Пока ты не знал, кто я

Глава 1. А у вас? — А у нас!

Если бы кто-нибудь захотел снять сериал про богатых соседей с прицелом на многосерийную драму с комедийным уклоном, идеальным названием было бы:

«Волины против Миловых. Кто начнёт первым».

С одной стороны — Павел Андреевич Волин, бизнесмен, вдовец, человек, у которого даже кофе в чашке стоит по струнке. У него всё структурировано, отсортировано и выверено, как Excel-таблица с формулами. Даже сын — Марк — получился почти стерильным, без вирусов и сомнений. Ну, почти.

С другой — Игорь Сергеевич Милов, тоже бизнесмен, но из тех, кто считает, что вдохновение важнее регламента, а деловая встреча может начаться и в бане, и в караоке. Ещё у него есть жена — Карина Аркадьевна Милова, та самая, которая одновременно ведёт сторис, собирает гостей на гала-ужин и даёт коту валерьянку, потому что "ему тоже надо расслабиться".

И всё бы ничего — живут себе в Подмосковье, в соседних посёлках, по разным сторонам от Звенигорода.

У Волина — дом в «Усадьбе Аристово», строгий фасад, аккуратный газон, английский сад и собака по имени Байрон, которая цитирует взглядом Шекспира.

У Миловых — особняк в «Никольской Слободе»: белый камень, колонны, шторы в стиле «а-ля Версаль», и громкий бассейн, в котором весёлые люди, по слухам, отмечали Хэллоуин в июне.

Они могли бы просто махать друг другу издалека, не пересекаться, и жить, как приличные богатые люди. Но у них была общая ошибка — один бизнес-проект.

Пять лет назад Павел и Игорь решили открыть сеть элитных ветеринарных центров. Волин — международник, серьёзный, с выходом на инвестиции и британские консалтинговые компании. Милов — креативщик, общительный, со связями в российских регионах и в тусовке. У него были связи, у Волина — структура. Казалось бы, идеальный дуэт.

Они даже зарегистрировали совместный бренд, оформили архитектуру франшизы, разработали логотип (в виде стильного силуэта лабрадора с короной — Карина настояла), и начали переговоры с первым инвестором.

А потом… случился «финансовый дзен».

Милов внезапно вышел из проекта, обвинив Волина в попытке перехвата контроля. Волин, в свою очередь, подал иск за срыв соглашения, а затем и за моральный ущерб. Милов ответил встречным иском — за клевету и «системное давление».

С тех пор они не здороваются. Они бодро судятся.

— Эти Миловы — клоуны, — буркнул как-то Павел, просматривая финансовые отчёты сына. — Карикатура на бизнес. Громко говорят, мало делают. Он бы даже кофе себе не сварил без светской жены и Wi-Fi.

Марк, его двадцатишестилетний сын, кивнул рассеянно и пожал плечами:

— Но при этом им принадлежат три бренда кофеен в Москве, пап. Один из них с названием «Фильтр и флирт». Ты бы удивился — там всегда очередь.

— Очередь бывает и в приёмный покой, Марк, — вздохнул Павел. — Не значит, что это признак успеха.

Тем временем в соседнем доме, в розовой ванной с видом на рощу и соседский забор, Карина записывала утренний сторис.

— Девочки, я сегодня вся на нервах! Готовим гала-ужин! Вечер, посвящённый помощи животным! Обязательно приходите! А ещё…

(тут она подозрительно понизила голос)

— …эти Волины снова подали иск. Ну, ничего! Мы переживём и это. Подумаешь, жаба в пиджаке.

На кухне Игорь в халате и с чашкой латте философствовал:

— Деньги — это поток, Кариночка. А Павел — это плотина. Он всё держит в себе. Потому и седой такой. А у нас — воздух, жизнь, энергия!

Удивительно, но их дети — Саша Милова и Марк Волин — даже не знакомы. Хотя жили буквально в пятнадцати минутах езды, учились в престижных вузах и наверняка ходили по одним супермаркетам, только Саша — за кормом для кота, а Марк — за минералкой без газа и сыром с плесенью.

Но вскоре это изменится.

И всё начнётся не с делового звонка, не с светского приёма и даже не с новой волны судебных тяжб.

Всё начнётся с одной собаки, одного укола и одной девушки, которая решила переиграть всех.

Но об этом — позже.

Глава 2. Ну ты посмотри на него – ну красавец, ну умница, ну просто чудо!

Саша Милова не любила утро. Во-первых, потому что оно наступало. Во-вторых, потому что с утра все начинали что-то от неё хотеть: звонки, чаты, уведомления, мать, которая записывала сторис с фразами «Александра у нас — ветеринар по призванию! Любит животных с детства, лечила кошку из приюта, когда ей было три!» (и непонятно, кому из них тогда было три — Саше или кошке).

В этот раз утро было особенно бодрым, потому что в восемь тридцать в дверь ввалилась Милана Назарова. Без звонка.

— Саша! Одевайся! У нас миссия!

— Ты с ума сошла? — Саша выползла из спальни в пижаме с котиками и подушкой в руках.

— С ума, милая, мы сошли, когда решили, что ты не хочешь влюбиться! Но я пришла тебя спасти! Смотри.

Милана достала телефон, села на пуф, открыла Инстаграм и ткнула пальцем в экран:

— Вот. Он. Марк Волин. Сын этого вашего жабы в пиджаке. Глянь.

На экране — парень. Строгий профиль. Глаза цвета «не подходи, я читаю Конституцию». Борода двухдневная, светлая. Пёс рыжий, серьёзный, лежит рядом и тоже будто читает что-то юридическое. Подпись: «Мы с Байроном читаем Гартмана».

— Ты хочешь сказать, он реально читает Гартмана? — хрипло спросила Саша, отхлебнув кофе.

— Он — да. А пёс — наверное, просто наблюдает. Но суть в том, что он — умный, свободен и… сейчас в Звенигороде!

Саша замерла.

— Что?

— Серьёзно. Я подписана на его бывшую, так, случайно… Ну, ты знаешь, люблю мониторить. Она выложила сторис, что он уехал из Москвы к отцу в загородный дом — типа, «восстанавливает силы».

— В загородный дом… который в Аристово?

Милана кивнула, как будто только что выиграла в "Поле чудес".

— А теперь вспомни… где у нас есть программа «Земский ветеринар»? А?

Саша поставила чашку.

— Милана, ты гений. Ты сумасшедший, коварный гений.

— Благодарю! Собирайся. Ты поедешь в Звенигород под именем… ммм…

— Алена Морозова. Старый псевдоним из волонтёрской практики. Помнишь, когда я стерилизовала бродячих котов?

— Вот! Прекрасно. Там клиника при районной станции, у них как раз программа поддержки, я проверю. Ты заполнишь анкету — мы сделаем всё официально, но тихо.

— А мама?

— А мама будет думать, что ты проходишь практику от университета. Мы подделаем метку в геолокации. Саша, ты вообще понимаешь, как это красиво?

Саша зависла.

С одной стороны — это безумие. Мелодраматическая авантюра. Из серии: девушка притворяется провинциалкой, чтобы очаровать сына врага семьи. Почти как Ромео и Джульетта, только с клинической картой.

С другой стороны — это была настоящая возможность. Проверить, кто она на самом деле, без маминой поддержки, без блеска, без "дочка Миловых". Только она. И халат. И пациенты. Ну и да — парень с глазами «не лезь ко мне, я мыслю».

— Я поеду, — сказала Саша. — Я правда поеду.

— Вот это я понимаю — дух Миловых! — воскликнула Милана и хлопнула её по плечу. — Сейчас напишу моей тёте, она работала в той клинике — узнаем детали. Тебе нужно будет выглядеть максимально скромно. Серая ветровка, простая прическа, очки, если хочешь.

— Очки? Я что, Кларк Кент?

— Нет, ты Алена Морозова. Марк будет сражён.

— А если он узнает?

Милана сделала вид, что думает.

— Ну… тогда будем импровизировать. В конце концов, у вас всё равно получится красивая история. Ты — ветеринар, он — юрист, оба любите животных. Сюжет почти как в «Доктор Хаусе», только без трости и с Байроном.

Позже, когда Милана ушла (оставив после себя аромат парфюма, глянец и список «вещей, которые должны быть максимально немодными»), Саша осталась одна.

Она села у окна и открыла страницу Марка.

Сторис: Байрон на газоне. Подпись: «Притворяется мёртвым. Возможно, философствует».

Фото: чашка кофе, книга, боке в окне.

Рилс: кадр из леса, звук — лай.

Саша глубоко вздохнула.

— Ну, Волин. Посмотрим, кого ты выберешь: светскую львицу из соседнего дома или земскую ветеринарку из Звенигорода.

А потом достала рюкзак и начала паковать халат, блокнот.

Глава 3. Зовите меня просто… Алена

Вообще-то, Саша Милова считалась в семье «прелестной умницей». Так и говорили:

— Наша Сашенька — умница. Прелестная. Такая серьёзная девочка.

Правда, всё это обычно произносилось в тех случаях, когда она не лезла в дела взрослых, не пыталась доказывать свою самостоятельность, и, главное — не принимала решений самостоятельно. То есть примерно никогда.

Папа, Игорь Сергеевич, говорил:

— Доча, ты только учись, остальное мы с мамой уладим.

А мама, Карина Аркадьевна, добавляла, уже записывая сторис с бокалом в руке:

— Мы ей всё даём. Всё! Даже путёвку в ветеринарию. Ну, какая из неё светская львица, согласись! А вот с хвостатыми — поладит.

И это правда. Саша действительно с хвостатыми поладит. Особенно если эти хвостатые — коты, пёсики или даже ежи. Со взрослыми людьми, особенно богатыми, надменными и уверенными, было сложнее.

В день выезда в Звенигород она встала в шесть утра, хотя клиника открывалась только в девять. Нервничала. Перематывала план в голове. Притвориться «Аленой Морозовой». Устроиться в клинику. Заработать доверие. И… случайно познакомиться с Марком Волином, который, как назло, жил в загородном доме в семи минутах от неё — но был недоступнее, чем билеты на концерт BTS в 2021-м.

В зеркале на неё смотрела девушка двадцати трёх лет. Высокая, с русыми волосами и искренне зелёными глазами, в которых можно было прочитать всё — от любви к бездомным котятам до комплексов перед мамой.

Саша завязала хвост, надела простую футболку и джинсы, сверху — куртку цвета «мне-не-надо-замуж». Открыла шкаф и достала "провинциальную" одежду — купленную с Миланой в магазине «одежда для скромных людей», где всё выглядело как воспоминания об экономике 2007 года. Сапоги без каблука. Худи цвета "серая надежда". И очки.

В машину — свой любимый Mini Cooper в светло-бирюзовом цвете — она прыгнула с таким настроением, будто едет спасать мир.

Звенигород встретил её пасмурным утром, запахом хлеба от булочной и треском колонок из местной кофейни. Над зданием ветеринарной станции красовалась табличка «Ветслужба МО». Саша припарковалась чуть поодаль, переоделась на заднем сиденье, с деловитостью разведчицы и изяществом акробата. И вошла в клинику.

Внутри пахло хлоркой, жизнерадостным хомяком и кофе из пакетика.

— Вы, значит, та самая Алена Морозова? — подняла глаза в регистратуры женщина с красным каре и глазами человека, который видел жизнь, войну и йорков, кусающих за пятку. — Из программы?

— Да, я. Здравствуйте. Документы у вас были?

— Были. Проходите, кабинет за вами. У нас всё просто: с девяти до четырёх, без ночных дежурств. Животные — обычные. Люди — ещё хуже. Я — Галина Сергеевна.

Саша вошла в кабинет. Он был… чудесно обшарпанный. Белый кафель, плакат с анатомией кошки 2003 года, стол, который держался на честном слове, и полка с препаратами.

Но она чувствовала себя счастливой.

— Ну, Алена Морозова, — сказала она себе в зеркало. — Начинаем.

Клиника была до четырёх, но к трём уже было ощущение, что её переехал танк с блохами. Были: кот с простудой, овчарка с диареей, бабушка с попугаем, который ругается цитатами из рэп-баттлов, и мужчина, утверждающий, что у его морской свинки стресс из-за Wi-Fi. Саша улыбалась, записывала, колола, гладила, убирала, и при этом чувствовала, что живёт.

Вечером она снова переоделась, выехала из города — домой, в родное гламурное Подмосковье, где на воротах особняка Миловых висела гирлянда.

На кухне Карина делала чай с мятой, одновременно выбирая платье для следующего гала-ужина.

— Сашенька, как практика? Подольск — это вообще где?

— Там, где много животных, — сказала Саша и сделала глоток воды.

— Главное — не перерабатывайся. И знай: ты у нас принцесса. Тебе не нужно доказывать никому ничего.

Саша кивнула.

Но внутри знала: ей нужно. Очень нужно. Себе. Миру. И одному юристу, который ещё не знал, кто она. Но скоро узнает.

Глава 4. Какие глаза... Какой взгляд…

Будильник заорал в полседьмого. Причём не просто заорал, а включил Саше какую-то бодрую песню из плейлиста "Утренняя мотивация", где девушка с голосом, как идеально выспавшеяся, пела про то, как «мир ждёт мою улыбку».

Мир, может, и ждал, а вот сама Саша категорически не была готова к такому вторжению.

— Да заткнись ты, мир, — пробормотала она и, закрыв лицо подушкой, попыталась договориться с совестью.

Совесть, впрочем, напомнила, что она теперь Алена Морозова, ветеринар, почти героиня народного масштаба и вообще — первая линия обороны пушистиков.

Через десять минут — в джемпере и с криво заплетённой косой — она уже глотала кофе. На плите подвывал тостер, Байрон (мысленно — не пёс, а памятник Байрону, что с профиля у Марка) всплывал в мыслях примерно раз в минуту.

Саша завела машину и выехала в сторону Звенигорода.

Подмосковье в этот час было похоже на ленту новостей: где-то авария, где-то пенсионеры с палками маршируют бодрее, чем студенты на физре, где-то вывеска «Ремонт телефонов».

Музыка в машине играла на фоне размышлений. Что будет, если кто-то из «местных» вдруг догадается, что она вовсе не Алена из Тулы, а Александра из Милов-Хауса? Или хуже — что она дочь того самого Игоря Милова, врага Волина?

Ну, тогда — занавес, смех, драма.

Клиника встретила её запахом смесью йода, кофе из автомата и фраз типа «Киса, ты куда?! Киса, не ешь шнур!».

— Утро доброе, Алена Игоревна, — кивнула Галина Сергеевна, медсестра-администратор и по совместительству местный пылесос сплетен. — У нас сегодня плотненько. И… кажется, будет кто-то «из приличных».

— Это из тех, кто не приносит кролика в сумке от “Gucci”? — уточнила Саша.

— Нет, это как раз из тех, кто может.

В перерыве, в подсобке, рядом с чайником и двумя печеньками (одна из которых смотрела на неё с обидой), Саша достала телефон. Пролистала чат с Милой в ВК:

«Мила:

Ты как там, доктОр Айболит? Уже полюбила блохастых?»

«Саша:

Кот пытался лизнуть мне глаз. А попугай сказал, что я «баба с шприцом». Всё как обычно.»

«Мила:

Ты влюбилась в попугая?»

«Саша:

В его харизму — немного. В тебя — навсегда.»

Пауза.

Кстати, Волин опять выложил сторис. Бегут, значит, по снегу — он и Байрон. Подпись: «Чужая тень не заменит хвоста, который ты ждёшь». Это, блин, что? Поэзия? Собачий философ?

Саша открыла профиль.

Фото. Байрон. Кофе в руке. Вид на лес.

Тихое, строгое, лаконичное.

Вот бы и мысли у него были такие же.

Она поймала себя на том, что нажала на сторис уже в третий раз подряд.

— С ума сошла, — прошептала она. — Ты же на задании. Агент 007 на миссии по усыплению сердца. Не влюбляться! Пока не узнаешь, не анализируешь и не поймёшь, нормальный ли он вообще.

Мила, кажется, почувствовала её колебания через чат:

«Мила:

Не передумала?»

«Саша:

Нет. Просто нервничаю.»

«Мила:

Всё будет отлично. Он тебя даже не узнает. А потом — влюбится. А потом ты ему скажешь:

"Привет, я — дочь твоего заклятого врага. ".

Бинго.»

Саша хихикнула.

Именно этого она и боялась.

Бинго. С перцем.

К середине дня она снова надела перчатки, поправила маску и вышла к следующему пациенту.

И с каждой сторис Марка в Инстаграме пульс становился чуть громче.