Поле, которое не отпускает

Полдень в деревне всегда был особенным временем.
Не жарким – жару можно пережить. А именно тяжёлым.
Воздух густел. Звуки пропадали. Даже собаки ложились в тень и не поднимали головы.
– В полдень в поле не ходи, – сказала Илье старуха у колодца. – Потеряешь.
– Что?
Она посмотрела на него долго.
– Смотря что у тебя есть.

Илья приехал в деревню ради сюжета.
После истории с лесом его канал резко вырос. Люди любили такие вещи: мистика, страх, «настоящие истории».
Он начал собирать цикл.
Файл в ноутбуке назывался просто: «Не один»

Про поле он услышал случайно.
– У нас тут агроном был, – сказал местный мужик. – Городской. Умный. Смеялся над всем.
– И что?
– И ничего. Пошёл в полдень. И… – он замолчал.
– И?
– Вернулся.
– Так это хорошо.
Мужик посмотрел на него странно.
– Не совсем.

Поле было обычным.
Ровное. Жёлтое. Пшеница колыхалась, как море.
Слишком красиво, чтобы быть опасным.
– Вот здесь, – показал мужик. – Он стоял.
– Один?
– Сначала – да.

Илья пришёл туда в полдень.
Специально.
Камера. Диктофон. Всё как обычно.
– Проверяю местную легенду, – сказал он в объектив. – Якобы в полдень здесь появляется Полудница. Классика фольклора. Скорее всего, тепловой удар и…
Он замолчал.
Потому что понял:
ветра нет.
Вообще.
Пшеница замерла.
Как будто её остановили.

И стало тихо.
Не просто тихо.
Пусто.

– Ладно, – сказал Илья. – Достаточно.
Он развернулся.
И понял, что не видит дороги.
Поле было со всех сторон.
Одинаковое.
Бесконечное.

– Хорошо, – выдохнул он. – Паниковать не будем.
Он пошёл прямо.
Потом – ещё.
И вдруг услышал голос.
Женский.
Спокойный.
Рядом.
– Куда?
Илья резко обернулся.
Она стояла в нескольких шагах.
Белое платье. Слишком чистое для поля.
Лицо – обычное.
Слишком обычное.

– Вы… – он сглотнул. – Вы кто?
Улыбка.
– А ты как думаешь?
Он закрыл глаза на секунду.
– Это… постановка? Вас кто-то прислал?
– Конечно, – кивнула она. – Ты.

Илья нервно усмехнулся:
– Смешно.
– Да?
Она сделала шаг ближе.
– Тогда ответь.

Он почувствовал, как в голове стало тяжело.
Как будто мысли стали вязкими.
– Что ответить?
– Вопрос.
Пауза.
– Первый.

Она смотрела прямо в глаза.
– Сколько правды ты вырезал?
Илья замер.
– Что?
– Сколько?
Голос был мягким.
Но от него хотелось отвернуться.

– Это не… – он запнулся. – Это монтаж. Это работа.
– Сколько?
Он открыл рот.
И понял, что не помнит.
Или… не хочет помнить.
– Не знаю.
Она чуть склонила голову.
– Значит, много.

Солнце стало ярче.
Слишком.
Илья зажмурился.
– Ладно, – быстро сказал он. – Допустим. И что?
– Второй вопрос.

Он хотел уйти.
Сделать шаг.
Но ноги не слушались.
– Кто пострадал?
Он почувствовал, как внутри что-то сжимается.
– Никто.
Пауза.
– Точно?
И вдруг…
он увидел лица.
Коротко. Как вспышки.
Тот человек. Та история. Тот кусок, который он «сократил».

– Это не из-за меня, – прошептал он.
– Третий вопрос.

Солнце било в глаза.
Дышать стало трудно.
– Ты бы сделал иначе?
Он закрыл лицо руками.
– Да.
Тишина.
– Когда?

Илья опустил руки.
И понял.
Ответа нет.

Полудница улыбнулась.
Не зло.
Просто… спокойно.
– Поздно – это тоже ответ.

Он попытался закричать.
Но голос не вышел.
Слова застряли.
Как будто их кто-то держал.

– Люди приходят в полдень, – сказала она. – Потому что думают, что всё видно.
Пауза.
– А здесь видно всё.

Свет стал белым.
Поле исчезло.
Осталось только…
что-то внутри.
Пустое.

Когда его нашли, он сидел на краю поля.
Смотрел перед собой.
Живой.
– Нашёлся! – кричали люди.
Он повернул голову.
Медленно.
– Да, – сказал он. – Я здесь.

Он вернулся домой.
Видео не выложил.
Вообще ничего не выложил.

Иногда он сидел у окна.
И просто смотрел.
Часами.

Однажды он включил диктофон.
Старый.
Тот самый.
Запись была короткой.
Почти пустой.

И только в самом конце…
тихий голос.
Женский.
Спокойный.
«Остался…»

И ещё один.
Едва слышный.
Знакомый.
«Не один…»