Полукровка, путь к мечте

Пролог

Величественный Священный собор великой Богини наполнен благоговением. Благоухание белых цветов – символов чистоты и непорочности невесты, наполняло легкие. Громко звучала завораживающая органная музыка и песнопение священного хора во славу. Праздничная восторженная речь священника придавала особую магическую торжественность моменту.

У алтаря стояли двое в белом.

Она, дышала замирая сквозь ткань фаты уж предвкушая…

И тут на весь собор вещая:

— Я не намерен жениться и потом всю жизнь смотреть на уродливую кривокосую корову!

Громкие, выверенные, выговоренные с особой четкостью и интонацией не терпящей пререканий, безжалостные слова, пронзили торжественную обстановку собора, разбивая всю торжественность момента как хрустальную вазу на тысячи мелких осколков.

Они прозвучали именно тогда, когда священник уже приготовился произнести заключительную часть речи, после которой должен быть звучать священный обет - согласие жениха и невесты стать мужем и женой.

Воздух стал густым и тягучим, в помещении на несколько мгновений словно поднялась первозданная тягучая тьма, но ее никто не заметил.

Сергей Коччуб, эльфийский граф, сын могущественного графа Эрнеста Коччуба, с точеными чертами лица, идеально выбритым подбородком и глазами цвета зеленой травы, горделиво стоял рядом с девушкой, но смотрел не на свою невесту, а на собравшуюся на мероприятие знать. Его губы искривились в презрительной, высокомерной усмешке. Казалось, он совершенно не беспокоится из-за того как публично унизил и растоптал чувства милашки, осмелившейся связать с ним свою судьбу.

Ариадна Романовски - наши милая невеста, замерла, словно ее окатили потоком ледяной звездной воды (заклинание замерзающего инея) или наложили заклятье обездвиживания. Пальцы девушки, сжимающие роскошный букет из нежных бело-розовых Иоланий, затряслись, несколько лепестков беззвучно упали на пол собора не предвещая ничего хорошего. Она медленно, с трудом заставляя себя силой воли, повернула голову к жениху, не желая верить в услышанное.

Происходящее напоминало дурной сон, кошмар, марок, жуткое наваждение.

Это не могло быть правдой!

Сергей, ее ненаглядный Серж, не поступил бы с ней так ужасно!

В ушах стоял оглушительный звон колокола, гордость била в гонг, трубя в охотничий рог, распугивая все другие чувства и мысли.

Ариадна посмотрела на красивые, жестокие губы из которых вылетели столь мерзкие слова. От нее не укрылось, как чистокровный эльф отвел от нее взгляд с таким откровенным отвращением и пренебрежением, будто перед ним не симпатичная невеста в расшитом вручную подвенечном платье, а нечто уродливое, налипшее на подошву его лакированного, идеального ботинка.

Чувство ярости смешанное с болью, стыдом и оглушительное, всепоглощающее чувство обиды взорвались внутри как вулкан разрывая сердце на части.

1. Осколки мечты

Эта свадьба… Еще утром, она, Ариадна Романовски, была так счастлива, с дрожью в руках и теплотой в сердце облачалась в свой свадебный наряд - совершенно неудобное, тесное, неудачно сшитое традиционное свадебное платье, которое лучшая швея города - мадам Пепе создавала именно для нее, для ее самого замечательного в жизни события, несколько месяцев создавала.

Девушка терпела жуткий дискомфорт от неправильно подогнанной подкладки и жестких, плохо обработанных швов. Терпела ради него, ради Сергея, ощущая, как жесткая ткань царапает кожу, а жесткий корсет на прутьях стягивает ребра, болезненно сдавливая легкие и живот.

И все же Ариадна хотела чувствовать себя самой прекрасной в самый важный день в своей жизни.

Она с трудом справлялась с волнением, каждую минуту поправляя уложенные в ритуальную прическу волосы, пока забиралась в украшенный по новой моде мобиль, запряженный четырьмя, подаренными отцом, бесценными Келпи, ведь впереди ее ждало светлое будущее.

Будущее с эльфом, который занимал ее сердце уже несколько лет.

«Скоро… Скоро я увижу его! Скоро с гордостью войду в семью Коччуб…» —так мечтала она всего несколько минут назад наслаждаясь поездкой от дома через весь город к Собору.

Но, увы, Судьба решила иначе!

Жених решил жестоко посмеяться над ней, унизить перед всей знатью провинции,перед теми с кем ей приходилось общаться и так через силу всю свою жизнь.

Да, брак был организован родителями, да, по договоренности, но наивная девушка искренне верила в счастье и согласилась, мечтая о будущем с этим эльфом. Несколько раз она виделась с будущими родственниками, посещая светские чаепития, городские празднества и бальные вечера.

Она с невероятным трепетом ждала, когда же наконец сможет встретиться со своим женихом, с Сергеем, Сереженькой, Сержем.

Со дня дебюта на своем первом балу девушка украдкой смотрела на привлекательного юного аристократа, сына знатной семьи, который будто не замечал ее, вальсируя с другими девушками, а когда он уехал в соседнее королевство - Лотлориэн, очень расстроилась. Там мужчина провел более четырех лет обучаясь в академии и не спешил возвращаться в родной город Хорнит- Амино.

И вот случилось невероятное!

Родители объявили, о ее скорой свадьбе с Сергеем! С НИМ! С великолепно красивым эльфом, с ее тайной мечтой!

Ариадна была вне себя от счастья.

Девушку даже не пришлось долго убеждать в необходимости договоренного брака. Ее совершенно не волновало, для чего отец решил выдать дочь замуж за этого молодого эльфы. Ей важен был лишь итог — счастливая семейная жизнь с тем, кто давно занял робкое девичье сердце.

Жених и невеста не виделись до дня свадьбы с самого дня отъезда Сергея, так как Сергей только вчера вернулся из Лотлориэна, из академии эльфов-нолдоров Нимфородэльян. И теперь он стоял здесь… перед ней, у алтаря, смотря на нее с нескрываемым презрением и отвращением! Отвращением ко всем полукровкам и к ней в частности.

После его жутких слов в Соборе повисла почти осязаемая тишина, такая тишина, которую может создать только первозданная тьма.

2. Осколки мечты (продолжение)

Тишина в Соборе длилась непомерно долго, надавливая своей тяжестью и утаскивая и так тяжелые мысли и чувства девушки во тьму, Ариадне казалось, что тишина растянулась на целую вечность. А потом, потом темную вязкую тишину разорвал первый сдержанный смешок. Он прозвучал со второго ряда, от чистокровной эльфийки - подружки ее двоюродной сестры Нанты, которая тут же прикрыла рот веером. Вот только плечи веселящейся особы продолжили предательски трястись от смеха провоцируя соседей последовать ее примеру.

И понеслось. Тихие перешептывания, приглушенные, а затем и набирающие силу хихиканья. Они катились по залу, как лавина, нарастая и поглощая былую благоговейность момента. Эльфийские аристократы в расшитых золотом камзолах и дамы в шелковых платьях, с лицами, выражающими полное презрение к невесте и неподдельное удовольствие от разыгравшейся сцены, делали вид сдержанных ледяных особ, окрашивая своды храма своим злорадством и эмоциями радости чужому горю. Стены Собора стали принимать фиолетовый оттенок, что означало гнев Богини, но казалось, что мало кто это замечал. даже служители Собора не реагировали на смену цвета стен, казалось что это заметила только Ариадна.

Некоторые откровенно тыкали в невесту пальцами, не считаясь с нормами морали и приличного поведения.

Эти лживые, лицемерные эльфы… Чертовы снобы…тыкали пальцами громко смеясь.

Происходящее их жутко забавляло, создавая новые темы для сплетен, которые они растаскивали подобно стервятникам.

— Это недопустимо! — теряя всякое терпение, с лавки, украшенной белоснежными цветами, подскочил граф Романовски, отец Ариадны. Лицо благородного эльфа покраснело от гнева и унижения. Он метал яростные взгляды на несостоявшегося зятя, но тот в ответ лишь вздернул свою идеальную бровь.

— Согласен, ваше сиятельство! Недопустимо! Недопустимо мне - чистокровному эльфу вместо невесты подсовывать … это… полукровное безобразие! — мужчина перевел взгляд на Ариадну, и так бледное лицо которой казалось белее снега. — Леди… кхм… да, леди, вы правда думали, что я, граф Коччуб, захочу прикасаться к этому? — обвел он в воздухе рукой несколько не соответствующую местным стандартам красоты невесту – наполовину эльфийку, наполовину драконицу, с примесью крови орков, и, понижая голос, ведь теперь его слова предназначались только для ее круглых ушек, но оттого в его замечании появилось еще больше презрения. — Вы — позор для своего рода и посмешище для моего. Наши родители допустили большую ошибку, договорившись об этом браке, но я ее исправил – ухмыльнулся этот самодовольный эльфийский гад и выкрикнул в толпу гостей - Свадьба отменяется! — последние слова он произнес так громко, чтобы перекричать гул толпы, чтобы все до последнего гостя его услышали.

Мир поплыл перед глазами Ариадны, краски мира смешались в грязное пятно. Золото алтаря, пурпурные одеяния священника, разноцветные наряды гостей — все превратилось в хаотичный вихрь, центром которого был он… Сергей. Отец девушки что-то яростно кричал, но смысл его слов уже не доходил до нее.

Ариадна сделала несколько ожесточенных шагов назад, а затем развернулась к нему спиной, показывая по эльфийским законам как относится к его личности. Все смешалось в безумный хоровод насмешек. Она видела лица благородных гостей, насмешливые, улыбающиеся, надменные.

Видела слезящиеся от сдерживаемого смеха глаза Нанты и ее подружек…

Горло сдавило ледяными щупальцами холода, от оглушительного стыда и сокрушительного унижения кровь ударила в голову с утроенной силой.

Дрожащими руками Ариадна подхватила ужасно неудобные пышные юбки, спотыкаясь о подол и лишь чудом удерживаясь на ногах, с трудом сдерживая слезы и борясь с рыданиями, боясь показать слабость на глазах у этой толпы жестоких, хладнокровных тварей, которые только и ждали очередного промаха Ариадны, она незамедлительно зашагала прочь.

«Только бы не заплакать… только не споткнуться! Не упасть перед ними! Не бежать! Только не этот позор…» - приказывала она себе.

Ариадна никогда не была такой как все, никогда не привлекала особого внимание молодых эльфов. И пока другие молодые и не очень эльфиечки кружили в танцах на балах с кавалерами, бедняжка лишь грустно стояла в арках анфилад наблюдая за сверстниками. Она годами терпела насмешки тех, кто называл себя ее подругами только лишь из-за того, что они входили в один круг знати и вынуждены были находиться в одних местах, только лишь из-за знатной фамилии. Стойко старалась игнорировать их… Но сегодня… Сегодня ее выдержка иссякла, испарилась под лучами всеобщего презрения.

Магия Собора закружилась над ней в каком-то безумном вихре тьмы и ужаса. Но этого никто даже не заметил.

В голове мелькало «только прикажи, дай мне выход», но Ариадна перешла на бег не обращая внимания ни на что. Она не слышала этого голоса, не слышала, а зря...

Лица смеющихся гостей расплывались от непролитых слез, превращаясь в разноцветные пятна. Ариадна больше не слышала смеха, проклятий отца и перешептываний, их заглушала барабанная дробь крови в ушах, девушку окутала тьма.

«Зачем?! Зачем этот прекрасный эльф поступил со мной так?! Он ведь не мог отказаться от свадьбы сейчас, это же не по обычаям. Он мог попросить расторгнуть договор раньше, а не позорить меня при всех!» — звучали мысли в ее голове, но ответов Ариадна не знала.

Единственным желанием было как можно быстрее выбраться из этого гнусного лицемерного общества. Стянуть с себя это жуткое платье и разрыдаться.

3. Разговор во тьме

Сначала тьма была густой, вязкой и почти осязаемой, можно даже сказать липкой. Давящей сразу на все тело добавляя тяжести во всем теле так, что невозможно было открыть веки . Не знаю сколько так пролежала, казалось целую вечность.

Глухой стук сердца отдавался в ушах словно барабан ритуального танца. Ритмично, гулко, сильно.

У меня появилось ощущение, что я лежу в огромном желе не в силах пошевелить ни ногами, ни руками.

Мысли не складывались улетая из головы раньше, чем успевала зацепиться хоть за какую-нибудь из них.

На задворках сознания, слегка касаясь слуха, появились тонкие мелодичные голоса.

Голоса перебивали друг друга споря непонятно о чем, разобрать слов было невозможно и это очень пугало.

Голоса становились чуть четче, но звучали словно пробивались сквозь огромную толщу воды.

Затем раздался громогласный рык из темноты… я услышала четкий мужской голос, а за ним различила переливающийся колокольчиками жесткий мелодичный: «Избранная просила помощи, мы должны ей помочь». После этого все остальные голоса стихли.

Еще один голос сказал:

«Снять проклятие короля сможет лишь звезда в жилах которой течет кровь трех!»

Не понимая происходящего всеже сделала усилие и медленно попыталась открыть глаза, но это усилие ничего особо не дало.

Вокруг была густая непроглядная тьма, не такая как в безлунную ночь в лесу, тьма была чернильной, осязаемой, с явными очертаниями плохо различаемых черных фигур.

Присмотревшись увидела во тьме силуэты, присмотревшись более тщательно увидела фигуры ангелов и очень маленькие огоньки, похожие на далекие звезды или светящийся бисссер.

Когда глаза немного привыкли и я осознала, что вижу тихонько испугано выдохнула. Ангелы поняли что я смотрю и сразу все голоса замолчали, несколько мгновений дали мне свыкнуться с происходящим уступая слово лишь одному - тому, кому принадлежало всё - Вселенная, мир, жизнь...

Я ожидала всего чего угодно, но не этого...

4. Дары

Через несколько долгих минут все тот же громогласный мужской голос заговорил с Ариадной громче и четче, так чтобы она точно понимала, что обращаются именно к ней.

- Дитя – сказал Он – у нас мало времени, мы приняли решение сохранить твою жизнь и одарить тебя силами, недоступными другим, но ты должна кое-что пообещать. И пообещаешь ты это в первую очередь самой себе! Ты должна стать сильной и духом и телом, ты должна перестать бояться себя показывать и перестать бояться мнения других. Раскрой в себе божественную душу, которой наделил тебя Создатель, обещай нам, что ты больше никогда не будешь стесняться себя, прятать свою внещность и силу, уничижать свое мнение и никогда больше не будешь сомневаться ни в себе ни в поддержке твоих благих дел, которые ты уже сотворила и которые тебе еще предстоят.

Голос замолчал, а Ариадна сглотнув от страха тихо, но вкрадчиво, с особым благоговенным трепетом прошептала:

- обещаю.

- чтож, - сказал другой голос, – в таком случае, я подарю тебе право пользоваться силами тени, но помни, когда ты надеваешь тень или идешь тенями нужно соблюдать полное молчание.

"Ого - подумалось девушке - я о таком только в книге читала и ни разу не слышала чтобы кто-то применял".

- я подарю тебе свет звона колокольчика – произнес третий голос, не объясняя, что это значит.

- я дам тебе право использовать порталы и переходы в любое нужное для тебя время без любых артефактов – отозвался четвертый. Ариадна уже пробовала пользоваться порталами, но у нее даже с кристаллами раньше не очень получалось. Это был по истине шикарный дар.

- а я – послышался шипящий как у змеи голос, похожий на голос древней старухи – я подарю тебе силу самой Тьмы! Используй ее только в крайнем случае и будь очень осторожна с ней. Тьма может быть помошником, но может быть и опасна, и не только для окружающих, но и для тебя самой!

- благодарю – ошарашено произнесла Ариадна, думая, что все это ей только чудится.

Еще несколько голосов перебивая друг друга, чтобы успеть быть услышанными, одарили ее правом управлять растениями, водой и ветром и другие дары были не менее значимы. Ариадна лишь восторженно моргала и улыбалась, все еще думая, что "ну наверное это они просто перечисляют все что они умеют", или "оооо вот это я уже умею! Было бы прекрасно усилить этот навык".

- пора просыпаться дитя, дальше ты все поймешь сама, но помни о своем обещании! – произнес первый голос и все вокруг смолкло, погружая Ариадну в глубокий тяжелый сон, возвращая ее в мир и восстанавливая ощущения боли от падения.

«Неужели все это было правдой?» промелькнул первым вопрос в ее голове, когда Ариадна начала понемногу приходить в себя просыпаясь от глубокого продолжнительного сна.

Девушка вновь попыталась открыть глаза, но налитые свинцом веки с трудом поддавались.

5. Пробуждение

Ариадна

Медленно приходя в себя попыталась почувствовать свое тело, вспомнить череду последних событий и понять - где вообще я нахожусь?

Последнее, что помнила (конечно же кроме разговора во тьме, его я никогда не забуду), — это безумная паника, унижение и обида, холодный мрамор лестницы, эхо смеющейся толпы напыщенных гадов и острая, но короткая вспышка особо острой боли.

Теперь же я лежала на мягкой перине. Кожу ласкал нежный шелк подушки, пахнущей розами, а из приоткрытого окна слышалось заливистое пение моего любимого соловушки.

Медленно моргнув, я устремила расфокусированный взгляд на танцующий полог кровати, заставляющий солнечных зайчиков подрагивать на тяжелом одеяле. У меня такого никогда не было.

Это место… Оно было мне незнакомо.

Чувствуя, как сердце ускоряет свой бег, осторожно повернула голову, в надежде отыскать хоть что-то, способное ответить на вопрос «Где я?! Что на самом деле произошло и как я здесь вообще оказалась?!»

Протестующее тело ответило на движение тянущей болью в ключицах, спине и шее. Но этот отголосок прежних страданий был мне необходим для того, чтобы не отрываться от реальности, боль была ничтожным напоминанием, в сравнении со слишком свежими воспоминаниями унижения и обиды.

Уверенность в том, что я должна была умереть, и мне Ангелы сохранили жизнь для великой цели – не отпускала. Но вот новый вопрос «какова же цель?!» озвучить я боялась даже в своей голове.

Я хоть и обещала быть смелой, все же не смогла за один раз побороть в себе все страхи и переживания, распрощаться с привычкой бояться и прятаться не так уж просто на самом то деле.

Роскошная комната в пастельных тонах казалась совершенно чужой, слишком девчачьей, слишком зефирно-приторной, как раз для таких, что только и могут жеманно хлопать ресничками и причитать о судьбе обсуждая новый фасон платья.

Нежно-розовые стены, резная мебель из светлого дерева, кружевные покрывала на креслах у камина, в котором весело потрескивали поленья, придавая этому месту еще больше кукольности. Все дышало приторностью, тем самым вызывая новые приступы отторжения и море новых вопросов.

Я в растерянности осматривала странный интерьер, когда дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла эльфийка в строгом коричневом платье, с собранными в пучок волосами и подносом в руках. Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула, мгновенно оживившись. На лице служанки расцвела странная улыбка, выдающая ее волнение.

— Леди Ариадна! Вы, наконец, пришли в себя! Слава Богине! — голос служанки прозвучал высоко и взволнованно. Это резануло острой головной болью. Словно не зная, как реагировать, она бросилась к кровати, принимаясь расправлять несуществующие складки на постели. — Какое счастье! Мы все так молились за Вас! Ой! Я… Я сию минуту Ваше сиятельство, позову лекаря! И доложу их сиятельствам, что Вы очнулись! Не двигайтесь, ради всего святого!

Я посмотрела на девушку пытаясь понять почему она так напугана.

Ураганном эльфийка стремительно развернулась и кинулась к выходу.

— Стой! — садясь на край постели, вроде не громко простонала ей в след, но мой собственный голос прозвучал отвратительно, а его громкость вызвала тупую боль в голове. — Сначала ответь мне где я? Как я здесь оказалась и что вообще было?

Служанка в испуге замерла. Только глаза на ее лице заметались в поиске подходящих слов. Затем еще мгновение она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами, будто заяц перед аспидом. Кровь отлила от ее лица, делая его мертвенно белым, веснушки на щеках стали еще заметнее, а я невольно заволновалась, не понимая, что с ней происходит.

— Леди… — тихим, жалостливым голосом произнесла она, в то время как на лице девушки отразилась неподдельная тревога. — Вы… неужели Вы не помните? О моя госпожа… Лекарь говорил, что подобное может случиться… после такого потрясения и падения. У вас шок…

«Падение… Да уж, оно действительно было фееричным, особенно период во тьме — кивнула подтверждая слова незнакомки. — Но при чем здесь эта комната и одежда? Хотя…»

Я собралась задать еще вопрос, надеясь хоть что-то понять, но тут в висках застучало, словно отбойный молоток. Я едва не вскрикнула от пронзительной боли и зажмурившись, тихонько застонала.

Вместе с болью на меня опять нахлынул каскад болезненных воспоминаний.

Яркий свет в Соборе Богини. Давящее платье, туго стянутое в талии и вызывающее жуткий дискомфорт. Претенциозный эльф, смотрящий на меня с таким отвращением, что хочется провалиться сквозь землю. Его голос, громкий, четкий, разящий наповал:

- Я не намерен жениться и потом всю жизнь смотреть на уродливую кривокосую корову!

И потом — смех. Сначала робкий, потом набирающий силу, громовой, раскатистый. Десятки, нет, сотни насмешливых глаз, устремленных на меня. И всесокрушающий стыд, унижение, обида. Жгучие, как раскаленное золото. Робкая попытка спрятаться, убежать от этого унижения… И — пустота под ногами, удар о каменные ступени…а за ними темнота...

Поморщившись, я вновь открыла глаза. Видимо в моем взгляде служанка прочла весь тот ужас, который сейчас предстал в памяти, так как ее лицо побледнело еще сильнее, если это, конечно, было возможным.

6. Отражение

«Ладно, Ари, по одной проблеме за один раз. Давай разбираться без спешки!» — вздохнула мысленно и, превозмогая ноющую боль в теле, медленно встала с постели.

От этого движения на лицо и грудь упали несколько прядей и поправляя их я взглядом проследила за рукой. На грудь упал локон цвета солнечного луча. На большую грудь, прикрытую тончайшей сорочкой из белоснежного батиста с кружевами…

«Что это за ….?! Мама дорогая …»

Столь выдающимися достоинствами я никогда не обладала. Хоть я и была лишь от части эльфийкой и мои формы были все же пышнее чем у этих напыщенных снобок, но все же столь впечатляющего бюста еще вчера не было.

Сейчас же я ошеломленно смотрела на незнакомую красивую часть тела.

Сердце забилось быстрее.

Что-то здесь было явно не так.

К слову, цвет волос тоже сильно отличался от привычного. Раньше волосы были слегка золотистыми, что к слову опять таки являлось поводом для насмешек. Не такие белые как у всех ледяных эльфов и не коричневые как у лесных… Не такая...значит хуже всех, и это сопровождало меня всю жизнь.

Стараясь не делать резких движений, я осторожно поднялась с кровати и придерживаясь за край мебели подошла к большому напольному зеркалу встроенному в стену.

И застыла …

От шока…

Из отражения на меня смотрела совершенно другая девушка, хоть и со знакомыми чертами лица, но все же это была как бы не совсем я.

Из зеркала на меня смотрело более нежное, более милое, аккуратное личико без резких углов на скулах, хотя все еще с моими угловатыми скулами, но они были гораздо нежнее и более покатыми, на меня смотрело можно сказать красивое личико, с большими, как блюдца, голубыми глазами, не льдистыми как у эльфиек, а именно голубыми, обрамленными более длинными, более темными ресницами, с пухлыми алыми губками цвета спелой малины и… и густыми солнечными волосами, падающими крупными локонами и достающими до самой талии. Более крупное чем у всех эльфиек телосложение, которое они считали полнотой совершенно не портило, напротив придавало некоей мягкости и очарования. Более нежное, более женственное отражение смотрело на меня широко раскрытыми перепуганными глазами.

Я смотрела в зеркало и понимала, что это же точно я! Такая я, которой всегда мечтала быть!

Но все же - что произошло???

7. Случайности не случайны

Осторожно приблизилась к зеркалу, словно отражение может на меня выпрыгнуть, осторожно прикоснулась пальцами к лицу на месте где должен был быть след от удара о ступеньку Собора. Синяков не было. Девушка в отражении повторила движение. Я покачала головой из стороны в строну и отражение сделало то же самое.

— Да быть такого не может! — ошеломленно произнесла вслух, во все глаза рассматривая изменившуюся внешность.

Пытаясь осмыслить произошедшее неуверенно села на стоявший рядом стул и чуть не упала с него.

Это не сон. Слишком все реально — холод резного дерева под пальцами, запах цветов из открытого окна, ноющая боль во всем теле.

Пока я пыталась осознать окружающую обстановку и медленно выдохнуть, чтобы успокоиться, дверь с тихим шелестом распахнулась, и в комнату, словно ураган, влетела счастливая мама.

— Милая как ты? Зачем ты встала?! — она почти подпрыгнула, бросаясь ко мне и пытаясь уложить обратно в постель. — Немедленно воложись! Бедная моя девочка, как ты? Как ты себя чувствуешь? Боги, Глаша говорит, ты ничего не помнишь? Я уже отправила за лекарем, он скоро будет!

Она говорила без остановки, гладя мою руку, одергивая сорочку и поправляя растрепанные волосы. Ее щебетание едва успевало доходить до сознания, перегруженного шоком.

— …И представляешь, эти Коччуб приходили, пытались оправдывать своего гадкого сынка, который, кстати, не соизволил даже прислать извинения. Зато родители извинялись! Но твой отец, я горжусь им, не стал даже их слушать! Выгнал вон! Пусть они богаче нас и магии у них больше, но никакое богатство не покроет отсутствие чести и воспитания у их выродка! Чтоб они провалились!

Коччуб? Выродок. Слова, сказанные мамой, будто задевали острыми крючками обрывки памяти, и в голове снова вспыхивала картина: полные презрения глаза, губы изогнутые в усмешке, оскорбительная фраза, смех аристократов. Боль, на этот раз эмоциональная, сжала мое сердце. Унижение, которые вспыхивало в воспоминаниях, было колючим, я чувствовала его так остро, будто в меня втыкали дротики. Первым желанием было сжаться и спрятаться, но я вспомнила обещание, которое давала «В первую очередь самой СЕБЕ!» и распрямила плечи. Не я в этом виновата, не мне от этого и страдать.

Я смотрела на матушку — на ее искреннее, полное гнева и заботы лицо, и понимала — она пытается меня, свою дочь, защитить. Но теперь я не та Ариадна. Я - другая! В то мгновение что-то во мне изменилось, изменилось навсегда. Теперь я не нуждаюсь в чужой защите - теперь я буду защищать свою семью. И это понимание согрело меня.

Мне нужно было разобраться во всем. Сейчас! Прямо сейчас! Ухватиться за новую мысль, новые ощущения и развить их.

— Я… — с трудом справляясь с потрясением, произнесла тихо. — Я правда почти ничего не помню. Мелькают обрывки… лица… Мама? — позвала нерешительно, не аккуратно пытаясь прикрыться неправильным Глашиным выводом, что теперь делать и как вообще сказать ей о том, что было со мной тогда во тьме я не знала и решила не спешить, что творится сейчас в моей голове я и сама не понимала и уж точно не хотела нагружать этим маму.

Глаза обеспокоенной родительницы наполнились слезами, а голос предательски задрожал:

— Ох, дитя мое! Моя бедная девочка!

— Пожалуйста, — попросила я. — Расскажи мне, что случилось? Я должна узнать все-все и прямо сейчас.

— Милая… — засомневалась она. — Боги дали тебе шанс забыть тот кошмар… Может… может следует принять их дар?

— Нет, — я покачала головой, придавая голосу твердости. — Мне нужно знать правду. Всю.

Видела, что моя родительница сомневается. Словно боясь взять ответственность за последствия, она кинула взгляд на служанку, притихшую у двери, после чего тихо вздохнула и принялась говорить, о помолвке с сыном графа Коччуб, о выгодах от этого союза, ведь, как выяснилось, семья переживала не самые лучшие времена, но раньше меня старались от этой информации уберечь. Она рассказала о разбитых надеждах и слезно извинялась, ведь даже представить не могла, во что выльется проклятая свадьба. Матушка поведала об унизительных событиях как она их видела, о словах Сергея Коччуб, о том, как он прилюдно оскорбил, высмеивая на глазах всего высшего света. И о том, как я, убегая, сорвалась с высоких ступеней крыльца Собора, как я потеряла сознание.

Это все я и так помнила, разве что пара тройка подробностей ускользнули от моего затуманенного обидой взора.

Я слушала, и по моей коже бежали мурашки.

А затем, матушка остановилась и в нерешительности попыталась подобрать слова.

- что произошло дальше? Как я оказалась в этой незнакомой мне комнате?

Словно схватившись за эту тему, как за соломинку мама начала щебетать про то, что комнату мне готовили в качестве свадебного сюрприза, так сказать будуар молодой жены, она долго расписывала как подбирала в комнату каждую мелочь, а я чувствовала ее страх.

- что произошло на ступенях? – спросила я прямо, когда через пол часа поток ее эпитетов красоты обоям и мебели иссяк.

- ты … ты упала ….тебя…- запинаясь начала мама – тебя.. тебя окутала тьма, первозданная тьма, а потом…потом она засветилась радугой и рассеялась - со страхом в голосе выдохнула она.

Мама опустила глаза в пол и испуганно замолчала. Я чувствовала отголоски ее отчаяния, жгучего стыда и всепоглощающей боли. Эта бедная женщина не знала, что делать с увиденным ею, ведь повлиять на тьму нельзя, а я как оказалось повлияла. Я не просто повлияла, я рассеяла тьму смерти.