Полукошка Нана

Глава 1. Неуловимая Нана

В сумрачных улочках города Аркан‑Таль, где каменные дома жмутся друг к другу, словно боясь пустоты, а фонари мерцают робким жёлтым светом, живёт маленькая тень — Нана. Ей всего пять лет, но в узких переулках её знают как самую ловкую воришку квартала.

Нана — полукошка: уши с пушистыми кисточками чутко улавливают каждый шорох, глаза в темноте светятся зелёным, а движения столь плавны, что кажется, будто она скользит по воздуху. Её шерсть — смесь серого и рыжего, в полоску, как у дикого предка. Одежду она носит потрёпанную, но удобную: короткие штаны, свободную рубаху и мягкие сапожки без подошвы — так тише.

Сегодня её цель — лавка старого ювелира Торвина. В витрине мерцает серебряный кулон в форме кошачьего глаза, и Нана знает: за него можно выручить достаточно монет, чтобы купить тёплой еды на всю неделю.

Она припадает к стене, сливаясь с тенью. Сторожевые големы медленно бредут по главной улице, их каменные суставы скрипят, но до боковых проходов им дела нет. Нана проскальзывает между ящиками с гнилыми фруктами, замирает у водостока, прислушивается.

В лавке Торвин зевает, переворачивая страницу толстого гроссбуха. Дверь не заперта — он никогда не запирает её на короткий перерыв. Нана улыбается: это упрощает задачу.

Одним движением она перекатывается под прилавком, цепляет кулон тонкими пальцами и уже готовится нырнуть в открытое окно, как вдруг…

— Попалась! — Торвин хватает её за шкирку, словно котёнка.

Нана шипит, вырывается, но старик держит крепко. Его глаза, обычно сонные, теперь острые и внимательные.

— Опять ты, малышка‑кошка. Сколько раз тебе говорить: мои товары не для игр.

Нана хмурится, но в глубине души знает: Торвин не злой. Он просто осторожный.

— Отпустите! — её голос звучит тоньше, чем хотелось бы. — Я… я верну кулон!

Торвин вздыхает, опускает её на пол.

— Знаешь, почему я тебя не сдаю страже? Потому что вижу: ты не вор по натуре. Ты просто голодна.

Нана молчит. В животе действительно урчит.

— Вот, — Торвин достаёт из ящика ломоть хлеба и кусок сыра. — Ешь. А кулон оставь. Он… особенный.

Нана смотрит на еду, потом на старика. В его взгляде нет насмешки, только усталость и что‑то ещё — почти понимание.

Она берёт хлеб, но кулон всё же кладёт на прилавок.

— Спасибо, — шепчет она и исчезает в темноте, оставляя Торвина одного.

А в ночи, укрывшись под мостом, Нана жуёт хлеб и думает: может, не все в этом мире хотят её поймать. Может, где‑то есть место, где её примут такой, какая она есть.

Но пока её дом — это улицы, а семья — тени.

Глава 2. Тайна кошачьего глаза

Нана догрызла последний кусок хлеба и задумчиво повертела в пальцах серебряный кулон. Даже в тусклом свете луны камень в центре переливался загадочным зелёным огнём — будто живой кошачий глаз следил за ней.

«Особенный», — повторил она про себя слова Торвина. Что в нём особенного? Обычная блестяшка, каких полно в лавках. Но что‑то не отпускало — будто кулон шептал: «Возьми меня. Я нужен тебе».

Она сунула находку в карман и осторожно выглянула из‑под моста. Ночь была тихой, только где‑то вдали перекликались ночные стражи. Нана знала все их маршруты: три круга вокруг торгового квартала, потом перерыв у фонтана. У неё было минут пятнадцать.

***

К утру она добралась до своего убежища — заброшенной колокольни на окраине. Здесь, среди паутины и голубиного помёта, она устроила гнездо из старых тряпок и обрывков верёвок. На стене висели её «сокровища»: сломанный браслет с бирюзой, медная пуговица с гербом неизвестного дома, перо жар‑птицы (на самом деле — просто яркое, но Нана любила думать, что оно волшебное).

Кулон она повесила на самодельный крючок. Камень тут же вспыхнул ярче, отбрасывая на каменные стены причудливые тени.

— Что ты такое? — прошептала она.

В ответ — тишина. Но Нана чувствовала: кулон ждёт.

***

Днём она решила вернуться к Торвину. Не для кражи — чтобы спросить. Но лавка была заперта, а на двери висел знак: «Закрыто на три дня. Семейные дела».

Нана нахмурилась. Торвин никогда не закрывался так надолго.

Она обошла здание, заглядывая в окна. Внутри — беспорядок: опрокинутые полки, разбросанные бумаги. И… следы когтей на прилавке. Крупных когтей.

Её сердце сжалось. Кто‑то пришёл за кулоном. Или за ней?

***

В тот же вечер она узнала правду.

В таверне «Пьяный гоблин» старый бармен Грим, подливая себе эля, бормотал:

— Говорят, Торвин хранил «Око Ша‑Рила». А теперь его нет. Ни его, ни кулона.

— «Око Ша‑Рила»? — Нана незаметно подкралась ближе.

Грим вздрогнул, но, увидев её кошачьи уши, расслабился.

— А, это ты, малышка‑тень. Да, легенда гласит: тот, кто владеет этим камнем, может открыть врата в мир древних кошачьих духов. Но цена высока — душа владельца.

Нана похолодела. Кулон у неё. Она владеет им.

— И кто… кто мог его украсть? — голос дрогнул.

— Те, кто давно ищет. Когти Тени.

Имя прозвучало как удар колокола. Когти Тени — тайный орден оборотней, поклоняющихся забытым богам. Они охотились за артефактами, способными вернуть их предкам силу.

Нана сжала кулаки. Торвин пропал. Кулон у неё. А значит, теперь она — следующая цель.

***

Ночью она снова разглядывала кулон. Камень пульсировал, будто сердце.

— Если ты и правда можешь помочь… — она прижала его к груди. — Тогда помоги мне найти Торвина.

В тот же миг кулон вспыхнул ослепительным зелёным светом. В воздухе проступил силуэт — высокий кот с глазами, как два изумруда.

— Ты позвала, дитя крови, — прошелестел голос в её голове. — Теперь ты связана с Ока́ми. Беги. Они уже идут.

За окном раздался рык.

Нана схватила кулон и бросилась к выходу. Где‑то внизу хлопнула дверь.

Она бежала, а за спиной разрастался шум погони.

Теперь это не просто игра.

Это охота.