Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 1

— А ну поднимайся! Хватит притворяться!

Кто-то грубо хватает меня за шкирку и ставит на ноги, встряхнув будто котёнка. Боль в виске, тупая и пульсирующая, пробивается сквозь вату непонимания.

— Маменька у неё кровь, — тянет немного визгливый мужской голос. — Она сейчас все ковры нам перепачкает.

Не без усилий разлепляю глаза и жмурюсь от яркого света.

Передо мной стоит незнакомая женщина в старинном платье, закрытом по самое горло. В её руке резная трость, которой она красноречиво похлопывает по ладони.

Мы в просторном кабинете, за спиной женщины широкий стол из светлого дерева, и высокое окно, которое и слепит меня. Справа в бежевом кресле на тонких ножках сидит полноватый юноша, похоже, он и беспокоится за ковры.

Кто-то прижимает полотенце к моему виску. Я рассеянно поворачиваю голову, понимая лишь то, что я вообще ничего не понимаю. За моей спиной стоит мужчина средних лет и уставшим лицом. Должно быть, это он поднял меня на ноги и сейчас прижимает к виску стремительно темнеющее белое полотенце.

— Фу, она тут всё перепачкает! — капризничает юноша. — Маменька, убери её! Пусть уйдёт!

— Непременно уйдёт, — отвечает женщина. Её голос напротив, хрустит морозным спокойствием. — Исцелись, Майлис.

Она сейчас с кем разговаривает?

Имя как щелчок. Она обращается ко мне? Ох, кажется, меня по голове ударило. Ничего не понимаю. Исцелиться? Будто это плёвое дело.

Я медленно, как сквозь плотную воду, поворачиваю голову к мужчине, что держит полотенце. Его лицо усталое, глаза смотрят куда-то мимо меня, в пустоту. Ни тени сочувствия. Только утомлённая обязанность. Как будто он поправляет сползший с кресла плед, а не останавливает чью-то кровь.

Кто они все? Где я? Отчаяние, пока чужое, накатывает где-то на краю сознания, не смея прорваться наружу. Я замираю, пытаясь поймать хоть одну знакомую деталь. Старинное платье женщины, её высоченный воротник, резная трость… Всё это словно неправильное. Чужое.

— Ты думаешь, это что-то изменит, Майлис? — женщина внезапно звереет. Её спокойствие лопается, как тонкий лёд. Громкий удар тростью об пол заставляет меня вздрогнуть всем телом. Боль в виске отвечает резким уколом. — Ровным счётом ничего! Мне всё равно, каким именно способом тебя не станет.

Угроза висит в воздухе, тяжёлая и осязаемая. Она смотрит на меня с таким ледяным презрением, что мурашки бегут по спине. Что я сделала? Я её вижу впервые, это точно. Да и комната эта мне совершенно незнакома. Истеричный парень в кресле.

Я как будто включила фильм и пытаюсь разобраться, что происходит. Вот только это жизнь, и она…

Мой взгляд скользит по комнате, лихорадочно цепляясь за детали. Широкий светлый стол, заваленный бумагами. Суровый портрет какого-то военного в золочёной раме. Бежевое кресло юноши, стоящее на тонком, изящном ковре… Ковре, на который в этот миг падает капля с моего виска.

— Ах! — вскрикивает юноша, указывая пальцем. — Я же говорил!

Женщина бросает на пятно взгляд, полный такого отвращения, будто видит не кровь, а нечто неописуемо мерзкое.

— Несчастная истеричка, — шипит она, и каждое слово как пощёчина. — Твой отец, да упокоится его душа, заключил договор чести! Генерал Ирвин — герой королевства! А ты… дерёшься и кричишь, как последняя рыночная куртизанка только потому, что он вернулся с увечьем? Потому что он теперь не блестящий кавалер, вхожий на все приёмы и балы, а тот, кому нужна сиделка и тихая жена?

Кусочки пазла с грохотом обрушиваются в пустоту моего сознания, складываясь в чудовищную, нелепую картину. Отец. Договор. Генерал. Увечье. Замуж. Истерика. Отказ.

Так вот в чём дело. Меня, в смысле Майлис, просто и грубо принуждали к браку с незнакомым, получившим увечье человеком. Она взбунтовалась, а эта женщина… решила вразумить её силой? И перестаралась?

Выходит, что так.

Во рту пересыхает. Я чувствую, как дрожат мои колени.

Это не моя жизнь. Не моя драма.

Но боль — моя. И страх, холодный, липкий страх, который, наконец, находит лазейку и заполняет меня целиком, — тоже мой.

Я пытаюсь открыть рот, сказать что-то — что я не она, что это ошибка, — но из горла вырывается только хриплый, бессмысленный звук.

Мачеха наблюдает за моей немой борьбой. Её губы искривляются в тонкую, безрадостную улыбку. Она видит только страх и слабость. И это, кажется, её окончательно успокаивает.

— Так, — говорит она, и ледяное спокойствие возвращается в её голос. Она делает шаг вперёд, и я невольно отшатываюсь. — Раз ты так яро не желаешь исполнять долг чести семьи и выполнить волю отца… раз брак с достойным, образованным и воспитанным мужчиной, героем войны тебе противен…

Она делает паузу, наслаждаясь моментом. В её глазах — торжество.

— …то можешь катиться на все четыре стороны. Сейчас же. В чём есть. Без гроша в кармане. Не нужна ты мне такая неблагодарная тварь. Справимся и без тебя.

— Ура! — взвизгивает толстяк, будто случилось что-то невообразимо хорошее. — Так её, маменька!

Прежде чем я успеваю сказать что-то в духе, что на жениха, пусть и с ранением я может и не прочь сейчас взглянуть, та уже машет тростью в сторону двери, широким, почти театральным жестом.

Визуализации

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в новой истории!

Пока мы все собираемся и ещё мало что понятно постараюсь не спойлерить, но показать вам героев поближе.

Главная героиня Майлис, с её судьбой и историей (прошлой и нынешней) мы ещё будем разбираться

Глава 2

Меня грубо разворачивают и толкают между лопаток. Я едва успеваю переступить через высокий порог, как за спиной с грохотом захлопывается массивная дверь кабинета.

Второй толчок отправляет меня вперёд по длинному, залитому холодным светом коридору. Мужчина, только что прижимавший к моему виску полотенце, теперь волочит меня под локоть, не давая замедлить шаг. Его пальцы впиваются в кожу сквозь тонкую ткань платья.

В голове гудит, висок пульсирует горячей, липкой болью. Полотенца у меня больше нет. Я чувствую, как по щеке медленно и неспешно стекает тёплая струйка, пачкая платье и пол.

На краю сознания кружится мысль, что мне стоит как-то реагировать, оказывать сопротивление, но всё это происходит… слишком быстро. Я не успеваю реагировать правильно.

Коридор тянется, кажется, бесконечно. Стены в строгих деревянных панелях, сверху на меня смотрят портреты незнакомых суровых лиц. Под ногами — длинная красная дорожка, заглушающая шаги.

Мы проходим мимо раскрытых дверей, арки, ведущей в какой-то зал с хрустальными люстрами. Очень красивый дом, не могу не отметить.

И повсюду — люди. Слуги в тёмной, скромной униформе.

Они спешат убраться с дороги при виде нас, разбегаются в ниши и за колонны, прячутся за полуоткрытыми дверьми. Следят широко раскрытыми глазами и шепчутся, прикрывая рты ладонями.

Их шипение плывёт следом, словно рой встревоженных ос:

— Смотри-ка…

— Госпожа сказала выдворить?

— До чего же дошло…

— Ну не удивительно. Она же…

— Да, всегда была взбалмошной.

— Скандал…

Но у меня нет сил на сопротивление. Иду покорно, почти механически, чувствуя, как кровь пропитывает ткань у плеча.

Мы сворачиваем, спускаемся по широкой лестнице. Ещё один коридор, короче и наряднее. И вот он — огромный дверной проём, ведущий в прихожую. Двойные тёмные двери с бронзовыми ручками. Главный вход.

Мужчина, не выпуская моего локтя, тянет одну из створок на себя. Свежий воздух бьёт мне в лицо, пахнет травой и чем-то цветущим. За порогом — широкое каменное крыльцо и вниз сбегающие ступени.

Он не ведёт, а просто отпускает мою руку и делает один чёткий, сильный толчок.

Я спотыкаюсь, падаю вперёд, едва успевая подставить ладони. Грубый камень обдирает кожу. За спиной раздаётся тяжёлый, окончательный звук — щёлк замка. Я поднимаю голову. Передо мной — гладкая, полированная древесина двери. Она закрыта. Навсегда.

Я сижу на холодных ступенях, дрожа всем телом. Руки в царапинах, в виске стучит. Шея и лиф платья мокрые от крови.

Куда идти? Кто я? Что делать?

Стоять здесь — не выход. Это очевидно даже сквозь панику. Я должна что-то сделать. Объяснить, что это какая-то ошибка.

Я поднимаюсь на шатких ногах, хватаюсь за массивную бронзовую ручку и изо всех сил бью кулаком в дверь. Звук получается глухой, бессильный.

— Откройте! — мой голос хриплый, срывающийся. — Я не Майлис! Вы меня не понимаете, я не она! Это ошибка!

Я бью снова, отчаяннее.

— Эй! Я не знаю, кто вы! Откройте!

Изнутри — тишина. Только моё прерывистое дыхание и стук собственного сердца в ушах. И вдруг…

— Замолчи! Немедленно!

Голос раздаётся не из-за двери. Тихий, шипящий, но настолько отчётливый и требовательный, что я замираю на месте. Он звучит прямо у меня над ухом, но вокруг никого нет.

— Отойди от двери. Сейчас же. Спустись с крыльца и иди сюда, к скамейке. Быстро!

Инстинкт подчинения сильнее растерянности. Я отрываю ладонь от древесины, спускаюсь по ступеням и, озираясь, вижу в стороне, в тени разлапистого дерева, каменную скамейку. Я иду туда, пошатываясь, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.

Падаю на холодный камень скамьи, касаюсь намокших волос пальцами. Что происходит? Галлюцинации? Я теряю рассудок?

— Лучше. Громко орать у порога — верный способ закончить день на костре.

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Прямо передо мной, в воздухе на уровне моих глаз, парит… оно.

Клубочек мягкого, золотистого света, размером с яблоко.

У него два огромных, круглых глаза цвета тёмного янтаря, которые смотрят на меня с смесью раздражения и любопытства. Он похож на оживший помпон или на причудливый одуванчик. Вокруг его «тельца» мерцает едва уловимое сияние.

Глава 3

— Так, — начинаю злиться я. — Давай начнём сначала. Ты кто?

— Ах, точно. Ты же не помнишь. Меня зовут Шанти. Я дух-хранитель.

— Шанти, — повторяю я. — У меня сейчас травма головы, которая, как ты верно подметил, уже привела настоящую Майлис к обмену телами со мной. Где ближайшая больница?

— М-м-м… тебе нельзя туда в таком виде.

— Шанти, я вероятно умираю, мне глубоко чхать на то в каком я виде!

— Майлис может исцелиться. Она аристократка, а значит владеет магией. Тебе нужно лишь почувствовать её.

Пока я чувствую только раздражение.

— Прекрасно. Мы уже выяснили, что я не настоящая Майлис. Как воспользоваться её магией?

Будто с ботом техподдержки общаюсь, ей-богу.

В памяти стреляет что-то знакомое, но пока я не могу оформить эту догадку в здравую мысль. Нужно решить что-то с моей раной. Провал в памяти очень мешает, но я прекрасно понимаю, что «само» такое не заживает.

— Каждый маг пользуется своей силой по-особенному, — поучительно заявляет Шанти. — Это индивидуальное тонкое искусство…

— Исцелись! — я взмахиваю руками, но ничего не происходит. — Лечение!

Помпон наклоняется и теперь смотрит на меня под углом.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь заказать пиццу.

Помпон задумывается.

— А что такое пицца?

— Ой, Шанти, катился бы ты…

— Куда?

— В страну здравомыслия!

— Никогда не слышал о такой. И вообще, сосредоточься. Тело само должно вспомнить, как это делается.

Поскольку ничего другого мне не остаётся, я закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям. Как по мне, тело само понимает только необходимость слопать шоколадку во втором часу ночи. Вот и сейчас, кроме чувства несправедливости, я ничего не ощущаю.

Неожиданно внутри что-то меняется. Обида и несправедливость будто отделяются от меня и преобразуются в бусины. Абстрактно, разумеется.

— Неплохо, — хвалит Шанти. — А теперь исцеляйся.

Я сосредотачиваюсь на самой болезненно пульсирующей точке над виском. Мои воображаемые бусины тянутся к месту раны, и я начинаю чувствовать покалывающий холодок. Будто ешь шипучую мятную конфету.

Примерно минуту спустя, холодок исчезает. Я прикасаюсь пальцами к виску и понимаю, что от боли не осталось и следа. Как и от бусин.

— О-бал-деть, — тяну я, ощупывая кожу. — Это и есть магия? Почему ты сразу не сказал, что нужно через эмоции?

— Потому что у всех свой способ, — Шанти облетает меня полукругом. — Теперь нужно придумать что-то с пятнами крови и…

— Это подождёт, — мои мозги, наконец, начинают работать правильно. — Сперва ты объяснишь, какого чёрта здесь происходит!

Из-за моего неадекватного состояния мы пропустили этап шока и паники от новой реальности, ну да ладно, значит, пришло время действовать.

— Кто эта женщина? — спрашиваю я, указывая взглядом на дом.

— Стерва, что выгнала тебя? Мачеха Майлис. Клио Элвуд. И она не просто выгнала тебя на улицу.

Шанти делает паузу, его большие глаза сужаются от явной ненависти.

— Она ещё и медленно травила твоего отца, лорда Эдгара Элвуда, пока он не отдал богам душу полгода назад. Клио подделала завещание и отсудила у Майлис, законной наследницы, ВСЁ: титул, поместье, капиталы. А потом решила избавиться и от последней проблемы — от самой девушки, выдав её замуж. Майлис достаточно… эксцентричная барышня, хоть и не слишком дальновидная. Она отвергала все варианты Клио, но скорее из вредности, — Шанти вздыхает. — А потом явился Ирвин.

— Тот генерал? — вспоминаю я.

— Да. Оказывается, твой, в смысле отец Майлис, заключил с ним сделку ещё до твоего рождения. Но из-за того, что лорд скончался, договор потерял силу, на что и опиралась Майлис. Но тут я хорошо понимаю её решение. Генерал — худшая партия из возможных. А уж теперь, когда он искалечен.

— Ты знаешь, что с ним? Что за травма? — спрашиваю я.

— Нет, лишь слухи о том, что он больше не сможет летать, а значит, воевать с демонами тоже перестанет, — Шанти похоже устав парить, приземляется на моё чистое от крови плечо. — Да и так ли это важно? Он сломан духовно и физически. Такие, как Ирвин, не живут долго, оставив передовую. Вполне понятно, почему Майлис отказалась наотрез. Стать вдовой в столь юном возрасте…

— Сколько ей? Мне.

— Двадцать пять.

Я задумываюсь. Такое ощущение, что в мире, из которого я пришла это не настолько малый возраст. Не ребёнок, конечно, но какие-никакие навыки жизни уже должны быть.

— Так… И что же теперь? — я снова смотрю на дом. Если эта Клио забрала у неё, то есть меня всё, нужно это как-то вернуть?

Маленький дух зависает прямо перед моим носом, его сияние вдруг становится ярче, почти ослепительным.

— Ну разумеется! Причём сделать это нужно быстро! Я же говорил, что у тебя полно проблем? Это главная из них. Первое, что сделает Клио — отрежет тебя от родового источника. Они есть у каждого аристократического рода.