Под алым пологом луны

1. Юная дева, что верила в сказки, жила меж ветвей Изумрудных лесов.

879 год от вознесения богини луны Нотт.
Долина Изумрудных лесов.

Яркое желтое солнце показалось на горизонте, озаряя длинными лучами верхушки высоких деревьев, ограждавших, словно живая изгородь, маленькие деревянные хижины, стоящие в самом центре пустой опушки. Над этими скромными, покосившимися постройками, гордо возвышался двухэтажный домик. Он был собран, казалось, из множества таких же скромных домиков, но только маленьких. Стены, обитые разноцветными досками, выцветшими на солнце или просто приколоченные чуть позднее своих собратьев, создавали впечатление украшенного многочисленными заплатками старого платья.
Но только самый невнимательный путник мог почувствовать печаль от этого зрелища. Остальные же видели за вьющимся стеблями плюща и дырявой крышей настоящий замок, полный любви и уюта. За тонкими оконными стеклами виднелись яркие шторки, украшенные пестрым рисунком цветов, крыша хоть и прохудилась, но была заботлива залатана маленькими кусочками черепицы, а тонкую, усыпанную гравием дорожку, окружал настоящий сад из всевозможных растений и цветов.
Раннее утро только-только наступило. Птицы начинали воспевать свои песни, пчелы отправились к любимым полям, река, спрятанная за густым еловым лесом, тихо журчала. Все шло своим чередом. И в природе, и в маленьком двухэтажном домике. В окнах зажегся уютный желтый свет, выливаясь на пушистую траву лужицами сладкого меда. По утренней тишине начали разноситься тихие сонные голоса обитателей названного замка.
Казалось, эту размеренную и привычную идиллию ничего не могло разрушить, как вдруг тяжелая деревянная дверь, с крохотным окошком в самом центре, с грохотом открылась, спугнув птиц с ближайших деревьев. В проеме показалась девчушка, лет двенадцати, с копной растрепанных пшеничного цвета волос. Она закрыла глаза и шумно втянула утренний воздух. Прохлада проникла в легкие, остужая разгоряченное сердце, и расползлась по всему ее худому, даже больше не складному, телу. Секунда другая и вот она уже несется по мокрой от росы траве, прочь от своего замка. Лицо ее озарила широкая улыбка, такая чистая и невинная, что казалось, могла покорить весь мир.
– Мавис! – Послышался женский голос, разносимый по округе вместе с ароматом свежеиспеченного хлеба. – Сколько раз говорила, надевай обувь! Простудишься.
– Не простужусь! – Закричала девочка в ответ, не сбавляя скорости. Босые ноги утопали в пушистой траве, а встречный ветер ласково обдувал круглое лицо и развивал белое потрепанное платье.
Мавис бежала, вдыхая освежающий воздух, до тех пор, пока перед ее глазами не замаячил крохотный амбарчик, обнесенный кривым забором.
– Па-пааа! – Громко закричала она, чуть не споткнувшись при этом о тонкую ветку, запрятавшуюся в густой траве.
Через секунду над забором появилась высокая крупная фигура, раскинувшая свои крепкие руки в стороны. Девчушка сделала последний рывок и что есть сил прыгнула в крепкие объятия отца.
– Что ты здесь делаешь, ягодка? – Спросил мужчина, поглаживая большой ладонью растрепавшиеся волосы дочери. – Солнце только-только поднялось.
– Не могла дождаться, – Мавис надула губки, она делала это часто, потому что была уверена в эффективности этого приема. – Ты же обещал. Неужели забыл?
– Нет-нет. Как я мог. Но мне еще нужно закончить работу, а тебе позавтракать.
Артас Лобелия был крупным мужчиной под два метра ростом с широкими плечами, больше напоминающими горы Белых Ветров на юге. Он был одет в простенькую льняную рубаху, пропитанную сладковатым запахом трав и потом. Рукава по обыкновению были закатаны до самого локтя, открывая мускулистые предплечья, на левом виднелся застарелый шрам.
В сравнении со своим отцом Мавис выглядела хрупкой, словно антикварная ваза, готовая вот-вот упасть с полки. Ее миниатюрная фигурка сильно контрастировала с изнуренным тяжелой работой телом мужчины. Может из-за этого или из-за того, что Мавис была младшим ребенком в семье, отец ее так любил. Каждый раз при взгляде на нее его суровое лицо, поросшее жесткой каштановой бородой, сияло, как у маленько мальчика, получившего двойную порцию десерта.
– А знаешь что? – Спросила Мавис, отстраняясь от отца. – Давай я тебе помогу. Вдвоем же быстрее.
– Ну что ты, ягодка, – ответил Артас, окидывая взглядом свое рабочее место: глубокие корыта, наполненные приторным травяным отваром, да такие большие, что Мавис могла поместиться туда целиком, ножи, щетки, готовые лоскуты кожи, вывешенные на веревку. – Не девичье это дело.
– Да ну тебя! Выделка драконьей кожи у меня в крови! – С жаром воскликнула Мавис, подняв с земли тяжелую щетку с металлическими щетинками.
Артас не смог устоять перед ее напором, лишь тихонько вздохнул и принялся раскладывать на траве два новых лоскута.
Драконья кожа отличалась несравнимой прочностью, но только если ее правильно обработать. Иначе ценный материал не только потеряет все свои свойства, но и начнет дурно пахнуть. Этот запах такой смертоносный, что, при его возникновении, жилище придется проветривать не меньше месяца в лучшем случае, а в худшем выкинуть все к чему эти изделия из кожи прикасались. Но поскольку чаще всего из этого сурового материала делалась одежда для воинов и прочие походные аксессуары вроде мешков и фляжек, у обладателей некачественной кожи могли возникнуть проблемы в виде ничем не смываемого парфюма. Как раз поэтому дубильщиков ценили во все времена и старались лишний раз им не грубить.
Мавис уже не терпелось приступить к работе – физический труд ее отнюдь не пугал. Она была активным ребенком, вечно влезавшим в передряги. В три года она искупалась в бочке с вином на свадьбе своей тетки; не случайно упала, а специально захотела понырять. В пять украла у соседей четырех гусей и поселила их на чердаке. Она дала каждому из них имя и проводила чайные церемонии до тех пор, пока мама по запаху не почуяла что-то неладное. В девять влюбилась в сына проезжего торговца, тайно залезла в повозку и чуть не уехала в столицу, повезло, что отец решил купить пару мешков соли, за которыми она и пряталась.
Теперь же повзрослев Мавис избавилась от своих детских идей и гордо заявляла, что хочет посмотреть мир. Мысль эта, пришедшая ей ровно в день, когда ей исполнялось одиннадцать, уже не казалась глупой. Ее можно понять. Дубильщикам, работавшим с драконьей кожей, нельзя было поселиться в городе, как раз по причине возможных недоразумений с запахом, поэтому им и их семьям приходилось жить в отдалении.
Семья Лобелия жила недалеко от Изумрудных лесов, здесь было спокойной, тихо, но до ближайшего города приходилось добираться не меньше полдня на повозке. Отец выбирался туда раз, может, два в месяц, чтобы отдать готовые заказы и получить новые. Мавис, из-за юного возраста, до сих пор в поездки не брали, она оставалась с матерью и грустно вздыхала, глядя в окно на удаляющуюся фигуру отца. Но в одиннадцать лет, когда она изъявила желания посмотреть мир, отец пообещал ей что возьмет ее с собой, когда ей исполниться двенадцать.
С дня рождения прошел уже месяц, наступил день отбытия в город, поэтому Мавис не спала всю ночь и теперь искренне хотела помочь отцу с работой.
Тот в свою очередь уже расстелил на траве, чешуйками вниз, два лоскута драконьей кожи, каждый из которых был в длину около метра. Кожа эта была толстая, неподатливая, лежала ровно как сплошной лист металла.
– Они уже вымоченные и по большей части обработаны, так что осталась только щетка, – сказал Артас, опускаясь на колени у одного из лоскутов. Мавис не отставала.