Пока небеса молчат. Жнец и Тростинка

Глава 1. Марьяна

Я никогда не видела отца, но мама говорила, что он просил назвать меня Марьяной в честь его любимой бабушки. Мама послушалась и даже дала мне русскую фамилию, чем навлекла недовольство собственной родни. Ведь я появилась на свет уже в Саржистане, через полгода после того, как маму выслали из России как нелегального мигранта.

Ее документы были в порядке, депортацию заказали и проплатили родители моего отца, потому что считали маму ему не парой. Она работала в их семье прислугой. Молодая красивая саржистанка, которая даже не мечтала женить на себе хозяйского сына.

Тетя Хуса потом говорила, если бы он имел твердый характер и был настоящий мужчина, то не позволил бы выгнать маму или нашел ее после моего рождения. Но к шестнадцати годам я перестала ждать и надеяться на встречу с отцом. Кто подскажет ему адрес?

В Саржистане мы часто переезжали, родственники отказывалась помогать, ругали маму, за глаза называли шлюхой. Чтобы прокормить меня она бралась за любую тяжелую работу и скоро растратила здоровье. Уже три года мамочки нет на свете, но я помню каждое ее слово и стараюсь жить так, чтобы она не стыдилась за меня там, на небесах.

Когда я осталась одна, тетя Хуса взяла меня к себе на бахчу, хотя у самой пятеро ребятишек. Дядя Алим был не против, он во всем слушался жену, хотя с виду казался большим и грозным, душа у него была добрая.

Среднюю школу я закончила в маленьком поселке у реки, а потом тетя Хуса пыталась найти мне мужа, но уважаемые семьи не хотели приводить в дом дочь беспутной женщины. И я не мечтала замуж так рано, на последних смотринах нарочно прикинулась неуклюжей дурехой, чтобы не понравиться мрачному соседу. У него уже была жена, но состарилась, и он хотел взять в дом младшую.

Когда сосед ушел и забрал овцу, принесенную в подарок, тетя Хуса стала плакать и упрекать меня. А я села на пол, обняла ее ноги и обещала, что уеду в город учиться.

— Я хорошо знаю русский язык, меня возьмут переводчиком, всю зарплату буду присылать вам, только не отдавайте чужим людям.

Тетя Хуса кусала кончик своего красного платка и жалела меня. У нее быстро менялось настроение. Мы начали строить планы вместе.

— Так ведь надо еще попасть в институт и документы переводчика получить. А в городе на что будешь жить, глупая? Там совсем пропадешь. Мать у тебя была гибкая, как ивовый прутик, всему покорялась, отец – тряпка, судя по всему. В кого тебе иметь крепкий характер, Мариам?

Это было обидно слышать. Я вытерла слезы и попыталась вспомнить кого-то из сильных предков. Но саржинская ветвь казалась чахлой и хрупкой, с гнилой сердцевиной. Стоит ветерку подуть и обломится. Может, с русской стороны у меня надежные корни? Жаль, я о них мало знаю.

На единственной фотографии, которую мама привезла из России, отец красивый, интеллигентный, на труса не похож. Мне достались от него тонкие черты лица и светлая кожа. А волосы хоть и черные – мамины, но завиваются на кончиках и у висков.

Ни разу не видела кудрявых белолицых саржистанок. Наверно, поэтому мамины братья на меня смотрели с презрением, только тетя Хуса согласилась помочь. За это ее наградит Всевышний, и я расплачусь, когда начну работать сама.

— Успешно сдам экзамены, получу стипендию и не буду вам в тягость. Я старательная и терпеливая, вы же знаете. Я буду прочным тополиным прутиком, везде приживусь.

Тетя Хуса подумала и согласилась отпустить меня в Гуричан. А еще посоветовала написать письмо в российскую передачу «Близкая душа», чтобы отыскать отца.

— Может, Всевышний разбудит его совесть. Раз он из богатой семьи, пусть денег пришлет тебе на учебу или найдет достойного жениха. Ты у нас умница и красавица, Мариам. Такая дочь – награда небес и честь роду. А кто тебя оценит в нашем Чаргане? Видно, шайтан попутал меня, раз хотела отдать такое сокровище за одну овцу, мешок муки, два десятка цыплят и почти новый велосипед.

Я поцеловала сморщенную руку тети Хусы и поблагодарила, а потом мы вместе напекли лепешек на ужин и стали собирать мои вещи в старенький чемодан, с которым еще мама приехала из России. В верхней подкладке вшит тайный карманчик, где хранились все мои ценные вещи: паспорт, свидетельство о рождении, папина фотография и его коротенькое прощальное письмо.

Милая Салечка, золотой лучик, постоянно думаю о тебе!

Сейчас смотрю в окно на спящий город и представляю, какой большой у нас будет дом и много цветов у порога: розы, пионы, тюльпаны, как ты и мечтала. Не плачь, все наладится. Береги себя и нашу малышку.

Люблю вас. Целую.

Глеб

Я сейчас редко перечитываю эти строки, за много лет выучила наизусть. А «Золотой лучик» спит глубоко в земле, укрытая сухими листьями, и не может видеть даже звездочки дикого чабреца на поселковом кладбище. Мою мамочку звали Сауля. И в жизни ее сухой полыни и корявой арычи было больше, чем роз и пионов.

Если небеса пошлют мне встречу с отцом, я просто посмотрю на него внимательно и не стану ничего просить. Только спрошу, сумел ли он построить дом, о котором писал маме, и хорошо ли там живется его другой любимой.

Глава 2. Общежитие в Гуричане

Дядя Алим в первый же городской день удачно продал целый багажник арбузов. А дыни остались в тележке, и я караулила их до темноты, пока не решился вопрос с моим временным жильем.

Дальний родственник дяди Алима согласился принять меня на время экзаменов. Первую ночь я спала плохо, потому что за стеной плакал грудной ребенок, а вторую ночь провела в лавке, где торговали инжиром, гранатами, грушами и хурмой. Там я смогла читать учебники до утра, но все равно сдала вступительный тест на средний балл. Этого оказалось недостаточно для поступления в Гуричанский педагогический институт.

Я долго-долго искала свою фамилию в списках, руки ныли под тяжестью самой спелой дыни с родной бахчи, а потом внезапно разжались… Вокруг насмешливо загудели студенты, раздались сердитые голоса старших.

— Уборщицу позовите! Эй, ты совсем дурная? Чего дыни бросаешь?

— Девушке плохо, смотрите, бледная стала… Наверно, не поступила. Це-це...

— Иди домой, на следующий год хорошо подготовься.

— Из деревни. Тапочки и платок бабкины. Хи-хи…

Кто-то взял меня под локоть и повел дальше по коридору, добродушно ворча.

— Ай-ай, дорогая, как можно свежую чарганскую сладость колотить о старый гуричанский бетон? Это великий грех. Как тебя зовут, дочка?

— Мариам… Марьяна Шумилова.

Я сморгнула слезы и увидела перед собой сухонького пожилого человека невысокого роста. Он держал в свободной руке ломоть моей дыни и, прикрыв глаза, блаженно улыбался.

— Ах, какой аромат! Пахнет моим детством. Ты зачем с дыней сюда пришла, Марьяна?

Я простодушно ответила, что тетя Хуса велела отдать ее директору института в день поступления. Дедушка засмеялся.

— Директора сейчас нет. И ты не прошла по баллам, правильно? Что делать будешь? Вернешься в Чарган?

Я сначала робко кивнула, еле сдерживаясь, чтобы опять не заплакать, а потом отрицательно замотала головой.

— Мне обязательно надо остаться в городе. Вдруг зимой явится жених со стадом овец, и тетя Хуса скажет: «Ну, раз не смогла поступить на учебу, будешь следить за домом, ткать ковры и варить мужу жирный мургабаш».

Тут старичок сделал изумленное лицо и причмокнул губами.

— Ай-ай, я бы от горячего супа не отказался, а ты совсем замуж не хочешь, да?

Наверно, я слишком испуганно отшатнулась, потому что он тут же добавил:

— Нет-нет, не волнуйся, я в женихи уже не гожусь, меня старая Фарида поколотит, если приведу в дом такую молоденькую красавицу, как ты. Моя Фарида в два раза больше меня стала с годами, и нрав у нее испортился от того, что долго сидит дома одна. Ну, что делать… свои дети выросли - разлетелись, а я привык со студентами общаться. Не могу киснуть среди казанов и женских сплетен. Как же нам с тобой поступить, Марьяна?

Старичок откусил кусочек дыни и отвернулся, словно забыл обо мне. Напрасно я так подумала, в это время решалась моя судьба.

— Сейчас позвоню своему другу, пусть примет тебя в училище. И не спорь!

— Но я же… мне негде жить. Я – сирота. В Гуричане нет родственников.

Мучительно неловко было даже прошептать горькие слова, но так просила сказать тетя Хуса, если будет решаться вопрос с общежитием.

Старичок расспросил о моих итоговых школьных оценках, при этом вспоминал учителей нашей школы, как старых знакомых, потом уточнил результаты моего вступительного теста. И очень обрадовался, когда узнал, что я неплохо владею русским языком и прилежно учу английский.

Через два дня меня приняли в педагогическое училище, где готовили учителей начальных классов. До конца лета я помогала тете Хусе и дяде Алиму на бахче, а в первый день осени заехала в общежитие.

Сначала в Гуричане мне было очень трудно. С тремя девочками в комнате я не смогла близко сойтись, они критически смотрели на мою одежду и посмеивались над деревенской простотой, сами-то жили в пригороде и на каждые выходные разъезжались по домам. И все же многому меня научили, порой через жгучий стыд.

Помню, как первый раз постирала белье и вывесила его на маленький балкончик при кухне. Девочки подняли крик, что я их позорю.

— Немедленно убирай с общего вида свои старые тряпки! Скоро под окнами толпа соберется.

Оказывается, здесь было принято сушить вещи прямо в комнате на спинках кроватей, чтобы никто с улицы не замечал. По соседству находилось общежитие сельхоза. Там жили в основном мальчики, они часто прохаживались мимо нашего корпуса, махали руками, свистели, звали погулять.

Мои соседки улыбались им и порой соглашались, а я зарывалась в учебники, радуясь тишине. Правда, одна девочка пыталась со мной подружиться. Спрашивала, чем я мажу лицо, и почему у меня волосы так блестят. Мои ответы ее разочаровали, никаким кремом я не пользовалась, а шампунь применяла обычный, на травах. Разве что иногда протирала волосы хной, как делала тетя Хуса.

Еще у нас в комнате вышла ссора из-за моего таза, в котором я стирала одежду. Как-то раз заметила, что девочки моют в нем свою уличную обувь и начала прятать под кровать. Меня обозвали жадной и злой. Я не выдержала.

— А вы, значит, добрые? Каждую субботу ездите домой, привозите сумки яблок и ни одного соседке не предложите.

Но в ответ мне прилетели новые обвинения.

— А ты почему не угостишь нас знаменитыми дынями из Чаргана? Почему тебе никто посылки не оставляет? Твои родственники совсем нищие или не любят тебя?

Я незаметно перевела дыхание и тихо сказала:

— Мы богаты духом. Когда мне пришлют еду из дома, я вас всех угощу.

— Не надо нам твоих гнилых дынь, лучше попроси сыра и мяса.

— И деньги на новый лифчик… Твой, видимо, еще от мамы достался.

Девочки дружно фыркнули и стали обсуждать собственные наряды и украшения, достали косметику. Я потрясенно молчала, а на следующий день пришла к старшей по общежитию и предложила мыть полы в коридоре и помещениях, где сидели старушки-вахтерши.

Первую небольшую зарплату я разделила на две части и на свою долю купила белье – простенькое, но лучше моего прежнего. Те деньги, что переслала тете Хусе, скоро вернулись обратно вместе с письмом от нее. Она дала понять, что пока не нуждается в моих крохах, но и присылать продукты часто не сможет. Дорога от Чаргана до Гуричана долгая и плохая, и своих детей тете Хусе надо содержать.

Глава 3. Сложная обстановка

Домой на каникулы я отправилась с тяжелым сердцем, но и там не укрылась от дурных новостей. В соседнем государстве убили президента, началась смута. Махраб и раньше был беспокойной страной, а теперь, если верить прогнозам наших политиков, там вовсю расцветет терроризм и торговля наркотиками.

Когда дядя Алим включал телевизор, тетя Хуса выходила из комнаты, у нее душа ныла. Граница с Махрабом проходит недалеко от Чаргана, вдруг к власти придут бандиты и захотят на нас напасть. Прежде в истории Саржистана такое случалось. Именно наш район несколько лет находился под оккупацией, но это было давно.

Тетя Хуса вслух жаловалась мягкотелому дяде Алиму, что теперь нас даже некому защищать.

— Все молодые, сильные мужчины уехали на заработки в Россию, нашли там других жен и не спешат домой. Но тебя никуда не пущу, не мечтай! Не дам себя позорить на старости лет.

Оказалось, он собирался вместе с родственником везти в Россию урожай фруктов, хотел большие деньги заработать, а тут война по соседству, как оставить семью? Да еще такую ревнивую супругу.

Я заметила, что тетя Хуса стала особенно нервной. Начала придираться ко мне, ей показалось, что дядя Алим смотрит на меня ласково, старается чаще оставаться наедине. Напрасно я оправдывалась и клялась, что никогда не обижу её подобным коварством.

А потом случился новый повод для ссоры. Но сначала расскажу о важном. Саржистанское правительство обратилось к России за поддержкой, и скоро через наш поселок потянулась колонна миротворцев. Солдаты планировали разместить у границ с Махрабом военную технику на случай неожиданной атаки.

Мы немного успокоились в надежде, что русские нас защитят. В один жаркий полдень у нашего дома остановилась машина с трехцветным флажком. Желтоволосый парень в запыленной форме утирал с лица пот, оглядывался вокруг, будто кого-то искал.

Я немного подумала и подошла к калитке. Мне хотелось посмотреть на русских вблизи. Солдат заметил меня и весело окликнул:

— Эй, девушка! Как доехать до Сугдаша, мы заблудились. И можно у вас дыню купить, нам сказали, здесь растут самые сладкие, теперь я легко поверю.

Его дерзкий взгляд меня смутил, а пока собиралась с ответом, второй военный тоже выбрался из машины и коротко бросил:

— Зря суету разводишь, она же не понимает.

Он был высоким и статным, но лицо хмурое, неприветливое. В мою сторону едва посмотрел и достал сигареты.

А у меня сердце заколотилось, сейчас докажу, что в маленьком провинциальном Чаргане знают русский язык.

— Здравствуйте! Дыню я вам принесу. А воды хотите? Или орехов?

Первый солдат озорно присвистнул и подмигнул.

— Ну, привет, красавица! Вода у нас есть, только сладкого очень хочется.

Хмурому почему-то не понравились эти слова. Он велел товарищу замолчать и снова сесть в машину, наверно, был старше по званию, раз тот послушался и крикнул на прощанье:

— Как тебя зовут, красавица? Где русскому научилась?

— Марьяна. У меня родственники живут в Кургане. Это город в России, вы знаете?

Теперь Хмурый задержался у открытой кабины и медленно повернулся ко мне.

— Западная Сибирь? У меня мать под Курганом в поселке. Надо же, какое совпадение.

— А у меня отец… хотя мы не знакомы, я видела его только по фото.

Солдат немного помолчал, а потом велел принести дыню, которую я обещала. Взамен сунул мне крупную денежную купюру. Я замахала руками, отказываясь.

— Это много, что вы! Подождите, я сдачу найду.

— Не надо. Оставь себе. Мы спешим.

— А дорогу знаете?

— Знаем. Рыжий с тобой просто пошутил. Любит с девушками знакомиться.

— А-а-ах… понятно. Доброй дороги!

Я вышла за ворота и долго смотрела вслед уезжавшей машине, пока со стороны города приближалась еще одна. Каждый день что-то возят, неужели такое серьезное положение на границе? Страшно...

От тревожных мыслей меня отвлек сердитый окрик тети Хусы:

— Иди в дом, бесстыжая! Хоть бы поправила платок, хоть бы глаза опустила. Тьфу!

Когда я протянула ей деньги, вырученные за дыню, она стала еще больше ругаться:

— Вот чему ты научилась в Гуричанской общаге! Скоро собой начнешь торговать? Только прошу, к русским не лезь, у них не принято за женщин много платить, закончишь как блудливая мать, притащишь мне своего… (брань), на порог не пущу.

— Но ведь я ничего плохого…

— Бедная Сауля! Хорошо, что не дожила до этого дня, не видит, куда катится ее дочь, - причитала тетя Хуса.

— Не надо так про маму говорить! - вспыхнула я.

— Учить меня вздумала? Сначала свой дом заведи!

Три дня мы не общались с тетей Хусой, а дядя Алим лишь сочувственно вздыхал, не смея ко мне приблизиться. Боялся строгую жену, как огня.

Я возилась с ребятишками, мыла комнаты и стирала белье, кормила пуховых коз. Была уверена, что мы скоро помиримся, ведь тетя Хуса отходчивая, не сможет сердиться долго. Но в этот раз все вышло по другому. До конца каникул оставалось еще две недели, когда мне бросили под ноги старенький чемодан.

— Собирайся в город. Видеть тебя не могу. Уже во сне снится, что ты с Алимом на кровати лежишь. По глазам его вижу, что хочется молодого тела.

Ближайшая автобусная станция в сорока восьми километрах от Чаргана, утром меня должен был отвезти туда сосед с урожаем арбузов. Перегруженный автомобильчик тряхнуло на ухабе, шина стала спускать. Пока меняли колесо, мимо пролетали фургоны с российским триколором. Один из них внезапно остановилась, из окна показалось знакомое лицо.

— Мария из Чаргана? Что у вас тут стряслось?

Я не стала поправлять свое имя, просто объяснила Хмурому, что хочу попасть в районный центр, а там до города всего пять часов по шоссе.

— Тебе надо в Гуричан?

— Да, - выдохнула я.

— С нами поедешь? Подбросим до Бештема, там совсем близко.

— Нет-нет! - я в смятении замотала головой, вспомнив жестокие прогнозы тети Хусы.

Глава 4. Подруга

Как я и думала, в общежитие еще не было молодежи. Зато комендантша обрадовалась моему приезду, поручила наклеить обои в нашей комнате и покрасить коридор. За работу обещала немного заплатить, а в помощники дала своего сына, которого не приняли в армию из-за болезни. Физических изъянов он не имел, если не считать косящего глаза, но вахтерши намекнули, что Садык слабоват умом.

Сначала я робела его, а потом поняла, что без моей подсказки он ничего правильно сделать не сможет, мышление как у ребенка. Тогда попросила починить сломанный табурет, а сама начинала обдирать старые обои. Мусор выносили вместе, и комендантша, посматривая на нас из окна, почему-то улыбалась.

Уж не решила ли взять меня в невестки? Садык мой ровесник, но мужем своим я не могу его представить даже в страшном сне.

После уборки в общежитии, комендантша отвела нас в здание пустого училища через дорогу и нашла новое дело - разбирать чулан, заваленный всяким хламом: списанными учебниками, картонными пособиями и картами. Большую часть вещей требовалось упаковать в коробки и вынести на улицу до приезда грузовика. Списанную мебель аккуратно сложить у стены и вымыть пол.

Многие книги отсырели или были повреждены крысами, но я нашла несколько хороших изданий по русскому языку с картинками. Попросила комендантшу забрать их и сразу получила разрешение.

— Бери что хочешь! Никому не нужно это старье. Все сожгут.

Поэтому, когда на полке в шкафу обнаружились плотные бежевые шторы с обтрепавшейся на концах бахромой, я не стала рассказывать ей про находку. Свернула шторы, спрятала в пакет и унесла к себе. «Все сожгут!» А мне добротная ткань пригодится, из нее выйдет отличное платье и брюки под него. Я сама раскрою и подгоню комплект по фигуре, остальное придется доделывать в ателье.

Мне очень хотелось получить обновку к учебному году, и я с легким сердцем потратила на платье, кофточку и туфли почти все сбережения. Зато последнюю неделю августа жила на паре яблок, горсти орехов и лепешке в день, - самая дешевая и сытная еда. Вот когда припомнились медовые чарганские дыни и душистый рассыпчатый плов в казане посреди двора!

Но без сладкого чая я не оставалась, старушки-вахтерши называли меня доченькой и усаживали вместе с собой смотреть крохотный телевизор, где сутками крутили новости о бесчинствах в соседней стране.

Также меня печалило то, что с тетей Хусой мы плохо простились, позже я обязательно напишу ей письмо и пришлю подарок, вот только получу деньги. Но зарплата задерживается. Недавно Садык схватил меня за руку и стал тяжело дышать, пуская слюни. У него в тот момент было такое противное лицо с глядящим на сторону черным глазом, что я испугалась и убежала.

Он, конечно, богом обижен и мне его жаль, но быть в таком случае утешительницей могу только на словах. Если Садык и дальше будет стараться меня потрогать, придется отказаться от работы с ним в паре. И как это расценит его мать… Спаси Всевышний!

В тот вечер я вернулась в комнату уставшей и очень голодной. На вахте дежурила сама комендантша, а рядом сыночек-тугодум, пришлось прошмыгнуть мимо них по лестнице на второй этаж. Значит, даже ложки сливового варенья от добрых бабушек мне сегодня не увидать, даже кусочка пересохшей пахлавы…

Я настроилась на тоскливый вечер в одиночестве и была очень удивлена, ощутив с порога запах вареного мяса и специй. Наша тесная кухонька была пуста, а на плите дымилась кастрюля с супом. В прозрачном бульоне с жирными блестками плавали кружочки моркови и луковые кольца. На дне белыми лентами свернулась пухлая лапша. Как давно я не пробовала такой вкусноты!

Неужели кто-то из бывших соседок заехал в общежитие раньше срока? Две знакомые девушки никогда прежде не торопились на учебу, а уж готовили посредственно. Я внимательно оглядела комнату и заметила под одной кроватью баулы с вещами, а рядом ящики с фруктами. Яблоки, груши, абрикосы, гранаты…

Видно, что лучшие плоды с любовью отобраны для дочки.

Я смотрела на все это изобилие, как на чудо. Голова закружилась. Наверно, не будет считаться воровством, если возьму самый маленький абрикос и налью себе пиалу супа. У меня как раз остался черствый бочок от вчерашней лепешки, можно устроить роскошный ужин. Или лучше дождаться хозяйку припасов?

Но аппетитные запахи сводили с ума, и я не выдержала. Поднесла ко рту одну ложку с супом, вторую - и тут дверь широко открылась, в проем пятилась задом какая-то девушка. Увидев, что она с трудом волочит по полу тяжелый мешок, я бросилась помогать.

Вдвоем мы затащили в комнату очередную коробку, она прохудилась на дне, подмокла от фруктов и оставляла на старом линолеуме багровые пятна, которые я быстренько затерла.

Убедившись, что в коридоре больше нет ни корзин, ни мешков, девушка поправила зеленый платок, съехавший на ухо, и благодарно улыбнулась мне.

— Вот я и заселилась к вам. Спасибо, моя дорогая! Спасибо!

У нее было румяное, милое лицо с блестящими темными глазами, но вряд ли она была чистой саржистанкой, может, тоже метиска, как и я.

Пора было знакомиться.

— Меня зовут Марьяна, но тете из Чаргана больше нравилось Мариам. Я на оба имя откликаюсь, выбирай любое.

— О, у меня все так же! Одни родственники зовут Айсу, другие Айза. Как хочешь, так и зови.

— Айза – красивое имя, звучное. Откуда ты?

— С предгорий Куджава, там у отца дом, большой сад и пастбища.

— Но это же очень далеко! Как ты сюда попала?

Айза засмеялась.

— Отец отправил учиться. Думает, Кемаль про меня забудет и найдет другую жену.

— Опять неугодный жених? – сочувственно вздохнула я, но Айза даже руками замахала.

— Нет, я люблю Кемаля, мы все равно поженимся, если отец не разрешит, убегу из дома.

— Смелая ты!

Я не знала, что еще сказать, пожала плечами и бросила мимолетный взгляд на пиалу с супом. Скоро совсем остынет. Айза все поняла.

— Садись, садись, кушать будем. Видишь, сколько мне всего доставили. Одной много, разделишь со мной?

Глава 5. Палестинец

С появлением Айзы моя жизнь в городе изменилась к лучшему. Первое время я боялась, что новая соседка подружится с остальными девочками и скоро переймет их снисходительное отношение ко мне. Но, слава Всевышнему, этого не случилось. Айза для них тоже была «деревенщиной», хотя не в пример мне более громкоголосой и склонной к выяснению отношений.

Она сразу разделила посуду и полки в холодильнике, разрешала брать девочкам свои продукты, но взамен беззастенчиво пользовалась их припасами. При всех советовала мне, как себя держать с «зазнайками и гордецами», по вечерам пела протяжные песни гор и рассказывала смешные случаи из быта односельчан.

К концу сентября Уреза ее немного побаивалась, остальные держались отстраненно и вежливо. А для меня наступили благодатные дни. И хотя тетя Хуса по-прежнему не отвечала на мои сообщения и не присылала гостинцев, я верила, что зима остудит ее гнев, и мы еще выпьем вместе душистого чая под тополем в чарганском дворе.

Лишь одна неприятность омрачала мой покой. Стоило Садыку меня увидеть в коридоре общежития, как тут же бежал следом и пытался заговорить, вернее, тряс головой и таращил глаза, пока толстый язык путался во рту. Айза бы с ним живо разобралась, но жаловаться я не хотела, а при ней он не подходил.

Больше всего я любила выходные дни, когда девочки разъезжались по домам, а мы с Айзой оставались вдвоем в комнате. Вместе пекли хворост и сладкие слоеные пирожки, церемонно угощали друг друга, придумывали, что еще можно сшить из остатков штор. Ткани могло хватить на скатерть или наволочку, надо только подобрать золотую тесьму.

Айза была очень любопытная, несмотря на мой легкий ропот, в отсутствие соседок трогала их вещи, заглядывала в прикроватные тумбочки. Особенно ее интересовала косметика и бижутерия. Однажды она выудила из-под чужой подушки журнал с описанием разных видов макияжа и загорелась сменой образа.

На следующий день Айза купила несколько тюбиков дешевой помады, тени, румяна и тушь. Мы славно поиграли, раскрашивая друг друга, а потом долго вертелись у зеркала. Я впервые использовала краску для лица и смотрела на себя с удивлением.

— Ты очень красивая девушка, Мариам, - похвалила Айза. – Но ты прячешь свою красоту, никуда не ходишь, и родные не заботятся о твоем будущем. Как достойный мужчина о тебе узнает? Кто ему скажет?

— Я не тороплюсь с замужеством. Хочу получить диплом и учить детей.

— Но в младшей школе нет состоятельных мужчин, одни ворчливые старухи. Ты там быстро завянешь и состаришься зря.

— Значит, такая моя судьба, - беззаботно смеялась я над ее страхами.

Айза была настроена очень серьезно.

— Если у тебя будет богатый муж, зачем работать? Он всем тебя обеспечит.

— И как ты предлагаешь искать богатого мужа? – в шутку заинтересовалась я.

— Для такого дела нужна помощь уважаемой женщины… - задумалась Айза.

— Свахи – сводни? - с моих накрашенных губ не сходила улыбка.

— Можно и так сказать. В Кирташе я бы тебе такую быстро нашла и за умеренную плату, а здесь я тоже птичка с подвязанными крыльями. Никого не знаю. Ах, как жаль!

Неподдельная грусть Айзы передалась и мне, поэтому я предложила смыть краску и отправиться в лавочку за углом, чтобы купить горячих лепешек к супу и оставить девичьи мечты ради прекрасного обеда.

— Зачем же нам умываться? – возразила Айза. - Мы наденем лучшие наряды и прогуляемся до банка у сквера. Там много дорогих машин, значит, должны быть подходящие мужчины.

— Это нехорошо. Надо хотя бы убрать помаду, она слишком яркая. Я тебя не пойму, Айза. Чего ты хочешь?

— Для себя – ничего. У меня есть жених, но я и тебе счастья желаю. Не бойся. Мы просто зайдем в банк и проверим счет. Видишь карточку? Мне дал ее отец, обещал каждые три месяца пополнять. Ты умеешь пользоваться этой штукой, которая выдает деньги?

— Банкомат? Конечно, мне переводят стипендию на карту.

— Да-да… ты же учишься на бюджете. Значит, поможешь узнать, сколько денег осталось. Мне хочется компьютер с Интернетом. Отец не разрешит купить, но мы его обхитрим. Возьмем ноутбук тебе, а пользоваться будем вместе. Согласна?

Когда я озвучила стоимость приличного ноутбука, Айза испуганно ахнула.

— Так дорого? Вот шайтан! Ну, что ж, будем копить. А сейчас все равно сходим в банк, посмотрим на машины.

— И богачей… - с упреком в голосе сказала я. – Не боишься, что тебя украдут?

— Саржистан – светское государство, девушек воруют только у нас в горах и то по предварительному сговору, - хихикнула Айза. - Я тоже могу разыграть представление с Кемалем, да отец будет против.

Мне не нравилась ее идея гулять по городу с накрашенным лицом, но ведь многие так делают, взять хотя бы наших соседок по комнате. Для них это обычное дело. Они даже не носят платков. Может, Айза права, и мне стоит быть посмелее. Не ради поисков жениха, а чтобы уверенней чувствовать себя среди незнакомых людей.

Для прогулки Айза захотела надеть мои брюки и короткую кофточку - вместе они не сочетались, на мой взгляд, но подруга была в восторге, и я спорить не стала, а попросила взамен ее длинное зеленое платье и расшитую жилетку. Так, забавы ради мы поменялись нарядами. Теперь Айза выглядела как модная горожанка, а я скромная родственница, приехавшая из дальнего поселка и еще не перенявшая повадки местной молодежи.

До сквера добрались без происшествий, только мне казалось, все прохожие смотрят на нас чересчур пристально. Разве мы выделяемся из толпы? Айза улыбалась и высоко держала подбородок с точкой румян, а я наклоняла голову и облизывала губы, чтобы стереть помаду.

На стоянке перед банком действительно было много больших блестящих машин, но войти в здание нам так и не удалось, потому что сзади раздался возмущенный окрик:

— Безобразие! Не успела вылететь из гнезда, уже перышки распушила. Айсу! Стой! Я кому сказал – остановись сейчас же.

Подруга моя вздрогнула и сорвала с шеи платок, чтобы поспешно спрятать распущенные по плечам волосы.

Глава 6. Господин Шадар

Дорога до общежития заняла меньше семи минут, я была рада маленькому приключению, но беспокоилась о том, что будет, когда войдем в комнату. Зуфри мог строго наказать Айзу, и мне придется выслушать немало упреков. И в то же время я чувствовала досаду, зачем она назвала меня сиротой, да еще и бедной. Не может язык держать за зубами, болтушка!

— О чем ты грустишь? – тихо спросил Шадар, а я стеснялась посмотреть на него прямо и не сразу ответила.

Он был старше меня, но не такой пожилой, как отец Айзы. От него исходила спокойная уверенность. Он знал себе цену. Всего несколько слов вкрадчивым, бархатистым голосом усмирили сердитого Зуфри. Недаром подруга назвала его уважаемым человеком.

— Так о чем ты грустишь, Мариам?

— Мне жаль, если отец моей подруги решит, будто я учу ее плохому.

Господин Шадар рассмеялся.

— Я давно знаю Айзу, она не похожа на овечку, которая пойдет за любым пастухом.

— Только туда, куда позовет сердце… - вздохнула я.

— А твое сердце куда зовет?

Я поняла, что он из вежливости поддерживает беседу и кратко ответила, что хотела бы закончить учебу и работать в начальной школе.

— Родные поддерживают тебя? – спросил Шадар.

— Да…

— Неправда! – вскричала Айза. – Тетка прогнала ее из дому, чтобы старый муж не ослеп, глядя на такую красоту.

— Больше не буду тебе ничего рассказывать! - с обидой бросила я, чувствуя, как лицо заливает краска.

Меня охватило возмущение, Айза совсем не имеет такта. Быстро же прошла ее робость перед грозным отцом… Черный джип остановился у крыльца общежития, и Зуфри извиняющимся тоном обратился к господину Шадару:

— Я отнесу девочкам подарки и сразу вернусь. Знаю, тебя ждут дела.

— Я не спешу. Вместе отнесем. Хочу посмотреть, как устроилась твоя дочь, - предложил Шадар и тогда Зуфри впервые бросил на меня долгий, изучающий взгляд, будто именно во мне крылась причина того, что почтенный занятой человек собирается подняться по разбитому крыльцу старой общаги.

К тому времени, как мы вошли в комнату, Айза окончательно успокоилась и даже не думала переодеваться, только накинула на себя халат поверх кофточки и туго завязала пояс. Отец открыто любовался ее порывистыми движениями и быстрой, веселой речью.

— Успокой мое сердце, скажи, как приняли тебя в училище.

— Было трудно поначалу, но Мариам помогает мне делать конспекты и объясняет трудные темы. Смотрите, сколько у нее книг!

Айза бесцеремонно приподняла край покрывала с моей кровати и тут же прокомментировала кипу учебников, которые я натаскала из чулана во время летнего ремонта.

— Наша Мариам очень умная – это сразу видно. Я сплю на коробках с яблоками, а у нее под матрасом вся мировая педагогика собрана с историей вместе.

Зуфри недоверчиво покачал головой и подошел к моей тумбочке, где лежала толстая книга Священного писания.

— Если прилежно читает Дарам, значит, не совсем заблудшая душа. Зачем же ты позволяешь чужим людям на улице себя разглядывать?

Я села на кровать и бережно коснулась синего переплета.

— Здесь не сказано, что женщине нужно прятать лицо.

— Там, откуда я родом, были другие обычаи… - с оттенком сожаления пробормотал Зуфри, оглядываясь на Шадара. – Многие хотят принести их и в этот благодатный край. На все воля Всевышнего.

Шадар молчал, рассеянно прикусив зубами дужку солнцезащитных очков, и я украдкой заметила, что глаза у него разного цвета. Один темный, другой светлее и, кажется, отдает зеленью. Нехорошие глаза, сказала бы тетя Хуса. Злые глаза. Опасные.

Айза убежала на кухню и там начала разбирать гостинцы, вслух восторженно обсуждая содержимое каждого пакета, пока отец ее с гордостью демонстрировал дары собственного сада.

— Нигде больше не найдешь таких сочных груш! А сколько приправ мы заготовили, сколько сварили алычи…

Меня тоже пригласили к столу, но я отказалась и хотела уйти в свой уголок, решив, что родным нужно обсудить личные новости. Шадар не отпустил.

— Останься с нами, Мариам.

Тогда я предложила разогреть суп и накормить гостей горячим обедом.

— Я не голоден. Мы заехали в чайхану при дороге. Правда, плов был суховат, зато манты хороши, - ответил Зуфри, поглаживая круглый живот.

Айза обхватила отца за плечи и нежно поцеловала в левую залысину надо лбом. Подлизывается, баловница. Видно, что он не может долго сердится на любимую дочку.

А вот Шадар неожиданно согласился попробовать угощения.

— Ты сама варила суп, Мариам? Налей-ка мне… и себе тоже.

Я поставила на плоскую тарелочку глубокую пиалу с душистым супом и на отдельное блюдо выложила кусочки курицы.

Айза многозначительно переглянулась с отцом и вдруг громко сказала:

— Ты, наверно, не знаешь, Мариам, по нашим традициям сговоренная невеста угощает жениха именно курицей, которую она приготовила специально для него. Ты не думаешь скоро жениться, дядя Шадар?

Опять длинный язык Айзы и неловкая ситуация. Подружка много себя позволяет! Мне хотелось строго ее осадить, но лучше это сделать после ухода гостей. А пока пришлось уткнуться взглядом в свою тарелку и немного нахмуриться. Даже ложку бульона проглотить не смогу из-за этого разговора.

Заметив мое состояние, Шадар пришел на помощь:

— Не волнуйся, Мариам, тебе еще рано играть свадьбу, а мне уже поздно. Я бы назвал тебя сестричкой, если позволишь. Выбери мне лучший кусочек.

— Да-да… вздохнул Зуфри. – Сейчас девушки не торопятся под опеку мужа, хотят прежде сами встать на ноги. Но разве это правильно? Тем более для бедной сироты. В городе без пригляда старших недолго свернуть на кривую дорожку.

— Я не оступлюсь.

Может, мои слова прозвучали немного дерзко, но пусть мужчины знают, что не позволю себя жалеть и обижать. А между тем я приглядывалась к кускам курицы на блюде, чтобы выполнить просьбу Шадара.

Здесь кроется какой-то подвох? Очередная проверка? Я могу ориентироваться на свой вкус или нужно угадать пожелание гостя? Что предпочтет господин Шадар – крылышко… половину волокнистой грудки или мягкое бедро…

Глава 7. Спаситель

В тот вечер мы с Айзой впервые чуть не поссорились. Вернувшись в комнату, она снова принялась посмеиваться, и я вспылила не на шутку.

— Не могла придержать язык! И кто тебе разрешил трогать мои вещи? Ты еще забыла похвастать, что треть книг у меня на русском языке и отец живет в России.

— Нет! Ему нельзя это знать. Шадар не любит русских, - спокойно ответила Айза и будто невзначай добавила. – Но ты ему очень понравилась.

Теплая волна затопила сердце. Я сразу притихла и раздумала дальше ругать подругу. Разве можно изменить ее бойкий характер и живое воображение? Надо же такое придумать - понравилась… Мы больше никогда не увидимся. Нет причин ему здесь появляться.

— Айза, скажи, он по-настоящему тебе дядей приходится? Иначе подумала бы, что ты ревнуешь.

Она снисходительно улыбнулась и даже показала кончик языка.

— Может быть… Я давно его знаю, а ведь младшей сестричкой он меня не называл. Ты угадала, мы не родня по крови, но Шадару жизнью обязаны. Когда наш дом разбомбили, он помог схоронить маму и скрыться из города. Иногда по нескольку лет не видим Шадара, и отец каждый день молится за его здоровье.

— Чем он зарабатывает? Есть у него семья?

— Эге! У тебя щеки горят, я сбегаю за водой, не то шторы вспыхнут.

Вот как на нее сердиться всерьез… Скоро Айза действительно принесла бутыль, только не с водой, а с гранатовым соком, напоила меня и, сбросив мягкие туфли, забралась с ногами на мою кровать.

­— Господин аль -Халем словно перекати-поле, сегодня здесь, завтра в другом месте. Он одинокий и свободный, как ветер, попробуй, поймай, не удержишь, не догонишь… не пленишь.

— Да ты в него влюблена! – поддела я, тщетно пытаясь скрыть собственную досаду.

Айза печально вздохнула, уложила голову мне на колени.

— Это давно было, по-детски совсем, хотя один раз я даже плакала в разлуке, что взять с глупой девчонки? А сейчас я люблю Кемаля по-настоящему, и мы поклялись быть вместе на могиле святого Мусы у родника. Значит, все сбудется!

Я молчала, гладила ее волосы, а у самой в груди что-то сладко ныло, - мне хотелось узнать такую же сильную любовь, но было немножко страшно. Мамочку она погубила, сделала предметом насмешек и грубости.

Иногда я смутно представляла себе будущего возлюбленного, почему-то видела его высоким и плечистым, со светлыми волосами. Начиталась сказок про могучих витязей дальней страны… Может, мне никогда там и не бывать.

— Забудь Шадара, - еле слышно шепчет Айза. – Женщине он принесет несчастье, так сказал отец.

— Почему?

— Он не создан для мирной жизни. Не будет собирать яблоки или стричь овец, он ничего не строит и не перевозит, не дает деньги в долг, никому не служит.

— Но ты назвала его богатым человеком…

— Отец сказал, ему платят за обучение. Но больше я тебе ничего не скажу, Мариам. Давай лучше разберем продукты и ляжем спать. Завтра много дел. Поможешь мне написать доклад по истории? В учебнике скучно написано, я ничего не поняла про греческие школы.

Два следующих дня прошли в привычных заботах. После занятий в училище комендантша отправила меня подметать широкий двор и собирать в кучи опавшие с тополей листья. В помощь мне опять был послан Садык, он должен был таскать мешки с мусором к баку, обитому железными листами.

Небо хмурилось, грозило дождем. Ветер мешал работе, руки мои скоро озябли, надо впредь запастись теплыми перчатками. Старенькие кроссовки тоже не спасали от холода.

Заметив, что я часто потираю ладони и подскакиваю на месте, Садык вздумал меня погреть.

— Сейчас костер разожгу, будет красиво.

Я ему строго настрого запретила доставать спички. Жечь мусор в баке может только дворник или сама комендантша. В такую погоду это опасно, искры могут далеко улететь, на пустыре за общежитием хранятся под толем сухие доски.

— На сегодня наша работа закончена, Садык. Давай спрячем метлу и грабли в сарай.

Он тупо смотрел на меня, выпятив нижнюю губу.

— Я хочу видеть огонь. Хочу огонь!

— Завтра, Садык. Не спорь, пожалуйста. Пойдем со мной. Я замерзла.

Наверно, он по-своему истолковал мои слова. Слишком крепко сжал руку и повел к сараю, держа под мышкой свернутые мешки. И все равно не ждала от него ничего плохого. Мы много часов провели вместе, обдирая обои или раскладывая по коробкам макулатуру. Садык казался мне странным, но безобидным. А сейчас в него будто иблис вселился…

Он толкнул меня в открытый сарай и глухо заворчал, как голодный пес перед куском мяса. Я отступила к стене, наткнулась на ведро в полумраке и упала. Подняться Садык не дал, придавил коленом ноги и стал дергать кофточку на груди. Я закричала изо всех сил, тогда он зажал мне рот грязной ладонью и больно сжал шею.

Помню, как укусила его пальцы, горько пахнущие палой листвой, и снова закричала, забилась на земляном полу. «Пусть лучше задушит, убьет со злости…»

Перед глазами запрыгали красные полосы, а потом тело стало легким, потому что Садык куда-то исчез. Нет, резко поднялся, а потом ахнул и свалился рядом. Я пригляделась и увидела над собой темный силуэт.

— Мариам, ты цела?

Этот хрипловатый, низкий голос я уже слышала, только не могла вспомнить, кому он принадлежит, мысли путались. Мужчина коснулся моих плеч, бережно помог сесть, а тут Садык застонал и пошевелился. Меня охватил ужас, я дернулась назад, к стене. Загрохотали грабли, попадали в разные стороны.

— Не бойся, я Шадар. Узнала? Тише, Мариам… Эта падаль тебя больше не тронет.

— Да… Да! Узнала. Как вы сюда попали?

— На вахте сказали, ты ушла подметать двор. Я тебя искал и вдруг услышал крик. Значит, так у вас принято убирать мусор! Почему ты этим занимаешься?

— Хотела заработать немного…

— Кто он? – Шадар пнул Садыка в живот, и я вздрогнула.

— Не надо его бить. Хватит! Это сын комендантши общежития.

«Что же теперь будет…»

Глава 8. Нетерпение сердец

Одежды у нас было немного. Дольше всего пришлось паковать книги и продуктовые запасы. Мы притащила картонные коробки из ближайшего магазина и полдня готовились к переезду. И все же мои потрепанные тома не давали Айзе покоя, казались напрасным грузом. Она села на пол и принялась листать первую книгу, что подвернулась под руку.

— Смотри, какая старая и страницы в пятнах. Ты достаточно хорошо понимаешь русский язык? Может, выбросить?

— Я не все слова знаю, но попробую уловить смысл, может, в будущем пригодится. Это ««Искусство любви», 1987 год издания. Пособие для уроков Этики и психологии семейной жизни, сейчас такой предмет снят с программы училища.

— И чему здесь учат? - живо заинтересовалась Айза. – Как угодить мужу в кровати? Правда?

Она не могла прочесть русский текст, но скоро нашла интересные картинки и схемы. В книге подробно рассказывалось о женской и мужской физиологии, психологии браке, проблемах сексуального характера.

— Ой, голый мужчина нарисован! Переведи, что здесь про него сказано.

Мы увлеклись и дошли до главы о первом интимном опыте девушки. Сначала мне было неловко читать вслух, но Айза слушала очень серьезно, затаив дыхание. Дальше в книге говорилось о методах предохранения от беременности и опасности беспорядочных половых связей.

За окном стояла глубокая ночь, в комнату постучала комендантша. Сначала сердито спросила:

— Почему у вас все еще свет горит? Кто-то заболел?

У меня дрожали руки, когда попросила выписать нас из общежития в связи с переездом. Боялась, что комендантша припомнит Садыка, но вместо каких-либо попреков она вдруг обняла меня и поцеловала в щеку.

— Лети птичка, ищи кормушку получше. Прости, если чем-то обидели. Завтра на вахте оставлю деньги за уборку.

Мне показалось, в ее глазах мелькнули слезы, но скоро лицо приняло обычное строгое выражение.

— Ложитесь спать! Завтра наведете порядок и сдадите комнату как положено. Иначе не отпущу.

Два следующих дня пролетели как на расписной карусели в городском парке. Я ни разу не каталась, но представляю, как волшебно это может быть. Отец Айзы поселил нас в однокомнатной квартире через две улицы от училища. Всего десять минут пешком.

Комната просторная, чистая, окна выходят на тихий двор с яблонями. В кухне большой набор посуды, вместительная духовка, холодильник почти новый. Зуфри забил нам камеру мясом и велел жить дружно. Оставшись одни, мы с Айзой тут же схватились за руки и запрыгали по широкому коридору, визжа от радости. Потом, конечно, притихли и смеялись уже вполголоса, чтобы не тревожить соседей.

Через неделю нам подключили Интернет, и Айза совсем забросила учебники, жадно ловя информацию из разных источников в Сети. Только просила меня перевести с русского или английского, я уже неплохо освоила последний. Спектр интересов Айзы меня тоже увлекал, открывал новые горизонты. Мы смотрели откровенные мелодрамы и научные ролики о медицине, показы мод и кулинарные шоу. Также я старалась следить за политическими новостями и часто пугала Айзу тревожными прогнозами.

— Армия Саржистана переходит на военное положение. В горах обнаружены базы боевиков Махраба. За поимку их лидеров обещано крупное вознаграждение.

Всякий раз открывая ноутбук я вспоминала Шадара и нашу последнюю встречу, тихонько пыталась узнать у Айзы, в городе ли ее сводный дядя, но она и сама не знала, только насмешливо качала головой.

— Зачем он тебе?

— Хочу поблагодарить за ноутбук.

— Захочет твоей благодарности, сам придет, - цедила она сквозь зубы.

Однажды я не сдержалась, и прямо спросила:

— Разве ты не собиралась посватать меня ему?

Айза виновато вздохнула:

— Теперь жалею о своей шутке. Она плохую службу сыграла, задела твое бедное сердечко. Поверь, Шадар не тот мужчина, который тебе нужен. Отец как-то сказал, что он похож на тигра с перебитой и плохо сросшейся лапой. В нем живет боль и месть, и совсем нет места для любви. А тебе нужен крепкий дом и горящий очаг.

— И много цветов в саду...

А ведь я ничего не сказала подруге о нападении Садыка в сарае и той неоценимой услуге, которую мне оказал Шадар. Я чувствовала, что мы еще встретимся. Я его ждала. Мне хотелось снова слышать его голос – то тягучий, завораживающий, то резкий, как удар плети. Хотелось заглянуть ему в глаза и долго не отводить взгляд. В этом я никому не могла бы признаться, даже единственной подруге.

Пришла зима. Стало рано темнеть, подули холодные ветра. Неуемная Айза записалась на курсы по обучению восточным танцам. И меня звала, но я предложила другой вариант, более экономный.

— Будешь приходить домой и показывать мне движения, а я подготовлю тебя к экзаменам по истории педагогики.

Теперь по вечерам у нас в комнате звучала арабская музыка, и горели ароматические свечи с миндальным маслом. Айза наряжалась в костюм одалиски и лихо вертела бедрами в такт барабанному ритму. Я смеялась, хлопала в ладоши и пыталась повторить. В помощь мне были неисчерпаемые сокровища всемирной паутины Интернета. Осталось распустить волосы, надеть браслеты и пояс с монетками.

Постепенно я так увлеклась танцами на дому, что купила в ателье обрезки разноцветного атласа и тюли, кружевную тесьму с кисточками, набор бусин и сшила настоящий наряд восточной красавицы. Увидев меня в бледно-зеленом лифе и лиловых шароварах, Айза всплеснула руками и завистливо застонала.

— У тебя точеная фигурка, Мариам! А ведь мы едим одинаково, и я больше двигаюсь. Почему не получается похудеть?

— Потому что не ставишь себе такой цели, - рассудила я, умолчав о нюансах генетики, - И ты любишь сладкое на ночь. У тебя финики обжились под подушкой, скоро прорастут.

Мы решили скорректировать режим питания и в программу танцев включить упражнения для стройности и хорошей осанки. Мне нравилась роль наставницы, я представляла, как буду учить детей в школе, и будущее казалось светлым.

Тетя Хуса не ответила на мои поздравления и вопросы, поэтому на новый год я осталась в городе вместе с Айзой.