Помощница

1

История Алекса и Варвары

Автодорога Дон показалась мне идеальной и даже сказочной в сравнение с нашими деревенскими дорогами. Я вообще редко куда-то выезжала, поэтому идеальные разметки и гладкая, как стекло дорога, скорее напоминали мне автомагистрали из зарубежных фильмов и сериалов.

- Чего притихла? – усмехнулась моя старшая сестра Ольга, обгоняя на своем новеньком бордовом седане очередную фуру, - свыклась со своей новой ролью?

Ольга старше меня на десять лет. Вчера, ближе к вечеру, она явилась в наш небольшой домик в деревне под Воронежем и огорошила меня очередным своим капризом.

Оля всегда была такой. Властная, взбалмошная. «Идущая по головам» - так всегда говорил про нее наш дед, который уже два года лежал парализованный после инсульта.

Сестра вошла в дом и с порога заявила, что забирает меня в город для сверхважного задания.

- Зря что-ли я вам деньги посылала каждый месяц. Отрабатывать надо, - рявкнула Оля и с брезгливостью взглянула на лежащего на кровати деда.

- А за дедушкой кто ухаживать будет? Я даже в институт не поехала поступать, чтобы за ним смотреть.

- Тетка. Пусть и она поработает.

- Она сама с давлением часто мучается, - пытаюсь уговорить я сестру, - свои две тысячи можешь больше не высылать. Справимся без них.

Ольга оправила свой пиджак, оранжево-желтого цвета, и едко пропищала.

- Если не согласишься на мои условия - сильно пожалеешь, Варька. Я ведь могу и заявить на тебя куда надо и полетишь ты из этого дома вместе со старым хрычом. Заодно и штраф тебе нарисуют. Посмотрим как тогда запоёшь.

После ее слов дед дергается на кровати, а я стыдливо опускаю голову. Сестра всегда знает, куда надавить.

Когда дедушка начинает мычать и дергать одной рукой, я подхожу к кровати, чтобы как-то его успокоить.

Вся наша семья, когда-то большая, а сейчас из нее остались только мы с дедом и тетя Галя, не любила Олю. Она с детства была другой, не деревенской. Словно из другого мира. В семнадцать лет она уехала из деревни и уже двенадцать лет жила в столице.

Столица приняла ее очень хорошо, с распростертыми объятьями так сказать. Наверное, потому что она была там своей. Поклонники, вечеринки, деньги – вот ее привычный столичный уклад. А полтора года назад она вышла замуж за какого-то крутого айтишника. Нас на свадьбу не позвали, да нам и ехать не на что было. А полгода назад мы узнали, что у Оли появился сын, но спустя два месяца она сообщила, что развелась. Тетя Галя тогда даже возмущалась – мол в столице все такие несерьезные и безответственные. А я, после этой новости, всё время думала про Олиного малыша – с такой разгульной мамой, что будет с Андрюшей.

Угрозы и шантаж сестры сделали своё дело и на следующее утро мы выехали в столицу. Ехать больше пятиста километров, но для бешеной собаки, как говориться….

- Ну ты чего молчишь, Варька?

- Задумалась, - отворачиваясь к окну, бормочу сестре.

- Думай. А я тебе пока суть твоей роли расскажу. Главное помни, что любой твой фокус закончится плохо. Пожалей деда, Варюха.

Я беспомощно сжимаю кулаки и Оля начинает свой рассказ.

- С Алексом мы познакомились два года назад через его лучшего друга Никиту. Жена Никиты жила со мной в одном доме и мы с ней часто выбирались тусить в клуб. На очередной такой вылазке, ее тогда еще парень, пришел с другом и я решила во что бы то не стало затащить этот мешок с деньгами в постель. На лицо он был шикарен, фигура средняя, но главное Алекс почти всегда молчал. Я семь кругов ада прошла, чтобы его хоть немного подпоить, а после ещё больше, чтобы соблазнить. Всё таки десять лет насыщенной сексуальной жизни в столице дали о себе знать и мы переспали. В постели этот компьютерный гений был так себе, но актриса я прекрасная, поэтому кричала тогда как бешеная. Ору, а в глазах россыпь купюр из его портмоне. Кайф…

Я брезгливо поморщилась, а Оля только хохотнула и прокричала.

- Да, Варька! И такие мужики бывают. Я потом узнала, что он больше любит с компьютерными программами зависать, а не с бабами мутить… Но что-то я не туда ушла…. Так вот. Встречались мы крайне редко и только по моей инициативе, но всё же я стала строить планы по его окольцеванию. Его счета в банке не давали мне покоя. Никита со Светкой тогда уже поженились, а я всё ждала-ждала. Ну как ждала – трахалась на стороне, он ведь редко подпускал меня к себе. И вот когда я поняла, что он ускользает из моих рук, я типо забеременела. Справку ему приволокла и он охерел. Я тогда чуть не спалилась и не рассмеялась, глядя в его ошалелое лицо. Но он мужик ответственный, поэтому тут же сообщил, что ребенок должен появиться в полной семье, то есть в браке. Он - дурак детдомовский - оказывается с детства именно так и видел свою семью – мама, папа, дети… А я потом бах и типо потеряла ребеночка. И опять эти ошалелые глазища, но уже никуда не денешься – штамп в паспорте стоит. Вот тогда-то я и ушла в загул. Мужу говорю, что хожу по психологам, а сама отжигаю с мужиками. Домой прихожу, а он даже жалеть меня пробовал, представь. Мужик со скудным эмоциональным диапазоном утешает жену, которая от мужика к нему пришла. Смех…

Мне стало совсем противно. Какой же сукой надо быть!

- Я с ним больше не спала. Он сильно не просил – я ж больная после выкидыша. Я ему минетик раз в месяц-полтора сделаю и всё на этом. Жила как в сказке, деньги текли рекой. Но всё испортил этот чертов Никита. У них со Светкой сын родился и Алекс начал говорить про нашего ребенка: роди… роди… Замучил меня. Я вновь прикинулась больной и такую схему провернула, очуметь можно… В общем договорились с суррогатной матерью и она выносила нам сына. Денег угрохали много, но и я наварилась не меньше. Я ему одни суммы озвучиваю, а сурматери отдаю в два раза меньше… В общем тогда пришлось левый счет открыть и в банк кататься часто. Но я и тут вывернулась – сказала, что вам деньги высылаю, а сама крутила все новые и новые схемы. Кстати и вам пришлось из-за этого по двушке высылать. А потом все резко обломилось. Алекс заболел. Саркома. И все деньги плавно перешли на счета больниц и реабилитационных центров. Бл…ть… лучше бы он помер и мне их оставил.

2

За волнениями и переживаниями, я не заметила как мы оказались в городе, а навязчивые мысли о жестокости сестры не оставили шанса чтобы насладиться достопримечательностями столицы. Хотя всё же кое-что я отметила – толпы людей и многокилометровые пробки. Хотя сейчас такие пробки были мне даже на руку, они отдаляли мою встречу с бывшим мужем Ольги.

- Видишь как девушки одеваются? - после долгого молчания сказала сестра, - а теперь на себя посмотри.

Я опустила голову на свои джинсы. Их мне купил дедушка четыре года назад, когда я заканчивала девятый класс. Потом перевела взгляд на свою тонкую трикотажную футболку грязно-розового цвета, с рисунком зайца на груди. А завершали мой образ - старенькие выцветавшие кеды, которые давно уже можно было выбросить, но другой летней обуви у меня не было. В сумке ещё лежал спортивный костюм, купленный дедом в десятом классе, теплый свитер и пара футболок. Дома у меня ещё было трико, но оно было совсем в плачевном состоянии, поэтому я решила его не брать.

- Ты чего опять подвисла? На мордашку ты мягко говоря на троечку с минусом, плюс такая одежда…. В общем жениха столичного мы тебе не найдём и не мечтай.

- Я и не мечтаю. Мне никто и не нужен.

Сестра расхохоталась и через смех спросила.

- Ты поди целкой до сих пор ходишь? Верка говорит, что деревенские парни на тебя не смотрят. Я Чернову по дороге встретила и она мне много чего рассказала…

Вера Чернова – первая сплетница в нашей деревне и бывшая подружка Ольги.

- Мне никто не нужен, - повторила я и безразлично отвернулась к окну.

- Ой, не нужен ей никто. Насмешила. Да так и скажи, что тебя никто не хочет. Верка говорит, что все молодые девчонки по парам ходят, одна ты невостребованная.

Я не поворачиваю головы, что толку с ней спорить. Ольге не докажешь, что все эти девчонки уже по несколько раз поменяли эти самые пары. А ещё ей не объяснишь, что никакого интереса и желания противоположный пол у меня не вызывает. Впрочем как и я у парней. Меня никогда не звали на свидания или погулять. Но я из-за этого не страдала.

- Ладно. Так и быть. Выполнишь все мои пожелания - я тебе жеребца для первого раза подберу.

- Обойдусь! – со злостью шиплю я, - и отстань уже от меня.

Оля продолжает смеяться, периодически бросая в мою сторону издевательские шутки.

- Надо же. У такой красивой и сексуальной самки – такая страшненькая младшая сестра…

Когда Олин седан сворачивает в частный сектор, моим глазам предстаёт непривычная картина. У нас в деревне везде частный сектор с огородами, сараями, банями, туалетами на улице. Всё просто и горячо любимо. А здесь…

В этом микрорайоне, на краю столицы, частный сектор выглядел по другому. Двух- и трехэтажные коттеджи стояли ровными рядами и выглядели словно особняки, сошедшие с обложки журналов, которые я листала на почте, когда получала дедову пенсию. Территорию домов окружали зеленые лужайки, а вокруг этой красоты стояли аккуратные одинаковые заборы.

Неожиданно Оля остановила машину и нетерпеливо сказала.

- К дому подвозить тебя не стану, чтобы лишний раз не злить Алекса. Вот тебе заключение суда, - втолкнула сестра мне в руки папку с документами, - если он не впустит тебя, вернешься к машине и я позвоню адвокату. А так – вручи ему доки и располагайся в доме. Теперь можешь идти… Дом вон тот… с синим почтовым ящиком, а я издалека понаблюдаю за тобой.

После её слов, я неохотно выхожу из машины и на негнущихся ногах топаю к нужной калитке.

3

Снаружи дом бывшего мужа Ольги не отличался от остальных на улице, только у входа, под козырьком, стояла коляска темно-коричневого цвета.

Я позвонила в дверь и с трепыхающемся в груди сердцем, стала ждать самого страшного момента сегодняшнего дня – встречи с Александром Степановым.

Не расслышав трели звонка, я попробовала позвонить ещё раз, но за дверью была тишина.

- Может звонок не работает, - пробормотала я себе под нос и уже занесла руку для стука, как неожиданно дверь распахнулась.

На пороге появился худощавый мужчина в сером спортивном костюме. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять. Глаза темно-серые, щетина на щеках, губы поджаты.

- Чего трезвоните? – сквозь зубы говорит Алекс и недовольно продолжает, - вы кто и что вам нужно?

От растерянности я не сразу понимаю на какой именно вопрос отвечать первым, поэтому слишком громко и быстро говорю.

- Я Варвара. Мне нужны вы… Вернее не совсем вы… Хотя и вы тоже…

От моей сбивчивой и несвязной трескотни, глаза мужчины сужаются и я почему-то понимаю, что он уже готов захлопнуть дверь.

Вспомнив деда и угрозы Ольги, я порывисто подаюсь вперед и ставлю свой кед в проем двери.

- Не закрывайте дверь, - вновь я тараторю мужчине, который с удивлением разглядывает мою вытянутую ногу, - я сейчас всё объясню. Я сестра вашей бывшей жены и… Ой…, - вскрикиваю я, потому что Алекс захлопывает дверь и слегка прижимает ей мою ступню.

Отдернув ногу, я безнадёжно смотрю на черное полотно входной двери и понимаю, что Ольга будет в ярости. И будто в подтверждение моей мысли, в джинсах пиликает телефон.

«Чего стоишь? Долби в дверь и показывай доки! Варька вспомни про больного деда. Его выкинут на улицу» - гласит сообщение от сестры и я каменею. Ноги будто припечатываются к крыльцу, а в ушах поднимается шум.

Словно робот я оборачиваюсь к двери и какое-то время просто стою. Настраиваюсь. Выдираю из глубин души кусочки решительности и смелости.
И вдруг дверь вновь отворяется. На крыльцо выходит хозяин дома и молча берёт меня под локоть. Также молча мы спускаемся с крыльца, идем к воротам и лишь тогда я решаюсь спросить.

- А мы куда?

- К источнику зла, - сухо бросает мужчина и только теперь я замечаю, что Алекс хромает.

Когда мы выходим из ворот, Степанов осматривается и сразу же устремляется к машине сестры.

И тут происходит то, от чего у меня от удивления расширяются глаза. Ольгина машина резко трогается с места и пролетает мимо нас, при этом практически задевая Алекса по руке.

Мужчина сразу же останавливается и выпускает мой локоть. Развернувшись, он возвращаются к дому, предварительно закрыв ворота на ключ, а я так и продолжаю стоять посреди дороги.

Когда за мужчиной закрывается входная дверь, я достаю свой старенький мобильный телефон и звоню Оле. Гудки идут, а трубку она не берет. После пятого звонка я понимаю, что она не ответит.

Что теперь делать? Денег нет, знакомых в столице тоже нет! Да что говорить - я даже не знаю где нахожусь! И столицы я тоже не знаю. Но самое главное - в этой неизвестности я не чем не смогу помочь деду.

Потоптавшись на месте, я вновь достаю телефон, чтобы набрать сообщение сестре: «возьми трубку, он меня не впустит, а деваться мне некуда и денег нет».

И почти сразу приходит ответная смс от Ольги: «даю тебе час на выполнение моего приказа, не проникнешь в дом Алекса – свой потеряешь».

4

Прошел отведённый сестрой час, а я так и не решила каким образом можно попасть в дом её бывшего мужа. Телефон Оля выключила и я осталась без единственного человека, способного мне помочь.

Редкие прохожие уже стали обращать на меня внимание, а я все никак не могла покинуть свое место. Я так и стояла напротив дома Александра. Если бы я хотя бы знала в какую сторону идти... А так я стояла посреди вереницы одинаковых коттеджей и уже готова была расплакаться от безысходности.

Что делать?

К концу второго часа стояния «столбом», я ещё больше распереживалась. Время приближалось к вечеру - скоро будет темно, а это значит, что мне нужен хоть какой-то ночлег и сестра вряд ли мне поможет в этом вопросе. Больше чем уверена она оставит меня одну - ночью, в незнакомом городе. Зная ее породу она именно так и поступит, чтобы меня наказать.

И почему я не взяла ни копейки денег. Хотя если бы я забрала последнюю тысячу у деда, то на какие бы деньги тетка покупала ему продукты.
Дедушка получал нормальную пенсию, но лекарств ему требовалось много – каждый день по пять препаратов – поэтому к концу месяца денег оставалось совсем мало.

По дороге сюда, сестра обещала привозить продукты два раза в неделю, если я поселюсь в доме Степанова, поэтому про деньги я совсем не подумала.

Хлопок двери сзади вывел меня из размышлений и я быстро повернулась к источнику шума.

С крыльца спускался Алекс и судя по выражению лица и цепкому взгляду в мою сторону – он шел по мою душу.

- Ты почему здесь стоишь? В дом тебе дороги не будет, так что уходи.

Лед в серых глазах, дополнительными зазубринами царапает мою растрёпанную душу и я даже не сразу могу ему что-то ответить.

Глубоко вдохнув, я поджимаю пальчики на ногах и глухо отвечаю.

- Я не знаю куда мне пойти. Я первый раз в городе и… и…

Алекс склоняет голову набок и вновь щурит глаза.

- И? – почти не раскрывая рта спрашивает мужчина.

- И Оля выключила телефон, - еле слышно заканчиваю свою фразу я.

Он какое-то время смотрит мне прямо в глаза, а потом нетерпеливо отвечает.

- Сейчас я вызову тебе такси.

Александр достает из кармана телефон, но я, не двигаясь с места, его останавливаю.

- Не нужно. Вы скажите в какой стороне вокзал и я пойду.

Степанов резко отрывает взгляд от телефона и пронизывает мое лицо удивленным взглядом.
От такого взгляда я совсем теряюсь, поэтому начинаю быстро тараторить.

- Понимаете… Ольга привезла меня для помощи.., а раз ничего не требуется, мне нужно домой… Очень… Но деньги я оставила дома и… Вы можете одолжить мне на билет до дома? Только не знаю сколько…. А я вам перешлю… честное слово… Переводом на счет… У нас в деревне на почте так делают… Честное слово я вам отдам…

Теперь лицо Алекса становиться совершенно не читаемым, из чего я понимаю, что зря ляпнула про деньги.

Глубоко вздохнув, я покрепче сжимаю небольшую дорожную сумку и обречённо топаю вдоль дороги.

- Стоять, - резкий оклик мужчины заставляет меня замереть на месте.

И вдруг откуда-то издалека раздается плач ребенка.

Я сразу разворачиваюсь и только сейчас замечаю в ухе мужчины гарнитуру и как раз из неё доносятся звуки детского плача.

- Пойдём, - бросает мужчина и быстро идет к дому.

Помедлив, я топаю следом и у самых дверей спрашиваю.

- В дом заходить?

- Стой на пороге, - чеканит мужчина и заходит во внутрь.

Я осторожно берусь за ручку двери и шагаю следом.

Прихожая встречает меня тишиной и полумраком. Алекс проходит вглубь дома, а я застываю на пороге и медленно оглядываюсь.

Справа стоит темный шкаф, рядом низкий комод и небольшой детский стульчик. На стульчике висит темно-зеленая малышковая курточка и коричневая вязаная шапочка. Я не удерживаюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы разглядеть детские вещи поближе. Чуть касаясь мягкой поверхности, я провожу по шапочке пальчиками, а в голове уже мелькают картинки счастливых детских мордашек.

- Что ты делаешь? – раздается сверху и я в секунду поднимаюсь…

Младенец… Мужчина вышел в прихожую с младенцем на руках.

Крошечный малыш, в темно-синем песочнике, тоненькими пальчиками перебирал завязки от папиного спортивного костюма, при этом его темненькая головка покоилась на плече родителя.

Кроха был настоящим ангелочком. Черные волосики, пухлые розовые щёчки и чуть приподнятая верхняя губка. Я не могла оторвать глаз от этого чуда.

- Ты слышишь? – вновь обратился ко мне мужчина и я нехотя оторвала глаза от малыша.

- Какой он хорошенький, - почему-то ляпнула я, но тут же вспомнила его первый вопрос и продолжила, - я хотела рассмотреть шапочку, просто она такая маленькая.

Алекс продолжал смотреть на меня с непроницаемым выражением лица. Не дождавшись хоть какой-то его реакции на мой ответ, я отошла на шаг назад и тихо сказала.

- Я понимаю, что вы не хотите меня здесь видеть и всё такое…

- Да ну? – сухо уточняет Степанов и пересаживает малыша на другую руку.

- Понимаю, - порывисто повторяю я и тут же ангелочек оборачивается на мой громкий голос.

Боже! Какие у него глаза… Большие голубо-серые глазища ощупывают мое лицо пытливым взглядом, отчего я больше не могу себя сдерживать.

Расплываясь в улыбке, я машу мальчику рукой и тоненьким голоском пищу «привет». И в ответ…. В ответ малышок мне улыбается своим практически беззубым ртом, если не считать два передних верхних зуба, и моё сердце плавиться под его обаянием.

Ангел! Чудо! Солнышко!

Как такое счастье можно оставить!

- Заканчивай спектакль, - резко прерывает наш контакт Алекс, - вся твоя наигранность ни к чему не приведет.

После его враждебной тирады, я сразу же теряюсь и вновь делаю шаг назад. Когда упираюсь спиной в дверь, я беру в руки сумку и тихо отвечаю.

- Я не играю. Просто малыш такой трогательный… и миленький. Невозможно сдержаться.

- Твоя сестра вряд ли так считает. Да и ты - слишком переигрываешь, - устало говорит Алекс и подходит к шкафу.

5

На этот раз Алекс открыл дверь сразу. Бросив шепотом «чёртова семейка», он быстро вышел из прихожей, а я еще раз убедилась, что моя жизнь, в этом доме, будет кошмарной.

Поставив сумку на пол, я медленно сняла кеды и на цыпочках побрела по коридору.

Из коридора я попала в огромную комнату, вроде зала или гостиной. На стенах светло-серые обои, а объемные шторы - на двух панорамных окнах - мало пропускали в комнату свет. Сейчас - вечером - это в особой степени придавало помещению какую-то мрачную атмосферу.

В комнате было довольно пусто. На стене, кроме телевизора, не было ни картин, ни фотографий, а из мебели здесь стояли лишь диван с двумя креслами и журнальный столик. Рядом со столиком стояла детская качелька.

Застыв на пороге, я присушилась, но не услышала совсем никаких звуков. Сделав шаг в комнату, я утонула в сером ковре, длинный ворс которого приятно щекотал мои босые ноги.

Вот бы прилечь на это воздушное великолепие, - было подумала я, но вздрогнула от шороха приближающихся шагов.

Алекс вошёл в комнату с малышом на руках и быстро подошел к качелям. Очень проворно он усадил сына на сидение и запустил механизм качелей с помощью пульта.

- Итак, - обернулся мужчина ко мне, - обсудим твое пребывание в моем доме. Надеюсь коротковременно пребывание.

Не двигаясь с места, я приготовилась слушать Степанова, а он сел на пол рядом с качелями и продолжил.

- Первое правило – к Андрею подходить нельзя. Ольга не совсем здоровый человек, а ты, как ее родственница, тоже можешь иметь какую-то психиатрию…

После его слов, я ещё сильнее внутренне сжалась, а мужчина продолжал говорить.

- … второе правило – с разговорами, с советами или предложениями лезть ко мне не нужно. Общаться с тобой я не хочу. От слова совсем…

Я опустила глаза и стала мысленно молиться всем богам – только бы пережить очередное унижение.

- …третье правило – свои шпионские штучки оставь при себе, замечу хоть что-то – пойдешь под суд в компании сестры. Четвертое правило – я не хочу тебя не только слышать, но и видеть. Как можно реже попадайся мне на глаза… Спать ты будешь на диване в столовой. Пустые комнаты в доме я закрыл и ради не понять кого, не собираюсь их обустраивать. В доме функционируют только четыре помещения – эта гостиная, кухня, мой кабинет и наша с сыном спальня. Всё. Столовую я открыл, она сразу за кухней – пользуйся.

Самое большее, что я могу сделать – кивнуть. На остальное моих внутренних ресурсов не хватает. Трусиха! Что сказать! Я всегда была не очень смелой, а сейчас страх за деда и страх перед этим холодным мужчиной вводили меня в паническое состояние.

- Четвертое правило гласит – я не хочу тебя видеть…

- Поняла, - неожиданно даже для себя перебиваю я мужчину, а потом чуть тише добавляю, - как пройти в столовую?

- Из гостиной выход на кухню, а из кухни – в столовую.

Я тут же двигаюсь с места и на цыпочках иду к противоположной двери. Теперь мягкость ковра меня не особо впечатляет, а каждый свой шаг, под взглядом Алекса, я четко рассчитываю. Но…

Но толи от жуткого волнения, толи излишнего перенапряжения, я запинаюсь о стойки качель и плашмя грохаюсь на пол.

- Ой, - распластавшись по полу, выдыхаю я и сразу же встаю на колени. Стертый локоть пылает, а с подбородка капают капли крови.

Наверное рассекла, - проносится в голове и я зажимаю подбородок ладонью.

- Твою мать! - послышалось сзади и я стала вспоминать, куда именно положила платок.

- Прости-те.., - бормочу в ответ и пытаюсь открыть замок на сумке.

Только бы не заляпать ковёр, - молоточками звенит в голове.

И тут я ощущаю неаккуратный захват сзади за талию, после которого меня резко ставят на ноги. Те же самые руки разворачивают меня вокруг своей оси, отчего я оказываюсь лицом к лицу с Алексом.

- Платок…. Он в сумке.., - сиплым голосом бормочу я мужчине, а у самой перед глазами начинают прыгать черные мушки от волнения.

В ответ Алекс подцепляет с качелей пеленку и толкает её мне в руку.

- Зажми пока. Надо холод.., - раздражённо цедит мужчина, - не приведи боже, чтобы ты, как и твоя сестра-помоишница, болеешь какой-нибудь гадостью и с кровью разнесешь эту заразу по дому.

Я поднимаю глаза на Степанова и с обидой в голосе говорю.

- Не чем я не болею. Я за дедушкой ухаживаю, поэтому врач у нас часто бывает… и ещё… я никогда не чем не болела… ни простудой… ни ветрянкой… ни гастритом…

Зажав пеленкой рану я начинаю перечислять все известные мне болезни и почему-то лицо мужчины, становиться все удивлённее, и удивлённее.

- Ты серьезно? Гастритом, - цедит Александр, а потом более жестко говорит, - не прикидывайся дурой, гастрит половым путем не передается.

Мой рот автоматически открывается и я не подумав выпаливаю.

- Половым путем… я не болею, потому чт.., - замираю на полуслове я и краска заливает всё моё лицо.

Вот точно дура. Бестолковая.

- Потому, Что? – щурит глаза Алекс и я ещё больше смущаюсь.

- Давайте я пойду в столовую? Я правда здоровая, могу даже анализы сдать.

- Сдашь. Завтра врача вызову. А пока... можешь идти. Только прежде зайди в ванную. Из кухни - дверь налево.

Кухня была такой же аскетичной и минималистической как и гостиная. Я бы даже сказала, что она была словно не жилая. На нашей деревенской кухоньке всегда пахло свежеиспеченным хлебом и не было такой идеальной чистоты. Ещё и поверхность этой мраморной кухни была пустой. Ни чайников, ни техники. Ничего.

Осторожно, словно боясь нарушить эту кристальную чистоту, я прошла в ванную комнату и промыла свой рассечённый подбородок. Быстро обмотав ранку пеленкой, я потопала в столовую.

Столовая представляла собой огромную пустынную комнату, по одной стене которой расположились диван, три кресла и свернутый в рулон ковер. Коричневые шторы были закрыты, поэтому в комнате был полумрак.

Подойдя к дивану, я обнаружила на нем постельное белье и подушку. Наспех приготовив себе ложе, я растянулась на диване и моментально уснула.

6

Проснулась от хлопка. Еще не открыв глаза, я услышала приближающие шаги. Сообразив, где нахожусь, я подскочила на диване и уставилась на приближающегося Алекса.

- Вставай. Врач приехал, - глухо сообщил он и подошёл к окну, чтобы раскрыть шторы.

В комнату тут же ударил дневной свет и я поняла, что проспала кучу времени.

- Доброе утро, - охрипшим ото сна голосом бормочу Степанову и тут же прикусываю язык, вспомнив его второе правило.

- Врач сейчас сюда подойдёт, - сухо сообщает мне Алекс и выходит из комнаты.

Я только и успела пригладить растрепавшиеся волосы, и оправить футболку, как в комнату вошла молодая женщина в белом форменном костюме.

Доктор поставила на кресло объемный чемоданчик и сухо поздоровалась.

- Здравствуй.

- Здравствуйте, - ответила я женщине и вдруг в комнату вошел Алекс с сыном на руках.

Он расположился в соседнем с диваном кресле и посмотрел на врача. Тем временем, докторица достала из своего чемоданчика какие-то пробирки и шприцы.

- Сейчас кровь возьмём. Готовься.

Я несмело киваю и выставляю вперед руку.

Крови взяли достаточно много – и из пальца, и из вены.

- Теперь вопросы, - сказала врач, доставая из чемоданчика блокнот, - имя, возраст, какие-то хронические заболевания есть?

- Варвара, девятнадцать лет, не чем не болела, - уверенно сообщаю я.

- Не болела или не проверялась? – пытливо уточняет женщина.

- Не болела.., - уже тише ответила доктору.

- Половую жизнь со скольки лет ведешь? Часто меняешь партнёров?

Я сглатываю образовавшийся в горле ком и бросаю взгляд на Алекса. Вот что он здесь забыл?

- Ну? – торопит женщина.

- А это обязательный вопрос? – вжимаясь в диван, пролепетала я.

- Понимаешь, Варвара, - терпеливо начала доктор, - твоя сестра имеет диагноз гепатит С, который скорее всего получила из-за беспорядочных сексуальных связей, так как помимо этого, у нее диагностировались достаточно серьёзные половые инфекции.

После слов врача, я ошеломленно прикрываю рот ладонью, а она также терпеливо продолжает.

- В связи с этими обстоятельствами, я задаю тебе подобные вопросы. Ты ведь будешь жить в этом доме, а здесь маленький ребенок… Сама ведь должна понимать. Помимо анализа крови и этих вопросов мне нужно будет взять мазки, для сдачи которых ты завтра подойдёшь в клинику.

Неуверенно кивнув, я перевожу взгляд на Алекса, который на кресле укачивает спящего сына, но при этом глаз с меня не спускает.

- А вы можете выйти? – обращаюсь я к нему.

Не могу я обсуждать такую тему при постороннем человеке.

- Не можете. Я должен быть уверен в твоем здоровье. Ольге я верил на слово и не чем хорошим это не закончилось.

Я вздыхаю и сжав пальчики на ногах, тихо отвечаю.

- Понятно…

Я замолкаю и на какое-то время в комнате воцаряется тишина.

Вот как о таком можно спокойно говорить? Блин.

- Варвара, я немного облегчу вам задачу, - начинает доктор, - давно ли у вас был последний секс?

Ничего себе облегчила. Стало ещё хуже.

Собравшись с духом, я скручиваю край наволочки и хрипло выдыхаю.

- Не было.

- Что не было? Давно не было?

Когда уголок наволочки, под моими руками, превращается в скрученный канат, я тихо отвечаю.

- Совсем не было… Я не с кем… Нууу… не спала… Никогда.

Мне вдруг показалось, что в тишине комнаты, стук моего сердца слышится колокольным звоном, а красные щеки превратились в своеобразный флаг моего очередного позора.

- Ты не обманываешь меня, я ведь всё узнаю завтра, - почему-то тихо говорит доктор.

Я только отрицательно мотаю головой, а сказать ничего не могу.

- Ясно. Тогда завтра потребуется взять только один анализ и всё.

Женщина поднимается, а я так и не решаюсь поднять взгляд на Алекса.

Что он сейчас думает обо мне? Наверное полагает, что я какая-то никому не нужная уродина или что-то подобное. Ведь у нас в деревне все рано начинают спать с мальчиками, а тут в городе - наверное ещё раньше. Что поделаешь! Может я какая-то больная, но не хочу я этим заниматься. Хотя и предложений ко мне таких не поступало, да и никто за мной не ухаживал никогда. Может дело как раз в этом?!

- До завтра, - прощается врач, на что я вновь только киваю.

Когда они выходят из столовой, я обессиленно откидываюсь на диван и прикрываю глаза.
День только начался, а я уже опять опозорилась.

7

Когда смогла немного успокоится, я заправила диван, сняла длинную футболку-ночнушку и переоделась в спортивные штаны и футболку.
Желудок, после суточной голодовки, активно требовал пищи, но я старалась не обращать на него внимание. Вряд ли Ольга сегодня привезет мне продукты, поэтому рассчитывать на завтрак или обед не стОит. Еще мне надо обязательно обсудить с ней слова доктора о ее болезнях.

Достав из сумки маленькое полотенце, я решила сходить умыться и водички попить. Тихонько приоткрыв дверь, я выглянула на кухню и даже замерла от витающих по воздуху аппетитных ароматов плавленого сыра и колбасы. Наверное мужчина недавно позавтракал.

На цыпочках я потопала к ванной комнате и вдруг в кухню вошёл сам хозяин дома.

По тому как резко меняется выражение его лица, я понимаю, что Алекс не ожидал меня увидеть.

- Умыться… иду.., - почему-то решаю уточнить я, замирая на месте.

Мужчина на пару секунд задерживает на мне взгляд, а потом молча подходит к кухонному шкафчику.

Пока Степанов ищет что-то в шкафу, я стрелой пролетаю мимо него и забегаю в ванную комнату.

Как следует умывшись и почистив зубы, я выпиваю стакан воды, после чего тихонько приоткрываю дверь и осторожно выглядываю наружу. Алекса нет. Очень хорошо!

Быстро преодолев расстояние до столовой, я захожу в комнату и каменею от открывшейся моим глазам картины. Рядом с диваном стоит Александр и копается в моей сумке.

Услышав стук двери, он разворачивается в мою сторону, откидывая на диван дорожную сумку.

- Вы зачем.., - только и успеваю прошипеть я, но мужчина меня перебивает.

- Вдруг ты что-то протащила в этой сумке в дом – наркотики, алкоголь или жучки какие-то…

- Но ведь не протащила? – обиженно заявляю я.

Такое капание в своих вещах, я воспринимаю очень остро. Словно он не в вещи мои залез, а в душу.

- Не протащила, - грубовато отвечает Алекс, - и это очень странно. Кровная сестра Ольги, а не шлюха и алкоголичка. В этом случае напрашивается другой вопрос – а кто ты тогда? Кто ты вообще такая и какого хрена помогаешь сестре? Сомневаюсь, что по доброте душевной или любви. Особи в вашей семье, вряд ли могут испытывать подобные чувства.

- Особи.., - повторяю за Алексом такое жестокое, на мой взгляд, обвинение, - вы ничего не знаете про нашу семью…

- И не хочу знать, - перебивает меня мужчина и стремительно покидает столовую.

Когда дверь с шумом закрывается, я зажимаю виски ладонями и пытаюсь немного успокоится.

Как же обидно слышать такие несправедливые и жестокие слова. Но переубедить мужчину нереально. Во-первых, Ольга разозлится из-за моих откровений, а во-вторых – он и сам ничего слушать не захочет. Слишком сильна его ненависть к сестре, а я, по мнению Алекса, чета ей, да ещё и шпионю в его доме.

Может Ольга поймет, что я не справляюсь с её заданием и откажется от своего отвратительного замысла?

И в этот самый момент запиликал мобильный. Пришло сообщение и оно как раз от сестры: «Завтра заеду! Жду результатов! Помни про деда!

Отбросив телефон, я решаю не отвечать на смс, а желудок опять сообщает о голоде. Выпитая водичка не помогла, поэтому я решаю улечься спать. Так и день быстрей пройдет и во сне не хочется кушать.

8

Просыпаюсь от пронзительного детского плача. Открыв глаза, я понимаю, что на улице уже темно. Заглянув в телефон, обнаруживаю, что сейчас первый час ночи.

- Ничего себе, столько проспать! – бормочу себе под нос и подскакиваю с дивана.

Подсвечивая путь телефоном, я выхожу из столовой и крадусь по кухне. Когда выхожу в гостиную, плач становится интенсивнее и я на автомате прибавляю скорости. Двигаясь на душераздирающий детский крик, я подхожу к нужной двери и не думая ни секунды, стучусь в неё.

Секунда…. вторая… дверь не открывают. И тогда я решаюсь зайти без спроса.

Ненадолго замерев на пороге я встречаюсь с недовольным взглядом Алекса, который стоит посреди комнаты и на руках качает плачущего сына. На мужчине только спортивные трико, волосы взлохмачены, а по щекам ходят желваки.

- Уйди, - раздраженно шипит Степанов, на что я наоборот делаю шаг вперед.

- Может у малыша что-то болит? – впиваюсь взглядом в кричащего ребенка.

Сейчас его личико покраснело, малыш буквально захлёбывается в собственном плаче.

- Бл…ть, а то я не знаю… Давай, начинай снимать на телефон – сестре пригодится. Потом и историю придумаете под такое видео.

Я пропускаю мимо ушей его гневный посыл и делаю ещё один шаг вперед.

- А что болит?

- Тебе какая разница? – устало отвечает Алекс и я снова шагаю в их сторону.

- Может быть я смогу помочь.

Степанов на секунду прикрывает веки, а потом тихо говорит.

- Зубы лезут.., а теперь проваливай, твоя помощь не нужна!

Приблизившись к отцу с сыном, я смотрю на корчащего Андрюшу.

- Бедненький… Болит у тебя, маленький, - ласково лепечу карапузу, отчего он неожиданно замирает.

Мокренькие глазки устремляются в мою сторону, а малюсенький ротик медленно прикрывается.

- Давайте я его возьму? – тяну руки к малышу и поднимаю взгляд на Алекса.

Мужчина щурит глаза и с угрозой в голосе отвечает.

- Ты что задумала?

- Я хочу помочь, только и всего. Просто попробуйте дать малыша мне. В деревне соседские дети всегда вокруг меня бегают. Даже самые маленькие.

Видно как в течение нескольких секунд Алекс борется с собой, но наверное усталость всё же берет верх и он уступает.

- Только смотри… Без глупостей, - цедит мужчина и передает мне младенца.

Как только в моих руках оказывается ребёнок, моё тело буквально прошибает непередаваемыми ощущениями. Такого восторга я давно не испытывала. Необычайное тепло маленького ангела словно проникает под кожу, а иначе что это разливается и мягко сжимается внутри. Охвативший меня трепет заставляет прижать крохотный комочек к себе, чтобы сразу почувствовать его чудесный запах.

- Ну ты чего плачешь? Зубки болят.., - грудным голосом лепечу я и вглядываюсь в его огромные, наполненные недавними слезами глаза, - тише… тише… маленький принц… боль обязательно уйдет. Знаешь как у меня недавно зубы болели… Я тоже плакала, правда… А потом, я пошла к волшебному доктору и он починил мои зубки…

Я говорила и говорила, и как ни странно, но Андрюша слушал мои сбивчивые и глупые речи. Теперь его глазки неотрывно следили за моим ртом и он даже потянул к нему ручку.

Если бы не строгий взгляд его отца, я бы точно расплакалась: от щемящей жалости к малышу, от жалости к Алексу, от несправедливости, которую спровоцировала моя кровная сестра.

Вот как можно портить жизнь больному мужу, хоть и бывшему, и этому малышу? Им ведь действительно нужна помощь. Взаправду. А не вся та мерзость, которую задумала Ольга.

Притянув малыша ещё ближе, я начинаю тихонечко ему петь, отчего у Андрюши вначале останавливается взгляд, а потом он и вовсе прикрывает глазки.

Пою самую обычную колыбельную, а хотелось бы спеть что-то особенное. Этот малыш заслуживает самой трогательной песни.

Когда же Андрюша начинает сопеть, я медленно поднимаю взгляд на Алекса.

Мужчина так и стоит посреди комнаты. На меня он не смотрит, а вглядывается в темноту за окном. Сейчас его лицо не источало злость или агрессию… нееет. В эту секунду передо мной стоял до ужаса уставший мужчина, с бледной кожей и взлохмаченной шевелюрой. Но самое главное, в его взгляде не было жизни. Он скорее существовал и даже сын почему-то не наполнял Алекса жизнью.

Вдруг мужчина резко поворачивает голову к нам с малышом, и сухо говорит.

- Надо положить его в кровать… Вот сюда, - указывает Алекс на светлую деревянную кроватку, а я на автомате перевожу взгляд на его грудь.

Почему-то сразу вспоминаются слова Ольги о повышенной волосатости бывшего супруга. На мой взгляд, волос было не так много, чтобы они вызывали рвотные позывы. Тем более если бы это было тело любимого мужчины…

Ой. Что-то меня не туда понесло.

Отбросив ненужные мысли, я медленно приближаюсь к кроватке и очень осторожно укладываю в неё малыша.

Какое-то время я наблюдаю за спящим ребёнком и только потом оборачиваюсь… Оборачиваюсь и ударяюсь лбом о голую грудь, почему-то стоящего за мной, мужчины.

И когда он успел подойти? – отдается в голове, когда я во все глаза смотрю на те самые волосы, о которых рассуждала минутой ранее. Но самой странное во всем этом – я хочу их потрогать. Провести по волосам-пружинкам ладонью.

Что такое происходит со мной?!

- Прости-те, - в два приема выдыхаю я, а сама продолжаю смотреть на его покрытую темными волосками грудь.

Какое-то помешательство!

А ещё этот запах – от Алекса как-то необыкновенно пахнет. Наподобие цитруса, но аромат с добавками чего-то пряного. Может это гель для душа или мыло?

И вдруг в секунду всё меняется. Мужчина вначале отходит в сторону, а потом тихо говорит.

- Спасибо за помощь. Если конечно она без умысла.

Заворожённая его близостью, я не сразу могу ответить, но всё-же сглотнув образовавшийся в горле ком, говорю.

- Я просто хотела успокоить малыша. Он так сильно плакал… Никакое сердце не сможет спокойно реагировать на такой плач.

После моего ответа лицо Алекса резко меняется. Сухо, со злой усмешкой он выплевывает.