Покушение на любовь 2

Вступление

“Твоя тьма сильнее меня. Она поглощает не давая дышать и давит, не желая отпускать, а я и не хочу. Я живу лишь во сне, касаниями к твоему взгляду и губами к телу. Твои отпечатки внутри обросли коркой, стали больными шрамами, изувеченной плотью. Часть меня, которая дублирует твоё сознание, оставляя меня тебе. 

Твои омуты застряли в моей голове, врезаясь в мозг, становясь осколками и врастая в плоть. Места которые были созданы под твои укусы изнывают от чистоты, желая стать осквернёнными острыми клыками. Всё нутро тянется к порочным касанием, разрывающим душу и испепеляющим здравый смысл. 

Ты овладел моими мыслями, загнал в меня когти и выцарапал всё живое, оставляя во мне лишь себя. Легкие не нуждаются в воздухе, им нужен твой запах. Рецепторы вкуса не различают ничего, кроме твоего терпкого мускуса. А слух отказывается слышать чужие голоса, ему нужен звериный рык, подавляющий здравый рассудок и влекущий прямиком в твоё пекло.

Если бы я могла выбирать, то я бы хотела никогда не узнать НАС. Именно так. Когда читаешь о любви, кажется, что всё это волшебство, некое таинство, что принесёт в твою жизнь одно наслаждение, но любовь – это боль. Боль , которую мы выбираем сознательно, почитаем её и храним так долго, как она живёт. 

Я просила помочь мне и ты помог. Ты сделал всё так, как должен был. Касаясь меня обжигал, затягивал прямо в пучину наслаждения и макая головой в ужасы, что жили в тебе. Теперь они стали моими. Я твоя плоть и кровь, душа и сердце. Мне не жить без тебя. Не существовать.

Я люблю тебя, Дьявол”.    

Глава 1

***

Резкий запах ударил в нос, оживляя пустое сознание лишенное мыслей. Глаза резко открылись, а горло прорезала боль, режущая и едкая, вызывая рвотные рефлекс. Я пытаюсь ухватиться за горло , но натыкаюсь на некий агрегат , который мешает мне сделать вдох. Не задумываясь, обхватываю его ладонями и тащу прочь из горло, параллельно ощущая дикие позывы и хриплые звуки горла. 

Изъяв орудие адских пыток из своего тела – кашляю, выпуская мокроты и слюни, которые смахиваю рукой. Где я? Привожу дыхание в норму, сразу осматриваясь и фокусирую рассеянное зрение: огромное окно за которым светит яркое солнце, белые стены лишь с одними часами на одной из них, вешалка для халатов и верхней одежды, кресло того же цвета, столик, тумбочка рядом с моей правой рукой, а вот и капельница, что отходит от моей руки; Аппарат вентилирования лёгких, который оказался той самой пыткой.

-Что произошло? – озвучиваю вопрос, не слыша голоса, который видимо пропал. Дикая сухость окатила слизистые, вызывая кашель. Я заприметила красную кнопку на стене над тумбой, а дальше пробежалась по палате, осознавая, что я в больнице. 

Память начала оживлять последние события отзываясь тупой болью в голове. Покрываю ладонью лоб, натыкаясь на бинт, который овивает весь диаметр черепа, а на затылке нащупываю лёгкое утолщение. К слову, он и болит. 

-Хайдар, - беззвучная огласка имени того, чьи глаза вихрем ворвались в память. Ужас на лице , который не свойственен моему мужчине, потом объятия и удар. Всё. Ничего не помню. Где он?

Жму кнопку, не долго ожидая и сразу скидывая ноги на пол. Чувствую ужасную слабость, но некая тревога и пустота внутри ведёт меня к двери, не желая усмиряться, пока я не узнаю, что с ним. 

Встаю, чуть ли не падая, но ловлю себя руками за край кровати, сразу поднимаясь и насильно переставляя ноги. Слабость сбивает с ног. Держусь за стену, медленно приближаясь к двери. Распахиваю её и вываливаюсь в коридор, падая на колени. Ко мне подбегает девушка в белом халате, моментально подхватывая под руку и ставя на ноги. 

-Госпожа Дюльбер, вам нельзя вставать! – в глазах бегают блики, не давая разглядеть лицо девушки в халате. То тёмные пятно, то светлые блики. Боль в голове усиливается, заставляя придерживать затылок и шикнуть. 

-Как вы меня назвали? – девушка игнорирует мой вопрос, затаскивая меня обратно в палату. 

-Вам нужно отдыхать. Я сейчас позову врача, - она укладывает меня на койку, стараясь уйти, но цепко хватаю её за предплечье и впиваясь мутным взглядом в расплывающееся лицо. 

-Где Дюльбер? – даже сквозь пелену я замечаю как девушка мертвецки бледнеет, резко вырывается из моего захвата и летит к двери, попутно кидая фразу о том, что позовет врача. Внутри подступает болезненный ком, я ощущаю резкий ожог в груди и тупую боль, которая снова забирает сознание, погружая во тьму. Стараюсь удержать себя в сознании, но моментально проваливаюсь в забытьё. 

Следующие пробуждение началось с крика, который оглушил меня и заставил резко распахнуть глаза. Это я ору? В палату тут же вбегает наряд врачей, хватая меня за конечности и усмиряя.

-Всё нормально! – кричу, стараясь не дёргаться, но конечности не слушаются отзываясь на препятствие. 

-Успокоительное! – слышу, сразу понимая, что меня ожидает.

-Не нужно!- новая попытка пробиться сквозь метушню врачей, которая не увенчалась успехом. Иголка входит в плоть и я вновь отправляюсь в страну Морфея. 

***

Пронизывающий холод проникающий в каждый миллиметр тела. Где я? Что это за темное помещение, которое наполнено чужими голосами? Начинаю чувствовать конечности, которые отдают лёгким онемением, всё ещё находясь во тьме.

-Она метается по кровати уже около часа, - звонкий голосок пробивается сквозь дымовую завесу.

-Её показатели в норме, она должна прийти в себя со дня на день. Наблюдайте и не отходите от неё далеко. Маяковский закопает нас прямо здесь, если с ней что-то случится. 

Кто такой Маяковский и почему он собрался кого-то закапывать? Всё было слишком смазано, пока я не начала видеть лёгкий свет. Фокус налаживался, открывая взору исконно белый потолок и бутылку с раствором на железной палке.

-Гмм…-мычу, сразу улавливая метушню на заднем фоне. 

-Госпожа Дюльбер? – тоненький голос прозвенел над ухом, взывая сознание очнуться. Лицо девушки в белом халате и чепчике засветилось на весь экран. 

-Угу, - мычу, пытаясь встать, но тоненькая ручка меня останавливает, помогая принять необходимую позицию и взбить подушку. 

-Вам лучше оставаться в полулежащем положении. Вы пошли на поправку, но резких движений стоит избегать, - о чем она вообще поет? Где я? Черт возьми, эту белую нимфетку!

-Где я? – мычу, ощущая засуху пустыни в глотке, кашляя, но, тут же, ловя прикосновение холодного стекла к губам. Живительная влага разливается по горлу, смачивая и реанимируя голосовые связки, -Спасибо.

-Вы в частной клинике Святой Екатерины. Вас привезли после взрыва с повреждениями головы, позвоночника и опорно-двигательного аппарата. Сейчас ваше состояние приближенное к норме рядового, здорового человека, но вам требуется соблюдать особую диету, не пренебрегать режимом, исключить нагрузки на позвоночник и нервную систему, а также проходить обследование в течении последующих двух лет, каждые пол года. Скажите мне, сколько вы видите пальцев? – девушка выдвинула три пальца перед моим носом.

-Три, зовут меня Маргарита Александровна Елисеева, двадцать пять лет, проживаю, - речь отнимает, оживляя события первой свежести: Хайдар, Илья, мать братьев, машина, «-Я тебя ненавижу!», ужас в глазах зверя, «-Мен сени севем, Гонъюль!», тьма.

-Маргарита? – холодная рука девушки трепыхает меня за плечо, стараясь привести в чувства, -Вы остались на своей фамилии?

-Что?

-Вас записали как Маргариту Александровну Дюльбер, так ваша фамилия Елисеева или …- перебиваю, резко покрывая рот медсестры, как я поняла по халату и дурацкому чепчику, ладонью, притягиваю ту к себе за затылок. 

Глава 2

Сотни пропущенных от отца, Ильи, сестры, Жени, Марса и ребят. Всё это заставило меня сменить номер. Я не хотела разговаривать ни с кем, кроме самой себя и роя дел, который заполнил мой стол. К Илья я не вернулась, а перевелась в другой отдел. Что до Мечникова, то моё согласие на его контроль и охрану, сразу очистили моё дело, а новость о том, что я не стала рыться в маминых делах и искать ответы – стала моим билетом в новую жизнь. 

Было ли мне плевать? Нет, мне всё также хотелось всё узнать, но это может подождать. А может и вовсе умереть с мамой. Всё, что мне принесло расследование оставило обжигающие отпечатки на теле, психике и душе. Выкорчевало сердце со всеми артериями, зацепив с собой лёгкие. Теперь там стоял мрак и вечная дымовая завеса. Коко Шанель ,тоже, много курила и что? Сдохла от быстрого сердечного приступа в 89 лет. Везение? Возможно. А мне дым помогал не сойти с ума. 

В новом отделе меня приняли с распростертыми объятиями, сразу наградив глухарями. Не впервой. Я разгребла пол кучи и закрыла многие дела, чем пробила себе дорогу в свет реальных дел и заработала репутацию. Теперь ко мне относились с уважением и интересом. На что мне было плевать, ведь всему я была обязана Полякову и чутью. 

От Ильи я съехала быстро, не желая возвращаться к исходному. К слову, новое отделение было в другом городе, неподалёку от родного, но этот переезд меня немного оживил. Придал новых сил и немного энергии. 

Ко мне пытались пристроить студентиков, которые выстраивались в очередь к Лисе отдела. Да, раскрываемость у меня была феноменальная. А всё потому, что я занималась только работой и алкоголем. 

-Лиса! – пухлый начальник, который величаво расхаживал по всему отделу, грозно щурился и топтал булку, -От тебя опять несет за километр! Можешь хотя бы на работе не пить!? – выглядываю из-за вороха своих дел, окидывая недовольного свинорыла и улыбаюсь. 

-Дай подумать, - мечтательно прикладываю палец к губам, а потом хватаю надпитую бутылку спиртного со стало и салютую ему, -Нет!

-Черт бы тебя побрал, Елисеева! – извергая крошки изо рта, Смирнов Евгений Васильевич, грозно шикнул, а следом ехидно заурчал, -Если бы не твоя раскрываемость, давно бы выгнали к чертовой матери! 

-А она именно такой и была! – закидываю обе ноги на стол и отхлёбываю Ред лейбл, -Уфф, - выпускаю воздух, широко улыбаясь и потираю нос, -Если бы не твоя задница, то ко мне долетало бы солнышко! – весь отдел разразился смехом, а свинорыл мерзко захрюкал.

-У тебя новое дело, - начинает Смирнов, кидая папку, которую выудил у себя из-за пазухи, мне на стол, - Тройное убийство. Попов ждет на месте, - Женька мерзко кривиться, ведь трупный запах на дух не переносит.  

-Ясненько, - скидываю ноги со стола, прихватывая кобуру и, уже подготовленную, флягу. Делаю показательный разворот на пятках, снимая кожаную куртку со спинки стула, одаряя новой порцией ухмылок Смирнова. 

Мой стиль кардинально изменился, обретая военные черты и выправку. Не знаю почему, но это я унаследовала от Дьявола, хотя сама была дочерью военного. Штаны хаки, заправленные в ботинки с высокой шнуровкой, белая майка, а поверх свободный свитшот, такого же оттенка как и штаны. Волосы собраны в тугой хвост, а вишенкой торта была - кожаная куртка, - дабы скрыть шрамы, которые я приобрела с помощью нового хобби – ближний бой и ножевая техника, плюс ко всему - курс специализированной подготовки особого состава. Мечников дал направление, величаво заявляя о том, что такую хрень закончила моя мать. Мол полезно будет для той на которую охотились, а пока перестали, ведь мою жопу прикрыл некий Дракон. Черт его знает кто этот тип, но спасибо ему, ведь в другой ситуации я бы давно лежала рядом с моими Бесом. 

Воспоминания о нем больно резанули по месту, где ранее находилось сердце и , без особых церемоний, я взялась за горлышко Ред Лейбла и осушила его до дна. Много ли там было? Не знаю. Когда в памяти оживал Демон, что выкорчевал моё сердце, спиртного всегда становилось мало. Литр, два…Пачка, Три…Какая разница, если больше я не могу чувствовать? 

Место встречи находилось недалеко от центра города: ночной клуб, рядом с которым бар и нечто схожее с борделем, но это так – не официально, а по факту стрип-клуб. К счастью, я уже знала всех владельцев баров в городе, не понаслышке. 

-Лиса! – Рамиль постарался приветливо улыбнуться, хотя вышло натянуто и криво. Эмигрант в нечистом бизнесе, абсолютно не умеющий вести дела, но очень совестный человек. Верующий, принципиальный, однозначно не привыкший выяснять конфликты рукоприкладством и убийствами. В его владения входил бар, который , по большей части, походил на футбольный. Там часто собирались болельщики и кроме пива, хороших закусок и качественной выпивки – ничего там не было. Он пользовался популярностью в узких кругах. 

-Что за шумиха, а журналистов ещё не видно? – подаю руку за которую рьяно хватается турок и притягивает меня к себе. 

-Тише, мы с Никитой не распространялись, сразу позвонили к тебе в участок.

-Кто такой Никита? 

-Владелец клуба.

-Понятно. Веди сюда. 

Пока Рамиль двинулся за коренастым мужичком за сорок, который бросился в глаза своим грузным видом едва ли я подъехала к зданию, прошла к бару и заглянула внутрь. Стояла гробовая тишина, персонал словно умер, а бар перестал функционировать. Парни хорошо постарались не афишировать происходящее, конечно, на их репутации это скажется крайне негативно.

-Доброго дня, - режущий голос мужичка, который  был ниже меня на две головы, слегка плешивый и морщинистый, обратил на себя внимание. На глазах красовались дорогие очки, а взгляд был не приятный, оценивающий, видно, что человек не чист на руку. За себя говорила и маргинальная внешность, прикрытая атрибутами престижа: дорогая рубашка, часы на левом запястье, сверкающие запонки и неизменно броская цепь на шее, которая больше подходила бульдогу, а не человеку.