Пока светит Солнце Il

1. В ЗАТМЕНИИ

T +00:00:00 ПРЕДПУСКОВАЯ ПАЛУБА «Ульян Ленин»

— Товарищи, надеть экшн-камеры! — громогласно велел Бамбони, и голос его раскатился по всем закрытым каналам. — Каждое ваше слово войдёт в хронику телевещания Империи уже в прямом эфире, миллиарды глаз ждут этих кадров. Через десять минут мы стряхнём с сапог марсианскую пыль и шагнём в ледяную пустоту, где решается судьба системы. Её сердце бьётся в груди каждого из вас — пусть гремит громче выхлопов! Отныне ошибок не существует: впереди — только долг и звёзды. Командиры, по местам!

Эфир затих.

Одним едва заметным жестом строй рассыпался, словно распилённый куб, плотная колонна превратилась в поток идеально синхронизированных точек. Бамбони оглянулся на ало-оранжевую линию горизонта — первые лучи солнца вскрыли рассвет, ударив по броне кораблей вспышками расплавленного золота.

СЕКУНДА 10: 09

По всем диапазонам прошёл сигнал «LIFTOFF-ALPHA». Гул реакторов слился в однозвучный органный аккорд. Сопла тяжёлых транспортников «Буревестник» вспыхнули плазменными султанами, тридцать три колонны начали вертикальный взлёт, будто сама планета извергала в небо стальные артерии.

СЕКУНДА 17: 25

Пыль взмыла стеной, анемометры командного балкона ушли за край шкалы. Бамбони даже бровью не повёл — лишь коснулся сенсора связи:

— Пост «Оратор», включить гимн.

Рёв турбин сменился валом бравурного марша. Басовые удары вибрировали в рёбрах, пока в небе выстраивался клин из девяти ударных крейсеров: «Тифон-Главный», «Сапсан», «Насет», «Омега-Три»… На каждом борту — дивизия десанта в экзокольчугах, батарея орбитальных гаубиц и десяток ядерных катапульт.

СЕКУНДА 22: 50

В трюме «Тифона» ефрейтор Илья Резанов дышал в маску короткими рывками — тревога стягивала грудь туже страховочных ремней. Слева покачивался зелёный Тарханов, справа связисты уже спорили о фазовом дрейфе.

— Обнулили пульс! — рявкнул старшина Гек. — Через три минуты гиперкатапульта. Кто блеванёт — щёткой отскребать будет!

СЕКУНДА 31: 30

На флагманском «Ульяне Ленине» начальник штаба Цараев открыл закрытый канал:

— Командующий, фиксируем возмущение гравиполя по дуге Фобос-Деймос. Неопознанный массивный объект.

— Картинку, — коротко бросил Бамбони, не отрываясь от электронного бинокля.

Голографический купол вспыхнул, на орбите проявился угловатый силуэт, чёрный, словно вырубленный из ночи.

— Плывут против течения, — хмыкнул Цараев.

— «Гидра-Два», разведать. Колоннам курс не менять. Фантом растает в плазме — враг, значит, разберёмся на ходу.

СЕКУНДА 52: 50

Флот завис, превращаясь в огненное кольцо. Под брюхом кораблей бушевал шторм пыли и искр, а выше зияло ослепительно чистое небо, готовое распахнуть гиперворота.

— Штурман, координаты коридора?

— «Скорпион-R4» активен. Окно — тридцать две секунды.

— В атаку на само время, — прошептал Бамбони, — пока оно не атаковало нас.

СЕКУНДА 74: 01

Небо треснуло. Лазурь вспыхнула багрянцем. Первая колонна растворилась в разломе — словно клинок входил в ножны — за ней вторая, третья…

Внутри «Тифона» всё залило белым сиянием, металл стонал под перегрузкой. Резанов вдавился в кресло, улавливая сквозь вой турбин отстранённый дикторский голос: «Точка высадки — система Титана. Субъективное время полёта — тут недалеко. Цель — «Спец Вектор Операции — 22». Экшн-запись включена».

СЕКУНДА 85: 19.

Бамбони наблюдал, как последний «Буревестник» погружается в пылающий разрез, и только тонкая полоска пыли предрассветной зари напоминала, что их империя ещё секунду назад стояла на поверхности в сердце марсианской колониальной системы Русской империи.

СЕКУНДА 97: 40

Разлом сомкнулся. Марс снова стих. На командном балконе мерцало одно-единственное сообщение: «ОПЕРАЦИЯ НАЧАТА».

*

Тем временем далеко за орбитой таинственный чёрный силуэт развернулся вслед исчезнувшей армаде и отправил короткий пакет данных в неведомом коде. Ответа не требовалось, сигнал принял тот, кто и затевал грядущую звёздную бурю.

«Командующий Бамбони, — ровным тоном доложила ИИ — система “Алетея”, — в ядре планеты зафиксирован мощный энергетический всплеск. Его частота полностью совпадает с кодовой посылкой, принятой тем неизвестным кораблём перед прыжком».

Бамбони прищурился.

— Отголосок заложенного якорного всплеска уничтожения?

— Предварительный анализ подтверждает такую вероятность. Амплитуда растёт по экспоненте, через восемь часов местного времени высвободит заряд, эквивалентный десяти гиперновым. Всё на орбите превратится в плазму. Англосаксы произведут самоуничтожение Титана.

Начальник штаба Цараев заметно побледнел.

— То есть у нас восемь часов, чтобы выполнить «Спец Вектор Операции — 22»? — посмотрел он в скооскоп. — T +00:52:17.

— В точности, — подтвердил ИИ.

Уголки губ Бамбони впервые за долгий день дрогнули в едва заметной улыбке.

— Судьба любит точные дедлайны. Передайте флоту: «Сжимаем время в кулак». Восемь часов — непозволительная роскошь, уложимся в семь.

Цараев открыл общекорабельный эфир:

— Солдаты Империи! Нас захотят похоронить в чужой бездне, но мы проложим в ней дорогу. Внизу — тайна «Спец Вектор Операции — 22», наверху — звёзды, к которым мы вернёмся. Тот, кто проживёт ближайшие шесть часов, будет помнить их всю жизнь. Тот, кто не проживёт, — станет героем Империи. Конец речи.

— Начало битвы, — спокойно поправил его Бамбони.

Далеко у полюса чёрного океана вода с пухлым гулом поднялась куполом. Из глубины медленно всплыл монолит — усечённая пирамида цвета сгущённой тьмы. На матовых гранях вспыхнули рунические строки, то ли язык врага, то ли лаконичный протокол передачи данных.

Монолит повернулся, точно разглядывая флот, будто бросая вызов, вспыхнул надписью:

You're all going to die.

(Вы все умрёте)

2. БОЙНЯ

T +01:54:54 Могучий флот ещё лишь стягивал рассыпавшиеся колонны над Титаном, когда в сектор «Дельта-26» сквозь варп-струю проломился ударный кулак Англосаксонской Империи. Шесть линкоров класса Dread Her Majesty, дюжина ракетных баркасов Yankee Punch и флагман-авианосец Winston Church-kill сомкнулись веером, перекрыв системе последний выход к звёздам.

На тактическом экране «Ульяна Ленина» вспыхнули алые квадраты.

— Опознание подтверждено, сеэээр, — докладывал Цараев. — Англосаксы — жёванный крот. Протокол цвета «чай с кровью».

Бамбони усмехнулся:

— Очень смешно пэээр, вторая сторона шахмат явилась. Открывайте эфир: сейчас начнётся космоцирк связи, глушите их ребзя.

От «Ульяна Ленина» отделилась капсула, похожая на черепаху с реактивным панцирем, и нырнула в теневую орбиту. Внутри располагался майор Лепёхин со своим пёстрым экипажем.

— Экипаж, гоу по мозгам вон! — рявкнул он. — Шмель держит курс, Гарсон страхует, Свин кормит, Шептун глушит себя, чтобы не глушить эфир, Мула вяжет из полёвки кофту их антеннам. Жбан, не размажь сопли по кнопкам. Вопля с Рики — лазарет и пулемёт на наружном рельсе!

Активирован режим «Тишина — 0 dB».

Капсула ослепила собственные сенсоры, расправила плазменный парус и, словно тень, скользнула в тыл англосаксов.

Лорд-адмирал сэр Малкольм Арчибальд Торнкрофт наблюдал, как его линкоры выстраивают чёрную смычку — перекрёстную область огня.

— Gentlemen, — спокойно произнёс он, — русские, похоже, утратили чувство меры. Исправим салютом.

Батареи Tea-Cannons уже набивали уран-бобовые снаряды, на дипломатическом канале летел нервный спам:

SURRENDER OR ENJOY BRITISH HOSPITALITY.

(СДАВАЙТЕСЬ ИЛИ НАСЛАЖДАЙТЕСЬ БРИТАНСКИМ ГОСТЕПРИИМСТВОМ)

— Соси сюда, бритешь пидаритешь, — усмехнулся Шмель.

Свин помешивал в походной печи котёл, оттуда доносился запах борща, густо сдобренного кабельным пластификатором.

— Командир, суп-связушка готов!

— Лей на кабель, — кивнул Лепёха.

Густая токопроводящая жижа заполнила трубки охлаждения антенны, превращая корпус в мокрый резонатор и прибавляя дюжину децибел к скрытности.

— Мула, твой выход.

Прапорщик выхватил из локера катушку старинной витой пары, перекрестился по-своему: «Бисмилля, вай-фай!» — и выпустил магнитодрон к брюху Church-kill. Через секунду кабель защёлкнулся о бронелист линкора.

— Физический канал установлен, — прошептал он. — Как у бабушки в ауле, два ведра, одна верёвка, три хлыста, пиво нулёвка.

Шептун, для храбрости опрокинув фляжку медспирта, влез в линию.

— Сейчас, хлопцы, зашифруем им королеву в табуретку, что срались на салфетку.

На экраны посыпались пакеты вируса «САЛО-256», символы смешивались в дьявольский коктейль кириллицы и рунического мата.

На мостиках линкоров завыли автообъявления:

«Attention-n, tea-time delay-delay, God-save-мать-его-King…» (бред)

— Гарсон, музыку, — бросил Лепёха.

Лейтенант Вязенцев врубил тяжёлый дабстеп-ремикс «Калинки». Динамики англосаксов взвыли, матросы ныряли за берушами, офицеры роняли схемы залпа.

Пока «Базилиск-13» душил эфир, основные колонны перешли в атаку.

Крейсер «Омега-Три» всадил рельс-ракету в борт Dread Her Majesty-2: броню прорвало, реактор взорвался, вспоротив вакуум плазменным юнион-джеком.

С противоположного фланга «Сапсан» выпустил дронов-самоваров, раскалённые добела, они взрывались кипятком со стружкой титана, заливая англичан термическим борщом.

— Цель №5 горит! — сообщил Шмель. — Правый сектор ПВО молчит.

— Жбан, основное блюдо!

Наводчик развернул 90-мм прожиг «Ладушка». В прицеле замер баркас Yankee Punch-3.

— Пошла!

Белый луч прошил корпус, тонна стали испарилась, и корабль сомкнулся, как пустая жестянка.

— Принял, — радировал Рики, поливая зонд-спутники огнём турели.

Вопля сохранял невозмутимость в лазарете, но когда по обшивке «Базилиска» хлестнули осколки, вышел на связь:

— Трое контузия, одна пробоина в шлюзе, спирт в запасе. Живы.

Битва только набирала силу, а в эфире уже царила оглушительная «Калинка», стучащая по нервам Империи, как ложки по медным кубкам.

Торнкрофт, вспыхнувший красным, словно марсианский песок, прохрипел сквозь зубы:

— Activate the Leopard Protocol!

С борта «Church-kill» сорвались шесть кибер-охотников «Leopard Mk IV» — компактных кубов-десантников. Их задача проста: вычислить источник помех, просверлить корпус, обезвредить экипаж.

— Команди-иир! — завыл Гарсон. — Педоты идут к нам в гости!

— Шмель, дрифт-пике! Свин, поддай им специй!

Капсула крутанулась на оси, уходя от первых лазерных трасс «Леопардов». Свин распахнул верхний шлюз, зарядил в катапульту огромный котёл кипящего борща-проводника и выстрелил. Снаряд разорвался прямо в центре стройки. Раскалённая похлёбка облепила сенсоры, мгновенно закоротив оптику охотников. Кубы бешено завертелись, ослепшие и оглохшие.

— Шептун, допивай и бей! — рявкнул Лепёха.

Шептун влил в эфир нулевой пакет — концентрированную ругань двоичным кодом. Один «Леопард» взорвался от внутреннего EMP-удара, остальные сбились в хаотичный поиск.

Мула метнул вторую катушку кабеля и прищёлкнул её к борту соседнего «Dread Her Majesty-4».

— Шеф, идея: сделаем мостик любви и сведём их батареи на собственный флагман!

— Давай, сын степей, — одобрил Лепёха.

Шептун перекроил координаты в гирокомпасах англосаксов. Точкой прицеливания стала корма самого «Church-kill». Торнкрофт лишь успел выкрикнуть: «Why are you turning?!», — когда шесть линкоров одновременно грянули залпом. Урановый ливень вскрыл кормовую палубу флагмана, вспыхнули ангары.

— Bingo, — прошептал Гарсон.

Оставшиеся корабли, лишённые флагмана и связи, попытались уйти в варп, но «Базилиск-13» послал в их канал прощальный привет, двигательную логику замкнуло, и три линкора вошли в гиперпетлю, вернувшись к точке старта — прямо в объятья вечности.