Пожиратели: Зов Крови

Глава 1: Серые Будни

Апрельский полдень сиял в его лучших проявлениях. Воздух был теплым, хоть в нем еще ощущался еле уловимый намек на привычную влажность. Облака то появлялись, то растворялись в небесной синеве, нависая над городом. Весна медленно вступала в свои права. Улицы бурлили: общественный транспорт ломился от пассажиров, тротуары заполняли скопления людей, создавая ритмичный шум, который растворялся в надоедливом скрежете машин и гудках сигналов.

В небольшой комнате, озаренной тусклым светом, Дженни лежала на постели. Ее длинные черные волосы раскинулись по подушке, а хмурый взгляд, направленный в окно, выдавал ее нежелание вставать.

Одним из неоспоримых плюсов работы в отделе контроля протоколов являлся график. Когда люди уже вовсю носились, стаптывая ноги об асфальт, Дженни могла позволить себе в такое время только открывать глаза. Ее рабочий день начинался в два часа дня, а заканчивался чуть раньше полуночи. Но это никак не отменяло того, что ее могли вызвать и ранним утром, и посреди ночи на срочный выезд.

Неохотно Дженни все же поднялась, сбросив с себя одеяло, и медленно направилась в ванную. Ее движения были ленивыми, словно каждое требовало излишнего усилия. Зеркало отражало как ее красоту, так и ее усталость, но не столько физическую, сколько душевную боль. Сплюнув, Дженни открыла кран и плеснула воду себе на лицо, смыв остатки зубной пасты со своих пухлых губ.

Вернувшись в спальню и, сбросив одежду, она подошла к шкафу. Ее нежная кожа — тонкая, почти фарфоровая — в тусклом освещении казалась еще бледнее. Рука остановилась на двух длинных шрамах, проходящих по боку. Они были широкими, скорее всего оставленными острыми когтями. Дженни медленно провела по ним пальцами, вспоминая что-то болезненное, что никак не давало о себе забыть. Глубоко вздохнув, она надела бордовый кроп-топ, который открывал ее подтянутый живот, и высокие облегающие джинсы.

Она вышла в коридор, накинув спортивную студенческую куртку с черными рукавами, заправила мешающие волосы за ухо и привычно втиснула ноги в кеды. Когда она подняла свой рюкзак, бесхозно валяющийся на полу, в коридоре появилась ее соседка Элис — собранная и аккуратная, в строгих брюках и блузке. Девушки обменялись взглядами, но не сказали ни слова. Это молчание было привычным, они делили жилье не по своей прихоти, а из-за их равного статуса в иерархии. В мире Пожирателей существовали свои законы и порядки, называемые протоколом, которым были обязаны подчиняться все. За соблюдением этого протокола и должны были следить Дженни и Элис, вот только такой статус чаще рождал не уважение, а неприязнь.

Они вместе вышли из квартиры и спустились к выходу, оставляя за собой двери жилого комплекса среднего класса, ничем не примечательного, кроме своей невероятной обыденности. Возле дома уже ждала машина с водителем, как и всегда. Дженни, молча сев на заднее сиденье, прижалась головой к стеклу и устремила взгляд в гущу улиц. Элис устроилась рядом, но ее внимание было поглощено собственными мыслями. Путь до работы проходил в тишине — только слабый звук двигателя нарушал эту безмятежность.

Когда машина остановилась, девушки одновременно открыли двери и вышли наружу. Перед ними возвышалось здание, чья грандиозность порой заставляла застыть на мгновение даже привычных к этому виду сотрудников. Высокие стальные ворота скрывали внутренний двор, который вел к величественной лестнице, ведущей к входу. Само здание, похожее на зеркальный монолит, напоминало вертикально вытянутую иглу, достигая более двухсот метров в высоту. Стеклянные панели переливались в лучах солнца, придавая конструкции безжизненную, но удивительную красоту.

Подобное здание не могло остаться незамеченным. Оно стояло как символ власти, богатства и будущего. «Noctis Nexus» — крупнейшая биотехнологическая корпорация страны — это название знали почти все до единого. Не только первый поставщик лекарств, имплантов и экологических материалов, но и лидер в области генной инженерии и разработки искусственного интеллекта. Люди испытывали крайнее уважение к этой компании, вот только никто за пределами его высоких стен не мог даже предположить, что на самом деле скрывает этот монолит.

* * *

Зайдя внутрь, Дженни и Элис словно пересекли невидимую черту между привычным миром и чем-то недоступным для большинства. Вестибюль был настолько огромным и светлым, что от одного взгляда захватывало дух. Белоснежные стены возвышались к потолкам, чьи края терялись в этом сияющем великолепии.

У стойки ресепшена стоял высокий мужчина. Его взгляд был сосредоточенным, а лицо — лишенным малейших эмоций. Он едва заметно кивнул, и этого казалось достаточно для проявления уважения.

Перед лифтами Дженни остановилась и коснулась кнопки вызова. Тишина вокруг была почти пугающей. Двери лифта раскрылись, обнажив прозрачную кабину, из которой вышел мужчина, широко улыбаясь. С явными признаками седины, но почти идеальным лицом, это был один из тех, кто поставлял им «пищу». Таких было достаточно, каждый хотел своего, чего-то невозможного. Для обычных людей. Этот человек желал сохранить свою молодость, и такая компания могла ему помочь, могла дать то, что он хочет, но за скромную плату.

Они вошли внутрь, и Дженни нажала кнопку минус седьмого этажа. Лифт пришел в движение, его стеклянные стены открывали вид на белоснежную шахту, проносящуюся так быстро, что начинала кружиться голова. Свет постепенно становился все слабее, пока не погрузился в приглушенный полумрак.

Двери открылись и девушек встретил коридор, полностью лишенный того величия, что царил наверху. Перед ними высилась массивная стальная дверь, кажущаяся неприступной. Дженни молча достала ключ-карту из кармана и приложила ее к сканеру. Зеленый индикатор мигнул, и дверь медленно отворилась, выпуская наружу шлейф прохладного воздуха.

Глава 2: Запахи Города

Квартира Моргана была обставлена в минималистичном стиле, буквально без лишних предметов, словно сама по себе была лишь фоном для человека, который в ней жил. Простая мебель, ничего яркого — только строгие линии и серые тона. Он стоял перед зеркалом, его почти лысая голова отражала тусклый свет из пыльного окна. Морган поправил полицейскую форму, кажущуюся такой хрупкой на его широких плечах и мощных руках, поднял воротник, и, стиснув зубы, вышел. Его лицо всегда казалось слегка напряженным и суровым, даже в те редкие секунды, когда он улыбался.

Как только он оказался на улице, его встретил знакомый, почти ощутимый запах не самого лучшего района города. Бензин, дым, старые здания с облупленной краской и граффити, которое здесь почти сливалось с окружающим миром. В воздухе витал запах сигарет и неумолимой тоски. Кто-то за углом кричал, вокруг слышались глухие ругательства, смешиваясь с шумом проезжающих машин. Морган не обращал на это внимания, как и на то, что сосед, чьи окна выходили на эту же сторону улицы, снова спорил с женой.

У дома уже стояла полицейская машина, внутри, за рулем, сидел Уинстон, с растрепанной прической, совершенно не заботящийся о том, что это казалось полностью неуместным для такой фигуры, как полицейский. Когда Морган сел в машину и захлопнул за собой дверь, он развернулся нему и сразу улыбнулся.

— Доброго утречка, коллега, — сказал Уинстон с явным энтузиазмом, — Проснись и пой!

Морган не ответил сразу. Он бросил на него косой взгляд, чуть стиснув челюсти.

— Заткнись, — выдохнул он, достаточно спокойно, слова были как камень, но, в отличие от них, его голос не был острым.

— Ладненько, поехали, — Уинстон снова не убрал улыбки, словно даже не заметив сказанного, и, как ни в чем не бывало, завел мотор.

Машина двинулась с места, и, как всегда, по пути мимо них проносились старые, давно заброшенные и новые дома, с яркими вывесками и узкими проулками. Составленные в странную картину, здания переплетались между собой, словно создавая иллюзию хаоса, который был так знаком каждому, кто жил здесь.

Они двигались по широкой магистрали, медленно выезжая из серых улиц на огромный мост. Утренний туман обвивал его высокие арки, словно живое существо, скользящее по стальным тросам и башням. Ветра не было, и мир вокруг казался застывшим, замкнутым в этом непроглядном свете. Легкие клочья тумана висели в воздухе, не позволяя увидеть дальше нескольких сотен метров, а над горизонтом тускло светило солнце, едва пробивающееся сквозь облака.

Мост был величественным, его арки угрожающе поднимались в небо, а стальные тросы ползли к облакам, как натянутые струны, готовые порваться в любой момент. Трудно было представить, сколько жизней отдано за это сооружение, сколько усилий и крови потребовалось, чтобы оно стало тем, чем являлось сегодня. За четырнадцать лет строительства рабочие гибли от кессонной болезни, обвалов и травм при взрывных работах. Несмотря на всю свою монументальность, мост казался уязвимым, напоминая о том, как хрупка человеческая жизнь.

* * *

Морган и Уинстон вошли в полицейский участок, его стены казались такими знакомыми, но все еще чуждыми одновременно. Когда они прошли через дверь, сразу почувствовали на себе взгляды — коллеги в форме, не отрываясь от своих дел, уважительно кивали им. В их жестах не было лишней торопливости, но это была не обычная профессиональная вежливость, как если бы они просто привыкли к тому, что эти двое — часть этой механики, часть того, что здесь происходит. Все точно знали, кто перед ними. В каждом жесте, в каждом кивке было понимание. Эти двое — люди, с которыми лучше не спорить. Морган ощущал взгляды сотрудников, которые были полны не только уважения, но и некоторой настороженности.

Мужчина средних лет с сединой на висках, деловито шагал по коридору. Его лицо было усталым, глаза выдавали напряжение и бессонные ночи. Но когда он увидел Моргана, кивнул ему с каким-то скрытым облегчением, как будто ожидал его появления.

— Хорошо, что ты здесь, — сказал он, не тратя времени на лишние слова, — Срочный вызов, ты нужен на месте.

— Что там? — коротко ответил Морган, не меняя выражения лица, он оставался суровым и безэмоциональным одновременно.

— Два трупа, — мужчина не стал вдаваться в подробности, зная, что здесь и так все понятно.

— Займусь, — кивнув, сказал он, и, не дождавшись ответа, повернулся к Уинстону, ожидая его очередного совершенно ненужного комментария.

Тот, конечно, не смог удержаться от привычной ухмылки, оглядываясь на Моргана. Его взгляд был полон беспечной уверенности, как будто для него весь этот ад был просто частью игры.

— Что ж, утро обещает быть интересным, — произнес он с игривой ноткой в голосе.

Стиснув губы, Морган лишь мрачно покачал головой, снова погружаясь в молчание. Он направился к терминалу, не замечая всего, что происходило вокруг. Тихие разговоры коллег, бессмысленный шум, доносящийся с соседних столов, и звуки принтеров с телефонами, которые не умолкали — все это было лишь фоном. Он не обращал внимания на привычный хаос.

В углу, рядом с регистрационным журналом, стоял терминал для отметок. Морган подошел и, не замедляя шага, приложил руку к экрану. Сенсор отреагировал мгновенно — монитор тускло загорелся голубым холодным светом. Он даже почти не смотрел на него, машинально ткнув пальцем в нужную точку.

На экране появилось окно с запросом на вход. Простой пароль — пару секунд, и система подтвердила его имя, должность и статус. На самом деле его должность не играла никакой роли, ведь все в участке знали, что даже начальник департамента сделает так, как скажет Морган. Это было странным, но никто не задавал лишних вопросов, интуитивно принимая, что так и должно быть.

Глава 3: Из Темноты

Лили лежала на холодном бугристом полу темницы и пальцем водила по грубому камню, пытаясь сфокусироваться на его неподвижных формах, таящих в себе память об ужасах, происходивших когда-то в этих стенах. Все та же белая футболка, те же шорты, которые неизбежно напоминали о случившемся. Тот день, когда Лили укутывала младенца в точности такую же ткань, когда Хейли, истекая кровью, испустила свой последних вздох, оставив Лили наедине с этим бесчувственным монстром.

В комнате было тихо, но этот зловещий покой лишь усиливал чувство неизбежности, которое сжимало грудь. Она не могла забыть того, что происходило, не могла освободиться от мыслей о Хейли и Коди, о том, что она потеряла. После того кошмарного дня, когда Лили пыталась выбраться, и он очень грубо, но весьма понятно, показал ей, что может произойти в случае непослушания, он, на удивление, не трогал ее и пальцем. Вероятно, его слова о том, что она совсем не в его вкусе, могли быть и не ложью, он лишь преподал ей урок, не ощущая больше интереса к ней, оставил в покое. Он приносил ей еду и средства гигиены, чистую одежду и... вырезки из газет.

— Эй, тебе нужно поесть. Ты же не можешь так лежать целыми днями, — голос Хейли прорезал тишину, ее привычная настойчивость и игривость вновь звучала в ушах, как нечто знакомое и чуждое одновременно.

— Я не хочу, — слабо ответила Лили, почти не двигаясь.

— Как это не хочешь? Ты давно не ела. Давай же, — голос был все таким же твердым и задорным, но Лили чувствовала, как он постепенно теряет свою силу.

— Я не хочу тебя слушать, — ее слова едва срывались с губ.

— Почему? Потому что он сказал, что это я хотела, чтобы ты была тут? — спросила Хейли, и в голосе прозвучала обида.

— Нет, — Лили поднялась, медленно села, — Потому что ты умерла.

Она резко обернулась, но комната была пуста. Хейли не могло быть здесь. Лили сама видела, как ее подруга погибла. Ее разум понимал это, но инстинкт самосохранения пытался хоть как-то удержать Лили на плаву. Для нее Хейли была не просто галлюцинацией, она была ее якорем стабильности, чтобы помочь пережить ей ту боль и одиночество, что стали ее теперь единственными спутниками.

Лили все же встала, ощущая ноющую боль в нижней части спины, и подошла к тумбочке, на которой стоял поднос с парой бургеров и колой. Она не была прикована, хоть и ограничена в движениях рамками этой комнаты, но недостаток света со временем все же проявился. Регулярная разнообразная пища и вода лишь замедляли этот эффект, но остановить его не могли. Лили села на кровать, взяла один из бургеров — он уже был почти остывший, но еще слегка теплый, — и почувствовала, как этот кусочек пищи напоминает ей о том, что жизнь за стенами ее адской темницы не остановилась. Лили могла бы быть заточена в этих стенах, не понимая, сколько уже прошло и какое время суток, а мир все равно продолжал двигаться вперед. Она закрыла глаза и почти ощутила запах закусочной, шум непринужденной болтовни за столиками, звон стаканов и звук колокольчика над только что открывшейся дверью.

Но это значило и другое: если сегодня в меню фастфуд, значит, у мучителя есть дела поважнее. Это казалось ужасно иронично, но Лили была уверена, что он сам готовит для нее еду, она не была похожа на ресторанную, в ней было что-то домашнее. В этот момент из-за решетки до нее долетел чей-то пронзительный плач. Лили открыла глаза и обернулась, чувствуя, как что-то внутри нее сжалось. Но плач вскоре сменился диким криком, который так же внезапно затих. Она слышала это много раз, но к такому невозможно было привыкнуть.

Лили положила бургер обратно на поднос, а сама легла на кровать, отвернувшись к стене, на которой скотчем были приклеены те самые вырезки из газет — на них были лица ее отца и мачехи. В статье говорилось об убитой горем семье, которые ищут пропавшую дочь. «Они все еще не теряют надежды» — подумала Лили, даты были достаточно свежими. Это было так же приятно, как и больно, но она могла хотя бы видеть их лица. Лили попыталась погрузиться в свои мысли, чтобы найти в этом отдушину, вспомнить те светлые дни, что у нее были, с ее отцом, Хейли, Коди. Чтобы не слышать тот кошмар, что снова и снова прорывался сквозь ее попытки уйти от реальности. Стоны, всхлипывания, крики — чей-то ужас, который обходил ее стороной.

Когда у нее уже почти получилось, раздался еле слышный зов:

— Лили...

Этот голос был едва различимым, но Лили ясно уловила, что он не принадлежал Хейли, значит, мог не являться лишь частью ее воображения. Она поднялась, оглядываясь, не понимая, откуда мог исходить этот странный голос. Он раздался снова, и вот она уже двигалась на звук, ступая по холодному полу, пока наконец не оказалась у зеркала, в котором было совсем не ее отражение.

Там, в зеркальной глади, стояла девушка с белой, почти прозрачной кожей и пепельными волосами. Она смотрела на растерянную пленницу изнутри, ее глаза были полны тревоги и странной настороженности.

— Лили, — прошептала она, и ее голос звучал как приглушенное эхо, — Подойди ближе.

Лили застыла, ее тело словно окаменело от увиденного. Ей уже приходилось встречаться со странным отражением, хоть оно и было враждебным, но оно было ее, в этот раз происходило что-то совсем иное. Лили сделала робкий шаг навстречу, но в ее душе было лишь замешательство.

— Кто ты? — ее голос прозвучал почти неощутимо, словно она задавала вопрос себе, все еще боясь, что это все ей лишь кажется.

Девушка в зеркале улыбнулась, ее губы двигались с необычной грацией, почти как в замедленной съемке. Перед глазами сразу возникло лицо Заракса — его ухмылки никогда не обещали ничего хорошего — только лживые и гнусные игры, что следовали за этим, только обман и жестокость. Но улыбка этой девушки казалась настоящей и искренней. «В любом случае, разве может все стать еще хуже?» — задумалась Лили и, наконец, подошла ближе.

Глава 4: Ошибка Системы

Прозрачные двери лифта открылись с тихим звуком, впуская Дженни в длинный, выстланный ковром коридор. Она шагала быстро, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ее мысли метались, разбиваясь о волны тревоги. Она старалась собраться, прогоняя из головы предвкушение неизбежной встречи с Эбигейл.

Кабинет начальницы находился в конце коридора, за массивной дверью. Дженни вдохнула глубже, будто воздух перед дверью был последним перед прыжком в ледяную воду.

Эбигейл сидела за своим широким, идеально гладким столом, обрамленным светом из окна. Она подняла взгляд, и на ее лице появилась спокойная, почти довольная улыбка.

— Садись, Дженни, — произнесла она с притворной мягкостью.

Дженни молча опустилась на стул напротив. Эбигейл, не отрывая взгляда, бросила на стол тонкую папку, которая с упрекающим хлопком приземлилась между ними.

— Можешь объяснить мне, что это?

Дженни открыла папку. На первой странице лежали снимки с тепловых радаров — странные, расплывчатые формы, запечатленные на фоне пустоты. Спутниковые изображения не показывали ничего необычного, только пустые поверхности, но данные тепловых радаров говорили о чем-то движущемся, живом.

— Это отчеты по прошлой неделе, — несмело начала она, чувствуя, как тяжелеет ком в горле.

— Это я вижу, — с легкой издевкой отозвалась Эбигейл. Она откинулась в кресле, скрестив руки на груди. — Но что это должно значить?

— Я пока не уверена, но...

— То есть ты не уверена, что это такое, но решила включить в отчет? Я правильно понимаю? — перебив ее, она издала короткий смешок, словно выговаривая школьнице за непроделанную домашнюю работу.

— Эбигейл, это не просто сбой, — голос Дженни стал тверже, но все еще звучал лишь как попытка отстоять свое мнение, — Это уже пятая такая аномалия. И каждая становится ближе к нам. Калифорния, Техас, Иллинойс...

— Ты хочешь сказать, что эти сбои не просто твоя ошибка, а что-то настоящее? — Эби усмехнулась, — На снимках со спутников ничего нет! А на тепловых снимках эти... штуки появляются и пропадают. Дженни, это просто неисправная техника!

— Я уверена, что это не просто сбой. И я не ошиблась. Мы просто пока не можем понять, что это.

Эбигейл наклонилась чуть вперед, прищурившись.

— Даю тебе три дня, чтобы разобраться в этом, — произнесла она, отрезая каждое слово, словно бросая подачку.

Дженни молча встала и направилась к двери, сглатывая мерзкий ком обиды и злости, но строгий голос Эбигейл остановил ее:

— Забери это.

Дженни повернулась и увидела, как Эбигейл протянула ей папку. Она подошла ближе, взяла документы, но Эбигейл не отпускала их. Ее пальцы сжимали край так, будто это был последний кусок ее терпения.

— И больше не приноси мне то, в чем ты не уверена. Ясно?

Эбигейл наконец разжала руку и с видимым удовольствием положила ее на стол. Дженни почувствовала, как ее обуревали эмоции, словно кипящая лава под кожей. Но она ничего не сказала, лишь крепче сжала папку и вышла из кабинета.

Коридор казался бесконечным, но Дженни почти бегом добралась до лифта. Когда двери закрылись, она позволила себе разжать кулаки. Ее руки дрожали, но ярость в груди не утихала. Каждая минута рядом с ней была новым испытанием, вскрывающим старые раны. Она чувствовала, что ненависть Эбигейл исходит не из общей потери народа, а из ее личной.

* * *

Дженни сидела за широкой панелью управления, окруженная мягким голубоватым сиянием экранов. Весь ее мир сейчас сводился к этим мерцающим данным: тепловым сенсорам, радиолокационным радарным показаниям, акустическим датчикам. Она поднимала и разбирала каждый график, в поисках упущенного.

На снимках выделялись длинные, четкие полосы — слишком стабильные, чтобы быть случайными сбоями. Объекты, двигающиеся слишком быстро для любого известного транспорта или существа, исчезали на радарах, словно намеренно обходя системы слежения.

Дверь позади нее тихо приоткрылась, впустив Элис. Та вошла в комнату со стаканом кофе в руках и, не торопясь, подошла к Дженни.

— Ты все еще разбираешься с этими сигналами? — произнесла она с легкой усмешкой.

Дженни оторвалась от экрана, мельком взглянула на напарницу, но тут же вернулась к данным.

— Оставь, это просто неполадки техники, — добавила Элис, проходя к столу, — Мы уже направили специалистов.

Дженни вздохнула, стискивая руки на подлокотниках кресла.

— Эбигейл дала мне три дня, чтобы разобраться с этим, — сухо ответила она, не отрываясь от работы.

Элис недовольно нахмурилась, подошла ближе и поставила стакан кофе прямо перед Дженни. Пар медленно поднимался вверх, добавляя почти ощутимый контраст к холодному свету экранов.

— Ладно, что ты нашла? — спросила Элис, облокачиваясь на край стола.

Дженни задержалась взглядом на стакане, словно взвешивая, стоит ли принимать эту маленькую уступку, или идти на дно в одиночку. Она вздохнула, развернула к Элис один из мониторов и указала на графики.

— Смотри. Эти тепловые следы... они слишком четкие. Слишком стабильные. А это радиолокационные данные — объекты то появляются, то исчезают, но они там точно есть и они двигаются.