Попаданка для капитана

Глава 1

Машина ползла по разбитой грунтовке, в багажнике тихо позвякивал алюминиевый ящик с оборудованием. Каждый ухаб отзывался тонким звоном металла о металл. Зои сидела, прижав к коленям портативный магнитометр, и следила за цифрами на экране. Качка была привычной, но сегодня она отдавалась внутри груди острыми, знакомыми уколами — будто осколки, застрявшие там с детства, на миг вспомнили о себе.

Водитель бросил короткий взгляд в ее сторону:

— Зои, все нормально?

Она молча кивнула, говорить не хотелось. Лишние движения провоцировали покалывание. Так случалось всегда, когда в груди начинало тянуть. В ответ на ее жалобы врачи лишь разводили руками, к этому оставалось лишь привыкнуть. После той аварии в девяносто седьмом хирурги оставили в ней три мелких фрагмента, они находились слишком близко к сердцу, чтобы даже попытаться их вытащить. Вместо этого они приняли решение вшить внутрь магнитно-активную сетку, тонкую, как паутинку, но прочнее титана. В обычной жизни она не мешала. И только в моментах, когда вокруг начинало шалить магнитное поле, сетка отзывалась первой.

Зои выдохнула, аккуратно нажала кнопку фиксации показаний. В рации затрещало:

— Стрекоза, это ящерица. Смотрите график. Мы уже выше верхней границы прогноза. Это не шутки — круче Каррингтона.

В салоне повисла тишина, только мотор урчал, да песок стучал по стеклам. Потом кто-то тихо выругался, отметив усиление ветра.

Впереди показался серый контейнер полевой станции. Стандартный морской модуль, брошенный здесь еще в восьмидесятых. Когда-то это была сейсмическая станция Академии наук, потом ее забросили. Теперь она пригодилась им.

Зои вышла последней. Ветер ударил в лицо вместе с сухой пылью, хотя по прогнозу должен был быть штиль. Воздух пах озоном и нагретым железом.

Они работали быстро и почти без слов. Ящики — на землю. Генератор — в угол. Антенну — на крышу контейнера. Кабели тянули по скрипучему деревянному настилу, который кто-то когда-то сколотил из старых шпал.

Магнитометр на поясе Зои потихоньку сходил с ума: стрелка коррекции склонения лихорадочно дергалась, а цифры скакали так, что глаза не успевали отметить их значения.

Один из техников, вытирая пот со лба, кивнул на ее прибор:

— Dst-индекс геомагнитной активности достигает запредельных значений. Наш косяк, что такую динамичность мы даже на моделях не проверяли. Надеюсь, что оборудование выдержит…

Зои посмотрела на север. Там, за линией влажных мангровых зарослей и рыбацких деревушек, где на приподнятых холмах когда-то стояли старые испанские маяки и наблюдательные посты, сейчас происходило то же самое, что и три тысячи лет назад: небо готовилось вывернуться наизнанку.

Только теперь у них были приборы, чтобы это измерить.

Зои вдохнула тяжелый воздух. Сейчас он был необычным, более плотным, в нем присутствовал насыщенный запах озона. Нельзя было тянуть время, так как счет шел на минуты. Зои огляделась, оценивая подготовку команды, и пошла помогать поднимать на крышу тяжелую катушку с антенным кабелем. Осколки в груди снова напомнили о себе неприятным покалыванием.

Зои подняла глаза к небу.

Синева исчезла. Вместо нее по горизонту тянулись тонкие, почти белые, горизонтальные ленты без единой вспышки. Они двигались медленно, будто кто-то натянул над их миром огромную пленку и теперь проводил по ней током.

— Это Аврора? — голос техника прозвучал глухо, словно он говорил, прикрыв рот куском плотной ваты. — Здесь? На экваторе?

Никто не ответил, хотя и вопрос скорее был риторический. Вся команда и так знала, что сейчас перед ними разворачивается историческое и очень опасное событие.

Зои шагнула вперед. Магнитометр на поясе безостановочно пищал, оповещая всех вокруг о запредельных показаниях. Цифры вышли за максимальное значение шкалы, а график превратился в сплошную белую полосу. Ветер ударил снова, но теперь он нес в себе не пыль, а что-то острое и электрическое. Кожа на руках покрылась мурашками.

Вот оно!

— Антенну, — крикнула Зои команде, срывая голос. — Быстро!

Они втроем схватили мачту, металл антенны отдался в ладонях привычной прохладой и легким покалыванием от статического напряжения, которое становилось все ощутимее по мере того, как они выпрямляли конструкцию. Пока они закрепляли опоры, небо над головой менялось почти непрерывно. Свет уплотнялся, приобретая ровный, несвойственный этим широтам оттенок. Он тянулся через небо длинными прямыми лентами, которые соединялись в широкие дуги. По их краям проступал бледно-зеленый, а центр становился почти серебристым — цвета, которые не должны были появляться на экваторе ни при каких обычных условиях.

Изменения происходили так быстро, будто атмосфера перестраивалась сразу на нескольких уровнях. Напряжение росло быстрее, чем они успевали зафиксировать происходящее приборами.

— Зои, все пишется? — крикнул кто-то снизу.

— Пишется! — она перевела взгляд на магнитометр, чтобы удостовериться в собственных словах. — Все пишется!

Ветер постепенно утратил порывистость и перешел в протяжный, ровный гул. Настил под ногами едва ощутимо задрожал, но уже не от воздушных волн, а от того, что началось в самой земле. Низкая вибрация прокатилась через подошвы, прошла по ногам вверх, отозвалась в грудной клетке глухим давлением. Зои на мгновение задержала дыхание, пытаясь уловить источник. Техник, стоявший рядом, прижал рацию к уху, вслушивался в обрывочные сообщения и, не отрывая взгляда от приборов, передавал ей поступающие данные:

— Центральная станция тоже фиксирует спад. Говорят, фронт идет сплошной стеной… от Урала до Каспия.

Зои подняла взгляд к горизонту. Световые полосы менялись слишком быстро, казалось, небо перелистывает собственные слои, как страницы книги. Ленты, еще минуту назад ровные, начали расходиться под углом. Верхний край засветился неестественно ровным, почти металлическим оттенком — таким он бывал только тогда, когда фронт бури проходил сразу по нескольким уровням атмосферы. Подобные переходы она видела лишь на редких архивных записях и при моделировании старых экстремальных событий.

Глава 2

Рассвет еще не наступил, когда в дверь каюты Зои трижды кратко и требовательно постучали.

— Мисс Барнс, откройте, — раздался голос капитана по ту сторону.

Зои к этому времени уже не спала, так что откинула одеяло и подошла к двери. Засов отошел со скрипом.

Джеймс вошел, пригнувшись под низкой притолокой. В руке он держал фонарь и прикрывал его ладонью, чтобы свет не разлетелся по коридору. Он прикрыл дверь за собой и только тогда поднял фонарь выше.

В полумраке его лицо выглядело еще жестче, чем днем:

— Идемте со мной. Сейчас. В мою каюту.

— Почему? — спросила Зои с придыханием.

— Потому что скоро вся команда будет на ногах. И я не хочу, чтобы они видели женщину на борту.

Он не стал ждать ответа — просто взял за локоть и вывел в узкий проход. Дверь капитанской каюты находилась в трех шагах, а внутри оказалось чуть просторнее: стол, карта на стене, койка пошире. В нос ударил запах табака, кожи, смолы и чего-то резкого, чисто мужского.

Джеймс поставил фонарь, закрыл дверь на засов и только тогда повернулся к ней, вновь раздавая команды:

— Садитесь.

Зои в недоумении замерла.

Джеймс вздохнул, подошел ближе и, не спрашивая разрешения, поднял руку к ее голове. Пальцы быстро, но аккуратно собрали выбившиеся пряди и заправили их под платок глубже, чем она сама делала. Движения были точными и привычными, будто он не раз прятал кого-то от чужих глаз.

— Вот так, — сказал он тихо. — Рыжие волосы на перуанском побережье — это как красный флаг на палубе. Половина команды не видела белой женщины годами. Вторая половина видела только в борделях. И те, и другие начнут задавать вопросы, на которые я пока сам не знаю ответа.

Капитан отступил на шаг, окинул ее оценивающим взглядом сверху вниз и нахмурился.

— И это еще не все.

Джеймс открыл сундук, достал два длинных куска грубой старой, но чистой ткани, явно предназначенной для перевязки ран.

— Поднимите рубаху.

Зои замерла и с недоверием посмотрела на капитана, холодок пробежал по спине. Неужели он тоже?.. Она непонимающе хлопнула глазами и прошептала:

— Что?..

— Не то, о чем вы подумали, — отрезал Джеймс сухо. — Перевяжите грудь. Плотно, в два слоя. Чтобы ничего не выпирало. Теперь вы — юнга. Безголосый и безымянный. Если кто-то догадается раньше времени — у меня будут неприятности, а у вас — проблемы посерьезнее.

Он протянул ей тряпки и повернулся лицом к столу.

— Делайте. У вас две минуты. Потом я выйду на палубу и начну орать на всех подряд. Выходите последней и стойте тихо в углу. И до самого горизонта — ни слова.

Зои сжала ткань трясущимися пальцами. Хоть она и понимала, что так будет правильнее… Наверное, в такой ситуации все же лучше соглашаться с капитаном — он был единственным человеком, который не относился к ней, как к куску сочного мяса. Зои опустила голову и выдохнула:

— Поняла, капитан.

— Хорошо, — продолжил Джеймс, не оборачиваясь и понизив голос: — И еще. Господь не любит, когда на корабле тайны. Но пока тайна — это вы. Так что молитесь, чтобы шторм пришел вовремя. Потому что если он опоздает, я сам вас выдам властям. Ясно?

— Ясно.

Она начала плотно наматывать ткань вокруг груди, почти до боли в ребрах. Платок на голове сжимал голову в стальные тиски.

Уже через минуту прежняя Зои Барнс исчезла.

Остался только молчаливый юнга с огромными карими глазами. Джеймс посмотрел на нее и чертыхнулся сквозь зубы. Если его матросы не полные идиоты, то этот обман раскроется к полудню. Сложно было отрицать нежно-миловидные черты лица, хрупкость ее плеч и рук.

Корабль шел ровно под парусами, наполненными устойчивым пассатом. За кормой уже не было видно берега — осталась только темная полоса на горизонте, где суша сливалась с морем. Шум порта давно стих; сменившись на скрип блоков, плеск воды за бортом, да редкие окрики вахтенного и чаек.

Зои провела весь день в капитанской каюте. Эллиот не запирал дверь, но матросы и не совались сюда без дела: одного слова капитана было достаточно, чтобы войти сюда только по личному вызову.

К вечеру ветер чуть ослаб, качка стала ленивой и даже убаюкивающей. Зои сидела на скамье у переборки, закутанная в шерстяную накидку. Позже вернулся капитан и развернул на столе большую карту Тихого океана, прижал углы медными линейками и поставил лампу так, чтобы свет падал ровно.

Зои заинтересованно глянула на стол. Платок она сняла еще час назад — в каюте было душно. Рыжие волосы, спутанные за день, тяжелым грузом упали на плечи. Она откинула их назад привычным движением, не замечая, как Джеймс на миг задержал на ней свой взгляд.

— Если ветер продержится, завтра обогнем мыс Париньяс и ляжем на запад-юго-запад, — сказал он, проводя пальцем по линии курса. — Потом — чистая вода до Маркиз.

Зои наклонилась над картой и тоже провела тонким пальцем по линии намеченного пути, а потом остановилась в одной точке:

— Остаточная волна от шторма еще догонит нас здесь, — она коснулась отметки примерно в двухстах милях от берега, постучала подушечкой пальца. — Не сильная, но три-четыре дня будет качать. И давление упадет снова.

Джеймс в который раз поднял на нее оценивающий взгляд:

— Ты читаешь небо лучше, чем любой из моих людей. Откуда такие знания у женщины?

— Мне было, у кого поучиться, — коротко ответила она.

Джеймс хмыкнул, отложил циркуль и сел на скамью, кивнул на место рядом. Зои опустилась там же, оказавшись к капитану совсем рядом.

Повисла тишина, в которой слышно было шуршащую за бортом воду.

— Зои, — сказал он наконец, глядя прямо. — Я человек простой. Держу слово. Ты выиграла пари — я иду на Тимор. Но это минимум четыре месяца пути, половина из которых — через воды, откуда возвращается не каждое судно. Думаю, будет справедливо узнать, зачем тебе на Тимор.

Он не повышал голоса, но от его спокойных слов Зои стало не по себе. Не то что бы ей хотелось врать, просто она прекрасно знала — он не поймет. Никто бы не понял.

Глава 3

Корабль подходил к Пайте — самому северному испанскому порту на тихоокеанском побережье Перу, последнему клочку «цивилизации» перед тем, как лечь на настоящий трансокеанский курс.

С палубы городок выглядел именно так, как и должен был в 1770-м. Белые стены домов сверкали под солнцем, над ними возвышалась крепость с потрепанными испанскими флагами, а внизу, у самой воды, тянулся длинный мол из грубого камня — единственная защита от тихоокеанских волн. В гавани стояло десятка два судов: местные баркасы с яркими парусами, пара галеотов из Гуаякиля, один жирный голландский флейт под флагом Ост-Индской компании и даже потрепанный французский корвет, который явно прятался здесь от английских фрегатов.

Воздух уже нес запахи, которые невозможно спутать ни с чем: жженая известь, конский навоз, свежая рыба, копра и тот особый, тяжелый дух перуанского серебра — будто металл сам пахнет кровью и потом рудников Потоси. На пристани кипела жизнь: индейцы в пончо таскали мешки с кокой, негры-рабы катили бочки рома, метисы-торговцы кричали цены на сушеную рыбу и сушеное мясо, а над всем этим кружили чайки и стервятники, устраивая смертельные дуэли за объедки.

Пайта была жемчужиной (правда, очень грязной и потрепанной) вице-королевства Перу: сюда стекалось серебро из внутренних провинций, здесь грузились корабли на Панаму и дальше в Европу, здесь же можно было купить все — от китайского шелка, привезенного через Манилу, до новейших английских ружей, которые «случайно» попали на борт какого-нибудь контрабандиста.

Для Эллиота это был последний шанс взять хороший груз перед большим прыжком через океан: медь из Кобре, кока из Куско, немного хинина и, если повезет, пару сундуков с серебром, которое в Батавии уйдет по тройной цене.

Зои стояла у борта, глядя на приближающийся город, и ее одолевала какая-то невероятная грусть. Хотелось спуститься с корабля и посмотреть вблизи на старинный город, увидеть вживую то, о чем в ее мире можно было прочитать только в книгах.

Но вправе ли она позволить себе нечто подобное? Одно дело — скрываться на корабле, где команда из двадцати человек и она практически постоянно заперта в каюте. Совсем другое — отправиться в город, где ее будут разглядывать местные.

И ни одного знакомого лица за тысячи миль и двести пятьдесят лет от дома.

Все утро самая умная часть команды просидела в каюте с капитаном. Считали трюм, переписывали манифесты, ставили настоящие и фальшивые печати. И лишние глаза в таком деле никому были не нужны.

Зои вышла на палубу и с восторгом глянула на виднеющийся вдалеке город. Рубаха не по размеру развивалась на ветру, волосы под платком и туго перетянутая грудь маскировали ее от любопытных взглядов команды. Ее уже знали как «молчаливого юнгу из Кальяо», которого капитан взял «за старые заслуги отца». Но обычно юнец сидел в каюте, так что увидеть Зои на палубе было большой редкостью.

Таллос заметил ее, тихо идущую вдоль борта с ведром воды для камбуза, сразу. Он прищурился, потом осклабился, сидя в тени бизань-мачты, прислонившись к бочке и лениво попивая ром из фляги:

— Эй, малыш!

Зои не отреагировала. Обычно к ней никто не обращался, кроме капитана. Она уже даже привыкла, что является невидимкой на корабле. Ее это вполне устраивало.

Таллос нахмурился. Его одномоментно взбесило, что какой-то сопляк позволял себе игнорировать приказы старого морского волка, пусть и не самого именитого на этом корабле. Он повторил громче и теперь в его голосе звучала явная угроза:

— Слышь, я тебе, рыжий! Куда прешь? Ко мне, живо!

Зои услышала и вдруг поняла — этот мерзкий мужчина, напившийся в слюни в прошлый раз, обращался к ней. Сердце забилось так, что на миг перехватило дыхание. Она остановилась и медленно повернулась, словно ей до сих пор не верилось, что кто-то решил завязать разговор.

Снаружи лицо Зои оставалось спокойным. И только губы сжались в тонкую линию, а взгляд уперся в доски палубы, как велел ей делать капитан.

Таллос поднялся на пошатывающихся ногах и подошел вплотную. От него разило тошнотворным запахом перегара и пота.

— Глухой, что ли? — он сильно ткнул ее пальцем в грудь, почти пихнул. — Или испанского не понимаешь? Хватай вон тот рулон…

Кивнул на огромный, черный от смолы сверток парусины у грот-мачты:

— И волоки на бак. Разложишь, разведешь огонь под котелком и просмолишь все швы. До единого. Чтобы ни капли не просочилось, а то я тебе всю спину ремнем распишу. Понял, щенок?

Зои просто стояла и молчала, не зная, что ответить. Вид свертка ее прилично испугал: хоть она никогда не таскала такие штуки, выглядел он весьма и весьма увесисто.

Таллос не стал дожидаться ответа. Он резко схватил ее за ворот рубахи и рванул к себе под нос. Зои дернулась, пытаясь отвернуться. Из его рта разило хуже, чем от трижды сгнившего мусора. Гнилые покрошенные почти черные зубы появились между его губами, стоило ему только открыть рот. К ее горлу подступила тошнота.

— Я с тобой говорю, сукин сын. Или ты немой? Отвечай, когда старший спрашивает!

Он с силой швырнул ее на палубу. От удара Зои слегка проехалась по палубе, но это было даже хорошо. Пусть и больно, но теперь она хотя бы могла вдохнуть свежий воздух без боязни вывалить на палубу свой завтрак.

Сначала Зои просто стояла, упираясь ладонями в колени, пыталась вернуть ногам опору, а дыханию — прежний ритм. В теле все дрожало не от страха, а от боли, которая накатывала незаметно и постепенно. Наконец, руки перестали ныть, Зои выпрямилась.

Таллос сделал шаг в ее сторону, намереваясь закрепить свои слова еще одним тумаком, но Зои молча вскинула руку, не подпуская его к себе. Она все еще пыталась отдышаться и придумать, что делать дальше. Если сейчас позволит себе уйти в каюту и проигнорировать работу, на следующий день вся команда будет смотреть на нее, как на лишнего человека в команде, которого по какой-то причине капитан предпочел прикрыть. И мало ли, кто и какую злость мог бы затаить на нее за такие выходки. Все таки Джеймс Эллиот не всегда был рядом с ней. И вот сейчас Таллос мог легко вышвырнуть ее за борт — и мало бы кто шелохнулся ей на помощь.

Глава 4

Солнце еще даже не взошло, а Пайта уже шумела своими обычными звуками: криками на причале, скрипом телег, лаем собак и звоном колокола на часовне, что расположилась вдалеке. “Северная звезда” стояла на якоре. Жизнь на ее борту началась еще с ночи и как обычно — с ругани матросов, ведер и скрипа снастей.

Зои вышла на палубу, когда солнце только-только смогло пробиться к парусам из-за низких, выжженных холмов. Она по привычке спрятала волосы под платок, заправила огромную рубаху в штаны, а грудь туго перетянула бинтами. Ладони под повязками непрерывно пульсировали болью от вчерашней работы.

Таллос появился на борту почти сразу. Он вылез из люка, держась за бортик. Благодаря слабым лучам солнца можно было увидеть, что ночь для него выдалась тяжелой: разбитая губа, налившийся под глазом густой фиолетовый синяк и одышка. Он двигался медленно и осторожно, будто каждое движение отзывалось болью во всем теле.

Увидев Зои у борта, Таллос на миг застыл, как побитый и испуганный пес. Взгляд скользнул по ее повязкам, по лицу, а в глазах мелькнул страх. Он отвернулся, и, будто не замечая ее, пошел дальше.

У самого носа корабля, там, где вчера Зои просмаливала парус, лежал тот самый черный сверток. Таллос молча взял канат, уперся ногами и потащил парусину сам. Каждый шаг давался ему тяжело, он шумно выдыхал, как будто сломанное ребро царапало легкое.

Зои, несмотря на вчерашнюю каторгу, устроенную Таллосом, стало его даже немного жаль. Да, он был пьяницей, который предпочел переложить работу на какого-то молчаливого юнгу, но столь радикальные меры, на ее взгляд, здесь абсолютно не требовались.

Во взгляде матросов Зои впервые увидела то, на что не обращала внимания до этого: уважение и страх, обращенные к капитану.

— Лучше не смотри, — рядом раздался негромкий голос боцмана. — Это не твое дело и не твоя вина.

Она, как по команде, опустила глаза и сделала вид, что ее интересует только линия горизонта и Пайта. Но звук тяжелых рывков, шуршание грубой парусины и глухое сопение Таллоса все равно никуда не делись.

Наконец закончив подготовку, Эллиот собрался спускаться на сушу. Зои надеялась, что он предложит пойти с ним, но одновременно с этим испытывала страх.

— Я бы сказал, что Пайта не лучший порт для прогулок, — Джеймс подошел к ней и встал, опираясь спиной о борт корабля. Он переоделся и выглядел намного свежее, чем обычно. Светлая чистая рубаха, жилет, шпага на боку и широкая шляпа, которая должна защищать от солнца. — Особенно для тех, кто здесь впервые и не знает местных обычаев.

Зои поджала губы. Дураку было понятно, что никакой прогулки ей не светит. По крайней мере, никто из ее современников не видел того, что видела она. Подумаешь, какая-то Пайта…

— Я останусь на корабле, — спокойно подытожила она и тяжело вздохнула. — У меня и выбора-то нет.

— Не стоит драматизировать, — капитан усмехнулся краем губ. — Если вернусь до захода солнца, обещаю, что провожу тебя в центр города. Но только, если не задержусь.

Зои с надеждой посмотрела на него и широко улыбнулась, протягивая мизинец.

— Обещаешь?

Он посмотрел на ее вытянутый мизинец с недоумением, будто она предложила ему странный морской узел. Бровь едва заметно приподнялась.

— Это что за жест такой?

— Ты должен пожать, — Зои свободной рукой взяла его за запястье и обвила мизинцем его палец. — Если обманешь, придется мизинец отрезать.

— Какая суровая женщина, — хохотнул Эллиот и сжал мизинец, заключая соглашение. — Если солнце будет в небе к моему возвращению, то мы идем на прогулку.

В груди у Зои чуть потеплело. Глупость наверное — радоваться обещанию прогулки, когда вокруг восемнадцатый век с его болезнями, рабством и испанскими пушками. Но увидеть живой город, который она до этого знала только по старым гравюрам и описаниям, хотелось до дрожи.

— Договорились, — повеселев, она отпустила его руку. — Я буду ждать тебя в каюте.

Джеймс смотрел на нее еще мгновение, будто хотел что-то добавить.

— Засов держи задвинутым! — напомнил он.

— Так точно, капитан.

Эллиот надел шляпу и дернул край в сторону Зои почти как приветствие. Через минуту послышались команды на палубе, плеск весел у борта, ругань штурмана, шаги по трапу. А потом все стихло.

День тянулся долго, солнце уже давно было в зените, а капитан так и не возвращался. Без него корабль жил совсем другой жизнью: более шумной и развязной. И лишь иногда их приструняли редкие окрики боцмана, который, видимо, остался за старшего.

Через иллюминатор было видно только кусочек неба и часть каменного мола. Остальное Зои достраивала в своем воображении: узкие улицы, белые стены, тени пальм…

Она пыталась читать свои заметки — те немногие, что успела наскоро нацарапать углем на обрывках бумаги. Но мысли все равно возвращались к одной и самой главной: у нее было всего полгода, чтобы добраться до Тимора, попасть в эпицентр бури и вернуться домой.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть — он был не похож на тот, которым обычно предупреждал о своем присутствии Джеймс Эллиот. Это были три коротких, громких удара.

— Капитан? — Зои испуганно отошла к краю каюты, чувствуя надвигающуюся опасность.

Ответа не последовало. Вместо этого на дверь навалились так, что дерево застонало. Никакой допотопный засов не мог бы спасти ее от силы, с которой сейчас кто-то ломился в капитанскую каюту.

Снаружи кто-то выругался на испанском, а затем повторился удар по двери — на этот раз даже сильнее, чем предыдущий. Засов со скрипом поддался. Зои обернулась, оценивая, может ли она вылезти в иллюминатор. Но он находился слишком высоко, у нее точно не хватило бы времени пробраться к нему. Да и вряд ли она влезла бы в столь маленький диаметр окна.

Двери с грохотом распахнулись, в каюту ворвалось трое мужчин. Их лица были скрыты повязками, сверху надеты шляпы. Вместе с ними в каюту вошло едкое сочетание из запахов пота, рома и табака. Один мужчина — высокий, два других — чуть поменьше. Это было последнее, что она успела увидеть перед тем, как один из них подскочил в два шага и накинул на голову холщовый мешок.

Глава 5

От автора: Дорогие читатели! Буду очень благодарна, если вы подпишетесь на мою авторскую страничку (https://litnet.com/shrt/YzlK) и добавите роман в библиотеку 📖

***

Он поднялся, платком вытирая руки. Ему явно нравился вид крови на лице Зои, поэтому он воодушевленно цокнул и обернулся к Таллосу:

— Ты уверен, что твой капитан не начнет ее искать? Я не хочу, чтобы ко мне явился какой-нибудь английский морской пес с пушками.

В ответ Таллос смачно сплюнул на пол, отчего мужчина сморщился в отвращении.

— Мой капитан — простофиля, — беззаботно ответил Таллос. — Я с ним в море почти пять лет. Столько же беру у него провизию и товар как бы в качестве бонуса, а он ничего не замечает. Так что если чего и поймет, то будет уже поздно. Джеймс Эллиот усвоит, что не стоит идти против Таллоса.

Хозяин борделя словно споткнулся о невидимую ступеньку и удивленно посмотрел на побитого матроса.

— Как ты сказал? — медленно переспросил он. — Как зовут капитана?

— Джеймс Эллиот, — повторил Таллос, ничего не подозревая. — Капитан “Северной звезды”. Что, знаком с этим олухом?

Тишина, которая повисла в комнате, была красноречивее любого ответа.

Лицо хозяина борделя изменилось настолько быстро, что никто даже не успел понять, что именно произошло. Ехидная улыбка на его лице исчезла, кожа побледнела, как будто кто-то мгновенно высосал из него всю кровь.

— Madre de Dios… (Матерь Божья) — прошептал он. — Твою же… Быстро! Развяжите девчонку!

Он отскочил от Зои, как от раскаленного угля, и махнул кому-то за спиной.

Одновременно с этим дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что рама едва не слетела с петель. Зои обернулась.

На пороге стоял Джеймс Эллиот.

Без шляпы, с растрепанными от ветра волосами и в расстегнутом жилете. В одной руке он держал пистолет, а второй сжимал эфес сабли. За его спиной, чуть в стороне, испуганно выглядывала женщина в светлом платье с открытыми плечами, украшенном кружевом. Девушка была красива, это невозможно было не отметить. Особенно — на фоне антуража и времени, в которое сейчас попала Зои.

Эллиот не сказал ни слова. Он обвел взглядом открывшуюся перед ним картину, а потом раздался громкий выстрел. Звук был коротким и резким, в небольшой комнате он ударил по ушам, словно раскат грома. Таллоса отбросило назад, он ударился спиной о стену и сполз на пол, оставляя кровяное пятно на рубашке и обоях.

Хозяин борделя застыл на месте, подняв руки.

— Капитан Эллиот, — быстро заговорил он, переходя с испанского на английский. — Я клянусь, я не знал! Если бы я знал, что это…

— Мое, — холодно закончил за него Джеймс. Он навел пистолет на мужчину. — Ты знаешь, меня мало интересуют причины, по которым у тебя вдруг оказывается то, что принадлежит мне.

— Забирай, — тот сглотнул. — Клянусь, если б я хоть на миг подумал, что это твоя женщина…

— Это — моя пассажирка, — прервал его капитан. В его голосе сквозила ярость и раздражение. — Для тебя это гораздо хуже, чем если бы она была моей женщиной.

Он опустился на одно колено рядом с Зои, не сводя глаз с мужчины, достал из-за пояса короткий кинжал и поддел им повязки на руках. Пистолет при этом он продолжал держать так, что любой резкий жест со стороны собеседника закончился бы вторым выстрелом.

Пока он освобождал Зои, его взгляд на миг задержался на бинтах, пропитанных свежей кровью, а потом поднялся выше.

Он взял Зои за подбородок, осторожно развернул ее лицом к свету. Посмотрел на тонкую линию крови на щеке, на опухающую кожу.

Джеймс Эллиот ничего у нее не спросил. Мужчина у стены поднял руки еще выше.

— Клянусь, капитан, я не…

Но Джеймс даже не дал ему договорить. Встал, подошел к столу, на котором стояла какая-то странная ваза из тонкого, полупрозрачного стекла, украшенная золотыми нитями. Капитан взял вазу в руку, оценил вес, мельком посмотрел на хозяина, потом на вазу.

— Боже, Эллиот, ты же знаешь что это… — начал было тот.

В следующую секунду стекло разлетелось по всей комнате. Эллиот швырнул вазу в стену так, что осколки звякнули о пол даже в коридоре, где с ноги на ногу все переминалась та красивая женщина.

— Это чтобы ты лучше запомнил, — спокойно сказал Джеймс. — Все, что принадлежит мне — неприкосновенно. В следующий раз вместо вазы будет твоя голова.

Он вернулся к Зои и подхватил ее под руку.

— Пошли.

Зои поднялась на дрожащие ноги и с трудом сделала шаг. Воздух пах пылью, порохом и духами хозяина борделя. Таллос продолжал неподвижно сидеть у стены.

Куртизанка сразу отступила в сторону, давая им пройти, и вдруг легонько коснулась рукава Зои:

— Ты везучая, niña (девчонка), — тихо сказала она. — Раз капитан Эллиот так заботится о тебе.

Зои ничего не ответила. Сейчас в ее голове творилась полная каша из эмоций, места каким-то рациональным мыслям просто не хватало. Кажется, объем ее оперативной памяти дал сбой от увиденного. Конечно, она знала, что нынешнее время — суровое и смертельно опасное, но участвовать в этом определенно не планировала. На ее глазах впервые умер человек. Не сам, его убили. И убил мужчина, который выводил ее из этого адского дома, держа за руку.

Свет ударил в глаза сразу, как только они вышли наружу. Зои увидела узкую улицу, вымощенную неровным камнем, белые стены домов с деревянными балконами, на которых сушилось белье. Над всем этим — пыльное, выгоревшее небо. Запахи сменяли друг друга: жареная рыба, пряности, навоз, пот, дым, чем-то сладким тянуло из ближайшей лавки. Где-то орал петух, хлопала дверь, кричали дети.

Если бы она не знала, где была последние полчаса, Пайта показалась бы ей красивой. Она непременно бы захотела достать свой смартфон и запечатлеть местный антураж и необычный порт, который она столько раз видела на старых картах.

Но сейчас все это было только фоном.

Перед глазами постоянно появлялось лицо мертвого Таллоса. В ушах звенел выстрел. Щеку жгло от удара, который оставил ей тот мужчина.

Глава 6

После отплытия из Пайты жизнь на “Северной звезде” вошла в странный, но приемлемый для всех порядок.

Конечно же, все узнали, что Зои женщина. Но она все равно предпочла ходить в одежде юнги, а не смущать матросов голыми руками или приталенным платьем. Большая рубаха, штаны и платок на голове ее вполне устраивали — так было проще для всех. Матросы косились на нее и иногда крестились, думая, что она не замечает их недоверия и нежелания видеть на корабле женщину, но открыто никто не лез. Испокон веков каждому матросу было известно, что женщина на корабле — к беде. Но слову капитана никто не перечил.

И Зои была им за это благодарна. Теперь она чаще выходила на палубу и позволяла себе недолго стоять у борта, вдыхая соленый морской воздух. В каюте было слишком душно, а ее последнее время то бросало в жар, то начинало знобить так, что дрожали руки.

Руки, кстати, никак не хотели заживать, бинты быстро темнели у ран даже после перевязки. Мазь капитана хоть и снимала боль, но совсем ненадолго. А стоило ей пошевелить пальцами или взять ведро, как тут же ладони пронзала острая боль.

В тот день, когда она вышла на борт, солнце уже стояло прямо над головой. Палуба раскалилась так, что даже тень от мачты не спасала. Большая часть матросов спустилась в каюты вниз. Воздух казался спертым и густым, как будто его не хватало на всех.

Сегодня Зои было особенно нехорошо, но отвлекать Джеймса она не стала. Хотелось пить, но вода в кувшине была слишком теплой и пахла затхлым деревом. Зои с трудом сделала глоток — и ее передернуло от подступившей к горлу тошноты.

Где-то позади кто-то из матросов громко засмеялся. Крикнули по-испански. Скрипнули блоки. Все было как обычно. И все же что-то в ней самой было не так. Зои попыталась сделать шаг — и внезапно поняла, что тело ее не слушается.

Сначала будто ослабли колени. Потом резко потемнело в глазах, ее шатнуло. Зои развернулась, пытаясь ухватиться за что-нибудь и позвать кого-то, но из горла вышел только короткий, хриплый звук. Палуба качнулась ей навстречу.

Последнее, что она увидела — штурман Исаак, который бросился к ней, выкрикивая что-то.

Она пришла в себя также внезапно, как и почувствовала недомогание на палубе.

Зои резко села и тут же застонала. Голова раскалывалась. Хоть комната немного плыла, так как Зои было сложно привыкнуть к яркому свету, но все же была знакомой до боли: кровать, светлые стены, приоткрытое окно, за которым слышался далекий шум улицы. Нью-Йорк. Это ее Нью-Йорк и квартира, которую они снимали с Алексом.

Она дернулась — и только тогда поняла, что ее руки привязаны к кровати. Веревки впивались в запястья. Сердце от страха ухнуло вниз.

— Что за… — голос сорвался.

Дверь распахнулась, в комнату быстрым шагом вошел Алекс. Растрепанный, в мятой футболке, будто его выдернули из сна. Увидев, что она очнулась, он сразу подскочил к кровати.

— Зои? Зои, ты меня слышишь? — он наклонился к ней и слегка тряхнул за плечи.

— Алекс… Какого черта? — во рту было так сухо, что слова давались с трудом. — Где капитан Эллиот? Как я здесь оказалась? Как я вернулась домой?

— Тише, — он приподнял ее за плечи, Зои с удивлением отметила, что веревок больше нет. Будто их и не было. Алекс поднес к ее губам стакан.

— Выпей, тебе станет легче.

Она послушно открыла рот и тут же вздрогнула. Жидкость была невыносимо горькой, обжигающей горло. Она с трудом сглотнула и испуганно посмотрела на него.

— Что это?.. Что это, Алекс?

— Тише, Зои. Это просто поможет тебе уснуть и снять жар, — он провел ладонью по ее лбу, убирая влажные волосы. Его прикосновение было слишком реальным. — Мы скоро будем на месте. Тебе нужно продержаться еще чуть-чуть.

— На каком месте?.. О чем ты?.. Я больше не поеду в экспедицию, Алекс… Я больше не могу…

Силы покидали ее так же быстро, как утекала вода сквозь пальцы. Комната начинала плыть, очертания смазывались. Зои из последних сил ухватилась за рукав его футболки.

— Мне страшно… — прошептала она. — Не уходи. Пожалуйста.

Алекс ничего не ответил.

***

Джеймс Эллиот смотрел на женщину, которая умирала у него на руках, и не имел ни малейшего представления, что делать дальше.

Зои держалась на грани уже не первый день. Жар то спадал, то возвращался с новой силой, дыхание сбивалось, тело становилось горячим и сухим, как раскаленное железо. Иногда она приходила в себя, смотрела на него мутным взглядом и что-то говорила — бессвязно и тихо, будто не ему. Потом снова проваливалась в беспамятство.

До военного порта Талькауано оставались считанные дни. И именно теперь ее состояние совсем ухудшилось, если это вообще было возможно.

Эллиот ненавидел пользоваться своим прошлым. Он слишком долго делал вид, что его не существует. И никогда раньше не заходил на “Северной звезде” в военный порт Талькауано. Но сейчас у него не было выбора.

Он знал только одного человека, который мог вытаскивать людей с того света. Когда-то тот лекарь уже провернул такое с ним самим.

Джеймс молился лишь об одном: чтобы Зои протянула еще несколько дней. Настойка хины больше не помогала. Даже ненадолго. Зои все чаще бредила, путала слова, звала кого-то, кого здесь не было.

Когда на горизонте показались укрепления Талькауано, команда переглянулась. Матросы неодобрительно высказались об этой идее. Особенно их пугала уверенность капитана и штурмана, что им вообще в этом порте будут рады.

Талькауано — далеко не обычный порт. Это был военный узел, закрытый от любопытных глаз и торговых шхун. Здесь стояли корабли короны, сюда на переговоры отправляли высокопоставленных офицеров, чиновников и людей, чьи имена знал каждый, кто не хотел иметь проблем с короной. Обычным торговцам здесь делать было нечего, случайные суда, решившие бросить якорь, вызывали только подозрения. Поэтому простых моряков могли не только развернуть — их легко принимали за шпионов, контрабандистов или беглецов. И тогда разговоры заканчивались быстро и без лишних формальностей.

Глава 7

Море менялось постепенно, поэтому корабль то сбавлял ход, и казалось, что он практически не двигается с места, то ускорялся, стоило ветру ударить по парусам.

Зои стояла у борта рядом с вантами — мощными тросами, которые сейчас со скрипом удерживали раскачивающуюся на ветру мачту. Руки все еще плохо ее слушались, раны до сих пор не затянулись до конца, но было уже намного лучше, чем при выходе из Талькауано. Зои чувствовала слабость в изможденном болезнью теле, но окрепла достаточно, чтобы выходить наружу и смотреть на серый горизонт.

Это теперь было единственным развлечением и тренировкой для мозга: следить за ветрами, мысленно предугадывать его поведение и стараться запомнить все, что она видела перед собой.

Через сколько усиливается ветер после того, как рваные клочья облаков начинают бежать по небу быстрее? С какого расстояния темная, почти черная ливневая полоса на горизонте дает о себе знать порывами ветра и моросящим дождем? За какое время кричащие в высоте чайки спускаются к воде, оповещая корабль о наступающем ветре?

Зои могла стоять так часами, просто вглядываясь в морскую даль. Мысли загоняли ее так далеко, что следящий за ней Джеймс не мог даже вообразить, что сейчас эта хрупкая, почти погибшая от заражения девушка мысленно находилась отсюда на расстоянии в 250 лет.

У Зои было время подумать о семье, что осталась там, о друзьях, с которыми она не попрощалась, о недосмотренном сериале, который отложила накануне судьбоносного дня, чтобы вернуться к нему позже. Вернется ли она теперь?.. Или история главных героев останется для нее загадкой?

Ей было интересно, что происходило в будущем. Ее ищут? Похоронили? Может, ее мертвое тело лежало там, а это все — загробный мир? Таким она его себе представила? Зои перебирала в голове множество вариантов, но ни один ее не устраивал так, как упрямая мысль, что у нее есть шанс вернуться домой.

За очередными размышлениями о доме Зои заметила маленькие черные точки на горизонте. Сначала они казались настолько крошечными, что она не придала этому никакого значения, но, вернувшись к ним глазами через некоторое время, поняла, что точки стали больше. Значительно больше.

— Капитан, — она поднялась на рулевую рубку и указала в сторону приближающихся кораблей. — Кто-то идет по морю в нашу сторону.

Эллиот, стоящий в этот момент над картой вместе с Исааком, резко поднял голову и посмотрел на воду. А потом протянул руку к своему штурману:

— Стекло.

Исаак тут же снял с пояса подзорную трубку и передал ее Джеймсу.

— Это не торговцы, — сказал капитан сразу, как навелся на черные пятнышки. — И не испанцы.

Он опустил подзорную трубу и хмуро посмотрел на Исаака, а потом коротко ему кивнул, словно отвечал на неозвученный вопрос. Лицо капитана сразу стало жестче и суровее, он сухо скомандовал:

— Зои, иди в каюту.

— Это пираты? — она не могла не задать мучивший ее вопрос, хотя был он, скорее, риторическим. По начавшейся суматохе на корабле и так все стало понятно.

— Возможно.

— Быстро идут, — Исаак следил за передвижением кораблей, а потом посмотрел прямо по курсу. — Нам нужно идти прямо, потому что справа через несколько часов будет шторм, если заденем его, то уже не оторвемся от них.

Слово “быстро” магическим образом сделало капитана еще более хмурым. По пути в каюту Зои огляделась: на палубе резко стихли все разговоры, матросы выполняли свои четко отлаженные функции, внимательно слушая капитана и штурмана. Юный парень, что пытался спасти Зои от Таллоса, крестился в углу.

Зои почувствовала внутри знакомую холодную панику — и это ее воодушевило. Почему? Потому что Зои прекрасно работала под давлением, она была безоговорочным человеком “боевого режима” и чем ближе надвигались дедлайны, тем лучше начинал работать ее мозг.

Вот и сейчас, сидя в каюте, она вдруг осознала: все это время она думала о погоде и чайках, но упустила самую важную деталь, которую отлично знали современные моряки, а вот Джеймс и Исаак — вряд ли.

Она выбежала на палубу в тот момент, когда капитан и штурман внимательно следили за приближающимися кораблями. Мужчины резко обернулись, когда Зои спросила:

— Они будут нас догонять?

— Если я правильно понимаю их намерения, — Исаак снова посмотрел в подзорную трубу и цокнул. — То да. Судя по скорости, их суда меньше, так что каких-то пара часов — и они нагонят нас.

— Держи курс и давай без беготни, — Эллиот не обращал внимания на Зои, которая в этот момент вместе с ними всматривалась вдаль.

— Мы же у мыса Горн? — обратилась она вдруг к Исааку.

Тот вздернул бровь. Ему не нравилось присутствие женщины на корабле, как любому моряку, но он мирился, потому что Эллиот настаивал. А он не только его капитан, но и друг. А вот то, что эта странная женщина вдруг решила влезть в его работу, да еще и в такой стрессовой ситуации, нравилось ему еще меньше. И отвечать на ее детские вопросы Исаак не собирался — у него тут не экскурсия по торговому судну для благородных девиц.

Зои нахмурилась, понимая, что Исаак просто игнорировал ее. Пока Эллиот отдавал приказы матросам, попробовать еще раз все же стоило:

— Это важно! Но не менее важно, чем понимание, где именно мы сейчас идем.

Исаак раздраженно выдохнул:

— По лагу и прокладке — сорок лиг до Горна, румб держим на юго-запад, — Исаак достал компас, чтобы свериться со своими словами. Зои заметила, как гуляла стрелка, и победно улыбнулась, теперь уверенная в своей правоте.

— У мыса Горн довольно сильное магнитное склонение, так как он находится близко к зонам серьезных геомагнитных аномалий. Видишь, как гуляет стрелка на компасе?

— Так всегда происходит, женщина, — Исаак едва мог скрыть раздражения в голосе. — Просто поправляем курс корабля и держим прямо.

— Но тем самым мы сбиваем темп…

— Они тоже.

— Да, но… — Зои осмотрелась. Вокруг было слишком много железа. — Пошли за мной.

Глава 8

Берега Фолклендов показались из серой дымки под утро — низкие, каменистые и на первый взгляд абсолютно неприступные. Здесь не было ни привычной для торговых судов портовой суеты, ни громких шумов крупных городов — только серо-зеленая вода, редкие строения у берега и мачты военных судов, стоящих на якоре чуть в стороне.

“Северная звезда” сбавила ход задолго до входа в бухту, как того требовали правила при посещении подвластных военным портов. И Эллиот за утро уже не раз чертыхнулся, сообщив Исааку, что не любит заходить в такие места. Исаак в ответ на его слова только кивал, хотя знал это уже очень давно.

Зои рассматривала видневшуюся вдалеке землю — она была пуста и невероятно красива. Интересно, какая она в ее времени? Раньше она даже и не думала о том, что на самом краю света может быть что-то столь красивое. Теперь же, если у нее получится вернуться домой, то она обязательно возьмет отпуск и съездит по своему маршруту еще раз.

Она мотнула головой, отгоняя слово, которое в ее мыслях явно было лишним. Что значит “если”? Она обязательно вернется домой и исполнит свое желание!

Корабль покачивался на волнах, Исаак постоянно смотрел на порт и, наконец, увидев что-то важное в подзорную трубу, подозвал капитана.

— Плывут.

— Вижу, — Эллиот проследил за направляющейся к ним шхуне.

Это был небольшой низкий корабль. На палубе виднелись люди в ярко-красных мундирах.

— Это военные? — Зои удивленно наблюдала за приближающейся к ним патрульной шхуной.

— Они самые, — Джеймс повернулся к Зои и осмотрел ее с ног до головы. — Волосы собери, стой молча, если будут задавать вопросы — не отвечай. Все через меня и Исаака, поняла?

— Без проблем, — Зои сразу повязала бандану, а потом тихонько встала в углу, надеясь, что ее вообще никто не заметит.

Военный корабль достаточно быстро подошел к борту, после чего к ним на палубу прилетела “кошка” — крюк, по которому двое офицеров поднялись на палубу и, отметив безопасность, вызвали на борт еще несколько. Один из них — офицер в возрасте — цепким взглядом осмотрел снасти и стоявшую на палубе команду. И только потом обратил внимание на Эллиота.

— Капитан судна?

— Джеймс Эллиот, — спокойно представился он. — Торговое судно “Северная звезда”.

Офицер кивнул и протянул руку за бумагами, которые Джеймс уже держал в руках. Проверка шла довольно медленно, мужчина тщательно изучал и перелистывал страницы, делал пометки на отдельном листе и задавал короткие вопросы.

— Маршрут?

— Талькауано. Далее — Рио-де-Жанейро.

Офицер поднял глаза.

— Цель прибытия в Порт-Эгмонт?

— Провизия и вода на исходе. Закупим припасы и сразу пойдем дальше по маршруту.

В этот момент второй офицер, стоявший чуть поодаль и изучавший документы на товары и груз, вдруг перевел взгляд на Зои.

— Женщина на борту? — заметил он вслух, словно прочитал это только что в документах.

Эллиот быстро посмотрел на первого офицера, который теперь тоже заинтересованно разглядывал Зои, и ответил до того, как кто-то успел бы добавить что-то еще:

— Моя жена. Миссис Эллиот.

Офицер вновь вернулся к бумагам, словно этой фразы ему было достаточно, чтобы утолить свое любопытство. Он поставил подпись и только после этого позволил себе короткую усмешку.

— Давно не виделись, Джеймс.

Эллиот чуть прищурился и широко улыбнулся, протягивая офицеру руку.

— Не ожидал встретить тебя здесь, Ансворт! Был уверен, что ты уже давно наедаешь пузо где-то в Лондоне.

— У меня еще все впереди, — ответил мужчина и засмеялся, поворачиваясь к Исааку и заключая его в крепкие объятья. — А ты все еще держишь корабль этого засранца на плаву, как я посмотрю.

Исаак ответил на объятие.

— Куда он без меня денется.

Офицер сделал шаг ближе к Исааку и Эллиоту, понизив голос:

— Я бы вас пропустил без лишнего шума. И воду дал бы, и провизию. Но времена изменились. Новый командир гарнизона… — он поморщился. — Любит копаться в деталях и чужих задницах. Так что теперь без его печати в порт не смогу пустить, да и провизию выдать.

Эллиот кивнул старому знакомому:

— Действуй, как положено. У нас все документы в порядке, проблем быть не должно.

— Я передам, что вы здесь, — продолжил Ансворт уже официальным тоном. — Ответ получите к утру.

Он отдал знак, солдаты начали спускаться на шхуну и через некоторое время отправились в сторону порта.

Палуба снова наполнилась привычными для “Северной звезды” звуками: скрип снастей, приглушенные шаги, шепот команды. Эллиот несколько секунд смотрел вслед уходящим военным, затем повернулся к Исааку.

— До утра никто с корабля не сходит, — отдал команду капитан.

Утро наступило очень быстро. Надеясь спуститься с Джеймсом на сушу и рассмотреть Фолклендские острова вблизи, Зои весь вечер чистила свою одежду. И как только сомкнула уставшие глаза, услышала копошение на палубе.

— Всем приготовиться, — скомандовал Джеймс. — Как только получим разрешение — двигаемся в Порт-Эгмонт. Это военный порт, так что никаких выходок. Хотите рома — закупаете и пьете на корабле, как отплывем. Я дам вам день на якоре.

Зои подскочила на койке. Ее “юнговая” форма была еще очень сырой и сойти в ней на берег было бы крайне неудобно. Так что выбора у нее не осталось: Зои накинула платье, что подарил ей Джеймс, и теплый плащ. Немного выждав время, она вышла со всеми на палубу. К ее удивлению, военные уже были практически у “Северной Звезды”.

— Плохие новости, — офицер Ансворт поднялся на палубу один. — Вам и вашей супруге надлежит сойти на берег. Приказ начальника гарнизона.

— Черт, — Джеймс повернулся и встретился взглядом с Зои. — Исаак, ты остаешься за капитана, приказ оставаться на корабле остается в силе. Мы утрясем детали и вернемся как можно скорее.

— Прости, — Ансворт посмотрел на капитана. Он за многое был благодарен Джеймсу Эллиоту, но что-то исправить сейчас было не в его силах. — Там такой упырь, что если ему что-то в голову взбрело, уже не отпустит, пока всю душу не вытрясет.