Пока я дышу

Глава 1. Точка невозврата.

Я думала, самый страшный звук на свете — это короткие гудки в трубке.
Оказалось, я ошибалась.

Солнце било в глаза, ветер трепал волосы, а в наушниках играла та самая песня, под которую мы с Андреем впервые поцеловались. Я шла, размахивая бумажным пакетом из пекарни, и улыбалась, как идиотка.
Глупая. Слепая. Счастливая.
Потому что через сорок минут мой мир рухнет. Без предупреждения. Без права на ошибку.

Общага пахла сыростью, чужим борщом и старой штукатуркой. Ключ заскрежетал в замке привычным, почти домашним звуком.
— Света, Светик пришлааааа…
Маша вылетела из-за угла, как выпущенный мяч, и врезалась мне в живот. Я рассмеялась, удержав равновесие, и прижала её к себе. Она пахла акварелью и детским шампунем.
— Ой, мышка, — прошептала я, закапываясь носом в её светлые вихры.
Мама вышла из кухни, вытирая руки о старую тряпку. Увидела нас, улыбнулась — той самой, уставшей, но тёплой улыбкой, от которой всегда становилось чуть легче.
— Проходи, свет. А то отец скоро с соседом вернётся.
— Опять? — Я не удержала вопрос, хотя знала ответ.
— Маша, покажи сестре рисунок, — мама мягко перевела тему, но в её голосе звучала та самая просительная нота, которую я ненавидела.
Девочка побежала в комнату, а я притянула мать к себе. Под курткой она казалась тоньше, чем в прошлый раз. Руки — шершавые, в трещинах от дешёвого мыла.
— Не переживай, мам. Я вон купила вам вкусняшки. И зарплата из кофейни уже на подходе.
— Спасибо, дочка. — Она погладила меня по щеке. Горячие пальцы. Дрогнули.

Мы жили вчетвером в одной комнате. Две койки, письменный стол, шкаф с кривыми дверцами. Отец — призрак, появлявшийся только за деньгами. Мама — уборщица на почте, вставала в пять, возвращалась в десять. Я — студентка-медик, последний курс, подработка, сон по четыре часа. И всё это держалось на тонкой нитке, которую я каждый день наматывала на пальцы, чтобы не порвалась.

Я думала, что смогу держать её вечно.
Ошибалась.

Телефон завибрировал в кармане.
Сердце дёрнулось. *Андрей.*
Я ответила почти мгновенно:
— Андрей, ты как? Почему трубки не берёшь?
Тишина. Потом — его голос. Не тот, который я знала. Гладкий. Отстранённый. Будто между нами выросла стеклянная стена.
— Света, не звони мне больше.
— Как…
Гудки. Короткие. Рубящие. Я не успела договорить. Не успела понять. Экран погас. В ушах звенело.
*Что происходит?*
Мы вместе почти год. Он знал, как я паникую без связи. Знал, что мама болеет. Знал, что я верила в нас.
А теперь — тишина.

Я сделала шаг назад. Асфальт был мокрым. Ветер подул холоднее.
И тогда из-за поворота вынырнула чёрная тонированная машина. Без номеров. Двигатель рыкнул, как зверь, почуявший добычу.
Двери распахнулись. Двое мужчин в тёмных куртках выскочили наружу. Движения отработанные. Быстрые. Без лишних слов.
Я не успела крикнуть. Не успела даже пошевелиться.
Жёсткие руки сомкнулись на плечах. Рывок — и мир перевернулся. Удар затылком о металл. Запах бензина, дешёвого табака и чужого пота. Багажник захлопнулся. Темнота.
— Кто вы?! Да пустите! — Мой голос сорвался на хрип. Я билась о стенки, царапала кожу, пытаясь найти щель, зацепку, что угодно. Бесполезно.
Машина тронулась.
Тридцать минут. Или тридцать вечностей. Я считала повороты по крену кузова. Дышала в такт, как учили на практике: *четыре — вдох, четыре — задержка, четыре — выдох.* Пульс 130. Давление скачет. Адреналин зашкаливает. *Держись. Не отключайся.*
Резкий тормоз. Удар. Снова свет, слепящий, холодный.
Багажник открылся. Те же руки выволокли меня наружу. Воздух пах хвоей и сырой землёй. Не город. Окраина. Или пригород.
Меня вели по мощёной дорожке. Каблуки стучали по камню. Впереди — высокий забор. Ворота. Особняк.
— Да кто вы?! — Я уперлась ногами, но силы были не равны.
— Заткнись, — бросил один из них. Голос глухой. Без эмоций.
Двери открылись. Я вошла внутрь, и первое, что увидела, — его.
Мужчина лет тридцати. Стоял в центре просторного холла, заложив руки за спину. Чёрная рубашка. Идеально подогнанные брюки. Волосы тёмные, слегка влажные. Лицо — резкое. Спокойное. С тем самым выражением, которое бывает у людей, привыкших отдавать приказы, а не получать. От него исходила тишина. Та самая, которая давит на барабанные перепонки сильнее крика.
По коже побежали мурашки. Не от холода. От инстинкта. *Хищник.*
— Даниил Александрович, мы её привели, — доложил один из мужчин.
Тот едва кивнул.
— Вы свободны. Дальше я сам.
Шаги удалились. Дверь за ними щёлкнула. Мы остались вдвоём.
Он сделал шаг. Потом ещё. Остановился в полуметре. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на сбитом дыхании, на дрожащих руках.
— А ты красивая, — произнёс он тихо. Почти ласково. — Думал, будет хуже.
Я отшатнулась. Не хотела, чтобы он приближался. Не хотела его голоса, его спокойствия, его власти над этим пространством и над мной.
— Кто ты? Что тебе надо? Зачем я тебе? — Слова вылетали пулемётной очередью.
— Боишься? — Он чуть склонил голову. — Правильно делаешь.
— Никого я не боюсь! Развяжи меня сейчас же!
Он молчал. Смотрел. Измерял.
— Тише, — наконец сказал он.
— Я не буду молчать. Не буду!
— Сама захотела. — Он повернулся к двери. — Заберите её.
Я не успела оглянуться, как двое других мужчин уже взяли меня под руки. Я упиралась, билась, кричала, но их хватка была железной. Меня потащили по коридору. Обои. Двери. Лестница. Тени.
И вот — комната.
Нет, не комната. Камера. Чёрные стены. Матрас на полу. Маленький светильник под потолком, бросающий мёртвый свет. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул.
Я опустилась на колени. Дышала. Считала.
*Пока я дышу — я играю.*
А я ещё не проиграла.

***

**Дорогие читатели!**

Спасибо, что открыли эту историю. Впереди будет много эмоций, боли, страсти и невероятных поворотов. Света — обычная девушка, попавшая в ловушку, но у неё есть стержень, который заставит дрожать даже таких, как Даниил.