Под знаком скальпеля

1

Проснуться в час дня, когда солнце уже вовсю лупит по глазам сквозь щель в шторах — это не роскошь. Это насущная необходимость. Скорая научила меня главному: спи, пока есть возможность. Потому что потом возможности не будет. А сегодня у меня в календаре была целая жизнеутверждающая комбинация: ночная смена, а оттуда, не переобуваясь, так сказать, с корабля на бал — на первую пару. Игорь, конечно, вздохнет, закатит глаза и скажет что-то в духе «сама виновата, я тебе говорил, что скорая плохая идея». Ага, плохая. Как будто у меня был выбор между просиживанием штанов на лекции по истории медицины и реальной возможностью пережать артерию, пока Серега орет в рацию.

Сбросив на пол одеяло, я поплелась в душ. Холодная вода — лучший способ прогнать остатки сна и заодно напомнить себе, что ты живой. Вытерлась, натянула старый растянутый свитер Игоря и пошла на кухню, наслаждаясь тишиной пустой квартиры. Тишина — такой же редкий гость здесь, как и восьмичасовой сон.

На кухне пахло кофе, который брат, видимо, допивал в спешке, и чистотой. Он всегда перед уходом вытирает стол. Дева, блин, перфекционист.

Я распахнула окно. Прохладный осенний воздух ворвался в комнату, сметая запах вчерашней трапезы. «Акт первый, сцена первая: ритуал пробуждения», — с иронией подумала я, доставая из кармана смятые «Винстон» и зажигалку. Первая затяжка обожгла горло, заставила кашлянуть, но уже со второй мир встал на свои места. Параллельно взяла в руки телефон. Уведомлений — как грязи.

Пролистываю. Реклама, новости, спам… А, вот и живое.

«Жива? Как ты?» — от Аньки.

«Жива-здорова. Только встала. Планирую подвиги на кухонном фронте совершить», — отстучала я, держа сигарету в уголке рта.

Ответ прилетел почти мгновенно.

«Героиня. Завтра не забудь, у нас новая курация по хирургии начинается. Ты же придешь? Говорят, препод — тот еще фрукт. Гад и циник ходячий. Все его боятся как огня».

Я усмехнулась, и сигаретный дым вырвался вместе с коротким смешком и отправила ответ.

«О, наши люди. Интересно. Конечно, приду. Посмотрим на этого монстра».

А мысленно добавила: «Я целый год с Грачом и Серегой под люстрой тушусь. Я знаю всех местных алкашей в лицо и по именам, а они меня. Мне палец в рот не клади, а уж тем более — цинизмом не пугай. Посмотрю я на вашего хирурга-садиста».

С чувством выполненного социального долга закрыла окно, чтобы не выстуживать квартиру, и направилась к холодильнику. Холодильник, как обычно, был полон продуктов, которые Игорь закупал на неделю вперед с точностью инженера. Готовка — это моя епархия. Не потому что «женское дело» или еще какая хрень. А потому что это мой способ сказать ему «спасибо». Спасибо за то, что не оставил, не сдал в детдом, когда сам был почти ребенком. За то, что тянул все эти годы. За то, что до сих пор терпит мои ночные смены и вечно воняющий дымом свитер. Пирог его любимый — мясной, с луком и яйцом — лучшая валюта для выплаты этого неоплатного долга.

Достала фарш, лук, муку. Включила подкаст, где два умных дядьки обсуждали что-то про антибиотики, и погрузилась в процесс. Месить тесто — отличная терапия. Руки заняты, голова свободна. Мысли текли плавно: про вчерашний вызов к бабушке с гипертоническим кризом, про туповатого дежурного в приемнике, который пытался мне указывать, про то, что завтра на курации нужно будет не зевать.

Через пару часов на столе красовался румяный пирог, источающий божественный аромат, а рядом — горшок с тушеным мясом и гречка. Осталось только разложить по контейнерам — часть Игорю на ужин, часть мне на работу, чтобы накормить бригаду.

Помыла посуду. Протерла все поверхности, включая подоконник, где курила, и вымыла пол на кухне. Чистота — залог не столько здоровья, сколько мира в семье. Брат, приходя в сияющую кухню и находя в микроволновке горячий ужин, забывал спросить, во сколько я сегодня вернусь.

До смены оставался еще час. Целый, нетронутый, драгоценный час. Я отправилась в свою комнату, плюхнулась на кровать лицом в подушку. Тело благодарно заныло, вспоминая вчерашние восемь часов на ногах. В голове пронеслась мысль: «А не проспать ли эту пару по физре завтра?..» Но тут же всплыло лицо Аньки и ее сообщение про хирурга-циника. Нет, уж это шоу я пропустить не могу.

Потянулась, уткнулась носом в ткань. Всего час. Час тишины, покоя и своего пространства перед тем, как снова нырнуть в шумный, пахнущий кровью, йодом и чужими бедами мир скорой помощи. Мир, где я была не просто студенткой Кирой, а фельдшером Барской. Мир, который, как ни странно, стал мне за этот год почти что домом.

На смену я приехала свежей и относительно бодрой. Относительно — потому что бодрость эта была сродни той, что испытывает приговоренный к высшей мере перед выходом к плахе: ты выспался, умылся, и в голове кристальная ясность о том, что сейчас начнется ад. Но это был мой ад. И я знала в нем все тропки.

Пробежав через бюро с кивком диспетчерам, я нырнула в женскую раздевалку. Запах дезинфекции, старого дерева и чужого пота — наш фирменный аромат. Переоделась в казенные штаны и темно-синюю футболку, накинула куртку. «Синяк» — звучало гордо, почти как броня. Застегнула молнию с чувством, будто щелкает затвор.

Наш уголок в комнате отдыха — святая святых. И там уже восседали двое: Серега, уткнувшийся в телефон с видом человека, разгадывающего тайны мироздания, и Грач, методично разминавший плечи, готовясь к многочасовому марафону за рулем.

— Привет, парни, — бросила я, подходя и обнимая каждого за плечи. Серега хмыкнул, не отрываясь от экрана, Грач потрепал меня по спине, как боевого коня.

Несмотря на то, что оба были старше меня на добрых двадцать лет, здесь я чувствовала себя с ними на равных. Не дочкой, не студенткой, а коллегой. Той, которой доверят завести периферию на ухабах или принять решение, когда счет идет на секунды.