани снов и забытых заклинаний. Эта пыль оседала на парящих шпилях города, на мостах из сгущенного тумана, на страницах древних фолиантов в Архиве Забытых Шепотов. Она была памятью звезд, шепотом эпох, утихомиренной магией.

И она была свидетелем.

Свидетелем того, как в одной из высоких башен, где воздух был разреженным, а тишина – звенящей, родилась девочка с кожей холоднее лунного камня. Первый крик Элиры Веланд не был плачем младенца. Это был хрустальный звон, заставивший дрогнуть витражи и покрыться инеем каменный пол. Лунная пыль в тот миг сгустилась вокруг колыбели, образовав мерцающий кокон. Старейшины клана Веланд, Хранителей Архива, переглянулись. Знак был ясен: **«Ледяное Сердце»**. Древнее проклятие их рода, наложенное за предательство Истинного Света, вернулось. Девочка будет жить в вечном холоде, ее прикосновение – нести покой или пробуждать кошмары, ее любовь – быть немыслимой. Ибо кто выдержит лед, выжигающий душу?

В ту же ночь, далеко за туманными морями, на выжженных солнцем равнинах, где земля трескалась от жажды, а тени цеплялись за каждую скалу, родился мальчик. Первый вопль Каилена Торна не был просто звуком. Это был рев пламени, вырвавшийся из его крошечных легких и опаливший руки акушерки. Над очагом в доме его отца, вождя клана Охотников на Тени, ярко вспыхнул и рассыпался искрами давно погасший уголь. Старейшины Торнов угрюмо бормотали. Знак был недобрым: **«Пламя Гнева»**. Слишком жаркое, слишком яростное. Огонь в его крови будет гнать тени, но и пожирать его изнутри, делая изгоем. Его поцелуй будет обжигать, его страсть – разрушать. Ибо кто примет пламя, что сжигает все на пути?

Лунная пыль, плывущая над миром, уловила оба этих зова – ледяной звон и огненный рев. Нити Ткачихи дрогнули, сплетаясь в неистовую, невозможную геометрию где-то высоко над спящей Аэтерией. Там, где холод Элиры встретился с жаром Каилена в пространстве, еще не тронутом временем, произошла тихая катастрофа.

Не взрыв. **Поцелуй.**

Мгновенное, призрачное касание абсолютного нуля и ядра звезды.

Искры – не огненные и не ледяные, а **новые**, невиданные – вспыхнули в пустоте, как мириады крошечных зарождающихся солнц. Они замерцали и погасли, оставив после себя лишь легкое мерцание, похожее на смесь инея и пепла, да странную, щемящую ноту в самой ткани магии, которую почувствовали лишь самые чуткие маги и древние сущности. Ноту дисгармонии, ставшей на миг жуткой, **болезненной благодатью**.

Потом все стихло. Луна продолжала свой путь. Лунная пыль мягко опустилась на шпили Аэтерии и на иссушенную землю клана Торнов.

Но что-то изменилось. Где-то в Архиве Забытых Шепотов на пыльном свитке с предсказаниями, давно признанным бессмыслицей, проступили два новых, слабосветящихся символа: кристаллическая снежинка и язык пламени, сплетенные воедино. А в сердцевине самого древнего Древа Теней на землях Торнов, где обычно гнездился мрак, расцвел один-единственный, невозможный цветок. Его лепестки были из тончайшего льда, а в сердцевине тлел крошечный, не гаснущий огонек.

Пророчества молчали. Мир спал. Но семя было брошено. Семя союза, рожденного в поцелуе льда и пламени, поцелуе, который был одновременно нарушением всех законов и ключом к чему-то невообразимому. К спасению. Или к гибели.

И лунная пыль, вечная Ткачиха тишины, продолжала кружиться в ночи, терпеливо ожидая часа, когда две потерянные души, несущие в себе проклятие холода и дар огня, наконец встретятся под ее светом. Чтобы их первый **настоящий** поцелуй не просто вспыхнул искрами, а перевернул саму основу бытия.