Пока ты мне нужна

1 глава

​— Лиза, солнышко, привези мне, пожалуйста, документы домой. С утра давление замучило, — голос Карла Игнатьевича слегка подрагивал.
— Хорошо. Я завезу их вам вечером.
— Хорошо. Жду тебя после пяти.
​Карл Игнатьевич, мой начальник, был уже в возрасте, но передавать правление своему сыну отказывался. Поэтому он всё чаще просил привозить ему бумаги на дом.
​День промчался незаметно. В кабинете было тихо. Доделывая последние отчеты, я мельком взглянула на часы.
«О господи, время почти пять! Надо ехать».
Быстро собрав документы и вызвав такси, я помчалась к дому начальника.
​Благо добрались мы быстро. Охрана уже была предупреждена, и меня без проблем пропустили на территорию.
— Лиза, здравствуй, дорогая, — Карл Игнатьевич встретил меня в гостиной.
— Здравствуйте! Как вы себя чувствуете?
— Жив ещё, — он слегка улыбнулся, поправив очки. — Привезла?
— Да, как вы и просили, — я положила папку на журнальный стол.
​— Лиза, детка, сделай, пожалуйста, одолжение. Принеси из моего кабинета другие очки. Он там, справа, на втором этаже, — он махнул рукой в сторону лестницы.
​Я поднялась по ступеням и вошла в кабинет. Очков нигде не было видно. Я принялась осматривать комнату: стол, шкаф... Пусто. От поисков меня отвлек шум на первом этаже, но я не придала ему значения и продолжила искать. Наконец я увидела футляр, который по непонятным причинам стоял на самой верхней полке.
​— Руки подними! — сзади раздался хриплый мужской бас.
Я замерла, боясь пошевелиться.
— Повернись!
​Я медленно обернулась. Напротив меня стояли двое мужчин в черных масках.
— Ты кто? — один из них направил на меня пистолет.
— Лиза... секретарь Карла Игнатьевича, — я нервно сглотнула.
— Насчет неё приказа не было, — они переглянулись.
— Поедет с нами, — решили они и двинулись ко мне. — Не рыпайся, а то пристрелю!
​Они схватили меня под руки и поволокли из кабинета вниз.
— Лизу... Лизу не трогайте! — я услышала отчаянный голос Карла Игнатьевича перед тем, как на голову мне накинули плотный мешок.
​Дальше всё было как в тумане: один из мужчин закинул меня на плечо и вынес на улицу. Я услышала, как открылась дверь машины, и меня бесцеремонно забросили на заднее сиденье. Кто-то сел рядом.
— Куда мы её? Давай тут вальнем и всё, — проговорил сидевший сбоку.
— Хозяин приказа не давал. Отвезем к нему, пусть сам решает, что делать, — судя по всему, ответил водитель.
​Машина тронулась. Прижавшись к сиденью, я слушала только, как шуршит асфальт под колесами автомобиля.
Машина неслась на большой скорости, а моё сердце колотилось где-то в горле. В темноте мешка я чувствовала, как по лицу стекает холодный пот. Липкий страх сменился отчаянной решимостью: если я сейчас ничего не сделаю, живой меня могут и не найти.
Осторожно, стараясь не привлекать внимания сидящего рядом, я начала шарить рукой по дверной панели. Медленно, сантиметр за сантиметром. Пальцы наткнулись на холодный пластик, затем — на ручку. «Сейчас или никогда», — промелькнуло в голове.
Я резко дернула рычаг и навалилась на дверь всем телом. Холодный поток воздуха ворвался в салон, но дверь лишь приоткрылась на пару дюймов — сработала блокировка или её просто прижали снаружи.
— Куда, сука?! — взревел голос рядом.
Сильный удар наотмашь пришелся мне в плечо, отбросив обратно на сиденье. Прежде чем я успела вскрикнуть, меня грубо схватили за волосы и пригнули вниз.
— Совсем страх потеряла? Я тебе сейчас ноги переломаю, будешь до места ползти!
Меня навалили грудью на колени, придавив тяжелым локтем так, что стало трудно дышать. Я почувствовала, как мои запястья рывком завели за спину. Грубая веревка впилась в кожу, обжигая запястья.
— Ай! Больно! Пожалуйста... — прохрипела я в ткань мешка, но в ответ получила лишь тугой узел, который затянули так сильно, что пальцы тут же начали неметь.
— Заткнись и сиди тихо, если жить хочешь, — прошипел он мне в самое ухо. — Еще одно движение — и поедешь в багажнике. В разобранном виде.
Он рывком усадил меня прямо, сильно толкнув в спину. Я бессильно уткнулась плечом в холодное стекло, чувствуя, как веревки на руках стягиваются при каждом моем вдохе. Шуршание шин теперь казалось мне звуком обратного отсчета.

Машина резко затормозила, так что я едва не влетела головой в переднее сиденье. Дверь распахнулась, и холодный ночной воздух ворвался в салон. Меня бесцеремонно схватили за шиворот и буквально выволокли наружу.
​Ноги, затекшие от неудобной позы, плохо слушались, но меня не ждали — похитители потащили меня вперед, заставляя спотыкаться о гравий. Под мешком я видела только размытые пятна света и собственные носки туфель. Мы вошли в помещение, звук шагов стал гулким и эхом отражался от стен.
​— Давай её сюда, — раздался чей-то голос.
​Меня с силой толкнули в спину. Не ожидая удара и не видя ничего из-за плотной ткани на голове, я не удержала равновесия. Ноги подогнулись, и я плашмя рухнула вперед.
​Мечта о моем светлом будущем закончилась ровно в ту секунду, когда мои колени и ладони коснулись холодного каменного пола.
— Что это? — услышала я за спиной грубый мужской голос.
— Амир, она была в его доме, но ты ничего не говорил про неё, — голос принадлежал одному из тех, кто привез меня сюда.
— А на какой хрен вы её притащили?
— Ты не давал приказа убивать её.
— Вы конченые идиоты! — рявкнул Амир. — Я вам сказал убрать этого старого пса и его щенка. Девчонку вы на кой черт трогали?
— Она была в его кабинете. Мы пошли проверить дом и нашли её. Отдай её нам, мы сами решим, что с ней делать.
— Теперь это моя забота, а не ваша. Свободны!
Я услышала, как они спешно покинули дом. Тяжелые шаги приблизились, и я почувствовала, как мужские руки коснулись моих плеч.
— Сиди, не дёргайся, — бросил он.
Мешок сорвали с моей головы. Холодная сталь ножа коснулась кожи, и через мгновение веревки лопнули, освобождая руки. Он обошел меня и встал напротив.
Мужчина был высоким и широкоплечим. Волосы черные как сажа, темные глаза, коротко стриженая борода. Рельефные мышцы угадывались даже через плотную ткань черной рубашки. Он смотрел на меня как на мусор, который случайно бросили ему под ноги.
— Жить хочешь? — он пристально вгляделся в моё лицо.
— Да, — едва слышно, дрожащим коротким выдохом произнесла я.
— Тогда будешь делать то, что я скажу. В противном случае я отдам тебя тем двоим. Я понятно излагаю?! — он властно скрестил руки на груди.
— Отпустите меня, пожалуйста... Я никому ничего не скажу. Я клянусь!
На мою просьбу он лишь криво усмехнулся.
— Понимаешь, девочка, ты мне в принципе нахер не нужна. Но отпустить я тебя не могу — ты слишком много видела. Могу только убить, — он произнес это так спокойно, словно я была не человеком, а запутавшимся в капкане зайцем. — Ну так что? Ты определилась? Жить или умереть?
— Вы не дали мне выбора. Вы сделали его за меня, — я подняла на него глаза. — Какая теперь разница, буду я жить или умру? Я уже не знаю, какой из этих вариантов хуже.
— Поверь, принцесса, тебе лучше согласиться на жизнь со мной, чем пойти на корм тем коршунам. Но решать тебе.
— Что вы со мной сделаете?
— Пока ничего. Я распоряжусь, чтобы тебе дали комнату, еду и одежду.
— Так просто? Вы похитили человека, а теперь делаете одолжение?
— Слушай сюда, — он резко наклонился ко мне, обжигая яростным взглядом. — Перестань болтать и прикуси язык. Иначе вместо комнаты будешь жить у меня в конюшне на цепи, как собака. Поняла?
Я сглотнула вязкий ком в горле. Выбор был очевиден, хоть и горек на вкус.
— Я... я выбираю жизнь, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза.
​— Мудрое решение, принцесса, — Амир коротко кивнул кому-то за моей спиной. — Посмотрим, насколько хватит твоего благоразумия.
​Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Ко мне подошла женщина в строгом темном платье. Она молча, без тени сочувствия на лице, жестом приказала следовать за ней. Мы прошли по длинному коридору. Здесь было тихо и пахло чем-то терпким, мужским. Наконец она толкнула одну из дверей.
​Комната была большой и неуютной из-за своей пустоты. Минимум мебели, зашторенное окно. Женщина прошла к кровати и бросила на покрывало серый махровый халат.
— Шкаф пуст, вещей для тебя пока нет, — сухо бросила она. — Переоденься в это. Ванная там. Еду принесут.
​Она вышла из комнаты прежде, чем я успела задать хоть один вопрос. Я осталась стоять посреди чужого помещения, прижимая к груди свои онемевшие, исцарапанные веревкой руки. Тишину прервал резкий звук, от которого я вздрогнула.
​Щёлк. Щёлк.
​Я бросилась к двери и дернула ручку. Бесполезно. Замок заперли на два оборота. Я осталась одна в четырех стенах, понимая, что с этого момента я здесь никто.
Я села на край кровати, и силы окончательно покинули меня — я разрыдалась. Горькие, злые слезы застилали глаза, но, вовремя спохватившись, я сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Нужно было обдумать, что делать дальше.
Взглянув на себя, я ужаснулась. На запястьях алели глубокие следы от веревки. Пиджак был перепачкан, блузка смята, а капроновые колготки на коленях безнадежно порваны. Волосы выбились из аккуратного пучка и теперь выглядели ужасно, спутанными прядями падая на плечи.
«Мне нужно собраться, — твердила я себе. — Принять душ, смыть с себя этот день, а потом спокойно решить, как быть».
Я уже направилась в сторону ванной, но мои мысли прервал резкий скрежет открывающегося замка. Дверь распахнулась. Та же женщина молча вошла в комнату, неся в руках тяжелый поднос с едой.
Женщина поставила поднос на небольшой столик у окна. В комнате аппетитно запахло горячим ужином, но желудок от страха сжался в тугой узел. Я сделала шаг навстречу, стараясь придать голосу хоть немного уверенности.
— Подождите... — мой голос все еще подрагивал. — Как мне к вам обращаться? Где я нахожусь?
Женщина выпрямилась и посмотрела на меня холодным, ничего не выражающим взглядом. Было в её лице что-то такое, что отбивало всякое желание спорить.
— Можешь звать меня Марта. А где ты — тебе знать не положено. Поешь и ложись спать. Утром Амир Саидович решит, что с тобой делать.
— Амир Саидович? — я ухватилась за имя, как за соломинку. — Он... он часто так похищает людей? Вы понимаете, что это преступление? Мой начальник будет меня искать, полиция...
Марта на мгновение поджала губы, и мне показалось, что в её глазах мелькнула тень насмешки.
— Твой начальник сейчас занят другими проблемами, если вообще еще способен о чем-то думать. А полиция сюда не приедет. Ешь, пока не остыло. Поверь, тебе понадобятся силы.
Она развернулась, собираясь уходить.
— Марта! — в отчаянии крикнула я ей в спину. — Что он от меня хочет? Зачем я ему?
Она остановилась уже в дверях, наполовину скрытая тенью коридора.
— Он не любит лишних вопросов, девочка. И очень не любит, когда ему перечат. Прими душ и приведи себя в порядок. Здесь ценят послушание, а не истерики.
Дверь захлопнулась, и я снова услышала два резких оборота ключа. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим сбивчивым дыханием. На подносе дымилось мясо с овощами, но я не могла заставить себя даже подойти к столу. Слова Марты о Карле Игнатьевиче эхом отдавались в голове: «если вообще еще способен о чем-то думать». Что они с ним сделали?
Несмотря на полное отсутствие аппетита, я заставила себя подойти к столику. Я понимала: если завтра мне придется бежать или бороться, мне понадобятся силы. Еда была на удивление вкусной, но я едва чувствовала её вкус, механически пережевывая каждый кусочек и глядя в одну точку.
Закончив, я направилась в ванную. Горячая вода принесла временное облегчение. Стоя под тугими струями, я закрыла глаза, представляя, как вместе с грязью и кровью с моих запястьев смывается этот кошмар. Но следы от веревок никуда не делись — ярко-красные браслеты на бледной коже напоминали о том, что всё это происходит наяву.
Я надела серый махровый халат. Он был мне велик и пах свежестью, что странно контрастировало с моим внутренним состоянием.
Вернувшись в комнату, я легла на кровать, даже не расправляя покрывало. В голове роились сотни вопросов. Что с Карлом Игнатьевичем? Кто такой этот Амир Саидович? И что он потребует от меня завтра в обмен на жизнь?
«Я справлюсь. Я что-нибудь придумаю», — повторяла я как мантру, глядя в темный потолок. Страх постепенно притупился, сменившись тяжелой, свинцовой усталостью. Под мерный шум дождя за окном или просто в тишине этого жуткого дома мои веки наконец сомкнулись. Я уснула, так и не найдя ни одного ответа.