Подмена

Глава 1

Глава 1. Дубль

— Ты издеваешься.

Эльвира смотрела на мать и не верила своим ушам.

— Нисколько, — мать поправила идеальную складку на платье. Она стояла посреди гардеробной Эммы — королевства шёлка, кружева и тысяч евро за погонный метр — и выглядела так, будто происходящее было в порядке вещей.

— Эмма сбежала, — продолжила мать. — Вчера ночью. С каким-то фотографом из Турции. Отец рвёт и мечет, но это не вернёт её за стол переговоров.

— При чём здесь я?

Мать посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Таким она смотрела, когда Эльвира в детстве приносила тройки, а Эмма — победы с конкурсов красоты.

— Ты — её сестра. Вы близнецы. Вы похожи как две капли воды. Сегодня вечером ужин с семьёй Рената. Если Эмма не появится — договорённости полетят в тартарары. Отец потеряет контракт. А Эмма, когда вернётся, потеряет голову. Буквально.

— Пусть теряет! — Эльвира повысила голос. — Я не просилась в эту семью. Я не просилась рожаться второй, некрасивой, незаметной! Я построила свою жизнь, свою работу, свою...

— Свою библиотеку, да, — перебила мать. — Свои книги. Свою скучную, серую жизнь, где единственный мужчина — это кот, которого ты подобрала на помойке.

Эльвира побледнела.

— Не смей трогать Барсика.

— Я не трогаю Барсика. Я трогаю тебя. Ты нужна семье. Один вечер. Просто посидишь, покиваешь, скажешь пару фраз. Ренат на Эмму даже не смотрит — им этот брак нужен так же, как нам. Деловой вопрос. Он даже не заметит подмены.

— А если заметит?

Мать усмехнулась.

— Ренат считает Эмму пустоголовой куклой. Он никогда не всматривался в неё настолько, чтобы отличить от тебя. Для него все женщины на одно лицо, если под ними нет выгоды.

Эльвира молчала. Внутри всё кипело, но где-то глубоко, под слоем обиды и гнева, шевельнулось что-то другое. Любопытство? Азарт?

Она ни разу в жизни не была на таких ужинах. Ни разу не надевала платья дороже трёх тысяч. Ни разу не смотрела в глаза мужчинам, у которых счёт в банке — как годовой бюджет небольшой страны.

— Один вечер, — повторила мать. — Потом можешь возвращаться к своим книжкам.

Эльвира перевела взгляд на вешалку с платьем, которое мать уже приготовила. Чёрное. Простое. Дорогое. Эммин вкус.

— Я ненавижу тебя, — тихо сказала она. — И её. И отца. И всю нашу семью.

— Я знаю, дорогая, — мать чмокнула её в щёку, не задев ни одного миллиметра макияжа. — Одевайся. Машина через час.

---

Час спустя Эльвира стояла у зеркала и не узнавала себя.

Платье сидело идеально. Волосы уложены так, как она никогда не умела. Глаза подведены, губы накрашены, и оттуда, из зеркала, на неё смотрела Эмма.

Та самая красивая, успешная, любимая Эмма, у которой всё было легко.

— Ненавижу, — прошептала Эльвира своему отражению. — Ненавижу, что я так похожа на тебя.

Она взяла клатч, сумочку-недотёпу, в которую даже книга не влезала, и вышла.

У подъезда ждал чёрный автомобиль. Дорогой. С затемнёнными стёклами.

Шофёр открыл дверь. И Эльвира увидела его.

Ренат.

Вживую он был страшнее, чем на фотографиях в журналах. Не страшнее — серьёзнее. Тяжелее. В нём не было той глянцевой гладкости, которой блестели модели с обложек. Была порода. Хищная, опасная, породистая.

Он даже не повернул головы, когда она села рядом.

— Опоздала, — сказал он сухо.

— Прости, — выдохнула Эльвира. Голос сел на октаву ниже, чем надо. Она прокашлялась.

Ренат скосил взгляд. Секунду посмотрел на неё. Отвернулся.

— Духи новые? — спросил равнодушно.

— Да.

— Раньше лучше пахло.

Эльвира внутренне усмехнулась. Эмма лила на себя половину флакона за раз. Сама Эльвира пользовалась только лёгкими, едва уловимыми ароматами. Если он заметил разницу — плохо. Если нет — отлично.

Машина тронулась.

Всю дорогу они молчали. Ренат смотрел в телефон. Эльвира смотрела в окно и молилась всем богам, чтобы этот вечер кончился побыстрее.

---

Ресторан оказался закрытым частным особняком в центре города. Мрамор, хрусталь, картины на стенах — такие дорогие, что их даже страшно рассматривать.

За длинным столом уже сидели люди. Много людей. Все дорого одетые, все с одинаковыми приклеенными улыбками.

— Мои родители, — коротко бросил Ренат, кивая на пожилую пару во главе стола. — Дядя, тётя, кузены. Не запоминай — всё равно не пригодятся.

Эльвира кивнула. Запоминать она привыкла. Это была её работа — запоминать. Тысячи книг, сотни авторов, десятки сюжетов. Не запомнить десяток лиц было бы странно.

Ужин начался.

Суп. Рыба. Мясо. Десерт. И всё это под аккомпанемент пустых светских разговоров.

— Эмма, дорогая, как твой бутик? — спросила тётя.

— Хорошо, — ответила Эльвира, вспоминая, что у Эммы действительно был бутик, который она открыла на папины деньги и которым никогда не занималась.

— А говорят, вы с Ренатом после свадьбы планируете в Европу?

— Посмотрим.

— А правда, что ты коллекционируешь сумки? У тебя же там целая комната?

Эльвира чуть не поперхнулась вином. Целая комната сумок. Господи, как люди вообще до такого доживаются?

— Да, — выдавила она. — Комната.

Ренат рядом даже ухом не повёл. Ел мясо, смотрел в тарелку, изредка кивал на вопросы. Ему действительно было плевать.

А потом случилось то, чего никто не ждал.

Дядя Рената, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, отодвинул тарелку и вдруг спросил:

— А скажи-ка мне, девочка, что ты думаешь о нынешней ситуации на Ближнем Востоке? Вот Ренат считает, что нам туда не надо лезть, я считаю — надо. А ты?

За столом повисла тишина.

Эльвира увидела, как мать Рената побелела. Как тётя прикрыла рот салфеткой. Как сам Ренат впервые за вечер поднял голову и посмотрел на неё.

С таким выражением, будто ждал, что пустоголовая кукла сейчас сморозит какую-нибудь глупость.

Эльвира вдруг почувствовала злость.

Глава 2

Глава 2. Чужая роль

Она пришла в себя только в машине.

Стекло было холодным, лоб — горячим. Эльвира прижалась виском к тонированной поверхности и пыталась вспомнить, как дышать.

Что это только что было? Зачем она это сказала? Зачем открыла рот?

— Ты как? — голос Рената вырвал из оцепенения.

— Что? — она дёрнулась, выпрямилась. — Нормально.

Он смотрел на неё. В темноте салона его глаза казались чёрными, бездонными.

— Нормально, — повторил он. — Ты только что разнесла в пух и прах моего дядю, который тридцать лет проработал в МИДе. Дядю, который никого не слушает, потому что считает, что все вокруг дураки. А ты ему выдала такое, что он сейчас, наверное, едет домой и пересматривает свои взгляды на жизнь. И говоришь — нормально?

Эльвира сглотнула.

Она переиграла. Глупая, глупая, глупая! Эмма никогда не говорила о политике. Эмма вообще ни о чём не говорила, кроме шмоток и вечеринок. А она, идиотка, взяла и вывалила всё, что думала, потому что её задел этот снисходительный взгляд.

— Я... — она попыталась улыбнуться той улыбкой, которую видела на фотографиях сестры. — Прочитала где-то. Случайно. В интернете.

— В интернете, — повторил Ренат. Пауза. — Ага.

Он отвернулся к окну.

Эльвира выдохнула. Кажется, поверил.

Она ошиблась.

Он не поверил. Он просто решил, что это случайность. Что пустоголовая невеста где-то наткнулась на умную статью, запомнила пару фраз и вовремя их вставила. Такое бывает. Даже у кукол бывают проблески.

К тому же ему было всё равно. Этот брак — сделка. Она — часть сделки. Не больше.

Так думал Ренат.

А Эльвира думала о том, что чуть не провалила миссию в первый же вечер. И что ей капец как повезло, что он такой... равнодушный.

---

Три дня прошли в тишине.

Эльвира жила в квартире Эммы — огромной, бездушной, пахнущей чужими духами и чужой жизнью. Она трогала чужие вещи, спала в чужой постели, смотрела чужое телевидение. И каждый вечер звонила матери с одним и тем же вопросом:

— Эмма объявилась?

— Нет.

— А если она не объявится вообще?

— Тогда ты заменишь её насовсем.

От этих слов кровь стыла в жилах.

На третий день позвонил Ренат.

— Завтра приём у моих партнёров. Надо быть.

— Хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как у Эммы — капризно, лениво, беззаботно.

— Буду за тобой в семь. Будь готова.

Короткие гудки.

Он даже не спросил, как у неё дела. Не поинтересовался, хочет ли она вообще куда-то идти. Просто приказ.

Эльвира посмотрела на себя в зеркало. На ней была домашняя футболка Эммы — шёлковая, с дурацкой надписью "Diva". Волосы собраны в пучок. Ни грамма косметики.

В этом зеркале она была собой.

А завтра снова придётся быть чужой.

---

Приём проходил в загородном доме.

Эльвира думала, что после первого ужина её уже ничем не удивить. Наивная.

Там было сто человек. Минимум. Хрусталь, золото, оркестр, еда, которую страшно есть, потому что каждый кусочек стоит как её месячная зарплата.

Ренат вёл её под руку, кивал знакомым, изредка представлял — "моя невеста". Люди улыбались, цедили комплименты, и Эльвира чувствовала себя экспонатом в музее. Смотрите, какая красивая кукла. Трогать можно, но осторожно — дорогая.

— Шампанского? — спросил Ренат, когда они остановились у окна.

— Да.

Он ушёл к бару. А она осталась одна.

И тут же к ней подлетела стайка женщин. Жёны партнёров, подруги, светские львицы — все одинаковые, как на подбор. Дорогие, ухоженные, с одинаковыми улыбками.

— Эмма, дорогая! Ты так похудела!

— Это платье Prada? Потрясающе!

— А мы слышали, вы с Ренатом после свадьбы...

— Девочки, дайте ей сказать!

Они щебетали, как птицы, и Эльвира механически кивала, улыбалась, отвечала односложно. Эмма бы так и сделала. Эмма бы просто сияла и молчала, потому что говорить ей было не о чем.

Но тут одна из женщин — та, что была постарше, с хищным прищуром — вдруг спросила:

— А правда, что Ренат хочет расширяться на азиатский рынок? Мой муж говорит, это безумие, там свои заморочки. А ты что думаешь?

Эльвира замерла.

Это была ловушка. Она чувствовала это кожей. Женщина смотрела на неё с насмешкой — проверяла, знает ли "куколка" хоть что-то о делах жениха.

Надо было отшутиться. Сказать что-то типа "а я в дела не лезу". Эмма бы так и сделала.

Но Эльвира вдруг вспомнила взгляд Рената три дня назад. Тот самый, когда он впервые посмотрел на неё как на человека. И внутри что-то щёлкнуло.

— Думаю, — сказала она медленно, — что азиатский рынок — это не про расширение. Это про выживание. Европа перенасыщена, Америка закрывается пошлинами. Если Ренат не зайдёт в Азию сейчас, через пять лет его съедят конкуренты. Вопрос не в том, хочет он или нет. Вопрос в том, с кем он туда пойдёт. Одному там делать нечего.

Тишина.

Женщины смотрели на неё с открытыми ртами.

Та, что спрашивала, поперхнулась шампанским.

А за спиной Эльвиры раздался низкий, знакомый голос:

— И с кем же мне туда идти?

Она медленно обернулась.

Ренат стоял в двух шагах. С бокалом шампанского в руке. И смотрел на неё так, будто видел впервые в жизни.

— Ренат, я... — начала она.

— Нет, правда, — перебил он. — Ты так уверенно говоришь. Просвети. С кем?

Стайка женщин мгновенно рассосалась, оставив их вдвоём посреди зала. Эльвира чувствовала, как горят щёки.

— Это просто... я читала...

— Где? — он шагнул ближе. — В интернете? Случайно? Опять?

— Да, — выдохнула она.

Ренат смотрел на неё долго. Очень долго.

— Знаешь, Эмма, — сказал он наконец. — Я три года знаком с тобой. Три года ты не сказала ни одного умного слова. А за последние три дня — два раза. Совпадение?

У Эльвиры оборвалось сердце.

— Я...

— Молчи, — он поднял руку. — Я не спрашиваю. Мне всё равно. Хочешь притворяться умной — притворяйся. Мне это даже нравится.