Попаданка для конунга

Пролог

– Да чтоб Хель забрала этот день! – прорычал я, натягивая поводья, так, что конь недовольно захрапел, мотая головой. Охота сегодня выдалась хуже некуда – ни следа приличной добычи, лишь белка-дура, удравшая в последний момент. Забыв о гордости конунга, я позволил себе немного расслабиться, любуясь мертвенно-блестящей гладью озера, обрамленного заснеженными соснами. И тут, о Один, я увидел ЕЕ.

– Эй! Там полынья! – прорычал я во весь голос, надеясь, что мой грубый рев достигнет ее ушей прежде, чем эта идиотка повторит судьбу утопленника, двухнедельной давности. Кто вообще ходит по льду в такое время? Мороз грызет кости, а этот лед – обманчив, как взгляд женщины после пира. Она вздрогнула, услышав мой окрик, обернулась… и под ее ногами разверзлась ледяная пасть.

Вальхалла мне судья! Мое сердце словно окаменело в груди. Я, проклиная ее безрассудство и несчастную случайность, с бешеными ругательствами спрыгнул с коня.

– Да чтоб тебя кракен утащил! Чтоб тебя Нидхегг заклевал! Мне еще только утопленников не хватало!

Но ноги уже несли меня к озеру с такой скоростью, словно за мной гнался сам Фенрир. В голове пульсировала лишь одна мысль: успеть, главное успеть.

– Да чтоб тебя ледяные великаны заморозили, за каким миром ты туда полезла?! – хрипел я, сдирая с себя тяжелую медвежью шкуру. Плевать на величие! Варежки и кожаный доспех полетели в сугроб, следом - сапоги, и вот я, словно безумец, уже бежал к краю полыньи, чувствуя, как ледяной ветер режет кожу, словно сталь. Ярость от тупости девчонки медленно отступала, уступая место ледяному ужасу.

Я замер у самой кромки, всматриваясь в черную бездну. Ничего. Она уже ушла под воду, словно камень, брошенный в колодец.

– Да чтоб тебя…!

Не дав себе времени на раздумья, с диким боевым кличем, я нырнул. Ледяная вода вонзилась в тело тысячами игл, сковывая легкие, словно тисками. В голове лишь одно: найти!

Открыв глаза, я попытался разглядеть хоть что-то в мутной глубине. Темнота, зловещая тишина… и вот, внизу мелькнуло что-то светлое. Без раздумий, я поплыл туда, чувствуя, как конечности немеют от холода.

Схватил ее за край одежды, изо всех сил потянул вверх. Ткань оказалась предательски скользкой, словно выскользнула сама богиня Хель из моих рук. От бессильной ярости, у меня заскрипели зубы. Снова пытаюсь ухватить, на этот раз крепче, за волосы. Тяну, словно пытаюсь вытащить из морских глубин самого Мирового Змея. Не собираюсь умирать из-за этой дуры!

Наконец, мои руки выныривают из воды, хватаясь за край льда. С трудом, волоча за собой ее бесчувственное тело, я карабкаюсь из этой ледяной могилы. Она без сознания, лицо посинело и заледенело. В голове лишь одна мысль: "Только бы не окочурилась".

– О Один, чтоб тебя! Дыши! Дыши, кракен тебя раздери! – колочу по ее спине, переворачиваю на живот и, не церемонясь, начинаю давить на ребра. Ничего. Снова давлю, сильнее, так, что хрустят кости. И вдруг она заходится в жутком кашле, из ее легких вырывается струя воды, и она судорожно вздыхает, хватая ртом воздух.

– Жива! Слава богам!

Но это еще не конец. Теперь главное – не дать ей окоченеть.

Глава 1.

– Так, ребята, не отстаем! Прошу, не разбредаемся, тут очень легко заблудится, - бодро тараторила я, стараясь перекричать этот чертов, пронизывающий до костей ветер. И кто придумал водить экскурсии по Скандинавии зимой? Безумная красота, конечно, но кажется, мои волосы сейчас превратятся в сосульки. Я, студентка подрабатывающая экскурсоводом, пыталась хоть как-то расшевелить свою группу туристов, увлеченно рассказывая о легендах этих суровых земель. – Представьте себе, друзья мои, здесь когда-то высаживались драккары викингов! Отсюда начинались их завоевательные походы, здесь ковались их мечи, плелись интриги и…

Внезапно мой заученный текст прервал дикий, полный ужаса крик. Сердце подскочило к горлу, а вся группа туристов замерла. Я резко обернулась в сторону замерзшего озера, и увидела… кошмар. Кто-то провалился под лед! "Черт! Неужели они не видели знаки? Неужели так сложно соблюдать правила безопасности?!" - пронеслось в голове, но это было уже не важно.

Паника накатила на меня ледяной волной, сковывая движения, парализуя волю. Что делать? Черт, что же делать?! Я ведь даже не знаю, как оказывать первую помощь при переохлаждении! Группа стояла, словно завороженная, истуканами, бездумно глядя на полынью, не в силах пошевелиться. Нужно что-то предпринять, и быстро! Секунды тянулись, как часы, а в голове отчаянно пульсировала одна мысль: "Там же человек! Он умрет!"

Не знаю, что на меня нашло. Глупый героизм? Жажда приключений? Или простое, древнее, как мир, человеческое сострадание? Я сорвала с себя куртку, шарф полетел в снег, и, не раздумывая ни секунды, побежала к озеру, как одержимая. Разум истерически кричал: "Стой! Это безумие! Ты утонешь!", но ноги несли меня вперед. О страхе я подумаю потом.

Подбежав к полынье, с ужасом разглядела барахтающуюся в ледяной воде фигуру. Это был ребенок! Мальчик, совсем маленький, лет десяти, отчаянно цеплялся за край льда своими тонкими ручонками, но силы его, как мне показалось, уже покидали. "Держись! Дыши!" - закричала я, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри меня все дрожало от страха.

Аккуратно, на цыпочках, стараясь распределить вес и не провалиться самой, я подползла ближе. Господи, как же холодно! Сомнения терзали меня, но я старалась думать быстро. До ребенка оставалось всего несколько метров. Протянула руку.

– Хватайся за мою руку!

Мальчик, почти обессиленный, дрожащими пальцами вцепился в мою руку, словно в спасательный круг.

Я потянула изо всех сил, чувствуя, как мои мышцы напрягаются до предела. Лед под нами затрещал, зловеще предупреждая. Казалось, еще одно неловкое движение, и мы оба окажемся в смертельной ледяной ловушке. Сглотнув ком в горле и собрав всю свою волю в кулак, я рывком, с нечеловеческим усилием, вытащила мальчика на твердую, но такую обманчивую, поверхность льда.

– Ползи! Ползи до берега к остальным! Там тебя согреют! - прокричала я, отталкивая его в сторону берега. Мальчик сперва пополз, а потом когда лед под ним перестал предательски хрустеть встал на ноги и, шатаясь, словно пьяный, спотыкаясь на каждом шагу, побежал к группе туристов, бросая на меня испуганные взгляды.

Облегчение? Нет, его не было. Была лишь тупая, ноющая боль в ноге. Судорога! Проклятая судорога! Она сковала мою ногу, словно ледяной панцирь, превратив ее в бесполезную колоду. Я попыталась встать, оттолкнуться от льда, но мышцы отказывались подчиняться. И тут, словно насмехаясь надо мной, лед, на котором я находилась, подло затрещал и, словно откусив кусок, злорадно провалился.

Холод ворвался в меня мгновенно, словно ледяные иглы, пронзающие каждую клетку тела. Дыхание перехватило, в легких словно вспыхнуло пламя. Я попыталась выплыть, барахтаясь, как безумная, но судорога держала меня мертвой хваткой, не давая пошевелиться. Тело словно налилось свинцом, тянуло ко дну, в кромешную тьму. Страх, животный, первобытный ужас охватил меня целиком, парализовав волю. Я видела, как над моей головой медленно темнеет круг света, но ничего не могла сделать. Воздух в легких закончился, словно его кто-то выкачал насосом. Последний судорожный вдох… и всепоглощающая, бесконечная тьма. Я тонула, зная, что это конец. Кажется, сегодня я все-таки спасла этого мальчишку… Или мне просто почудилось, что я успела услышать чьи-то безумные и отчаянные крики, в эту последнюю, трагическую минуту моей жизни? Что ж, иронично, но я умираю в месте, о котором писала свой диплом.