Почему она?

1.

Майами, Флорида. 21:47

Она скинула туфли, даже не нагнувшись, просто позволив им упасть на пол прихожей. Пятки гудели, ныли, молили о пощаде после десяти часов на двадцатисантиметровой шпильке. Адель прошла босиком по прохладной плитке, оставляя за собой шлейф из усталости, духов Byredo и легкого запаха табака, которым пропиталась ее светлая рубашка на вечеринке после показа.

В номере отеля было тихо. Только кондиционер гудел где-то в недрах потолка, нагоняя стерильный холод. За панорамным окном, во всю стену, неоном и огнями переливался Майами — город, который никогда не спит, потому что слишком занят тем, чтобы продать тебе иллюзию счастья.

Адель подошла к стеклу, уперлась в него лбом. Закрыла глаза.

В отражении она видела девушку, которая смотрела на неё с усталой усмешкой. Светло-русые волосы, собранные в небрежный, но продуманный пучок, выбивались прядями, обрамляя бледное лицо. Зеленые глаза, которые днем на подиуме казались изумрудами, а сейчас потускнели до цвета морской волны перед штормом.

Три года.

Три года назад она села в самолет с одной ручной кладью и паспортом, где была только одна-единственная, почти нечитаемая печать. Тогда у нее не было ничего, кроме ненависти к прошлому и дикого, животного желания выжить.

— Ты никогда ничего не добьешься, Адель. Ты бездарность, как и твоя мать. Сдохнешь в какой-нибудь канаве, — эти слова отчима до сих пор иногда звучали в ушах, когда становилось слишком тихо.

Мать умерла. Тихо, в больнице, от рака, который сожрал её за полгода. Отчим, мужчина, которого Адель никогда не считала семьей, даже не скрывал облегчения. Он сразу начал смотреть на Адель не как на падчерицу, а как на обузу, которую нужно либо вышвырнуть, либо… использовать иначе.

Она ушла в ночь после похорон. Не дождавшись утра. Просто взяла такси до вокзала и уехала в никуда. Сначала был Париж, куда её, начинающую модель, позвало агентство, заметившее фото в инстаграме. Потом Милан. Лондон. Нью-Йорк. И вот теперь — Майами.

Она больше не была той испуганной девчонкой. Она стала той, кого боялись и ненавидели конкурентки. Адель Витерс — девушка с обложки, с подиума, с идеальной кожей и ледяным взглядом.

Но правду знала только она. И те три родинки на затылке, ровно в форме треугольника, которые она считала своим тайным знаком, меткой, оставленной матерью. Маленькая карта созвездий, которую никто никогда не видел, кроме парикмахеров да самых близких любовников, которых, по сути, и не было.

Внезапно тишину номера разорвала трель телефона. Не личного айфона, а рабочего, который всегда лежал отдельно.

— Слушаю.

— Адель, детка, ты как, живая? — голос в трубке был мягким, с легкой хрипотцой и едва уловимым итальянским акцентом. Исак.

Её агент. Единственный человек в этом мире гламурной лжи, которому она доверяла если не на сто, то на восемьдесят процентов точно.

— Исак, если ты звонишь в одиннадцать вечера, значит, случилось что-то, что не терпит до утра. Или ты просто соскучился, — Адель усмехнулась, отходя от окна и падая спиной на прохладную простыню огромной кровати.

Исак был… милым. Очень милым. Высокий, стильный, с вечной небритостью и глазами, полными понимания. Они могли болтать часами, он знал, какой кофе она любит по утрам и что она терпеть не может, когда кто-то трогает её волосы. Но между ними никогда не было и не могло быть химии. Он был не в её вкусе. Слишком правильный, слишком понятный. Адель влекло к тем, от кого пахло опасностью, как от грозового фронта.

— И то, и другое, — рассмеялся он в трубку. — Но главное — дело. Ты же не улетела обратно в Милан?

— У меня билет на пятницу. Ты же знаешь.

— Отлично. Отменяй. Или перебронируй. Завтра утром тебе придет новый билет. Вылет послезавтра.

Адель приподнялась на локте, нахмурившись.

— Куда на этот раз? И почему так срочно?

— Барселона.

— Я была в Барселоне месяц назад. Каталонцы не любят мою фактуру, им подавай более… мясистых, — она говорила цинично, как о товаре.

— Это не просто показ, Адель, — голос Исака стал серьезным, но в нем проскочили нотки возбуждения. — Это частное мероприятие. Отель «Альмирал Палас». Очень закрытый, очень дорогой. Они хотят видеть красивых девушек.

— Они хотят видеть красивых девушек в отеле? — Адель хмыкнула. — Исак, звучит как начало плохого порносценария. Я этим не занимаюсь. Ты знаешь. Никакой эскорт.

— Тише, тише, тигрица, — засмеялся он. — Никакого эскорта. Это презентация. Представь себе закрытый клуб для избранных, куда вход просто так не купишь. Три вечера. Мероприятие от люксового бренда, но с приватной атмосферой. Ты просто выходишь, показываешь коллекцию, общаешься, пьешь шампанское. Платят в три раза выше твоего обычного гонорара. За три дня ты заработаешь, сколько за месяц работы в Милане.

Она молчала, переваривая информацию. Три вечера. Барселона. Частный отель. Звучало слишком сладко, чтобы быть правдой. В её профессии «слишком сладко» обычно означало «подстава».

— Какое белье брать? — коротко спросила она. Это был их код. «Какое белье» означало «насколько все серьезно и опасно».

— Самое красивое, — ответил Исак после паузы. — Но не для работы. Для себя. Адель, я не отправил бы тебя туда, если бы не был уверен. Организаторы — люди серьезные. Связываться с моделями себе дороже. Им нужна картинка, антураж, украшение вечера. Им нужна ты. Твоя изюминка. Твой холод. Они это любят.

— Мои три родинки они тоже любят? — язвительно спросила она.

— Об этом никто не узнает, пока ты сама не захочешь показать, — тонко намекнул Исак. — Ну так что? Билеты будут утром. Соглашайся. Или мне сказать Карлосу, что ты пасуешь?

Карлос. Еще одно имя в её жизни. Испанский дизайнер, который ненавидел её так же сильно, как любил её работы. Странный тип, вечно носящий черное и говорящий загадками.

— Карлос тоже будет?

— Карлос — один из организаторов. Он тебя рекомендовал. Хотя, подозреваю, только для того, чтобы потом иметь удовольствие критиковать твою походку.