Поломанный Взор

Глава 1. Пробуждение .

Боль была первым, что вернуло её к реальности. Она не просто болела — она пульсировала, ввинчиваясь в суставы и мышцы. Но хуже всего было в глазах: казалось, под веки щедрой горстью плеснули раскаленный песок. Их так хотелось распахнуть, но адская боль..не давала.
Алиса попыталась вздохнуть, и ребра отозвались резким протестом. Двадцать пять лет — не тот возраст, когда ждешь, что каждое движение будет стоить таких усилий. Она привыкла доверять своему телу. Годы профессионального конкура* и изнурительной вольтижировки* превратили её, невысокую и на первый взгляд хрупкую девушку, в тугую пружину. Тренированные мышцы спины и сильные ноги, привыкшие сжимать бока коня на крутых виражах, сейчас были её единственным плюсом.
Она заставила себя сесть. Длинные рыжие волосы запутались, в них застряли сухие листья и мелкий сор.
— Спокойно... — прохрипела она, едва узнавая собственный голос.
Алиса зажмурилась, пытаясь унять адскую резь в глазах, и замерла, прислушиваясь. Профессиональная привычка инструктора по верховой езде — всегда мониторить пространство на предмет пугающих звуков — сработала на автомате.
Где-то неподалеку монотонно журчал ручей. Но это был единственный живой звук. Алиса застыла, и по её коже пробежал мороз.
Не было ветра. Не слышно птиц. Даже навязчивое жужжание насекомых, которое должно преследовать в любом лесу, отсутствовало. Она знала что это лес, по запаху витавшему в воздухе. Но сказать точно не могла.
Каждое движение отзывалось в груди резким, колющим спазмом — ребра были разбиты, превращая дыхание в пытку. Вместо того чтобы встать, она поползла. Грязь забивалась под ногти, много мелких камней усиливали боль. Но первое глаза -нужно было умыться.
Добравшись до ручья, она не удержалась на скользком берегу и тяжело рухнула в ледяную воду. Тело пробила дрожь, но почти сразу пришло онемение. Холод вытягивал пульсирующую боль из ушибов. На промокшей одежде расплывались багровые пятна, а кожа была испещрена мелкими порезами, будто в неё вонзились тысячи острых древесных щепок. Глазам стал легче и она попробовала их открыть, серый туман начал потихоньку отступать, но звуков так и не было.
Вокруг стояли исполинские, могучие деревья, чьи стволы казались древними колоннами, подпирающими неподвижное небо. Этот лес не просто молчал — он затаил дыхание.
Алиса оглядела себя. Высокие кожаные сапоги в грязи, плотные брюки для езды — к счастью, почти целые, когда-то белая майка. Оглядевшись увидела темно- зелёный куст, который совсем не вписывался в окружающую среду, это нашелся её длинный вязаный кардиган, который надела сегодня утром. Это она точно помнила. Выглядел он тоже слегка "побитым" .Она натянула его, кутаясь в теплую вязку как в броню.
«Что произошло? Лошадь? Манеж? » — она пыталась восстановить цепочку событий, но память обрывалась на сером тумане.
Пальцы невольно скользнули к шее и нащупали прохладу металла. Кулон. Тяжелый зеленый камень в старинной оправе — подарок бабушки на восемнадцатилетние. Он словно нагрелся от этого приятного воспоминания. Улыбка сквозь слезы... И сильная головная боль.
Сейчас сил хватило только на то, чтобы доползти до ближайшего дерева-великана с огромными корнями. Свернувшись калачиком, насколько позволяли ребра и спрятав лицо в кардигане, создав подобие теплого кокона, Алиса закрыла глаза. Перед тем как провалиться в тяжелый сон, она коснулась камня на груди.

Сон
В тот день ей исполнилось восемнадцать. На столе стоял скромный торт, а бабушка, достала из бархатной коробочки украшение.

​— Это от матери, — тихо сказала бабушка, застегивая цепочку. — Она хотела, чтобы ты надела его, когда придет время.
Девушка подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрели странные, «нерешительные» глаза: один — глубокий карий, другой — холодный серый. Словно природа так и не смогла выбрать её судьбу.
— Были бы они зелеными — вылитая ведьма, — усмехнулась бабушка, поправляя её волосы. — А так... ни туда ни сюда. Генетика на тебе отдохнула, или просто запуталась.
— А отец? У него были такие же? — в сотый раз спросила она.
Бабушка лишь поджала губы. Об отце не говорили никогда. Жизнь состояла из тишины и ухода за матерью, которая слегла, когда девочке было всего одиннадцать. Мама ушла рано, оставив после себя лишь этот кулон и вечную бледность. А когда внучке исполнилось девятнадцать, не стало и бабушки.

Вдруг всё помутнело и появились новые воспоминания , которые пахли не лесом, а старым домом и сухими травами.
​Ей семь. Она стоит в тени коридора, прижавшись щекой к прохладной стене. Дверь в комнату матери приоткрыта, и оттуда доносятся голоса — тихий, прерывистый мамин и резкий, сухой бабушкин.
​— Посмотри на неё, — шептала мать, и в её голосе слышался надрыв. — Она же совсем прозрачная. Хрупкая, как фарфор. В ней ни капли той ярости, что нужна для... этого. Она не справится сама. Её некому будет защищать, когда время придет.
​— Значит, мы сделаем её сильной, — отрезала бабушка. В её руках звякнуло что-то металлическое. — Раз природа наградила её нежной душой, мы заставим её тело стать броней. Закалим её. Если нельзя опереться на магию крови, пусть опирается на собственные мышцы.
​— Спорт? — в голосе матери промелькнул испуг. — Но она такая нежная...
​— Именно поэтому. Мы отдадим её в седло. Лошади не терпят слабости, они научат её держать удар раньше, чем она поймет, зачем ей это нужно. Мы сделаем из неё клинок, даже если она думает, что она — всего лишь полевой цветок.

​Маленькая Алиса тогда не поняла смысла слов о «магии крови» или «клинке», но запомнила странное чувство: её жизнь была решена за неё. В тот вечер она впервые увидела кулон на тумбочке матери. Зеленый камень тогда не грел — он смотрел на неё, как холодный немигающий глаз.
- Будь сильной, Лиса, и ты всегда найдешь все ответы на твои вопросы, — голос бабушки прозвучал в сознании так отчетливо, будто она стояла за спиной.

Алиса вздрогнула и открыла глаза. Она лежала,в переплетении огромных корней старого дерева, которые обнимали её, словно колыбель. Видимо, вчера, избитая и изрезанная щепками, она всё же смогла выбраться из воды и забыться тяжелым сном здесь, в безопасности.
Лиса улыбнулась, и эта мимолетная улыбка на мгновение разгладила черты её измученного лица. В памяти всплыло, как бабушка ласково касалась её волос — ярко-рыжих, почти огненных — и называла её Лисой. Ей всегда это нравилось; в этом имени было что-то дикое и одновременно родное, защищающее.
Солнечный свет пробивался сквозь кроны, и только сейчас, при дневном освещении, Лиса осознала: лес был другим. Не таким, как те леса, что она видела ранее. Цвета здесь казались слишком плотными, тяжелыми, а формы деревьев — неправильными, почти чужими. Всё это время она находилась в ином месте, но только сейчас, очнувшись, смогла это по-настоящему увидеть.
Она осторожно коснулась ребер. Боль, которая вчера мешала дышать, почти исчезла, оставив лишь легкую тяжесть. Лиса закатала рукав изорванной, испачканной в крови одежды и замерла: мелкие порезы от острых щепок затянулись, оставив на коже едва заметные розовые следы. Ледяная вода ручья или сама земля этого странного леса сотворили чудо — раны зажили за одну ночь.
Она была одна. Тишину нарушал только рокот воды неподалеку, того самого ручья, который вчера спас её. Память по-прежнему молчала, не давая никаких подсказок, кроме образа матери и бабушкиного подарка.
Лиса села, прижав руку к кулону. Бабушка всегда говорила, что генетика на ней «запуталась», наградив разными глазами, но сейчас, в этом странном лесу, она чувствовала: всё, что в ней есть — и эти глаза, и эта сила к исцелению — скоро обретет смысл.
Надо было что-то делать. Двигаться вперед. Но лес вокруг молчал, ожидая её первого шага.
Лиса закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от звенящей пустоты леса. Ей нужно было заземлиться. Медитация всегда была её тайным оружием: перед каждым выходом на манеж, когда адреналин зашкаливал, а многотонное животное под тобой чувствовало малейшую дрожь мышц, она уходила в «точку тишины».
«Вдох. Задержать. Выдох», — приказала она себе.
Сначала перед внутренним взором стоял лишь серый туман, но постепенно он начал оформляться в четкие, болезненно яркие кадры того утра.

Глава 2: Шепот теней

Лиса стояла у ручья, завороженно глядя на свое отражение. Серебро в её левом глазу не исчезло совсем — оно затаилось тонкими жилами вокруг зрачка, напоминая морозный узор на стекле.
Внезапно лес, до этого хранивший молчание, «заговорил». Это не были голоса. Это была какофония ощущений: она почувствовала вибрацию земли от шагов чего-то тяжелого за сотни метров отсюда, уловила приторно-сладкий запах цветов, которые распускались только в темноте, и — самое странное — услышала чью-то нарастающую тревогу. Тревога исходила не от неё.
— Ты... ты живая? — Голос был тихим, дребезжащим и доносился со стороны поваленного дуба.
Лиса резко обернулась. Её тело само приняло оборонительную позицию: вес на носках, центр тяжести занижен, пальцы чуть согнуты. Метка на лопатке на мгновение обожгла кожу холодом.
Из-за папоротников показался паренек лет шестнадцати в кожаной куртке, сжимавший копье с тусклым зеленым наконечником. Его глаза расширились, когда он увидел лицо девушки.
— Серебряный взор... — прошептал он, и его рука с копьем задрожала. — Как? Такое невозможно... Чтобы в одном глазу, без обряда, на таком уровне... Как ты выжила после встречи с Ловчими Теней?
Лиса медленно выпрямилась, стараясь контролировать это новое, пронзительное зрение.
— Меня зовут Лиса, — твердо сказала она. — И я не знаю, о каком обряде ты говоришь. Я просто... оказалась здесь. Кто такие Ловчие? Тени в масках?
Парень попятился, его лицо побледнело.
— Не произноси их имя вслух под кронами, Лиса. Лес слушает. У каждого в этом мире есть искра, — он указал на свое копье, — но если они преследовали тебя и ты не просто выжила, а открыла такой взор... значит, ты либо проклята, либо одна из Них.
Он бросил быстрый взгляд на её плечо, словно чувствуя присутствие черной метки Разрушителя.
— Твой кулон, — он указал на её грудь. — Спрячь его. Немедленно. В этом лесу есть вещи хуже Ловчих, и они очень любят лакомиться «искрой», особенно такой яркой, как твоя.
Лиса поняла, что этот мальчишка — её единственный шанс.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Элиан, — буркнул он. — Я собирал коренья, когда услышал крик Тени. Думал, зверь загнал добычу, но... я видел Разрушителя. Он ушел и больше не хромал. Ты исцелила его? Ты понимаешь, что он мог разорвать тебя на части?
— Мы договорились, — коротко ответила Лиса, плотнее запахивая кардиган. Кулон на её груди внезапно стал абсолютно холодным — знак опасности. — Слушай, Элиан. Мне нужны ответы. И безопасное место. Взамен я помогу тебе... я чувствую вещи, которые ты не видишь.
В этот момент из чащи леса донесся низкий, гудящий звук, похожий на удар огромного гонга. Птицы разом взмыли в небо.
— Поздно, — выдохнул Элиан, хватая её за руку. Его ладонь была шершавой и холодной. — Тени ищут свою искру. Нам нужно бежать к каменным кругам, пока туман не забрал наши имена! Бежим, Лиса!

Глава 3: Тень и Серебро

Ловчие двигались бесшумно, словно сами были сотканы из дыма. Когда первый из них вскинул руку, чтобы выпустить рой черных щепок, Лиса почувствовала, как её левая лопатка взорвалась ледяным жаром. Метка кошки ожила.
В голове Лисы раздался не голос, а низкий, вибрирующий рык. Время замедлилось, превратившись в густую патоку. Левый, серый глаз девушки вспыхнул расплавленным серебром, полностью поглотив зрачок — мир вокруг окрасился в монохромные тона, где Ловчие светились пульсирующими чернильными пятнами на фоне серого леса.
— Вниз! — крикнула она Элиану.
Парень среагировал, но его движения казались Лисе мучительно медленными. Элиан вскинул свое копье, и на его наконечнике вспыхнула слабая зеленоватая искра — его собственная сила, его защита. Но этого было слишком мало против мощи Теней. Черные щепки уже свистели в воздухе, целясь точно в грудь юноши.
Лиса не просто увидела их траекторию — она почувствовала их движение каждой клеткой кожи. Извернувшись всем телом с грацией, несвойственной человеку, она буквально пролетела над землей. В последний момент её рука метнулась вперед, перехватывая Элиана за ворот куртки и швыряя его в сторону, в густой папоротник.
Серебряное сияние из левого глаза сфокусировалось, и из её ладони вырвался призрачный след кошачьего когтя — пять полос чистого света. Удар был настолько мощным, что ближайшего Ловчего отшвырнуло назад, а его черная броня пошла трещинами, рассыпаясь пеплом.
— Бежим! — Элиан вскочил, тяжело дыша. Он был потрясен скоростью Лисы, но не терял времени.
Погоня превратилась в безумный танец. Элиан знал тропы, но туман сбивал его с толку, заставляя замирать на перекрестках. В эти моменты Лиса брала лидерство. Её серебряный глаз видел «дыры» в пространстве, сквозь которые Тени пытались зайти с флангов. Она прыгала через исполинские корни, преодолевая за один мах расстояния в пять-шесть метров, и каждый раз подхватывала Элиана, когда тот начинал отставать. Его «искра» в копье то и дело гасла от страха и усталости, в то время как серебро в глазу Лисы горело всё ярче, питаясь адреналином.
Они неслись, пока воздух не стал суше, а деревья — еще выше. Впереди показались огни. Деревня была встроена прямо в исполинские стволы: плетеные мостики, хижины-коконы и мягкое зеленоватое свечение ламп.
Но радость спасения была недолгой. Не успели Лиса и Элиан ступить на центральный мост, как воздух над деревней задрожал. Туман, который они, казалось, оставили позади, стремительно настиг их, сгущаясь в четкие фигуры. Десятки Ловчих Тени материализовались на мостах и крышах, мгновенно отрезая пути к отступлению и окружая перепуганных жителей.
— Отдайте Девчонку с Меткой! — громовой голос, лишенный человеческих интонаций, разнесся над поселением.
Лиса тяжело дышала. Серебро в её левом глазу пульсировало так сильно, что зрение на мгновение застилала белая пелена. Она чувствовала, как метка на лопатке пульсирует в такт её сердцу, требуя выплеснуть накопленную мощь. Жители деревни, вооруженные лишь костяными ножами и слабыми кристаллами искр, застыли в ужасе. Ловчие подняли свои черные клинки, и холод от их стали начал гасить огни ламп.
Лиса понимала: времени на раздумья нет. Ловчие уже заносили свои клинки над головами съежившихся жителей, и первая черная тень уже потянулась к Элиану. Внутри неё, в самом эпицентре страха за этих незнакомых людей и за саму себя, что-то окончательно сдетонировало.
Она сделала шаг вперед, на край моста, и широко распахнула левый глаз. Серебро в нем вспыхнуло с такой яростью, что зрачок окончательно исчез, оставив лишь сияющую бездну. Метка на лопатке обожгла кожу, вытягивая из тела последние капли жизненных сил.
Лиса открыла рот, и из её груди вырвался сокрушительный, первобытный рык света.
Серебристая волна, мощная и неодолимая, ударила во все стороны. Первых Ловчих, что стояли на мостах, просто стерло, превратив в клочья развеянного дыма. Вспышка на мгновение ослепила всех, разогнав густой черный туман и подарив жителям деревни призрачную надежду.
Но Ловчих было слишком много.
За спинами павших материализовались новые ряды черных фигур. Они были повсюду — на крышах, на ветвях исполинских деревьев, в тенях под мостами. Лиса видела, как свет её купола, едва успев возникнуть, начал дрожать и таять. Серебро в глазу болезненно пульсировало, затухая, а внутри образовалась пугающая, ледяная пустота.
Она чувствовала, как подкашиваются колени. Тени снова начали смыкать кольцо, бесшумно шагая по доскам моста к обессиленной девушке.

Глава 4: Пылающие небеса

Внезапно небо над деревней, скрытое листвой, разорвал пронзительный, вибрирующий крик. Это не был рык кошки или крик птицы. Это был звук раскалывающегося камня, сотрясший сами основы леса.
Сверху, сквозь густую крону, обрушились потоки чистого пламени. Но это был не обычный огонь — он был синим, как сердце звезды, и холодным на вид, но испепеляющим саму тьму.
Огромные тени закрыли луну. С мягким, но тяжелым грохотом на платформы опустились существа, покрытые чешуей, которая переливалась от изумрудного до глубокого кобальта. Драконы. Они не были гигантами из сказок, скорее размером с добрый фургон — гибкие, мускулистые и смертоносные.
Один из них, с чешуей цвета грозового неба, приземлился прямо перед Лисой, загораживая её своим мощным телом. Его золотистые глаза, лишенные зрачков, встретились с её левым глазом, затопленным серебром. Дракон коротко фыркнул, и облако искр опалило ближайшего Ловчего, заставив того буквально испариться без единого звука.
— Уходите, тени! — пророкотал в сознании Лисы голос, глубокий и мощный, как океанский прилив. — Этот детеныш под защитой Пакта.
Ловчие, осознав, что против крылатых лордов у них нет ни единого шанса, начали таять, превращаясь в грязный туман и поспешно исчезая в лесной чаще. Деревня, застывшая в ужасе мгновение назад, была спасена за считанные секунды.
Дракон медленно повернул голову к Лисе, внимательно изучая её.
— Ты принесла печать Лесного Стража и взор Древних, — дракон склонил голову на длинной, гибкой шее, обдав девушку жаром своего дыхания. — Но ты пахнешь другим миром, маленькая Лиса.
Из хижин начали выходить старейшины, глядя на неё с благоговейным ужасом. Драконы крайне редко спускались с пиков, чтобы защищать людей, и еще реже заговаривали с ними.
— Она — та, о ком просила её мать перед уходом, — тихо произнесла самая старая женщина деревни, выходя вперед и опираясь на посох. Она смотрела на Лису с нескрываемым узнаванием. — Драконы помнят долги, которые мы, люди, давно забыли.
Тьма сомкнулась над Лисой внезапно, словно кто-то задул свечу. Тело, истощенное магическим выбросом, больше не могло сопротивляться. Последним, что она запомнила, был оглушительный рокот мощных крыльев и запах грозового неба, смешанный с ароматом озона.
Она не почувствовала удара о доски помоста — чьи-то руки, твердые как камень и горячие, словно разогретый на солнце гранит, подхватили её в падении.

Глава 5: Осколки сознания

Сон не принес покоя. Он был похож на разбитое зеркало, в каждом осколке которого пульсировала чужая и одновременно до боли знакомая жизнь. Лиса летела сквозь вязкую, чернильную мглу, где образы сменяли друг друга с бешеной скоростью, не давая зацепиться за реальность.
— Твои глаза прекрасны... — теплый, как летний вечер, голос заставил тьму расступиться.
Перед ней возникло лицо молодой женщины. Светлые волосы разметались по плечам, а на губах играла та самая улыбка, которую Лиса безуспешно пыталась вспомнить все эти годы. Мама. Она протянула руку, касаясь щеки дочери, и её прикосновение ощущалось как солнечный свет.
— В них я вижу любовь, маленькая моя. Никогда не бойся того, что носишь внутри. Это не проклятие, это дар.
Но стоило Лисе потянуться навстречу, как образ матери подернулся дымкой и рассыпался. Пространство исказилось, и теперь она видела суровое лицо бабушки. Она стояла в тени старого дома, и её голос звучал сухо, словно хруст опавшей листвы:
— Будь сильной, Лиса. Справедливость — это не то, что тебе дают. Это то, что ты защищаешь. Серебро не терпит слабости.
Вспышка!
Мир взорвался ослепительным серебряным сиянием. Оно жгло изнутри, просачивалось сквозь вены, превращая кровь в расплавленный металл. Боль была настолько реальной, что Лиса закричала во сне, но звука не было.
Затем — шум крыльев. Гигантские чешуйчатые тени проносились над головой, закрывая небо. Синее пламя драконов лизало края её сознания, выжигая остатки страха, но за этим пламенем что-то шевелилось. Что-то бесконечно древнее и злое.
Тьма сгустилась, обретая форму высокого силуэта в черной маске. Но теперь маска была разбита. Сквозь трещины на Лису смотрели багровые, как запекшаяся кровь, глаза. В них не было жизни — только бесконечный голод и ледяная решимость.
— Я уже иду за тобой... — прошелестел голос Ловчего прямо в её голове, и этот шепот был громче рева драконов. — Печать не спасет тебя. Серебро принадлежит нам.
Багровый взор Тени начал приближаться, поглощая всё остальное: мамину улыбку, синий огонь, саму надежду. Лиса почувствовала, как её затягивает в этот кровавый водоворот.
Она резко вскинулась на постели, захлебываясь воздухом.

Глава 6: Расколотое равновесие

Странные ощущения: ей казалось, что её легкие наполняются воздухом в такт пульсации исполинского дерева. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Первое, что она увидела — высокий куполообразный потолок, сплетенный из живых, мягко светящихся лоз, которые медленно переплетались, подобно змеям.
— Тише, дитя двух миров, — раздался низкий, рокочущий голос, от которого по стенам хижины прошла вибрация.
Лиса резко села. Ребра отозвались лишь слабой, угасающей болью. Рядом с кроватью стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в одеждах из темной чешуйчатой кожи. На его скулах проступали бронзовые пластины, а вертикальные зрачки золотистых глаз смотрели на неё с холодным любопытством. Это был не человек. И это был не Элиан.
— Кто вы? Где я? — Лиса инстинктивно нащупала кулон. Камень был на месте, но он стал ледяным, словно выкачал из неё всё тепло.
— Ты в Арбории, сердце мира Этерис, — ответил мужчина, подавая ей осколок отполированного металла. — Я Вариан. Тот, кто подхватил тебя в небе над мостом. Смотри.
Лиса заглянула в зеркальную поверхность и замерла.
Левый глаз сиял ровным, бездонным серебром. В нем не было ни зрачка, ни радужки — только чистый, первородный свет. Но правый глаз... он остался карим. Глубокий, пустой цвет, обычный человеческий зрачок. Он смотрел на мир без тени магии, создавая пугающий излом в её облике.
— У жителей Арбории, в чьих жилах течет свет, оба глаза серебряные, — тихо произнес Вариан. — Это Взор Истины, дар твоей матери. Но один глаз не видит правды, если второй её не отражает. Твой облик пугает старейшин. Для них ты — сломанное пророчество.
В хижину вошла старая женщина, опираясь на посох из белого дерева. Она долго всматривалась в карую пустоту правого глаза Лисы.
— Твоя мать совершила невозможное, — заговорила старуха. — Тысячу лет назад, после Первой войны, Серебряный свет победил, заперев Тьму за печатями. Но твоя мать исцелила того, кого нельзя было касаться. Дракона-чужака из Опаленных Пиков. Твой карий глаз — это его след. Безмолвный и пустой для нашего мира. Твой отец был чужаком даже для своих, и мы не знаем, какая сила спит в этой пустоте.
Вариан развернул на столе карту, выгравированную на тончайшей чешуе.
— Слушай внимательно. Печати Первой войны рухнули. На юге, в Мортуме, небо окончательно почернело. Там правит Тень. Это не просто враг, это живая пустота. Он выпускает «Пепельный туман», который пожирает Искру самой земли. Там, где проходят его Ловчие, жизнь замирает, превращаясь в ртуть и камень. Его цель — не власть, а полное поглощение Этериса.
— Почему они ищут меня? — спросила Лиса, чувствуя, как метка на лопатке пульсирует холодом.
— Потому что Ловчие повсюду, и они чуют твой «неправильный» Взор. Тень хочет уничтожить тех, кто несет Искру, или поглотить их силу. Люди с даром пропадают один за другим, — Вариан свернул карту и посмотрел на Лису сурово. — Мы — драконы, стражи Равновесия. Мы воюем, защищаем Пакты и держим границы, которые сейчас трещат по швам. Мы выполнили долг, спасли тебя, но нянчить ребенка не станем.
Он шагнул к выходу, где за порогом ждало небо.
— Арбория не станет тебе домом. Старейшины боятся тебя, а мы не можем позволить себе лишнюю слабость. Нам пора в путь, на передовую, где Тьма уже жрет горизонт. Если хочешь выжить — научись прятать свой Серебряный Взор и находить ответы сама. Этерис захлебывается в тенях, и пока мы проигрываем это противостояние.