Подменная невеста ректора-дракона

Глава 1. Под чужой вуалью

— Держите её крепче. Если сорвёт вуаль — вы все покойники.

Голос был тихим, почти ленивым, но именно от такой тишины кровь стыла быстрее, чем от крика. Девушка рванулась в сторону, пытаясь вывернуть запястье из чужих пальцев, и тут же получила болезненный толчок между лопаток. Каменный пол под босыми ступнями оказался ледяным. Пахло воском, сырым железом и чем-то сладким, удушливо-приторным, как дорогие благовония в домах знати.

Она споткнулась, но не упала. Не позволили.

— Я не та, кто вам нужен, — выдохнула она, сдерживая дрожь. — Вы ошиблись.

— Нам как раз нужна ты, — усмехнулась женщина слева. — Сегодня ночью ошибка — это единственное, на чём держится твоя жизнь.

Слова впились под кожу хуже верёвок.

Её вели по длинному тёмному коридору, где высокие узкие окна были закрыты плотными ставнями. Ни луны. Ни звёзд. Ни единого шанса понять, где она вообще находится. Только шаги. Мужские — тяжёлые. Женские — быстрые, раздражённые. И её собственное дыхание, рвущееся слишком громко, слишком выданно, будто весь этот проклятый коридор слушал именно его.

Ещё утром она таскала корзину с бельём через задний двор трактирного дома на окраине Эстера. Думала о том, как бы выпросить у хозяйки половину монеты вперёд. Пыталась не смотреть на богатых господ, которые проезжали по улице в закрытых экипажах. Её жизнь, как обычно, была тесной, неудобной, но понятной.

А потом рядом остановилась чёрная карета без герба.

Из неё вышли двое в плащах.

Она не успела ни закричать, ни побежать.

Теперь на ней было чужое платье.

Слишком дорогое. Слишком тяжёлое. Слишком белое.

И чужая вуаль закрывала лицо.

— Я не умею играть в ваши игры, — прошептала она, обращаясь уже не к ним, а будто к самой судьбе, которая в этот вечер, кажется, решила окончательно над ней посмеяться.

— Тебе и не надо играть, — отозвался тот самый тихий голос. — Тебе надо молчать.

Они остановились.

Перед ними распахнулись высокие двери.

Свет ударил в глаза даже сквозь полупрозрачную ткань вуали. Девушка инстинктивно дёрнулась назад, но чьи-то пальцы впились в её локоть сильнее. Её ввели в зал.

Он был небольшим, но роскошным — не для праздника, а для тайны. Чёрный мрамор под ногами, серебряные чаши с голубым огнём по кругу, старинные знаки на полу, уходящие под край длинного ковра. Ни музыки. Ни гостей. Ни шёпота любопытной толпы. Только несколько фигур в масках, застывших у стен, и старик в ритуальном одеянии у алтаря.

Это была не помолвка.

Это была сделка.

И заключали её так, будто прятали от самого неба.

— Голову ниже, — прошипела женщина рядом. — Не смей смотреть по сторонам.

Но было поздно.

Она уже увидела его.

Мужчина стоял у алтаря, чуть в стороне от голубого пламени. Высокий, неподвижный, в тёмном камзоле без лишней роскоши — только тяжёлые серебряные застёжки, отливающие холодом, и тонкая цепь с чёрным камнем на груди. Его волосы были такими тёмными, что в полумраке казались не волосами, а тенью. Лицо — резкое, жёсткое, слишком красивое, чтобы в нём было хоть что-то доброе. А взгляд...

Даже издалека она почувствовала этот взгляд, как удар.

Он не просто смотрел.

Он словно видел насквозь.

— Это он?.. — почти беззвучно спросила она.

Женщина рядом дёрнула её вперёд.

— Ректор Академии Драгхар. Лорд Кайрен ард Рейгар. И если тебе дорога жизнь, ты забудешь, что умеешь говорить.

Ректор.

Слово обожгло.

Она знала об Академии Драгхар столько же, сколько любой человек её круга: туда не попадают случайные, там учатся те, кто может управлять магией, а сам ректор — один из самых опасных людей Империи. О нём ходили слухи. Одни шептали, что он умеет ломать чужую волю одним взглядом. Другие — что у него на руках кровь трёх великих домов. Третьи, уже совсем тихо, у трактирных печей и в подсобках, говорили другое.

Что он дракон.

Не в сказке. Не в древней легенде.

Настоящий.

Она никогда в это не верила.

Теперь — почти поверила сразу.

В нём было что-то нечеловеческое. Не в чертах. Не в росте. Не в голосе, когда он коротко произнёс:

— Поздно.

Вот в этом одном слове.

В том, как воздух в зале вдруг сделался тяжелее.

Как пламя в чашах дрогнуло, будто узнало хозяина.

Как все остальные одновременно напряглись, хотя он даже не повысил тон.

— Возникли затруднения, лорд Рейгар, — почтительно ответил мужчина в серебряной маске, выходя вперёд. — Но договор будет исполнен.

— Договор, — холодно повторил ректор.

Он перевёл взгляд на неё.

Не на вуаль. Не на платье. На неё.

И девушке показалось, что под тонкой тканью её кожа сейчас вспыхнет и выдаст каждую мысль, каждый страх, каждую попытку солгать. Сердце ударило один раз — так сильно, что боль отдалась в горле.

Он знает.

Эта уверенность пришла мгновенно и страшно. Не разумом — телом. Всем существом.

Он знает, что я не та.

— Подведите невесту, — сказал старик у алтаря, словно ничего не заметил.

Её подвели.

Она шла, как приговорённая.

Ковёр заглушал шаги, но она всё равно слышала собственный ужас. Слышала, как он шумит в ушах, как трещит где-то в груди, как требует: беги. Сейчас. Немедленно. Всё равно куда.

Но бежать было некуда.

А ещё — нельзя.

Не после того, что они показали ей в карете.

Кольцо с дешёвым голубым камнем на мужской ладони.

Кольцо её младшего брата.

— Сделаешь всё правильно — мальчишка доживёт до утра, — сказал тогда голос из темноты. — Ошибёшься — его найдут в канаве раньше рассвета.

Поэтому она и стояла здесь.

Под чужой вуалью. В чужом платье. На месте женщины, чьего лица даже не знала.

Старик начал читать слова обряда.

Древний язык резал слух, как стекло. Девушка не понимала большей части, но чувствовала: здесь задействована магия. Слишком старая, чтобы быть безопасной. Слишком сильная, чтобы быть символической.

Глава 2. Ректор, который не ошибается

Слова незнакомки ударили по залу сильнее любого заклинания.

— Она моя.

Тишина лопнула.

Не сразу — будто сначала дрогнула, натянулась до предела, а потом пошла рябью по мрамору, по чашам с белым пламенем, по лицам тех, кто ещё минуту назад был уверен, что держит происходящее в руках. Девушка у алтаря не пошевелилась. Не смогла бы, даже если бы захотела. Всё тело будто налилось ледяной водой. Метка на запястье горела. Окровавленная ладонь пульсировала тупой болью. А перед глазами стояла женщина на пороге — бледная, растрёпанная, с таким взглядом, будто она пробивалась сюда не через коридоры и охрану, а через собственную смерть.

Ректор не обернулся к ней сразу.

Он продолжал смотреть только на девушку у алтаря.

Это было страшнее всего.

Будто та, что появилась в дверях, со своим отчаянным заявлением, с сорванной печатью на запястье, с очевидной претензией на чужое место, уже ничего не меняла. Будто самое важное произошло раньше — в тот миг, когда древняя магия выбрала не ту.

— Повтори, — произнёс Кайрен ард Рейгар.

Голос его был ровным. Слишком ровным.

Женщина на пороге пошатнулась, но устояла.

— Она не должна была стоять у алтаря, — хрипло сказала она. — Это я была обещана вам. Меня увезли силой. Пытались не дать добраться сюда.

Теперь он повернул голову.

Медленно.

И от этого движения по залу снова прокатился страх.

Девушка у алтаря смотрела на незнакомку, не мигая. Светлые волосы. Тонкое лицо, исцарапанная шея. Плащ, когда-то дорогой, теперь запачканный дорожной грязью. На тонком запястье — след сорванной печати. Значит, это и есть та самая. Настоящая невеста. Та, чьё место ей приказали занять. Та, из-за которой всё началось.

И почему-то вместо облегчения внутри стало только хуже.

Потому что если настоящая здесь — тогда её собственная роль закончена.

А вместе с ней, возможно, закончится и жизнь.

Мужчина в серебряной маске, до этого бледный как мел, вдруг дёрнулся вперёд:

— Лорд Рейгар, это недоразумение. Женщина явно не в себе. На неё могли воздействовать—

Он захрипел на полуслове.

На этот раз ректор даже не скрывал, что именно делает. Достаточно было едва заметного движения его пальцев — и серебряная маска впечаталась в горло хозяина так, будто её прижала невидимая когтистая лапа. Тот согнулся, хватая ртом воздух.

— Ещё слово без моего разрешения, — тихо сказал ректор, — и ты будешь говорить уже с целителем. Если выживешь.

Он отпустил его.

Мужчина рухнул на колени, кашляя, но больше не вмешивался.

Девушка невольно вжалась в край алтаря.

Ректор был опасен, когда говорил спокойно.

Но когда переставал притворяться человеком, которого ещё можно уговорить, в зале будто становилось меньше воздуха.

— Подойдите, — приказал он той, что стояла в дверях.

Незнакомка сделала шаг.

Потом второй.

Охранники у стен переглянулись, но никто не посмел остановить её. Барьер по периметру всё ещё горел голубовато-белым светом, закрывая выходы. Пламя в чашах не колебалось. Даже старик у алтаря теперь стоял почти неподвижно, только пальцы его мелко тряслись над ритуальной книгой.

Настоящая невеста подошла ближе — и девушка у алтаря увидела на её лице не только страх, но и ярость. Живую, раскалённую, почти безумную.

— Назови себя, — сказал ректор.

— Леди Эвелина сард Вальтер, — ответила та, не отводя глаз. — Дочь дома Вальтер. Обещанная вам по договору крови.

Имя ничего не сказало девушке. Но вот то, как на него отреагировали остальные, сказало всё.

По залу вновь прошёл шёпот.

Дом Вальтер.

Знатный. Старый. Опасный.

И достаточно могущественный, чтобы торговаться с ректором-драконом.

— Доказательства, — отрезал он.

Эвелина рассмеялась.

Коротко. Сухо. На грани истерики.

— Вы хотите доказательства? После того как брачная печать вспыхнула не на моей руке, а на руке этой… — она запнулась, только сейчас по-настоящему разглядев девушку у алтаря. Разглядев не платье. Не вуаль, отброшенную назад. Не кровь на пальцах. Лицо.

И то, как изменился её взгляд, было почти осязаемо.

Не брезгливость.

Не презрение.

Шок.

— Это ты?.. — выдохнула она.

Девушка похолодела.

Она никогда прежде не видела эту женщину. Готова была поклясться.

Но Эвелина смотрела так, будто узнала призрак.

— Мы знакомы? — слова сорвались почти шёпотом.

Ректор перевёл взгляд с одной на другую.

И в этот миг она поняла, что сделала ошибку.

Не надо было спрашивать.

Не надо было вообще открывать рот, когда в зале появился кто-то, кто мог знать о ней больше, чем она сама.

Эвелина тут же сжала губы.

Слишком поздно.

Ректор это заметил.

Разумеется, заметил.

— Уже интереснее, — произнёс он. — Продолжайте.

— Я не обязана говорить при всех, — резко сказала Эвелина.

— Ошибаешься, — отозвался он. — Сегодня здесь все будут говорить только правду. Или не будут говорить вовсе.

Её лицо дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но девушке, застывшей рядом, хватило этого, чтобы понять: настоящая невеста боится его ничуть не меньше остальных.

А вот чего она боится больше — это был уже другой вопрос.

— Меня похитили три дня назад, — сказала Эвелина, не сводя глаз с ректора. — Повозку перехватили на тракте, охрану перебили, меня увезли. Пытались заставить подписать отказ от договора. Когда я отказалась, наложили глушащую печать и держали взаперти. Сегодня мне удалось сбежать.

— Где?

— В охотничьем доме у старого северного леса.

Ректор медленно повернул голову к мужчине в серебряной маске.

Тот опять побледнел.

— Проверят, — бросил ректор кому-то из тени.

Один из стоящих у стены людей в тёмном плаще склонил голову и исчез так быстро, что девушка не сразу поняла — он действительно вышел или растворился прямо в полумраке.