Похищенные жизни

Глава 1

Просыпайся… просыпайся, малыш.

Прохладные лепестки ласково щекочут мои щеки. Запах кофе будоражит и заставляет проснуться. Я открываю глаза и вижу огромный букет ярко-алых роз, небрежно разбросанных на шелковой простыне. Это мне. У меня сегодня день рождения, я просыпаюсь в собственной квартире на четырнадцатом этаже с роскошным видом на город. Мне тридцать пять лет, я успешная бизнес-леди и самое главное… я просыпаюсь не одна.

Глава 2

В офисе меня встречают шумно.

На белоснежной стене гармошкой развешано поздравление «С днем рождения!» Это наш дежурный плакат. Мы всегда достаем его, когда празднуем чью-то «днюху», а потом убираем до следующего праздника. А вот всё остальное уже не дежурное. Ну, разноцветные шарики, это понятно, а цветы!.. Просто море цветов: в вазах и корзинах и даже в пластиковых бутылках. Секретарша Верочка не смогла найти достойную тару и решила использовать всё, что нашлось под рукой.

- Доброе утро, Елена Викторовна!

Лица сотрудников сияют улыбками, доброжелательные поздравления сыпятся на меня со всех сторон.

- Счастья и удачи!

- Денег побольше!

- Любви вам, Елена Викторовна! Самое главное – любви!

- Да что там любви! С таким мужчиной, как Макс и желать ничего больше не надо!

- Карьерного роста!

- Благополучия!

Я улыбаюсь во все стороны, пока у меня не начинают болеть скулы.

- Всем вам огромное спасибо. Приглашаю в обед на чашку чая. Всех. И… спасибо еще раз!

Все расходятся, и я остаюсь одна. Тут же раздается звонок – звонит мадам Кушнаревская.

- Привет! Занята?

Светка всю свою жизнь трудится инспектором в отделе кадров маленького учреждения. Ей почти ничего не приходится делать и весь свой рабочий день Светка посвящает распитию чая и обсуждению сериалов с древней старухой, исполняющих у них обязанности делопроизводителя.

Очень долго Светка не могла понять, что не все на работе маются от безделья и очень обижалась, когда я в рабочее время отказывалась обсуждать ее насущные проблемы. Постепенно она поняла, что не стоит меня беспокоить по пустякам и звонила днем крайне редко, неизменно интересуясь, могу ли я уделить ей немного времени.

- Пока нет, – милостиво ответила я. – Поздравляй.

Светка скороговоркой проговорила полагающиеся в таких случаях пожелания и с любопытством сороки поинтересовалась.

- А что Макс? Подарил что-нибудь? Или вы еще не виделись?

- Виделись. Подарил, – я хотела быть хладнокровной, но не удержалась и легкомысленно завизжала: «Серьги подарил! Из белого золота – все в бриллиантах! Роскошные!!!»

- Здорово, – зависть никогда не входила в перечень Светкиных недостатков, но сейчас она пригорюнилась. – А мой мне на день рождения сковороду принес. Тефаль. И зачем люди женятся?

- Зато у вас дети, – утешила я Светку. – Это не мало!

- Ага, – согласилась Светка. – Колька на фасаде соседнего дома слово матерное написал, паразит. Его за этим занятием застал охранник и в милицию сдал. Теперь фасад ремонтируем. Юлька мою юбку пополам разрезала.

- Зачем?

- Мини себе хотела сделать.

- Сделала?

- Сделала. Теперь я без юбки.

- Не огорчайся, – я прикинула, какими словами можно утешить Светку, но не нашла в ее жизни ни одного аспекта достойного восхищению и зависти. – Не огорчайся, вот вырастут дети…

- Ага, – снова согласилась Светка. – Вырастут, начнут пить, курить, потом женятся, нарожают детей, и я стану бабкой. Не утешай. Я тебе в подарок блендер купила… ты как? Будешь довольна?

- Буду, – искренне ответила я. – Может, готовить начну.

- Может, – поддакнула Светка. – Тогда, может и твой Макс на тебе женится. Ты растолстеешь, нарожаешь ему детей и будешь получать от него в подарок сковородки.

Последнее, кажется, очень развеселило Светку, и она очень довольно захохотала, оставляя меня гадать, что это было: неудачная шутка или искреннее пожелание?

Потом я позвонила Максу, еще раз поблагодарить за подарок. Голос у него был не очень довольный. Я знала, что не надо звонить, он, так же, как и я не любит, чтобы его отвлекали по пустякам. Но ведь он подарил мне такие дорогие серьги! Значит я для него не пустяк.

В обед, как водится, всем коллективом посидели за чашкой чая, а после обеда ко мне в кабинет заглянул босс.

- Лен, тут такое дело, – начал Алексей Сергеевич без обиняков. – Мы штат расширяем, пойдешь ко мне замом?

Новость ошарашила. Никогда не слышала от Лешки, чтобы он нуждался в заме, и вдруг на тебе!

- И какой у меня буде функционал? – осторожно поинтересовалась я.

- Да такой же, – уклончиво ответил Лешка. – В принципе ничего не меняется, переедешь ко мне поближе. Кабинет тебе освободим рядом, он поменьше, чем твой, но все удобства обеспечим.

- Так, стоп, – остановила я Лешку. – А кто будет на моем месте?

По тому, как поморщилась Лешкина физиономия я поняла, что вопрос попал не в бровь, а в глаз.

- Славик, – буркнул Лешка и добавил торопливо, – Лен, зарплату прибавлю, обещаю!

Ну, конечно. Славик. Лешкина уклончивость, мой перевод и обещание повысить зарплату стали понятны. Славик старший сын нашего учредителя: ленивый, бездарный кретин. Полгода он болтается в компании, переходя из отдела в отдел, от его непроходимой тупости стонет весь офис, но отделаться от него мы не можем. Значит сынулька решил сесть на мое место?

Глава 3

Вечером мы с Лешкой поехали в ресторан. По дороге заехали к нему домой и забрали Лешкину жену Маринку. Маринка домохозяйка, редко выходит из дома, по-моему, Лешка держит ее в ежовых рукавицах. Но я Маринку люблю и неизменно предлагаю брать ее с собой во все наши тусовки. Лешка морщится, но соглашается.

- Привет, Лен, – Маринка шумно врывается в салон и мне на колени падает коробочка, перевитая золотистой лентой. – С днем рождения тебя, дорогая! Прими от меня скромный подарок! Не открывай, не открывай! Дома посмотришь!

Я соглашаюсь, и коробочка перекочевывает на заднее сидение.

В ресторане нас уже встречают Кушнаревские. Светка бросается мне на шею, расцеловывает, оставляя следы яркой помады на моих щеках и всовывает в руки свой блендер.

- С днем рождения, дорогая! Любви тебе и удачи во всём, во всём!

Макса еще нет, и я кручу головой, надеясь первой увидеть, когда он появится.

- А Макса еще нет? – невпопад спрашивает Маринка, и я сразу расстроилась.

- Придет, – Лешка обнял меня за плечи. – Куда он от такой красавицы денется?

Светка первая поднимает бокал.

- Дорогая Лена, я хочу провозгласить свой тост за то, чтобы…

Ее речь журчала ручейком, я улыбаюсь и согласно киваю. Интересно, где же Макс? Может ему позвонить?

Мы не успели закусить, как в ресторан зашел Макс. Как всегда стремительный и безупречно одетый. Я с гордостью оглядывала его стройную фигуру: это мой мужчина!

- Прости дорогая, – Макс наклоняется и волнующе-знакомый запах заставляет меня на секунду зажмурить глаза. – Пробки.

За столом становится оживленнее. Макс весел, как никогда. Сыпет шутками. Даже Кушнаревский оказывается на высоте и не проявляет обычного занудства. Лешка объявил о моем назначении, и все снова стали меня поздравлять.

***

- Счастливая…

Мы со Светкой стоим в туалете – поправляем макияж.

- Да, – я согласилась со Светкиным утверждением и с удовольствием оглядела себя в зеркале. Щеки слегка раскраснелись, макияж немного поплыл, но это поправимо. В целом очень и очень недурственно.

Светка потерянно стояла рядом и я, наконец, увидела ее несчастное, измученное лицо.

- Ты чего? У тебя всё в порядке?

- Олег от меня уходит, – Светка скривила губы и неожиданно расплакалась.

- Куда?!

- Другую себе нашел. На работе у них… двадцать два года. Квартира своя. А у меня что? Двое детей и две комнаты в коммуналке… – Светка уже рыдала в голос, и я совсем растерялась.

- Постой-постой, что значит у тебя? Это и Олега дети тоже.

Светка махнула рукой и включила кран. Потекла вода и Светка принялась умывать лицо, сморкаясь и издавая глухие стоны.

- Ты Олегу не говори, что я тебе рассказала. Я его еле-еле сюда затащила. Может, одумается еще… в семью вернется.

- Так он ушел или не ушел?

- Вещи пока на месте. Но мне сказал, что уходит. Я уж с ним и так и по-всякому. К гадалке ходила.

- Зачем?

- Она говорит, порча на нем. Приворот сильный. Слушай, ты мне денег не одолжишь? Я отдам. Мне всего десять тысяч надо.

-Да, конечно, – я открываю кошелек и достаю две бумажки по пять тысяч.

Я не знаю, как утешить Светку. Мне кажется, уйди от меня такой вот Олег Кушнаревский я бы вздохнула с огромным облегчением. Но Светке этого не объяснишь, да и к тому же дети у них.

- Ты если еще что-то нужно, скажи, – неловко бормочу я.

- Спасибо, – Светка обрадовано хватает протянутые купюры. – Как только сниму порчу, сразу тебе отдам.

- Эй, постой! – я заволновалась, наблюдая, как мои кровно заработанные денежки исчезают в Светкином кармане. – Ты гадалке что ли собралась платить?!

Глава 4

Макс ушел рано утром, когда я еще спала. У меня выходной и я позволила себе спать до десяти утра. Проснувшись, я встала не сразу: включила телевизор, пощелкала по каналам, залипла на передаче про постройку дома. Есть у меня мечта-идея купить дом: чтобы сад и беседка во дворе. Иногда езжу по выставкам, выбираю застройщиков, подыскиваю земельный участок. Деньги на покупку и строительство давно отложены, но… Что мне делать в огромном доме одной? Может быть потом когда-нибудь.

После десяти позвонила Ирка. Я, Лерка и Ирка – подруги по фитнес-центру. Вместе ходим заниматься и дружим уже лет пять.

- Привет, как настроение? – бодрый голос Ирки согнал остатки моего сна. – Сауна не отменяется?

- Нет, конечно, – я зевнула. – Через час выезжаю.

Я прошагала на кухню. Прохладные полы неприятно холодили босые ступни, и я включила «теплый пол». Не люблю ощущать дискомфорт.

Раз Макса нет, решила сварить себе овсяную кашу. Он ее терпеть не может и всегда негодует, когда видит, как я ее ем, считает, что я выпендриваюсь – отдаю дань моде на здоровый образ жизни. Поверить в то, что я люблю сваренные на воде хлопья Макс не в состоянии, поэтому я питаюсь любимым блюдом в его отсутствие. Не хочу быть объектом необоснованной иронии и насмешек.

Пока каша варится, я придирчиво осматриваю кончики своих волос. Стригусь я редко, длинные волосы меня вполне устраивают, но салон посещаю постоянно: делаю маски, массаж головы, и, конечно, крашу. К сожалению, я, как и многие мои сверстницы не избежала проблемы седых волос.

Проверка показала наличие двух секущихся волосков и необходимость подравнять концы. Я не их тех, кто готов доверить свою голову кому попало. Есть только один парикмахер в городе, который способен мне угодить, но он постоянно нарасхват. Записываться к Шурику надо за месяц-другой, а перед праздниками и за полгода, но я попытаюсь, не ходить же с сечеными концами?!

Я выключила плиту и набрала знакомый номер.

- Салон «Рандеву», Ольга, – приветливо зажурчал в трубке серебристый голосок. – Добрый день, чем могу помочь?

Разумеется, Александр занят, но мне удается выбить для себя несколько минут его драгоценного времени. Удача мне благоволит! Записавшись к Шурику, в самом радужном настроении я поехала на встречу с подругами.

По дороге в сауну заехала в кондитерский бутик и набрала огромную коробку замечательных пирожных. Преимущественно низкокалорийных (насколько это возможно) в основном из взбитого творога. День рождения продолжается. Сегодня необходимо принять поздравления от моих подруг по фитнесу и выставить очередное угощение.

Когда я зашла в раздевалку, девчонки уже облачались в стильные шапочки, предохраняя свои ухоженные шевелюры от горячего влажного воздуха.

- Ленка, привет! Как настроение? Живая, после празднования дня рождения?

- А что мне сделается? – я быстро разоблачилась и сняла с шеи золотую цепочку. – У меня для вас угощение. Чай и пирожные.

- О-о-о, Ленка, ты злодей! Я с таким трудом скинула три килограмма! –стройная, как тростинка Ирка, укоризненно погрозила мне пальцем.

- Не расстраивайся. Они низкокалорийные. Но если совсем «нет», то есть еще сухофрукты. Можешь есть в неограниченном количестве. От них не поправишься.

Мы улеглись на деревянные полати и принялись обсуждать новости, накопившиеся за неделю.

Лерка рассталась со своим бойфрендом.

- Нет, ну достал, – возмущалась она. – Куда не поедем, я сижу в машине, а мой Коленька идет встречаться с друзьями.

- Ладно, не ври, – лениво тянет Ирка. – Ты не сидишь в машине. Твой Коленька дает тебе деньги и отправляет по магазинам. Чего ты жалуешься?

- Ты нарочно не понимаешь? Он специально дает мне деньги и отправляет по магазинам, чтобы не показывать меня своим друзьям.

- Боится, уведут?

- Боится, что жене доложат.

Лерка общается исключительно с обеспеченными и женатыми мужчинами. Не любит усложнять себе жизнь. Если вы думаете, что Лерка живет за счет своих воздыхателей, то это не так. Леркины родители весьма обеспеченные люди и свою единственную доченьку балуют безмерно. В свои тридцать три года Лерка не работала ни одного дня – нет нужды.

В отличие от легкомысленной Лерки нам с Иркой приходится вкалывать. Ирке еще больше, чем мне – она одна растит дочь. После смерти мужа ей достался доходный бизнес, который она развивает вполне успешно. Но что ей стоит этот успех – про то знает она одна.

- Девочки, завтра открываю новый бутик, – как бы между прочим заявляет Ирка и мы дружно изображаем восторг.

- Ирка, ты просто – вау! Открываешь свои бутики один за другим! Где на этот раз?

- На Колотилова. Знаете, где ресторан «Амулет»?

- Конечно! Отличное место, в самом центре. Чем можно поживиться в твоем новом магазине?

- Для вас, естественно, хорошие скидки. Девочки, сумки – блеск! Купальники, новая коллекция – исключительно ваш размер! Приезжайте, не пожалеете. У меня там та-акой управляющий!

- Да ну? Какой?!

- Мечта. Высокий брюнет, отлично сложен и, девочки, какой у него голос! Обвораживающий. Покупательницы выкладывают последние купюры, лишь бы услышать от него нотку одобрения!

Глава 5

Телефон вызванивал задорную мелодию, и я открыла глаза.

- Ленка, спишь? – Иркин голос звучал еще задорнее телефонной трели.

- Ага. Ты чего звонишь?

- Забыла? Сегодня мы посещаем мой новый магазин.

- Ох, извини. Уже бегу.

- Не торопись, – милостиво разрешила Ирка. – Я специально позвонила пораньше тебе и Лерке. Знала, что проспите.

- Еще раз – извини!

- Ничего. Ты идешь в спортзал? Сегодня 3D-ягодицы…

- Конечно.

- Тогда поторопись. Пошопингуем и на тренировку.

Я решила обойтись без завтрака, только выпить кофе. Кофе сварилось, пока я наскоро принимала душ. Поистине кофе-машина самое лучшее изобретение человечества! Или стиральная машина? В общем, человечество – молодец!

Время поджимало, и я заметалась по квартире. Схватила спортивную сумку, кроссовки, шорты. Не нашла сразу чистой майки и перевернула все шмотки в шкафу, пока не обнаружила искомое. Кинула в сумку бутылочку для воды… вроде бы всё.

В дверь позвонили. Я открыла, не глядя в глазок, на пороге стояла Инесса Михайловна, домработница.

- Инесса Михайловна, здравствуйте! Я убегаю, белье постирала – лежит на гладильной доске. Разберите, пожалуйста, в шкафу, я торопилась и разбросала вещи. И холодильник помойте, пожалуйста. Ну, остальное, как всегда. Да, чуть не забыла, деньги за месяц в кухне на столе.

Инесса Михайловна покивала и прошагала на кухню, грузно переваливаясь с ноги на ногу. Она убирается у меня уже лет шесть. В свое время мне ее «сосватал» Лешка. В его квартире она убирается по вторникам. Наши с Инессой Михайловной отношения, как работника и работодателя начались еще на моей старой квартире и продолжаются по сей день. Правда, сейчас ей пришлось прибавить жалованья – моя новая квартира не в пример больше прежней. Но я не ропщу. Инесса Михайловна необычайно аккуратна, безропотно терпит мою неряшливость, словом, незаменимая женщина.

Оставив квартиру на попечение Инессы Михайловны, я отправилась разыскивать Иркин бутик. Нашла его без труда, определив нужную мне дверь по куче разноцветных шаров.

Рядом на стоянке уже стоит Леркин автомобиль, а сама Лерка поднимается по широким ступеням.

- Лерка, подожди! – я высунулась из окна авто и помахала подруге рукой.

В магазин мы зашли вместе.

Ирка, одетая, как на прием к английской королеве, встретила нас с распростертыми объятиями.

- Девочки, дорогие, прошу сюда. У меня здесь уголок для гостей, можно посидеть, выпить кофе, чаю… что желаете?

- Ирка, давай сумки смотреть, – тихо прошипела Лерка. – На тренировку опоздаем.

- Не опоздаем. У меня гости, сейчас их ублажу и поедем. Побродите пока.

Ирка умчалась, оставив нас одних.

- Ты погляди, – оскорбилась Лерка. – Там у нее, значит, гости, а мы, значит, не гости?!

Не успела Лерка развить свою мысль, как к нам подошел великолепный образчик мужской породы в шикарном костюме.

- Дамы, чем могу быть полезен?

- Вы кто? Директор магазина? – Лерка сразу заулыбалась и ухватила красавца под руку.

- Управляющий, – поправил Лерку красавчик и вместе мы направились к аксессуарам.

Коллекция сумок в Иркином магазине впечатляла (впрочем, как и цены!), но мы с Леркой не устояли и выбрали себе по экземпляру.

Когда Ирка освободилась, она преподнесла нам две красиво перевязанные коробки.

- Девочки, это вам – она протянула одну коробку мне, другую Лерке. – Простите, что я вас оставила без внимания.

В коробках оказались клатчи. У меня темно-синий, а у Лерки золотой. Безумно красивые. Наша благодарность не знала предела.

Ирка закончила свои дела, и мы все вместе поехали в наш фитнес-центр. По дороге позвонила Светка.

- Что не звонишь? – совсем убитым голосом поинтересовалась она. – Занята?

Я тут же вспомнила, что от нее уходит Олег, и прокляла собственную бесчувственность.

- Извини, закружилась. Как ты? С Олегом не помирилась?

- Он ушел, – Светка подозрительно шмыгнула носом. – Вчера собрал вещи и ушел. Даже с детьми не попрощался. Они сегодня утром спрашивают: «Где папа?» – голос Светки сорвался. – А я не знаю, что сказать!

Мне стало совсем нехорошо.

- Светка, не реви. Давай мы с тобой куда-нибудь сходим, посидим и всё обсудим, хорошо? Обещаю, что буду скоро.

- Хорошо, – голос Светки едва прошелестел в трубку, и она отключилась.

- Это кто? Подруга твоя? – интересуется Ирка.

- Ага. От нее муж уходит. А у них дети…

- Вот козел! – с чувством говорит Лерка.

Надо заметить, что Лерка заводит отношения исключительно с женатыми мужчинами и моральные принципы ее не беспокоят. Сомневаюсь, что она вообще о них слышала. Но это не мешает ей искренне возмущаться изменами мужчин.

Глава 6

Утром я выкинула в мусорное ведро, засохшие, недоеденные бутерброды. Под глазами темнели черные круги, подбородок алел, натертый жесткой щетиной. Макс спит, вольготно раскинувшись поперек широкой кровати, а я торопливо собираюсь на работу.

Для завтрака не остается времени – следы бурно проведенной ночи необходимо тщательно замаскировать, и я аккуратно промокаю консилером веки, наношу тонкий слой тонального крема на лицо. Широкой кистью накладываю румяна, кисточкой потоньше, растушевываю тени, кладу тушь и моя физиономия постепенно приобретает презентабельный вид.

Я надела приготовленный с вечера костюм и зашла в спальню. Хотела поцеловать Макса на прощание. Он лежал на боку, положив обе ладони под щеку, как ребенок. Я не решилась его тревожить. Вышла из комнаты на цыпочках и осторожно прикрыла дверь. Пусть спит.

По дороге попадаю в пробку, и начинаю нервничать. Если я опоздаю на встречу с боссами в первый же день своей работы в качестве заместителя, Лешка мне этого не простит. С каждой минутой, что я стою в этой бесконечной и неподвижной веренице машин беспокойство мое все растет. До офиса далеко. Пробка и не думает расползаться. Лешка ждет программу нашей деятельности, а боссы могут нагрянуть в любую минуту. Я пытаюсь до него дозвониться, но он не берет трубку. Неужели совещание уже началось?

Делать нечего. Приходится обратиться к помощи того, кого я меньше всего хочу об этом просить.

- Славик?

Мой преемник сопит в трубку, и я слышу, как он торопливо жует.

- Да, Елена Викторовна?

- Ты, надеюсь, на работе?

- Естественно, – голос Славика звучит одновременно обиженно и настороженно.

- Боссы приехали?

- Пока нет.

- А Леш… Алексей Сергеевич?

- На месте, – теперь голос Славика звучит откровенно злорадно. – Он про вас уже два раза спрашивал, Елена Викторовна!

- Знаю, – я постаралась говорить, как можно безразличнее. – Славик я немного задерживаюсь, залезь, пожалуйста, ко мне в комп и найди папку на рабочем столе с программой нашей деятельности по западному рынку. Перекинь ее Алексею Сергеевичу.

Славик тугодум, но даже он понимает, как я облажалась. Лешка не занимался этим проектом и представить его руководству не сможет, просто не успеет ознакомиться. Одна надежда, что «большие боссы» тоже стоят где-нибудь в пробке и я все-таки успею до их приезда.

Пробка, наконец-то сдвинулась. Вереница автомобилей медленно покатила вперед. Доехав до ближайшего поворота, я свернула во дворы, проколесила по узким проездам, местами пересекая дворовые площадки и снова выехала на дорогу, далеко от того места, где скопились машины. Дорога впереди была пуста.

В офис я прибыла с опозданием на сорок минут, но этого было достаточно, чтобы Лешка встретил меня мрачнее тучи.

- Ольховская, где шляешься?

- Извини, пробки, – я попыталась улыбнуться, но Лешка на улыбку не отреагировал. – Славик перекинул тебе программу?

- Славик скачал программу и лично передал ее боссам, – холодно отозвался Лешка. – Прямо у входа встречал их с твоими документами.

Я пока не очень понимала, чем мне это грозит, но Лешкин тон мне не понравился.

- И что это значит?

- А это значит, что программой теперь будет заниматься он, – ровным тоном отозвался Лешка. – Ты назначаешься его ассистентом.

- Ассистентом Славика? Леш, это смешно. Это моя программа. И разработка моя. Сначала я твой зам, потом ассистент Славика, а завтра что?!

- Ольховская, а завтра, что? – в тон мне вторит Лешка. – Ты спасибо скажи, что тебя с работы не погнали. Ты думаешь, что тебя Славик подсидел? Нет, дорогуша, ты сама себя подставила. Ты лицо свое видела? Какого черта ты опять опоздала? Опять твой полуночник спать не давал? Ты, Ленка, дура. Вот в чем другом – голова у тебя варит, а что касается личной жизни, как есть дура.

Такой отповеди я от Лешки не ожидала. Неужели со стороны все выглядит именно так, а я и не заметила, как покатилась по наклонной?

Разговаривать со мной Лешка больше не пожелал – кинул мне отчеты, со словами «посмотри до обеда» и велел «проваливать», и я уныло поплелась в свой новый кабинет, который по сравнению со старым, выглядел, как большая подсобка.

В мой кабинет заглянула секретарша Верочка.

- Елена Викторовна, я в кафе иду, вам ничего не надо?

- Нет, спасибо.

Аппетита у меня точно не было. Лешкина гневная речь расстроила меня даже больше, чем мое назначение ассистентом Славика.

- Елена Викторовна, может вам окно открыть? – не отставала от меня Верочка. – Все выходные окно было закрыто, душно у вас – не продохнуть.

- А, да, пожалуй, – рассеянно кивнула я.

- Так я открою! – Верочка поднялась на цыпочки и потянула на себя белую, изогнутую ручку.

Окно открылось, и в кабинет ворвалась струя ошеломляюще свежего воздуха. Действительно, я и не замечала, как душно в кабинете.

- Ну, как? – Верочка очень довольная отряхивала пыль с ладоней. – Лучше? Надо уборщице сказать, чтоб окна помыла.

Глава 7

Никогда не видела такого яркого желтого песка. Или это не песок? Я нагнулась и взяла в пригоршню мелкую желтую пыль. Песок. Медленно стек сквозь пальцы и растворился среди множества себе подобных.

Дорога идет в гору. По обе стороны от дороги растут сосны. У них черные стволы, а темно-зеленые кроны заслоняют небо. Впереди, на самой горе темнеет покосившаяся церковь. Упавшие кресты на куполах с зияющими дырами. Двор, заросший травой. А над церковью кусочек неба. Красного, с фиолетовыми, чернильными тучами. Я знаю этот сон он мне часто снится. Когда я болею или мне тревожно, я всегда вижу эту дорогу и церковь. Сквозь сон слышу чей-то голос: «Лена, Лена…»

Мне очень больно.

Я слышу шум воды. Открываю глаза и вижу ручей: широкий и полноводный. Ослепительно-синие струи торопливо убегают вдаль и мне хочется напиться. Иду к воде по высокой траве, она щекочет мои босые ноги. В траве повсюду, насколько хватает глаз, растут цветы. Огромные, ярко окрашенные лепестки. Таких цветов не бывает. И я понимаю, что мой сон продолжается. Резкий незнакомый голос вырывает меня из сна, а вместо забыться снова возвращается боль.

- Ноги подыми! Расселась, прынцесса!

- А ты не ори! Поломойка х…ва!

Громкие голоса разрывают мой мозг. Ресницы слиплись, но я размыкаю их, щурясь от яркого света. В комнате отвратительно пахнет и первое, что я вижу: чужая рука с короткими пальцами и обкусанными грязными ногтями лежит на моей груди. Сознание снова покидает меня.

- Бубни козыри! Червы прошлый раз были!

- Да пошла ты к чёрту!

- Ты кого послала?!

- Врежь ей Машка!

- Да я тебе сейчас врежу! Шлюха подзаборная!

Эти вопли снова вырывают меня из моего сна и возвращают меня к жизни.

Очень хочется пить. Кто-нибудь подойдет ко мне? Я пытаюсь открыть рот, но малейшее движение причиняет мне боль. Губы не слушаются.

- Ленка, очнулась? Девки, Ленка очнулась! Ну, как ты?

Надо мной склонилось широкая физиономия неопрятной, красноглазой женщины. Ее грязные волосы сосульками свисают вдоль дряблых щек и касаются моего лица. Нет сил отодвинуться. Почему ее не уберут?

Я опустила веки, делая вид что сплю и надеюсь, что эта женщина уйдет. Но ее этим фокусом не проймешь.

- Ленка, очнись, не то сдохнешь! Верка, поди доктору скажи, что Ленка очнулась!

- Тебе надо ты и скажи!

- Паскуда!

- Не паскуднее тебя!

Я не решаюсь открыть глаза. Боюсь, что, если снова увижу эти лица, они больше никогда не исчезнут из моей памяти.

- Ленка, Ленка… похоже откинулась.

- Доктора надо звать.

- Да какого доктора?! На часы глянь, во всей больнице никого, кроме охранников!

Силы покидают меня, и сознание снова путается. Я в больнице. Это хорошо или плохо? Не знаю. Я жива и это главное.

Мне снова снится сон. Широкое массажное кресло вибрирует под моим телом. Рядом громко смеется Лерка, а Ирка говорит хриплым басом: «Ленка, не вертись, кресло сломаешь». Я хочу ей ответить, что не верчусь, это кресло вибрирует подо мной, но не могу, потому что мой рот залеплен скотчем. От скотча болят щеки, а от кресла ноет спина. «Лерка, прекрати смеяться и выключи кресло». Но Лерка всё смеется и держит меня за плечи, а Ирка выкручивает руки. Как же больно!..

- Лена? Лена, открывай глаза…

Снова яркий свет и тошнотворный запах. Я боюсь увидеть свою красноглазую соседку и не спешу открыть глаза, только слегка приподнимаю ресницы.

- Лена?

Это не ее голос. Голос принадлежит мужчине.

Я открываю глаза шире и рассматриваю сидящего рядом мужчину. Это доктор. На нем белый халат. У него рыжие волосы, выстриженные неровными клочками, веснушки на худом бледном лице и длинный нос. На редкость неприятное лицо.

- Очнулась, – кажется, мое пробуждение его скорее озадачило, чем обрадовало. – Как себя чувствуем?

Я пробую открыть рот. Уголки губ лопаются с оглушительным треском, по подбородку сочится кровь. Никто не обращает на это внимания. Я пытаюсь стереть потоки крови, мои руки меня не слушаются. Старательно опускаю глаза вниз. Серая, несвежая простыня натянута до самого лица. Ее не назовёшь чистой, но крови нет. Наверное, показалось. Но губы всё-таки очень болят.

- Что-то ты сегодня не разговорчива, – доктор поднимает мне веко и рассматривает зрачок. – Н-да… кто бы мог подумать.

О чем тут думать?

- Доктор, доктор, посмотрите мне грудь!

Это красноглазая. Ее голос и хриплый и грубый смех.

- Оклемалась Уткина? – доктор морщится. – Сегодня домой пойдёшь.

Я хочу посмотреть на Уткину, которая сегодня пойдет домой. Больно поворачиваться.

Доктор отходит, и я вижу его узкую сутулую спину.

- Егоровой супа дайте.

- Пусть санитарка принесет! – кричит кто-то из моих соседок по палате. – Мы не нанимались за лежачими ухаживать! Эта Егорова всю кровать уссала! Дышать нечем.

Глава 8

Ночью меня мучают кошмары. Вся палата спит. Красноглазая громко по-мужски храпит, Верка вторит ей тонким дискантом. Матильда Францевна спит молча, только изредка жалобно всхлипывает.

Я таращу глаза в темноту. Боюсь уснуть. Меня преследует один и тот же сон: рука с короткими пальцами и красными заусенцами. Она подбирается к моему горлу, грозит кулаком и качает укоризненно указательным пальцем. Мне страшно, и я просыпаюсь. Пытаюсь повернуться на кровати. Прежней боли больше нет, но тело не очень меня слушает. Я захотела в туалет и запаниковала. Подняться я не сумею.

- Эй, – кричу я громким шепотом. – Эй, Маша!

Красноглазая открывает глаза и тупо смотрит в мою сторону.

- Поссать захотела? – неожиданно миролюбиво спрашивает она.

- Ага.

- Сейчас, – красноглазая вынимает из-под кровати металлическую утку и ловко подсовывает под меня. – Давай.

У меня не сразу получается, но, наконец, удается сделать всё, как надо.

- Всё, что ли? – красноглазая зевает.

- Да.

Она достает утку и снова ставит ее под кровать. Ложится на свое место, отворачивается к стене и почти тут же раздается мощный храп.

Я снова остаюсь наедине со своим кошмаром. Твердо решаю больше не засыпать, но сон оказался сильнее, и я уснула крепко и без сновидений до самого утра.

- Обход! Убирайте в тумбочках всё лишнее. Кровати застилайте! Чего лежим?

Я открываю глаза. Надо мной стоит высокая женщина в белом халате. Тонкие губы накрашены яркой вульгарной помадой. На глазах густые тени и жирные стрелки. Отвратительный макияж.

- Я больна, – неуверенно отвечаю я. – Поэтому я лежу.

- Больна-а? – недоверчиво тянет женщина.

Красноглазая Маша и остроносая Верка подхалимски хихикают.

- Если больна – вылечим. А ну-ка поднимайте ее, нечего залеживаться, – командует высокая женщина. – А вы трое – готовьтесь к выписке. Дармоеды.

Она уходит, а в моей голове впервые возник простой и ясный вопрос: что я здесь делаю?

- Что я здесь делаю?

Рыжий доктор, его зовут Славин Игорь Анатольевич, задумчиво на меня смотрит.

- Ты здесь лежишь, – Славин цедит слова, как через сито и голос у него очень недобрый. – Тратишь впустую мое время и деньги государства, которое тебя бесплатно лечит.

- От чего? – не понимаю я. – Отчего меня лечат?

- Действительно, – теперь голос Славина очень задумчив. – Ведь человеческая глупость неизлечима, зачем тебя здесь держать?

Санитарка тетя Люся приносит мне кашу. Я поднимаюсь на локтях и ем самостоятельно. Это мой первый успех и мне хочется его отпраздновать. Но праздновать не с кем. Всех моих соседок выписали. Женщина с вульгарной помадой – заведующая отделением хотела выписать и меня, но против этого неожиданно запротестовал Славин. И меня оставили.

Еда придала мне силы. Я делаю еще одно усилие и сажусь. У меня кружится голова, и я крепко держусь рукой за спинку кровати. Другой рукой провожу по волосам и замираю в испуге. Волос нет. Не так чтобы совсем нет, но вместо густой и длинной шевелюры под руками редкие слипшиеся клочки, больше похожие на шерсть.

Заходит Славин, у него сегодня ночное дежурство.

- Зачем меня остригли? – мой голос дрожит.

- Хороший вопрос, – Славин одобрительно кивает. – После всего, что с тобой случилось, тебя волнует только отсутствие волос?

- Нет. Не только, – я стараюсь не расплакаться перед грубияном Славиным и отворачиваюсь, чтобы он не увидел моего расстроенного лица. Моя рука крепко сжимает спинку кровати. Моя рука?!

Славин задает новый вопрос, но я не слышу. Ночной кошмар возвращается ко мне наяву. Я поворачиваю плечо, и короткие обкусанные пальцы шевелятся мерзко и торопливо. Я не верю своим глазам.

- Что вы сделали со мной?

- Что? – Славин выглядит озадаченным.

- Что с моими руками? Где мои руки?!

- О-о-о, – Славин устало смотрит на меня и берет за плечи. – Ложись. Давай-давай, не спорь.

- Это не мои руки! – у меня истерика, тело бьет крупная дрожь, я кричу и трясу руками. Я хочу избавиться от этих мерзких, коротеньких пальчиков с грязными, поломанными ногтями.

Славин кивает и достает из кармана шприц.

- Что вы делаете?! Зачем мне укол?

- Прекрати истерику, – Славин ловко втыкает мне иглу в плечо. – Руки у тебя в порядке.

Я начинаю завывать и пытаюсь встать с кровати. Тело мое вопреки воле наливается тяжестью, глаза закрываются, и я опять засыпаю.

- Егорова! Егорова! – голос заведующей отделением пронзительный и требовательный от него ничем не оградиться.

Я открываю глаза. Светит солнце. Значит снова утро.

- Егоровой нет, она выписалась, – мрачно отвечаю я. Во рту сухо и гадко.

- Юмор? Юмор – это хорошо, – заведующая смотрит на меня тяжелым взглядом. – Раз юморим – значит, здорова.

Глава 9

- Егорова! Егорова! Вот ведь сволочь! – сестра-хозяйка оплеухами поднимает меня с пола и заставляет выйти в коридор. – Ты чего здесь устроила?! До сортира не дошла? Живо в палату, снимай всё с себя. Переодевайся в свое тряпье, и чтоб духу твоего здесь не было!

Я не возражаю. Необычайно быстро семеню в палату. Главное бежать отсюда. Бежать! Я не знаю, что со мной сделали, но оставаться здесь нельзя. Надо добраться до дома. Надо позвонить. Там Макс, там друзья, Главное выйти отсюда!

Выворачиваю пакет, и на кровать падают уже виденные мною штаны и майка. Кроме этого, в пакете лежат старые, местами рваные кроссовки. Плевать.

Я снимаю с себя мокрую ночную рубашку, и новое потрясение заставляет меня застонать и без сил опуститься на кровать. Под рубашкой скрывается толстенькое тельце с висящим брюшком и боками, покрытыми рытвинами целлюлита. Где же я?! Где Я?!

Новая мысль. А что, если меня накололи какой-то гадостью и всё это только галлюцинации? Очень реальные галлюцинации.

Я тороплюсь одеться, пока не вернулась сестра-хозяйка. Не могу объяснить, но мне кажется, что я и вида не должна подавать, что мне очень страшно. Иначе меня не выпустят.

Я одеваюсь и выхожу из палаты.

- Ну, что Егорова? – Славин идет мне навстречу. – Больничный тебе я так понимаю, не нужен?

- Почему? – вопрос вырывается сам собой, и я тут же прикусываю язык.

- А куда ты его предъявлять будешь? – Славин так удивлен, что даже останавливается. – На работу что ли куда устроилась?

- Устроилась, – туманно сообщаю я.

-Ладно, – Славин пожимает плечами. – Куда? Что в больничный вписывать?

Я не знаю, что ответить и потому молчу.

Глава 10

Дом номер двенадцать по улице Овражной оказался деревянным двухэтажным бараком с одним-единственным подъездом. Двери в подъезд не было. Сразу за дверным проемом в обе стороны шел коридор, с одной стороны которого тускло зияли грязные, побитые оконца, а с другой располагались покосившиеся обшарпанные двери.

Квартира номер пять располагалась на первом этаже. Третья дверь слева. Я подошла к двери и остановилась, рассматривая поверхность, обшитую дерматином, старым и местами рваным. Судя по всему, замок в двери менялся неоднократно, а саму дверь латали и перевешивали. Что мне сказать людям, которые там живут?

Я толкнула дверь, и она открылась, едва не слетев с петель.

- Дверь держите, чтоб вас! – из глубины необыкновенно грязной и захламленной комнаты показалась девица с сигаретой в зубах. – О, Ленка! А говорили ты в больнице!

- В больнице, – подтвердила я, разглядывая незнакомку.

Кто она такая? Живет здесь? А Егорова где живет? Кровать одна. Стол. Две табуретки. Вонь нестерпимая. Я подошла к окну и подергала прогнивший переплет. Осторожно открыла форточку.

- А я с Вовкой тут, – затараторила девица. – Он за водкой побежал. А ты чего в больнице?

- С Вовкой?

- Ну, да, а чё? Я с Валеркой решила завязать. Ну что от него толку? Только нудит: туда не ходи, сюда не ходи, а Вовке по фигу. Мы у тебя потусим. Хочешь, Вовка друга позовет?

- У меня?

- Ну, да. Лен, ты чё? Тебе в больнице вкололи что ль чего? Туго соображаешь.

- У меня нельзя, – я покачала головой. – Никак нельзя. Ко мне придут.

- Кто? Андрюха что ли? Так мы и ему водки нальем!

- Нет, не Андрюха. Этот… участковый.

- Лен ты чего, с дуба рухнула? – изумилась девица. – Так Вовка же наш участковый!

- Какой Вовка? Который за водкой побежал?

- Ну, да, – девица потушила сигарету о столешницу. – Ты, Ленка, хорош компанию рушить. Давай лучше срач уберем со стола, а то сидеть противно.

Она решительно смела со стола окурки, крошки, смятые пластиковые стаканы и сигаретные пачки и бросила всё это в угол комнаты.

- Другое дело, а то сидишь, как в свинарнике.

Я молча смотрела на девицу и впервые в жизни абсолютно не знала, что делать. Заскрипела дверь и снова чуть не слетела с петель.

- Дверь держите, вашу мать! – заорала моя гостья.

В комнату боком ввалился высокий молодой человек в спортивном костюме, черных ботинках с коротко остриженной головой. В руках он держал пакет, в котором виднелась бутылка водки, батон, банка консервов и упаковка сосисок.

- Вот и я! – он поставил пакет на пол и увидел меня. – Оба-на! Здорово, Ленка! А говорили ты в больнице.

- Как видишь, выздоровела, – недовольно прервала его приветственную речь черноволосая девица.

- Ну, лады, – Вовка покладисто кивнул. – Доставайте, девки, хавку. Будем отмечать Ленкино выздоровление.

Я открыла рот, чтобы выпроводить непрошенных гостей, и тут же передумала. Мне надо узнать, кто эта Ленка, за которую меня все принимают. А от кого узнавать, как не от друзей?

Мою «подругу» звали Маринкой. Она работала на рынке – торговала рыбой. Мы с ней вместе учились в школе, и она жила в соседнем доме. Вовка недавно пришел из армии и, как уже выяснилось, работал участковым. Жил Вовка в этом же бараке на втором этаже. У них с Маринкой завязывалась любовь.

- А что? Я, и жениться могу, – обстоятельно объяснял мне Вовка. – Мне в милиции комнату в общаге дадут, как семейному, а потом и квартиру.

- Наливай, – кричала Маринка. – Выпьем за любовь!

Пить я отказываюсь решительно. На столе просто удручающая антисанитария. Посуда (если это можно назвать посудой) выглядит отвратительно грязной, как и всё в этой комнате.

- Мне нельзя, – говорю я. – Врач запретил.

Как ни странно, собутыльники настаивать не стали.

Через полчаса нашего знакомства я выудила из своих гостей всю информацию про Лену Егорову: двадцать лет, сирота, нигде не работает. Есть бойфренд Андрюха, но в последнее время отношения с ним не заладились. Про Ольховскую Елену Викторовну мои новые знакомые никогда не слышали.

Выпив полбутылки Маринка, стала подавать мне недвусмысленные знаки, и я вышла в коридор, оставив собутыльников наедине. Да и говорить мне с ними больше было не о чем.

- Явилась, курва?

Ввиду отсутствия других личностей в грязном коридоре, столь деликатное обращение явно адресовалось мне, и я неохотно обернулась. На меня неприязненно смотрела женщина неопределенного возраста с набрякшими мешками под глазами, в мятом фиолетовом халате и в тапочках на босу ногу.

- Ну? Чего смотришь? – дама неожиданно улыбнулась и обнажила сероватые десны с двумя уцелевшими, черными зубами. – Наливай! Отметим твое возвращение.

Я вздохнула. Похоже, Лену Егорову здесь любят.

- Денег нет, – я пожала плечами.

- Нету? Так у тебя Маринка с Вовкой! Чего с пустыми руками пришли?

Глава 11

Перед самым домом моя решительность исчезает, и я замедляю шаг. Как сказать, что я – это я? Кто мне поверит, если я сама себя не узнаю? Уговариваю себя, что это минутная слабость и отметаю прочь всякие сомнения. Я имею право! И это главное.

В подъезде меня встречает охранник. Охранник новый, я вижу его в первый раз. Он меня тем более.

- Вы к кому?

-Я Ольхов… к Ольховской Елене Викторовне, – я почувствовала, как мучительно и постыдно краснею. – Я на работу к ней. Убираться.

Зачем я это сказала?

- Елена Викторовна погибла, – охранник смотрел на меня презрительно. – Услуги домработницы в нашем доме никому не нужны.

- Погибла? – эхом повторила я. – И что, уже похоронили?

Охранник смотрел на меня задумчиво, размышляя стоит ли вообще разговаривать с такой, как я. Раздумывал он не долго.

- Давай-ка, убирайся отсюда, пока тебя жители не увидели. Решила, что здесь можно выпить на халяву? Вали, пока по роже не получила!

Я вышла. А что мне оставалось делать? Пока я раздумывала, как мне попасть в собственную квартиру возле подъезда показалась Инесса Михайловна. Моя домработница. Первый встреченный мною человек из моей прошлой, вернее моей настоящей жизни.

- Инесса Михайловна! – окликнула я. – Вы ко мне? Вы … к Елене Викторовне?

- Мы знакомы? – брови Инессы Михайловны недоверчиво изогнулись.

- Знакомы! – я закивала головой. – Может вы меня и не узнали, но мы очень знакомы, я… племянница Елены Викторовны.

- Вот как? – Инесса Михайловна усмехнулась. – Не успели Леночку похоронить, как у нее уж и племянница объявилась.

- Инесса Михайловна! – я умоляюще заглядывала своей домработнице в лицо. – Пожалуйста, вспомните меня! Я же Лена! Ну… вы сюда приходите убираться по выходным. Елена Викторовна платит вам тысячу рублей за одну уборку. Если окна надо помыть – оплата дополнительная. Стирка в ваши обязанности не входит. Я… Елена Викторовна стирает сама. На восьмое марта она подарила вам духи. Chanel chance.

Инесса Михайловна остановилась.

- Тебе чего надо, племянница? На квартиру претендуешь?

- Претендую, – я кивнула головой. – Это моя квартира.

- Во-он что, – Инесса Михайловна смела меня с дороги могучей рукой. – Иди отсюда, пока охрану не вызвала.

- Эй, - голос мой дрожал от злости и отчаяния. – А вы зачем туда идёте? В квартиру Елены Викторовны? Сегодня не воскресенье и денег она вам не должна. Отдайте ключи!

- Убирайся! – Инесса Михайловна так разозлилась, что даже притопнула на меня ногой, но видя, что я близка к истерике, неожиданно смягчилась. – меня Алексей Сергеевич попросил. Он одалживал Елене Викторовне фотоаппарат.

-Сanon EOS 1D X? – миролюбиво уточнила я.

- Да, – Инесса Михайловна уже взялась за ручку подъездной двери, но мои слова заставили ее остановиться.

- Он в спальне. В бюро, в среднем ящике, – я жалобно сложила руки на груди. – Инесса Михайловна! Скажите, хотя бы где ее похоронили?

Инесса Михайловна с сомнением покачала головой и скрылась за дверью подъезда. Я присела на лавочку во дворе. Ждала. Инесса Михайловна появилась через несколько минут, и сама подошла ко мне.

- Похороны сегодня на Покровском кладбище. Если поедешь на такси, то успеешь.

- У меня нет денег.

Инесса Михайловна вздохнула.

- Неудивительно, – она порылась в сумке и вынула тысячу рублей. – Возьми. Ключ от квартиры не получишь. Я его Алексею Сергеевичу отдам.

- А вы?.. поедете на похороны?

- Я всего лишь прислуга, –Инесса Михайловна пожала плечами. – Меня там никто не ждёт.

Инесса Михайловна повернулась и тяжело зашагала прочь.

- Инесса Михайловна! – закричала я вдогонку.

Женщина остановилась.

- Я верну вам деньги. Ваш телефон 8 916-----*? Я вас найду и верну.

- Да, – Инесса Михайловна посмотрела на меня с очень странным выражением лица. – Это мой телефон, но звонить мне не надо. Денег отдавать не нужно. Всего хорошего.

Я осталась одна и только тогда сообразила, что у меня нет телефона, чтобы вызвать такси.

- Ну, и что? – очень храбро возразила я сама себе. – Выйду на дорогу и поймаю машину.

Ни один из автомобилей, проезжающих мимо не желал останавливаться. Я вспомнила свое отражение в больничном зеркале и поежилась. Лицо в ссадинах и болячках, жженые кустики пергидрольных волос и вдобавок ко всему жирненькое тельце, облаченное в растянутую несвежую футболку, и дешевые джинсы.

Наконец у бордюра затормозили грязные жигули «семерка».

- Деньги есть? – из салона высунулся свирепого вида мужик с недельной щетиной на опухшем лице.

Я помахала купюрой.

- Садись. Куда надо?

- Покровское кладбище.

Глава 12

Я была на кладбище прошлым летом: приезжала убирать могилку родителей. Никого не о чем не спрашивая, сразу заспешила к ней и не ошиблась. Возле могилы мамы и папы зияла черная дыра. Вокруг собрались мои знакомые: друзья, коллеги, однокурсники.

Я завертела головой: Макса не было. Может и не прийти, он не любит такие мероприятия. На гроб опускали крышку. Я хотела подойти и посмотреть, но испугалась и малодушно осталась стоять в стороне. В крышку вколотили гвозди, и молотки задорно застучали по металлическим шляпкам. Меня заколачивали в гроб.

Кто-то тихо взвыл, и я всмотрелась в окружающие лица. Подвывала Светка. Она стояла возле самой могилы с покрасневшим лицом и растрепанными волосами. К глазам Светка прижимала большой клетчатый платок. Ее за локоток нежно поддерживал Кушнаревский. Кажется, Светке удалось избавить мужа от порчи. Рядом с Кушнаревскими стоял Лешка. Лицо у него было потерянное и обиженное, как у ребенка.

Весь наш коллектив собрался в полном составе. Даже один из «больших боссов» приехал. Интересно, а где будут поминки? Я подошла поближе.

- Я ей сразу сказала, что будет несчастье, – замогильным шепотом вещала секретарша Верочка. – Как голубь в кабинет залетел, я сказала – это к смерти! Или к пожару!

- Вот и не верь после этого приметам!

- Такая молодая…

- А где, парень-то ее?

- Не знаю. Алексей Сергеевич ему звонил, но что-то его не видно.

- Может на поминки приедет?

- Да никуда он не приедет. Сказал, что вырваться не сможет, работы много.

- Сволочь какая, его что каждый день на похороны зовут?!

- Ой, да он и при жизни к ней по-хамски относился!

Я поспешно отошла. Вот ведь клуши, лишь бы кудахтать. И чего прицепились к Максу? Помочь мне он уже ничем не может, а переживает он или нет, про то им знать не обязательно.

Гроб опустили в яму, и вместе со всеми я кинула вниз горсть земли.

Рядом стояли Кушнаревские.

- … и ведь обидно, родственников никого! – сокрушалась Светка. – А мы дружим с самого детства. Знать бы, что вот так всё случится…

- И что? – допытывался Олег.

- Что! Квартира у нее! Кому теперь всё отойдет? Государству? – кипятилась Светка. – Государство и так не бедное, а мы вот до сих пор в коммуналке ютимся. Несправедливо это!

- Несправедливо, когда молодая, полная сил женщина уходит из жизни! А всё остальное ерунда!

Я обернулась. Кто это сказал? Ирка? Она тоже здесь и Лерка с ней рядом – вырядилась в маленькое черное платье, огромную шляпу с кружевной вуалью и явно очень себе нравится.

Светка болезненно сморщилась в ответ на Иркино замечание, и я с удивлением отметила, что Светка очень постарела. Выглядит грузной, немолодой теткой. Надо же…

Рабочие стали закидывать яму землей, а я подошла к могиле родителей: «Здравствуйте, мама и папа. Если на свете существует загробная жизнь, мы там встретимся? А кого вы встречаете сейчас? Вашу дочь, Леночку Ольховскую? Но я здесь. Я не умерла! А кто же тогда умер? Кого хоронят?!»

Я села прямо на траву. Меня тошнит и кружится голова. И почему я не сойду с ума от всего происходящего? Самый подходящий вариант в моем случае. Но сознание, будто насмехаясь, держит цепко и не отпускает ни на секунду.

- Вам плохо?

Надо мной склонилось участливое Генкино лицо. Надо же и в этой жизни он меня старается опекать.

- Да что-то нехорошо. Ген, а где будут поминки?

- Мы знакомы? – Генкины брови изогнулись удивленно, так же, как совсем недавно у Инессы Михайловны.

- Ага. Знакомы. В кафе недавно ходили. Ты мне подарок на день рождения зажилил.

Генка смотрит на меня открыв рот. Не понимает.

- Не парься, Гена, – сжалилась я над ним. – Шучу. Так, где поминки?

- Не знаю, – Генка пожал плечами. – Сейчас нас в автобус посадят и повезут.

- Я с тобой сяду, – я вцепилась в Генкину руку, как в спасательный круг. – Не возражаешь?

Генка не возражал.

- Отлично, займи мне место у окошка. Кстати, меня Лена зовут.

- Лена?

- Да. Распространенное имя, правда?

- Правда.

Яма была засыпана, рабочие выровняли глиняные бока, придавая могиле законченный вид.

- Венки сверху кладите, – распорядился бледный мужчина с темными кругами под глазами. – Родные и близкие прощайтесь. Те, кто едет на поминки, рассаживайтесь по автобусам.

- Лена! – Генка стоял на подножке автобуса и махал мне рукой. Стоящий рядом Лешка оглянулся на меня и задал Генке какой-то вопрос. Наверняка интересуется, кто я такая.

Генка что-то пояснил и видимо сказанное Лешку удовлетворило, ничего не сказав, он пошел к своей машине.

В автобусе я уселась у окошка, а в скромное кафе, где проходили мои поминки, вошла вместе с Генкой. Если кого-то и удивило мое присутствие, то Генкина безмятежная физиономия всех успокоила.

Глава 13

До барака я добиралась два с половиной часа. Подъезд, встретил меня знакомым зловонием. Как оказалось, лампочек в подъезде не предусматривалось, и свою дверь я искала на ощупь. Гостей в комнате не было и это уже хорошо. На столе валялись остатки дневной трапезы. Грязная постель, накрытая жалким тряпьем, отпугивала одним своим видом, но выбора не было. Я очень устала и замерзла. Ночью на улице оказалось неожиданно холодно и ветрено, и моя тоненькая футболка не защищала от непогоды. Я завернулась в пестрое покрывало и, стараясь не вдыхать исходившие от него миазмы, зажмурила глаза. Спи, Ленка Егорова. Все вопросы будем решать завтра…

Утро началось с громкого, хриплого кашля за стеной. Мои соседи шаркали ногами, гремели посудой и громко разговаривали. За мутным, грязным стеклом сверкало яркое солнце.

Всё мое тело болело, саднили натруженные ноги и, что хуже всего, очень болело горло. Я потрогала свой лоб. Кажется, у меня температура. Лекарств нет, можно и не искать, и купить их не на что. Что еще хуже – мне не на что купить еды. Как жить? С чего начать?

Я села на кровати и осмотрела комнату, стараясь не обращать внимания на головокружение и боль в горле. Болеть мне некогда.

Напротив кровати стоял полированный трехстворчатый шкаф: кирпичи вместо ножек. Одна створка отсутствовала, открывая бельевые полки, на которых вперемежку валялись грязные банки, блеклые тряпки и почему-то ножовка и мастерок, перепачканный цементом.

Я открыла остальные створки шкафа и одна из них тут же рухнула, едва не придавив мне ногу. Видимо Ленка Егорова презирает закрытые двери. Всё у нее нараспашку.

На вешалке сиротливо висел серо-розовый джемпер с вытянутыми рукавами, короткая куртка с оторванным карманом и искусственным чётным мехом на воротнике и длинный мужской кожаный плащ, с полами, забрызганными грязью. Еще в шкафу валялось постельное белье: две простыни и наволочка. Очевидно, постельное белье являлось сменным, но было еще грязнее того, на котором я спала.

Под бельем я обнаружила две фотографии и затертую красную книжечку. Паспорт.

Фотографии были любительские. Судя по всему, снятые дешевым и допотопным аппаратом, вроде ранее выпускавшейся «Смены». Черно-белые, очень плохого качества фотографии, на мой взгляд, не представляли никакого интереса. На одной размытое лицо женщины средних лет. Она сидит вполоборота возле распахнутого окна и держит на коленях ребенка. Скорее всего, мальчика. Виден только стриженый затылок. На другой старый московский переулок. Узкая дорога, стиснутая старинными домами. На одном из домов полукруглый аншлаг с едва видимой надписью: «…хов пер. 6».

Короче, ерунда. А вот паспорт отказался моим. Вернее, Егоровой Елены Викторовны, родившейся двадцать седьмого мая две тысячи… надо же! Оказывается, у нас с Егоровой не только одинаковые имена. Мы и родились в один день. С разницей в пятнадцать лет. Паспорт и фотографии я снова сунула в шкаф. Меня знобило. Я сняла с вешалки джемпер и напялила на себя. Стало теплее.

Мне захотелось в туалет, и я пошла разыскивать отхожее место. Вожделенную комнату я нашла по запаху. Она находился в конце коридора за дверью, выкрашенной зеленой краской. Я не без опаски заглянула внутрь и тут же увидела лысого небритого мужика, сидящего на корточках со спущенными штанами и с дымящейся сигаретой во рту.

- Стучать надо! – рявкнул он на меня. – Лезешь, сука, без спроса.

- Закрываться тебя не учили? – я выпрыгнула обратно в коридор быстрее пули и нос к носу столкнулась с «дамой в фиолетовом».

- А, Ленка, привет, – дружелюбно приветствовала меня дама.

- Привет, – буркнула я и предупредила, – там мужик сидит.

- Если сидит, значит надолго, – философски заметила дама. Она встала у окна и терпеливо скрестила руки.

Я не могла успокоится, и продолжала возмущаться хамским поведением мужчины.

- Задвижка есть, что трудно закрыться? Извращенец!

- Ленка, ты чего? – дама в фиолетовом достала из кармана наполовину искуренную и затушенную сигарету и привычным движением вставила окурок в рот. – Первый день в бараке живешь? Так всегда было.

Наконец, туалет освободился. Мы с дамой торопливо сделали свои дела и так же торопливо покинули заведение. Не знаю, как даме, а мне находится в зловонном помещении больше двух минут, показалось опасным для жизни.

После туалета я вслед за дамой посетила кухню. На кухне вместо окна зияла девственная пустота. Солнце и ветер (а в сезон дождь и снег) беспрепятственно проникали в помещение. Видимо, чтобы не терять драгоценное тепло, конфорки на одинокой газовой плите непрерывно горели. На одной из них грелся чей-то чайник. Три другие горели просто так.

- Выключить? – я показала пальцем на огонь.

- А зачем? – удивилась «фиолетовая» дама. – Пусть горят.

Кроме плиты и колченогого стола на кухне стояли два огромных эмалированных бачка, через верх заваленные мусором. На стене висела металлическая раковина. Из крана тонкой струйкой текла вода, громко разбиваясь о желтую поверхность. Я попыталась закрутить кран, но он провернулся под моей рукой, и вода потекла ещё сильнее.

- Не трогай, – посоветовала дама в фиолетовом. – Вторую неделю течет. Санька, сантехник всё обещает прийти, да никак не дойдет. Запой у него. Катька за ним бегала-бегала, да рукой махнула и сама запила.

Глава 14

В ближайшем магазине я купила молоко, овсянку, соль, хозяйственные перчатки и универсальное средство для уборки помещений.

- Купила? – дама в фиолетовом терпеливо ждала меня во дворе, как верный пес.

- Купила, – ее забота показалась мне странной. Я зашла в свою комнату – «фиолетовая» за мной.

- Что-то ещё? – я стала терять терпение. – Ведро я верну в целости и сохранности, беспокоится не надо.

- На что мне ведро? – добродушно отвечала «фиолетовая» – Это не мое – Катькино. Ей и отдашь.

- Хорошо, – я вынула из пакета молоко, овсянку и всё остальное.

- Ленка, а ты чего купила? – лицо дамы вытянулось.

- А что?

- Ты за пакет молока готова перемыть все полы в коридоре?!

- Ага.

Я надела резиновые перчатки и взяла в руки ведро и швабру.

- Это, Лен… – дама не отставала от меня ни на шаг, по-собачьи заглядывая в глаза. – Потом-то мы отметим это дело? Не зря ж старались? Я деньги собирала. Кто бы тебе их другой собрал? Тебе бы точно не дали.

- Тебя как зовут? – я с грохотом поставила ведро на пол.

- Роза, – дама тихо охнула и отступила от меня на шаг.

- Послушай, Роза, отцепись. Хочешь получить свой процент – добери мою зарплату с оставшихся трех комнат. Хочешь на эти деньги выпить – пожалуйста, но без меня. Я с сегодняшнего дня не пью, не курю и работаю. Это ясно?

- Ясно, закивала Роза. – Лен, тебя в больнице закодировали что ли? Так и сказала бы. Я что, не понимаю? Вон Санек-сантехник тоже кодировался. Правда, он потом нужный код подобрал, но недели две не пил. Лен, а если только пивка? Это ж не водка.

Шипящая струя воды гулко ударила в металлическое дно ведра и заглушила монотонный бубнеж «фиолетовой» Розы.

Когда я набрала в ведро воды, Розы уже не было, и я с облегчением взялась за работу. Для начала набрала пустых пакетов в изобилии сложенных под кроватью в моей комнате, набила их мусором из эмалированных бачков и вынесла на помойку. Потом перемыла бачки, плиту и раковину. Вымыла пол на кухне и в коридоре. Передохнула немного, сидя на подоконнике и проделала ту же процедуру на втором этаже.

Что ж полученные деньги отработаны, можно и позавтракать. Пока я убиралась, ломота и боль в теле удивительным образом прошли и только горло давало о себе знать неприятным першением.

Я отыскала в шкафу немного побитый эмалированный ковш, отмыла его и сварила себе каши.

После еды меня прошиб пот, и я решила прилечь. Всё-таки мне нездоровится. Проспала я около часа и проснулась на удивление бодрой и страшно голодной. Доела остатки каши и обдумала план на сегодняшний день.

Собственно, план был очень прост – пока, я не придумаю, как вернуть себя и свою жизнь, мне придется некоторое время пожить здесь. А раз так – следует этот печальный приют привести в порядок. Может быть для Лены Егоровой эта берлоги и подходит, но Елена Викторовна Ольховская жить в таких условиях не намерена.

Пришлось снова пойти в магазин и купить мыла, стирального порошка, шампунь, зубную пасту и щетку. Еще я приобрела мороженой мойвы и маленькую бутылочку растительного масла. На еде будем экономить. Да и Лене Егоровой не мешает похудеть.

Для начала я выгребла всё, что сочла в комнате Егоровой ненужным. А ненужного барахла здесь было много: пакеты с кусками скрученной проволоки и мятыми жестяными банками, пустые коробки из-под сигарет, мешок с прогнившей картошкой и ещё куча подобных вещей.

Потом я собрала в кучу всё тряпье, которое решила оставить и отправилась в ванную.

Ванной эту комнату назвать было трудно, хотя сама ванна, как таковая здесь присутствовала. Металлическая, со стертой эмалью и покрытая ржавыми пятнами, она стояла посреди просторной комнаты. Над раковиной размещались два крана. Один с горячей, другой с холодной водой. При случае надо будет открыть здешним жителям глаза на появление в мире смесителей.

Стены и потолок помещения покрывала белесая плесень. Вода из ванны свободно стекала через нижнее отверстие прямо на пол и уходила через дыру, проделанную в полу.

На стене висели чьи-то тазы, и я позаимствовала один, рассудив, что с ним ничего не случится, если я разок постираю свое белье.

В ванную заглянула Роза.

- Стираешь?

- Ага. Ты не одолжишь мне на пару часов какой-нибудь халат? Хочу вещи с себя постирать.

Роза кивнула и исчезла за дверью. Через пару минут она вернулась и принесла мне халат. Точно такой же, как на ней, только цветы были черными, на ярко-красном фоне. Меня передернуло. Гробовая раскраска, но выбирать не приходилось.

После стирки пальцы на моих руках покраснели и опухли, зато исчезла траурная каемка под ногтями.

Теплый весенний ветер быстро высушил мое неказистое белье. Хозяйственная Роза притащила утюг, и вскоре маленькая комнатка Лены Егоровой засверкала чисто вымытым, хоть и побитым окном, заблагоухала свежевыстиранными занавесками. Старую кровать закрывало тщательно отутюженное покрывало.

Роза мне показала, как можно вымыться в ванной комнате: налить в таз воды и поливать на себя ковшом! Кстати, таз со стены я выбрала свой. Оказывается, Лена Егорова тоже иногда, пользовалась этим предметом. Я закрылась в ванной и вымылась с наслаждением, правда на свое обвисшее брюхо в розовых растяжках старалась не смотреть. И откуда у двадцатилетней девушки такое безобразие?

Глава 15

Ночью меня разбудили. Скрип двери и разухабистый вопль раздались одновременно. В то же время ослепительный свет резанул глаза.

- Вставай, Ленка! Муж пришел!

Муж? Спросонья не понимаю, где нахожусь. Щурю глаза от яркого света и разглядываю незнакомого мужчину.

Незнакомец молод. На нем черные тренировочные штаны и черные кроссовки. Штаны коротковаты, и я вижу под ними белые носки. Дополняет костюм черная куртка-ветровка. Мужчина черноволос, у него темные синие глаза и широкий рот. Довольно симпатичное лицо, если бы его не портил свежий красный порез на щеке, щетина и блуждающий взгляд. Мужчина пьян.

- Муж объелся груш, – резюмирую я. – Чего надо?

- Понятно, чего! – мужчина плюхнулся на кровать и обдал меня запахом перегара. – Пожрать есть чего-нибудь?

- Молоко.

- Это ты сама жри! – мужчина расхохотался, неприятно запрокидывая голову и двигая острым кадыком. – Правда, что ль говорят, закодировали тебя?

- Правда.

Интересно, это кто? Подозреваю, что это мой друг Андрюха, но спросить не решаюсь.

- Ха! Дура ты! Гулять надо, пока молодая, а ты кодироваться…Ладно, чёрт с ней, со жратвой, – взгляд мужчины затуманился, и он протянул ко мне длинные жилистые руки. – Иди ко мне.

- Руки убери, – я отодвинулась. Этот упырь собирается заняться со мной любовью?

- Чего? Месячные что ль? – не понял мужчина.

Я встала и подошла к окну. По ночам прохладно и я спала в своей единственной футболке. Хорошо, что она такая растянутая и длинная. Мне не приходится ни прикрываться, ни демонстрировать мужчине свои «прелести».

- Вот что, – я обдумываю слова, которые будут достаточно убедительны для моего ночного гостя. – Тебе надо уйти.

- Та-ак, – мужчина поднялся с топчана и его качнуло. – е…ря завела?

- Не в этом дело, – я с беспокойством наблюдаю за его приближением. – Мне нужно время, чтобы осмыслить наши отношения. Пойми, раньше я выпивала, а сейчас нет. Очень многое мне видится в другом свете.

Кажется, мужчину проняло. Он остановился. В глазах его появился диковатый, шальной интерес. Мне показалось, что мы сможем договориться. В конце концов, даже диких зверей укрощают словами, неужели два взрослых человека не поймут друг друга?

Мои надежды оказались преждевременны.

- Е…ря завела, – повторил мужчина уже утвердительно и слова его звучали, как приговор. Он продолжал улыбаться, а рука его потянулась к карману штанов. – Ну, держись, сука.

- Эй, послушай! – мое беспокойство переросло в панику. Я оглянулась на окно. Нет, мне не успеть открыть его и выпрыгнуть. Мужчина обязательно меня настигнет.

- Я тя предупреждал, чтоб хвостом не вертела, тварь?! – голос мужчины ревел сиреной. – Тебе сколько раз морду били, паскуда?!

За стеной зашевелились. Где же соседи? Неужели никто ничего не слышит?

- Прекрати! – мой голос обрел нужную крепость. – Убирайся домой! Поговорим, когда протрезвеешь.

- Да ну? – мужчина ухмыльнулся и вынул руку из кармана. В руке у него щелкнуло и показалось короткое и узкое лезвие ножа.

Я взвизгнула. Ударила парня ногой по колену. От моего удара он только качнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы я проскользнула между ним и шкафом к двери.

Маневр мой не удался. Мужчина схватил меня за длинный подол футболки и опрокинул на топчан.

- Бежать думала, сука? – рука с ножом занеслась над моим лицом.

- А-а-а-а, кто-нибудь, помогите! – я задрыгала ногами и мне удалось вывернуться из-под его тяжелых рук.

Страх и злость смешались во мне, я схватила эмалированный ковш, в котором утром варила кашу и с гулким стуком опустила его на голову нападавшего.

- Не смей меня трогать, не смей!

Мужчина очумело помотал головой и опустился на пол. Я перепрыгнула через него и выскочила в коридор.

В коридоре меня встретил многодетный отец Колька Валюшкин.

- Что, Андрюха буянит?

- Он с ножом. Зарезать меня хотел, – я с трудом восстанавливаю дыхание и на всякий случай держусь поближе к подъездной двери.

- С ножом? – Валюшкин удивился и постучал к моему соседу. – Гарик, открой!

- Надо милицию вызвать, – порекомендовала я.

Валюшкин удивился еще больше, а с ним вместе и сосед Гарик.

- Сбрендила? Зачем нам милиция? У нас свой участковый есть.

- Вовка? – я обрадовалась. – Значит надо его позвать.

- Да нет его, – Гарик зевнул. – Он сегодня у Ритки ночует.

- У какой Ритки? – не смотря на критичность момента я удивилась. – У них же с Маринкой любовь!

- Ну, и что? – Гарик философски пожал плечами. – Что ему теперь с Риткой не спать?

Валюшкин расхохотался и Гарик радостно ему вторил. Меж тем молчание в моей комнате вызывало беспокойство.

Глава 16

Смятая постель и пустой пакет молока на полу, вот всё, что осталось утром от моего непрошенного гостя. Я рада, что не пришлось с ним встретиться вновь, но с дверью надо что-то делать. Мне такие неожиданные визиты ни к чему.

Следовало подумать о завтраке. От вчерашнего заработка осталось пять тысяч рублей, бережно сложенные в железной маленькой коробочке на полке в шкафу. Я решила их не тратить. Можно сварить овсянку на воде, полить растительным маслом и будет отличная еда.

В двери возникла взлохмаченная голова Розы с сигаретой в зубах.

- А ты чего сидишь? Деньги тебе, между прочим, за неделю заплатили. Иди полы мой!

- Без тебя знаю, – вяло огрызнулась я.

Роза права. Завтрак надо сначала заработать. Снова я ворочала тяжелые бачки и оттирала пол. Сегодня работа спорилась быстрее. Мусора было меньше, да и грязи не успели натаскать. С работой справилась за полтора часа. Сварила в многофункциональном ковше кашу. Поела и отправилась в ванну.

Жаль, что после мытья не во что переодеться. У меня одна одежда на все случаи жизни: футболка и мешковатые штаны.

За дверью раздались шаркающие шаги. Я выглянула наружу.

- Роза!

- Чего надо? – затормозила фиолетовая Роза у моей двери.

- У тебя зеркало есть?

- Тебе зачем?

- Надо.

Роза пошарила в кармане своего фиолетового халата и протянула мне маленькое зеркальце – отломанную крышку от пудреницы: «На».

- Нет, – я замотала головой. – Мне большое надо. Есть?

Роза смерила меня подозрительным взглядом и ушла. Через пару минут она снова появилась на пороге моей комнаты с большим прямоугольным зеркалом, почти в человеческий рост.

- Бери, только осторожно, – пропыхтела Роза. – Разобьешь – должна будешь.

- Спасибо.

- За что? – удивилась Роза. – Это ж твое зеркало. В шкафу у тебя висело, пока ты дверцу не отломала. Я его к себе и забрала. На время.

- Да? А за что тогда должна буду? Если разобью?

- Как это? А за хранение?

Я перехватила зеркало из рук Розы, размышляя, какие обстоятельства могли заставить Ленку Егорову отломить дверцу шкафа?

Выпроводив Розу, я поставила зеркало к стене и храбро взглянула на свое отражение. С того момента, как я впервые увидела вместо своего лица, лицо Ленки Егоровой, я старалась не смотреть в зеркала, витрины и даже на свое тело во время купания. Пришло время взглянуть правде в глаза.

Из зеркала на меня смотрело совершенно чужое лицо. Зрелище ожидаемое, но я всё-таки обернулась, желая убедиться, что за моей спиной никого нет. Не могу поверить, что смотрю на свое отражение.

Обильные болячки и синяки, «украшавшие» мое лицо в больнице, почти пропали. Больше, чем синяки, лицо портила болезненная одутловатость, делая лицо непропорционально грушеподобным. Маленькие, блеклые глазки, зеленоватого цвета обрамляли короткие светлые ресницы. Узкий лоб, на котором едва выделялись редкие волоски белесых бровей. Нос… нос обычный. Не греческий, конечно, но сойдет. Небольшой, слегка вздернутый. Даже симпатичный. Губы не выразительны. Контур смазан. Как и всю физиономию, их уродует нездоровая одутловатость. Подбородок вялый. Хотя если исключить опухоль, может и ничего. Хуже всего волосы. Жженые химической завивкой и пергидролем, неровно стриженные неухоженные клочки. Я оттянула вверх короткую челку. От корней высотой не более полутора-двух сантиметров росли нормальные волосы. Светлые, как и брови. Блондинка.

Чтобы привести это тело в порядок, нужен минимум: парикмахер, косметика, одежда, обувь. Перспективы? Ноль. Значит, начнем с самого простого и дешевого варианта.

Я встала напротив зеркала опустила голову вниз и начала круговые вращения в одну сторону, потом в другую. Плечи попеременно вверх и вниз. Назад и вперед. Вращение туловищем. И, раз. И, два. Согнать к чёрту все лишние жиры. Избавиться от рытвин на теле. Я еще молода. Мне всего двадцать лет!

Тело Ленки Егоровой не привыкло двигаться. Я выдохлась через пятнадцать минут и без сил рухнула на пол. Потное брюшко хлюпнуло жирно, прикоснувшись к холодному полу. Ничего не получается!

В боку немилосердно кололо. Сердце билось, как сумасшедшее. В горле пересохло, и перед глазами плыли разноцветные круги.

Я сидела на полу и билась в беззвучных рыданиях.

Это не моя жизнь! Я не хочу здесь находиться в этом жутком бараке, с этими людьми, в этом теле! Самое главное – в этом теле! Макс… Рыдания мои становились всё сильнее. Я никогда не посмею показаться ему на глаза! Не смогу пережить его презрительный и безразличный взгляд.

Скрипнула дверь и в комнате показалась физиономия моего бессменного проводника в мире Ленки Егоровой – Роза.

- Ты чего?! – Роза от удивления шмыгнула носом. – Заболела что ли?

Я продолжала сидеть на полу. Не собираюсь ей отвечать.

- Какой, Макс? – продолжала допытываться Роза. – Е…ря завела?

- Роза, пошла к чёрту, – мой голос сорвался.

- Ты поэтому Андрюху отшила? – Роза и не подумала обидеться. – Ну и правильно. Он, говорят, к Светке из восемьдесят четвертого дома ходит. А Макс – это кто?

Глава 17

На улице светило ласковое солнышко. Лето безоговорочно вступило в свои права. Яркие листочки распускались на раскидистых ветках деревьев, наполняя воздух ароматом зелени.

До базарных рядов лежал неблизкий путь. Я с тревогой поглядывала на свои кроссовки с наполовину стертыми подошвами – они чудом держались на ногах. Я подумала, что мне повезло, что лето. Зимой было бы хуже.

- Да тебе вообще повезло, что жива осталась!

Я вздрогнула.

Две пожилые дамы чинно шагали по тротуару, поддерживая друг друга под локотки.

- И не говори, Лидочка, я уж думала, что конец близок, хорошо, что врач…

Я перевела дух. Дамы увлеченно обсуждали свои собственные проблемы. Им дела не было до меня. Случайно брошенная фраза меня не касалась, но пришлась, как нельзя вовремя. Я посмотрела на старушек с благодарностью, а они недоверчиво прижали к себе свои ридикюли.

Базарные ряды теснились вокруг широкой вокзальной площади. Здесь торговали разным: дешевыми китайскими вещами, косметикой сомнительного качества, постельными принадлежностями, посудой, сигаретами, пивом, чаем, макаронами и многим другим.

Я ходила между лотками и не знала к кому мне обратиться. Наконец, подошла к женщине, торгующей стиральными порошками.

- Извините, вы не в курсе, где здесь можно устроиться на работу?

- Где? – женщина тупо посмотрела на меня из-под густой, рыжей челки.

- Ну… – я обвела руками вокруг. – Здесь на базаре.

- Не знаю, – женщина равнодушно отвернулась. – К хозяевам надо. Я не хозяйка.

Слово «хозяева» она произносила с ударением на последнем слоге.

- А где хозяева? – я тоже сделала ударение на последнем слоге, подражая женщине.

- Не знаю, – женщина пожала плечами, не поворачивая ко мне головы. – У всех свои хозяева.

Я потопталась на месте и, не дождавшись продолжения разговора, побрела дальше.

Возле лотка с яркими, разноцветными купальниками толпился народ. Я тоже остановилась, разглядывая заманчивые вещички.

- Девушка, а покажите мне вон тот, с тигровыми полосками! – попросила продавщицу девушка-блондинка.

- Этот?

- Да нет, дальше…

Продавщица отвернулась, доставая ядовито-желтую тряпочку с глянцевыми черными полосками, а блондинка в этот момент небрежным жестом смахнула в свою сумочку полиэтиленовую упаковку с набором трусиков-бикини.

- Вот этот? – продавщица неуклюже отдуваясь повернулась к блондинке. – Этот что ли?

- Ага… ой, а он что, без чашек?! – разочарованно протянула блондинка.

- Без чашек, – подтвердила продавщица. – А тебе на кой чашки? У тебя и сисек нет!

-На себя посмотри, корова! – возмутилась блондинка и с негодованием швырнула в продавщицу тигровый купальник. – На, подавись!

Я хотела вмешаться и сообщить раззяве-продавщице, что блондинка украла у нее товар, но блондинка обернулась ко мне и неожиданно весело улыбнулась: «Привет, Ленка! Тоже купальник ищешь?»

Я уклончиво кивнула и ничего не сказала. Кажется, я знакома с воровкой.

Блондинка ушла, а я стояла столбом посреди шумных рядов и не знала, что мне делать.

- Чего встала? – здоровая бабища с вытравленными белыми волосами, взбитыми в высокую прическу, задела меня огромной клетчатой сумкой. – Трамвая ждешь?

- Нет, – я неловко посторонилась. – Я работу ищу. Вы не знаете, продавец нигде не нужен?

- Ты что ль продавец? – бабища оглядела меня недоверчивым взглядом. – Пьешь?

- Уже нет.

Бабища хмыкнула и взвалила сумку на широкий лоток.

- Верка! – окликнула она молодую девушку-продавщицу с необычайно кудрявыми волосами. – Товар прими! Сколько колготок продала?

Продавщица Верка принялась выкладывать на лоток принесенные вещи.

- Опять колготки, Светлана Романовна? – возмутилась Верка. – Лето на дворе, кому они нужны на хрен?

- И что, что лето?! – возразила Светлана Романовна. – Умей всучить товар!

- Ага… вы б еще елками начали торговать в начале июня, продолжала возмущаться Верка.

- Не твоего ума дело, – отрезала Светлана Романовна. – Дали товар – торгуй!

Светлана Романовна повернулась ко мне: «Паспорт есть?»

Я с готовностью протянула ей свой паспорт.

Светлана Романовна недоверчиво взглянула на фотографию в паспорте, потом на меня.

- Твой паспорт?

Я кивнула.

- Ладно. Вечером приходи, – разрешила Светлана Романовна. – Я в восемь часов точку снимаю. Поговорим.

- Спасибо! – обрадовалась я.

Кудрявая Верка скептически хмыкнула, а Светлана Романовна заржала, обнажая ряд золотых зубов: «Не за что!».

По дороге домой я прошла мимо Иркиного магазина.

Глава 18

В бараке было пустынно и тихо. Я заглянула в свою комнату, удостоверилась, что в ней никого нет, и поднялась на второй этаж.

Дверь одиннадцатой комнаты в отличие от других была добротная, металлическая с глазком и кнопкой звонка. Я позвонила. Глазок на секунду потемнел, дверь распахнулась и на пороге предстала блондинка-воровка с рынка.

- О, снова-здорово! Ленка, тебе чего?

- Зита? – я растерялась и заморгала глазами. – Зита, я… мне постричься надо.

- Ничего себе! – блондинка весело присвистнула – Чего это ты вдруг? Бигуди пропила?

- Бигуди?

- Да ладно, заходи, не парься, – рассмеялась Зита.

Я зашла в комнату. В отличие от моей берлоги здесь царили чистота, порядок и относительное материальное благополучие.

Просторную комнату разделяла легкая перегородка. В правой стороне первой половины размещался кухонный стол с двумя табуретками и навесной шкаф с стеклянными дверцами за которыми виднелась посуда: тарелки и чашки. В левой половине от пола до потолка располагалась вешалка с тумбой для обуви. На вешалке висел легкий плащ, сумка и зонт.

Во второй части комнаты стоял широкий шкаф-купе, новенький диван, трельяж, заставленный косметикой и компьютерный стол, на котором лежал серебристый ноутбук.

- Садись, – Зита выдвинула из-под трельяжа вертящийся табурет и быстро пробежала руками по моим испорченным волосам.

- Да уж… деньги-то у тебя есть? У меня тысячу рублей стрижка стоит.

- Роза говорила, ты бесплатно стрижешь, – возразила я.

- Так это когда было?! – возмутилась на мое нахальство Зита. – Раньше я училась, вот и набивала руку на тех, кто не боялся. А сейчас я мастер. Бесплатно не работаю.

- Мастер? – я и не подумала покидать табурет, несмотря на суровый вид блондинки. – Я заметила. Как трусики, которые ты стащила с прилавка? Впору пришлись?

- Какие трусики? – прищурила Зита глаза. – Докажи! Никто тебе не поверит!

- Не знаю, – я пожала плечами. – Может и не поверят, а может и поверят. Будем проверять?

- Да чёрт с тобой! – блондинка закатила глаза. – Уговорила. Как стричь будем?

- А ты сама как думаешь?

Зита задумчиво оглядела мою многострадальную голову, потом заставила меня встать и пройтись. Оглядывала меня со всех сторон и, наконец, резюмировала: «Выглядишь ты, Ленка, гаже некуда. Но один вариант предложить могу».

- Какой? – поинтересовалась я.

- На лысо, – ответ Зиты был категоричен.

- Я стану красивее?

- Станешь, – Зита уверенно кивнула головой. – У тебя хорошая форма черепа.

Я недоверчиво посмотрела на Зиту. Неужели во внешности Ленки Егоровой есть что-то хорошее?

Меж тем Зита увлеклась своей идеей и вьюном кружилась вокруг меня.

- Вот смотри. Эту гадость, – Зита больно ущипнула меня за пергидрольные клочки, – надо убирать не раздумывая. И что остается? Остаются отросшие волосы, не испорченные краской и химией. Они очень короткие, но, если правильно оформить получится суперски. Вот только шмотки твои… – Зита сморщила нос. – Другие есть?

- Нету.

- С такими шмотками ты будешь просто лысой бабой, как тебя не старайся украсить, – Зита скептически разглядывала мой наряд и весь ее вид говорил о том, что одна стрижка проблему не решит.

- Пусть. Разбогатею, куплю одежду, – я старательно делала вид, что не очень расстроилась. – А пока похожу лысой бабой.

- Не пойдет, – Зита энергично покрутила головой. – Ты мне своим видом всех клиентов распугаешь. Все будут говорить: «Вон идет лысая Ленка, это ее Зитка оболванила». А ты что, правда решила купить себе одежду? – без всякого перехода уточнила она.

- Что тут такого?

- И постричься?

- И постричься.

- Роза говорит, ты второй день в бараке убираешься.

- И что?

- Ничего, – Зита пожала плечами. – Всё равно никто не верит, что ты бухать перестанешь.

Я молчала. А что мне было говорить?

Зита продолжала вертеться вокруг меня, что-то прикидывая в уме.

- ОК, сейчас мы тебя преобразим, – Зита раздвинула двери шкафа и нырнула в его широкое нутро. Наружу полетели разноцветные пакеты и коробки. Следом за ними из шкафа вынырнула Зита.

- Раздевайся.

- Зачем?

- Давай-давай, будем тебя преображать, – Зита распаковала пакеты и на свет появились майки, платья, брюки самых разнообразных размеров.

- У меня денег нет, – напомнила я.

- Ну и что? – Зита легкомысленно пожала плечами. – Мне эти вещи всё равно не нужны – по размеру не подходят.

Я не стала выспрашивать, откуда у Зиты взялось столько вещей неподходящего размера и, преодолевая внутреннее сопротивление, принялась за примерку.

Вскоре я стояла перед зеркалом в широких свободных штанах и футболке, скрывающих мое брюшко. Вещи были простые, но очень хорошего качества. Зита нацепила мне на запястья разноцветные браслеты, и они весело позвякивали, когда я двигала руками. Мягкие коричневые кеды удобно облегали стопы.

Глава 19

- Значит так. Я плачу пятнадцать тысяч рублей в неделю. Плюс процент с продажи. Пропадет что из вещей – вычту из зарплаты. Больше меня на базаре никто не платит, даже не ищи. Но за порядком я слежу. Я на этом базаре с первых дней – меня не проведешь. Ты раньше где работала?

- Я? Я училась, – уклончиво отвечаю я.

- На кого? – Светлана Романовна глянула на меня недоверчиво.

- Я финансовый аналитик.

Светлана Романовна разразилась громким хохотом. Кроме нас двоих на тесном, маленьком складе сидел грузчик Артур и давешняя кудрявая девица Вера. Они немедленно вступили в разговор и версии о моем образовании посыпались одна за другой.

- Аналитик? Это где ж на таких учат?

- Видать хорошо учат, если на базар поперлась работать. Чего ты здесь анализировать собралась?

- Тапки с носками считать!

Светлана Романовна с восторгом переводила взгляд с Артура на Верку, упражнявшихся в остроумии, и хрипло хохотала.

- На базаре собирается людское отребье, – важно заявила Светлана Романовна. – Отбросы общества.

Артур согласно и радостно кивнул, Верка угрюмо насупилась, а я не решилась возразить на столь безапелляционное заявление.

- Для начала будешь стоять на углу Советской и Бирюкова, – объясняла мне Светлана Романовна. – Там выручка обычно небольшая. Если будешь стараться, встанешь в крытой «ракушке» в рядах. Там процент с выручки побольше.

- А я? – Верка вскинула черные злые глаза.

- А ты на Советскую, – рявкнула Светлана Романовна. – Три дня в рядах стоишь – толку никакого. Одни убытки от тебя.

- Я не виновата! –протестовала Верка. – Жара началась, колготки никому не нужны. Купальники везите.

- Не учи. Учить она будет… будут и купальники. Через два дня.

- Соседи уже вовсю торгуют, – гнула свое Верка, – а мы затоваримся опять, когда сезон пройдет!

- Ты заткнешься? – Светлана Романовна смерила Верку ненавидящим взглядом. – Не нравится у меня работать – иди, торгуй к соседям.

Верка насупилась и принялась ожесточенно складывать упаковки с колготками и клетчатые тапки в необъятные мешки, что-то возмущенно бормоча.

- Поаккуратней ложи, – заметила Светлана Романовна. – Не свое барахло кидаешь.

Движения Верки стали медленнее.

Светлана Романовна удовлетворенно хмыкнула.

- Завтра выходи, – сообщила мне свое решение Светлана Романовна. – Придешь на склад к семи утра, примешь товар. Артур отвезет товар на точку, к восьми утра товар уже должен быть разложен. Рабочий день заканчивается в восемь вечера. Аванса не проси. Не даю.

Мой паспорт исчез в ящике стола. Больше мне на складе делать было нечего.

Я покинула территорию рынка и в раздумье осмотрелась по сторонам. В барак идти не хотелось, а больше вроде бы и некуда. И не к кому.

За несколько кварталов от рынка возвышалось многоэтажное здание делового центра «Фрегат». Там работал Макс.

Ноги сами повернули в сторону высотного здания, и я бодро потопала по тротуару. А что? Я просто посмотрю. Может Макса встречу. Подойти я к нему, конечно, не подойду, но… я скучаю очень.

Несмотря на вечернее время возле делового центра было довольно оживленно. Народ сновал взад и вперед с озабоченными лицами, исчезая за стеклянными дверями здания, и с не менее озабоченными выныривая наружу.

Возле подъезда стояла машина Макса. Он здесь. Сердце мое теплой волной толкнулось в груди и застучало часто и беспокойно. Я подошла к машине и провела пальцем по гладкому полированному боку.

- Эй!

Я привычно оглянулась и колени мои слабо подогнулись.

Из подъехавшего такси выходил Макс. Вид у него был не деловой. В том смысле, что не было привычного костюма и галстука. Он выгружал из багажника объемный рюкзак, белозубо улыбался, красуясь загорелым телом в открытой футболке.

- Тебе чего? – Макс вовсе не выглядел злым. – Это моя машина.

- Извини. Я просто посмотрела, – мне хотелось дотронуться до Макса, почувствовать его тепло, запах… голова моя кружилась. – А почему ты на такси, если у тебя есть машина?

Мой голос дрожал от счастья. Я разговариваю с Максом!

- Потому что отдыхать ездил, солнышко! – Макс засмеялся, и мир вокруг меня заполыхал радужными красками. – А на своей машине какой отдых? Ни расслабиться, ни выпить.

На секунду мне показалось, что Макс узнал меня и мой кошмар сейчас закончится. Со стороны я, наверное, выглядела, как счастливая собака, дождавшаяся своего безумно обожаемого хозяина. Только что хвостом не виляла.

- Отдыхать? Здорово! А куда? – продолжала расспрашивать я.

- Откуда ты такая любопытная? – Макс внимательно посмотрел на меня и снова засмеялся.

Я тоже рассмеялась в ответ. Мой восторг от встречи с Максом выплескивал из меня безудержными брызгами.

Дверца такси снова открылась и из салона выглянула молодая девушка.