Попаданка для...

Здравствуйте, Наталья!

Последнее, что помню, это яркий свет фар. Надо же быть такой дурой. Даже не так, дурищей! Ну, кинул парень и что? Как будто Ленка, проныра хвостатая, первый раз у меня парня уводит! Она же идиотка, считает, что у соседа трава зеленее. Да и с Ильюхой я стала встречаться, только потому что знала, что он му… мужик редкостный. И что потом его Ленка перехватит. В общем, для неё и старалась.

Так какого рожна я – дура, по сторонам от радости не смотрела, когда выскочила на дорогу? Там же такой куст замечательный, из-за которого водителям не видно, кто стоит на тротуаре. А остановить фуру просто так невозможно.

Один плюс во всём этом деле, теперь точно знаю, что есть жизнь после смерти.

— Добро пожаловать на распределительный пункт номер триста сорок восемь, — передо мной стояла девушка с толстой папкой в руках и уставшим голосом выдавала какую-то скучную информацию. — Вы умерли на пятьдесят семь лет раньше положенного срока, значит эти года надо дожить. Сейчас выберем по какой программе. Вот вам анкета, заполните.

Оказывается, папка в руках была не моим личным делом, а анкетой. Оценила на глаз толщину и поняла, что положенные пятьдесят семь лет я доживу на распределительном пункте.

Глаза боятся, а руки делают. Вспомнила эту пословицу, когда перевернула последний лист. Всё было не так сложно: любимый цвет, любимый размер. Девушка, которая даже не представилась, стояла здесь же и смотрела вдаль. Я тоже повернула туда голову, но кроме белого пространства ничего не увидела.

— Закончили, замечательно, — блондинка не взглянула на анкету, просто взяла её и куда-то бросила. — Пойдёте по программе «ректор-студентка». Мир Простин, магия воздушная. Возраст остаётся тот же, то есть двадцать два года. Внешность и имя тоже. Сироту из прихода святой Лили возьмут в академию по королевской квоте. Дальше у вас будет год, чтобы охмурить ректора.

— А если не охмурю?

— Значит мы неправильно выбрали программу, пойдёте в другой мир.

Спасибо Ленке, я боюсь заводить серьёзные отношения. А тем более охмурять мужика, который мне вообще не нужен! Подумала, что надо будет осмотреться и принять как данность, что я путешественница по мирам. Потому что успела мельком увидеть список программ, который высветился перед блондинкой прямо в воздухе. Там все заканчиваются свадьбой! Какое-то брачное агентство, а не распределительный пункт.

Мир Простин встретил очень сильным ветром. Кажется, мне здесь не рады. Я стояла в каком-то странном платье и потрёпанном плаще напротив больших ворот. В руках держала документ, о том, что ещё вчера жила в приюте. Или как у них называется дом для детей рядом с приходом.

— Что тебе, оборванка? — грубо спросил старик, выглядывая из маленькой двери, которая находилась слева от ворот. — Очередная якобы магичка. Придумал же король всех проверять, как будто именитых магов нам мало! Сюда проходи. Сейчас быстро к ректору, он тебя проверит. А я тут подожду, чтобы выпустить, когда окажется, что ты пустышка.

Самое интересное, что я ни слова не сказала, а сразу столько информации получила. То есть, мне придётся учиться с аристократами и терпеть все их замашки, вдвойне хочется оказаться пустышкой. Зато прямо сразу увижу мужчину мечты.

Старик вёл меня чуть ли не подземными переходами. Как иначе объяснить, то, что никто не встретился по пути, я не знаю. Благоговейно сложил руки в молитвенном жесте перед массивной дверью, обитой кожей, шепнул что-то вроде:

— Благослови Лили твои дни, — и открыл створку.

Я не знала, надо ли мне тоже попросить благословения для двери или просто шагнуть внутрь. Старик так не терзался, он просто толкнул меня со словами:

— Очередная сирота.

Ладно хоть не оборванка. Правда интонация была такая, что очень похоже на более грязное ругательство.

Первое, что заметила, портрет на стене. На нём были изображены красивая женщина и ребёнок с котёнком в руках. Интересно, кто из них ректор.

— Это моя жена и дочь, — прошамкал ооооооочень ветхий старик, проходя мимо меня. — В молодости, конечно. Дочь уже сама бабушка. А жёнушка умерла три года назад. Я правильно понимаю, ты из прихода святой Лили? — этому тоже не нужны были мои ответы. — Значит, соблазнять меня пришла. Ну, приступай.

Интересно, а по морщинам можно, как по кольцам у дерева, определить возраст? Если да, то мужчине, сидящему передо мной больше пятисот лет, это навскидку. На голове остались три седые волосинки, которые он зачёсывал набок, в тусклых, серых глазах – маразм. Возможно, это мудрость веков, но я бы поставила на первое. Тремор рук, таких же морщинистых, как лицо и шея. Если это мужчина мечты, то лучше не мечтать. Совсем.

— Нет, мне сказали, что владею магией.

— Да? Странно, ну положи свои молодые, нежные ладони на этот вытянутый кристалл и погладь. Только аккуратно.

Да, дитя Земли трудно смутить каким-то зелёным кристаллом, похожим на нефритовый жезл. Зато теперь понимаю, почему так много «пустышек» после таких-то непрозрачных намёков. Ладно, хоть полизать не надо, чтобы слюну на анализ оставить. С удовольствием сделала, как он попросил. Но в конце сдавила кристалл так, что старика перекосило, как будто от боли. Артефакт, если правильно поняла, это был именно он, при последнем действии поменял цвет на голубой и из него вырвался лёгкий ветерок. Ах, ты старый хрыч! Да кристалл надо было сильно обнять, не знаю, возможно влить силу или что-то такое, а не просто поглаживать. Извращенец и удовольствие получал, по крайней мере для глаз, и от неспособных платить избавлялся.

— Воздух, — неожиданно произнёс мужской, немного механический голос под потолком. — Студент Сорикова зачислена на первый курс. Для дальнейших инструкций пройдите к секретарю.

— Воздух, — довольно прошамкал ректор, — будешь моей личной ученицей. Иди, секретарь вон там.

Он показал на другую дверь, не ту, через которую я зашла. Подумала, что надо продержаться в этом дурдоме год. А потом, чувствую, будет другой дурдом. Зато весело. Мечтала же много путешествовать, получи-распишись.