Полнолуние в Ботсване

На четвёртом курсе института Макса покусал волк. И правильно сделал, между прочим. Потому что нечего по лесу шастать пьяным в стельку и горланить похабные куплеты. Спящий лес — это вам не ночной клуб. Из темноты вышла огромная тень — прямо на стремительно трезвеющего Макса. В верхушках ёлок между разорвавшихся облаков вдруг открылась полная Луна и странным образом отразилась в волчьих глазах. Больше Макс ничего не помнил.

По клубам, правда, с той ночи ходить перестал и пить бросил. Раз в месяц выезжал с ночевкой на природу, как заядлый эко-турист. Почему-то без палатки, без спальника и в любую погоду.

Сначала все думали, это он после знатной попойки в себя приходит. Потом решили — закаляется, силу духа тренирует. Добропорядочным стал.

А Макс и стал добропорядочным. Оборотнем.

Полюбил тишину, чистый воздух и мясо прожарки rare. Затосковал по воле и еловому запаху. Накануне полнолуния, когда тоска становилась невыносимой, он мчался в лесную глушь, превращался в роскошного волка и целые сутки бродил среди елей, слушая шепот трав и шорохи дождя. Наслаждался жизнью.

И какая это была жизнь! Лучшие 24 часа каждого месяца. Высшая степень свободы. Сила, наполняющая мощное звериное тело: хочешь — обгони ветер, хочешь — перепрыгни пропасть.

Лес разговаривал с ним на одном языке. Каждый порыв ветра нес тысячи вестей. Каждая хвоинка что-то значила, в каждом камушке был какой-то смысл. В такие ночи Макс становился частью целого, видел и чувствовал недоступное людям. Дикая лесная красота стала его божеством, и в конце концов он нашел способ поклоняться ей, как человек: купил зеркалку.

Фотографии получались зовущие. Не только магия оборотня придавала снимкам очарование: восхищённый взгляд фотографа на природу даже невзрачную травинку превращал в шедевр.

Прошло несколько лет.

В редакции журнала «Дикие тропы», куда Макс приносил свои фотообзоры, утро выдалось на редкость шумное. Секретарша изумленно уставилась на дверь: слишком уж громкие голоса доносились из кабинета главреда.

По ту сторону двери шеф Игорь Васильевич уверенно тыкал оранжевой ручкой в географическую карту, лежащую на столе.

— Какая ещё Африка? Вы шутите? — возмущался Макс, глядя на невинный лист бумаги с таким ужасом, словно вместо карты там случайно оказалась газетная вырезка, гласящая, что шеф на самом деле — сбежавший маньяк в розыске.

— Обычная Африка. То есть необычная! Заповедная! — защищался Игорь Васильевич, тоже переходя на повышенные тона.

— И вообще — продолжал он, тыкая ручкой уже в Макса, — тебе должно быть интересно. Ты же фотограф-натуралист. Чем национальный парк Ботсваны хуже того болота, в котором ты с упоением плескался на прошлой неделе? Да у меня оттуда фотографий больше, чем со свадьбы племянницы!

— Это было не болото. — буркнул Макс. — Это пойменный луг!

— Избавь меня от лекций по природоведению.

— Туда нужен десяток прививок.

— Да не нужны там никакие прививки. Антималярийные таблетки и репелленты от клещёй — и Ботсвана твоя.

По правде сказать, Макс не был уверен, нужны ли оборотню таблетки от малярии. Но вот то, что настоящую причину шефу не объяснить, сомнению не подлежало.

Игорь Васильевич, считая вопрос решенным, уже протягивал Максу другой лист.

— Жирафы, антилопы, львы, леопарды... гиеновые собаки? Это что ещё за звери?

— Это звери, которые живут в национальном парке Чобе. Как и все прочие из этого списка. А сам парк, к твоему сведению, является одним из крупнейших мест концентрации диких животных. Их ты и будешь снимать. В естественной среде обитания. Думаю, недели будет достаточно? — уточнил шеф.

— Достаточно. Если за эту неделю меня не доконают львы и малярия, — не вполне искренне съязвил Макс, косясь на календарь.

«Интересно, в ошейнике с медалькой „Макс — хороший мальчик“ я сойду за собачку?» — предполагаемый покоритель Африки судорожно высчитывал дни. «Даже порода вроде такая есть — какой-то там волчок. Чешский. Нет, не так. Чехословацкий, вот. Чехословацкий волчок — это должно быть мило...».

Впрочем, о волчках можно было не беспокоиться: после полнолуния до отъезда оставалась целая неделя. Плюс неделя-полторы работы, возвращение, и ещё несколько дней остается в запасе. Что, в конце концов, могло пойти не так?

Через десять дней Макс ступил на чужую, горячую землю. Совсем рядом простиралась саванна, полная таинственной и незнакомой жизни.

Темнело быстро. Макс, прислушиваясь к ночной жизни заповедника, по привычке взглянул на Луну — и вздрогнул. В небе горизонтально висел странный рогатый месяц — совсем не такой, как положено.

Всё было неправильно.

Работа в парке Максу нравилась. Почти для всего списка уже были сделаны фотографии, снабженные подробными заметками и описаниями. Не хватало только гиеновых собак, которые почему-то ни разу не встретились. Малочисленный кочующий вид, что с них взять?

И можно было бы с чистой совестью возвращаться. Вот только...

Рейс переносится по техническим причинам. Рейс откладывается. Приносим свои извинения. По предварительным данным, ваш рейс переносится на...

Каждый день администраторы лагеря любезно сообщали новые сведения о временном отсутствии авиасообщения и какой-то там компенсации.