Попаданка для короля. Школа для сирот

Глава 1. Измена истинного

— Ты. Меня. Предал.

— Ты не посмеешь уйти… — зло прошипел мой истинный, сжав кулаки, будто собирался этим кулаком выбить меня из таверны, в которой я его нашла. Или совесть. Но с ней у меня все было в порядке, в отличие от него.

— Агния ждет ребенка, Эрик. Твоего ребенка, — произнесла я тихо, четко. Смотря прямо в глаза мужчине, которому месяц назад я выбирала цвет костюма на свадьбу. И торт. Дегустировали вместе, ага. А теперь вот — дегустируем предательство.

Он замер. Моргнул. Потом вспыхнул — как дешевое зелье, попавшее в огонь.

— Это ты все разрушила! — рявкнул, словно я заставила его залезть под юбку к другой.

О, прекрасно. Вот теперь точно ясно, кто у нас тут жертва.

Глаза предателя горели. Но не болью. Не раскаянием. А злостью. Такой чистой, что ей можно было поливать грядки, и ничего бы там уже не выросло.

***

Как начинается день, который сотрет все “до” и выжжет “после”?

Подсказка: громом небеса не разверзлись. Птицы не падали мертвыми с неба. А зря.

Этот день начался с умывальника, каши в столовой и моего вечного “проклятье, опять опоздаю”. Ну, еще бы — я же прорицательница.

Точнее, почти-прорицательница. На словах. По факту — “наездница без лошади”, “ведьма без котла”, ”прорицатель без предсказаний”.

И главное — без магии.

Да-да, такой адепт в Академии Ледяных Чар всего один. Я.

И нет, я не герой трагедии. Я скорее — комедии с элементами магического выживания.

Хотя, признаюсь, факультет Прорицаний и Восприятия звучал как-то… внушительно. Почти по-королевски. Только вот короны мне не выдали. Вместо этого — талмуды по древним пророчествам и видения, которые приходили, когда им вздумается. Чаще всего — никогда.

Потому я и осталась в Академии на эти выходные — готовиться к финальному экзамену. Соседка по комнате уехала к родне. Я осталась. Думала, побуду одна, попрактикуюсь в медитации, поем спокойно, без очередей в столовой Академии.

Наивная.

Я успела позавтракать с подругами Эльзой Фрост (да, фамилия у нее подходящая — даже чай рядом с ней остывает, вернее, с ее истинным) и Кэтрин Сноуэлл (у нее внутри, кажется, библиотека, а не душа), потом вернулась в комнату и подумала: “А день-то неплохой…”

Ха.

В этот момент в дверь постучали.

Вот знаете, бывают моменты, когда тебе хочется не открывать. Вот просто лечь на пол, сделать вид, что тебя нет, и ждать, пока все само пройдет.

Но я — человек вежливый. И дура, да.

Поэтому я открыла дверь. Судьбоносное открытие, так сказать. Почти как свиток с приговором. Только без печати. Хотя, нет — печать была. В виде опухших глаз и красного носа.

На пороге стояла Агния Сиворт.

Адептка факультета Проклятий и Снятия Чар. Симпатичная, высокомерная, вечно пахнущая лавандой и пафосом. Мы не были подругами. Даже знакомыми — так, мимо проходили.

И вот теперь она стояла на моем пороге. Вся мокрая, как кот после неудачного купания. Платье прилипло, волосы — в беспорядке. Губы дрожат. Глаза… ох, эти глаза.

— Ты… все в порядке? — спросила я. Потому что так положено, хотя было очевидно, что нет, ничего не в порядке.

Агния всхлипнула. Зашаталась. И буквально рухнула мне в объятия.

— Он… — захлебываясь, пролепетала она. — Он сказал… пойти к ведьме. За зельем. Сказал, я должна…

— Подожди. Какое зелье?

— Прерывание… — ее голос стал почти беззвучным. — А я… я не могу. Это… его ребенок…

Моего истинного. Но я этого еще не знала.

Угу. День только начинался.

— Айлин… — всхлипнула она, и в следующий миг буквально рухнула мне в объятия.

Я подхватила ее почти на автомате. Сердце тут же перескочило куда-то в горло, застучало, как перед бурей.

Агния рыдала. Беззвучно. Судорожно. Так, словно хотела выдавить из себя все — слезы, воздух, боль, остатки достоинства.

И у меня внезапно возник вопрос: а кто через пять минут будет утешать меня?

— Он… — повторила Агния. — Он… послал меня к ведьме. За зельем…

Я нахмурилась.

«Он»? Кто «он»?

Вариантов у нас не так уж много, но я все равно цеплялась за надежду, что это не тот, о ком я думаю.

— Сказал, я должна… — очередной всхлип.

— Зелье прерывания? — мой голос прозвучал, как чужой. Сухо. Хрипло. Будто говорил кто-то другой. Или... призрак.

Она молча кивнула.

И я замерла.

— Но я не могу… я не могу убить… его ребенка…

И снова — слезы. Настоящий водопад. У меня аж горло сжалось от этих рыданий.

Я ждала, пока она выдохнется. А потом, когда снова смогла хоть как-то говорить, задала вопрос, на который очень не хотела знать ответ.

— Агния… Почему ты пришла ко мне? Кто… кто отец?

Не упрек. Просто факт. Вопрос.

Ну... почти безэмоциональный. Почти.

Агния подняла на меня глаза. И в них была вся трагедия мира. Или, по крайней мере, трагедия одной юной девушки, втянутой в любовные интриги уровня “магия, ложь и беременность”.

— Э… Эрик… — прошептала она.

— Что?! — вырвалось у меня.

Ну вот честно. Я старалась держать лицо. Старалась. Но тут даже мои знаменитые навыки самоконтроля пошли в отпуск.

— Отец моего ребенка… — выдох. — Эрик…

Ну, конечно! Кто ж еще?!

Мой жених! Мой истинный!

Бинго. Аплодисменты. Занавес.

— Почему ты пришла ко мне? Что ты хочешь? — повторила я.

Глава 2. Почему ты пришла ко мне?

— Отец моего ребенка… — выдох. — Эрик…

Ну, конечно! Кто ж еще?!

Мой жених! Мой истинный!

Бинго. Аплодисменты. Занавес.

— Почему ты пришла ко мне? Что ты хочешь? — повторила я. Все так же спокойно. Внутри, правда, полыхал пожар. Маленький личный Армагеддон.

— Я не могу вернуться домой, — дрожащий голос. — С таким… «подарком» под подолом…

Я моргнула.

Признаться, мысли у меня в голове закончились где-то на слове “Эрик”.

Дальше — просто белый шум и какой-то очень навязчивый звон.

— Мой отец… он… он убьет меня, — добавила она тихо.

Ну, конечно. Все классически.

Агния — аристократка. Но бедная. Юная. Наивная, как весенний цветок под первым снегом. А еще — беременна от моего жениха. От моего истинного.

Можно ли поверить, что твой истинный зачал ребенка с другой?

Нет.

Сначала — нет. Я не верила. Или не осознала. Или… отказалась осознавать.

Я бы, наверное, все равно сомневалась.

Но именно в этот момент ко мне — как назло — пришло видение.

А я уже говорила, да?

Мои видения не слушаются команд. Хоть бейся — придут, когда захотят.

Вот и пришло. Без предупреждения. Без стука. Без “извините, можно войти”.

И это было видение рождения ребенка.

Я видела это.

Светлая комната. Огромная кровать. Девушка — изможденная, красная от потуг, волосы липнут к вискам. Повитуха дает указания, кто-то кричит. А потом — крик младенца. Мальчик.

Сын Эрика Дарвини.

Наследник.

Не мой.

Ее.

Мир пошатнулся. Я вцепилась пальцами в подлокотник кресла, потому что иначе — упала бы.

Вот так и узнаешь, что жизнь пошла под откос. Не от учебы, не от войны, не от злодеев. А от того, что твой “истинный” оказался гулякой, безответственным идиотом и потенциальным отцом. Но не твоего ребенка .

Эрик… он всегда умел.

Очаровывать. Смеяться. Обещать. Смотреть так, будто готов свернуть горы… пока ты в его поле зрения.

А потом… забыл.

Пошел дальше. К новой жертве.

И все. Больше никаких иллюзий.

***

И вот сейчас я стояла напротив него.

Моего истинного.

Смотрела ему в глаза и не могла поверить в услышанное.

— Это ты все разрушила! — прошипел он, глядя на меня с таким видом, будто я сломала его любимую игрушку.

Глаза горели. Не от боли. Не от раскаяния.

От ярости.

И знаете, что?

Я больше не собиралась молчать.

Я шагнула ближе.

И встретила его взгляд — твердо. До конца.

— Агния ждет ребенка, Эрик. Твоего ребенка. И…

– – – – – >
В следующей главе Визуализация изменника Эрика Дарвини

А после узнаем, что же такого решила героиня Айлин в отношении предателя

***
Добро пожаловать в историю Айлин!

Нас ждет ее непростая история любви, но сначала – предатель истинный, попадание в… (скоро узнаем), приключения и неожиданные повороты)

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

Отдельная благодарность за звездочку истории!

История выходит в рамках литмоба “Фронтовая любовь”. Познакомится с другими книгами моба можно по ссылке:
https://litnet.com/shrt/g9Dh

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Эрик Дарвини
* Истинная пара Айлин Лейт (нашей отважной героини)
* Ледяной маг древнего аристократического рода Дарвини
* Адепт Магической Академии

И, как вы уже поняли, знатный «гуляка»

Визуал 1

Визуал 2

Визуал 3

Глава 3. У него еще одна девица

После разговора с Агнией Сиворт, будущей матерью наследника моего истинного, я проводила ее в лазарет Академии. Попросила там для нее что-нибудь... расслабляющее. А заодно шепнула лекарям про ееё интересное положение. Без подробностей. Просто чтобы знали, куда прикладывать ледяной компресс, если что.

А потом — в город.

В трактир.

К Эрику.

У нас был важный разговор впереди.

Ну, как “разговор”... монолог в стиле “объяснись, скотина”.

Трактир «Три Кабана» встретил меня жаром, запахом подгорелой дичи и карамелизированного лука. А еще — дымом элемельда, обожженной хвоей и… предательства.

Да-да. Предательство тоже пахнет. И, поверьте, совсем не духами.

Зал гудел. За столами — адепты, охотники, торговцы артефактами, маги, даже пара полукровок. Кто-то пел, кто-то спорил, а кто-то демонстрировал новый боевой навык — в потолке, кстати, уже была пара дыр. Очарование северных трактиров.

Но я не слышала ничего из этого.

Только глухой стук в висках. Сердце билось, как если бы собиралось в нокаут выйти.

Эрик должен быть здесь.

Я поднялась на цыпочки, и… о, Хранители.

Вот он.

В дальнем углу, у знакомого резного стола, того самого, за которым он впервые взял меня за руку, — сидел он. Мой жених. Мой истинный. Мой позор.

Только теперь его руки были заняты.

Точнее, ее.

На его коленях устроилась девица — пышная, румяная, веселая, с яркими губами и щедро задранным платьем. Смеялась как будто только что выиграла в лотерею. Или — как будто ей пообещали вечную любовь и драгоценности.

А он…

Он гладил ее по бедру. Мягко. Уверенно.

А вторая рука — спокойно и совершенно без стеснения — обнимала ее грудь.

Я застыла. Ноги — как вмерзли в пол.

В груди — пустота.

Мир выцвел.

Словно заклинание невидимости наложилось на меня… только одностороннее. Я-то видела. А вот он — нет.

"Нет. Нет. Нет..."

Я не могла ни пошевелиться, ни развернуться. Даже не закричать.

Хватит ли сил? Ума? Воздуха?

Связь истинных. Связь, которую не разорвать. Которая должна была быть вечной.

Только вот — разве она должна так выглядеть?

Почти год… Почти год я верила.

В нас. В него. В связь, дарованную судьбой.

А теперь? Теперь он гладит другую, как будто я — бледный фантом в углу.

Как будто я — ошибка в его биографии. Неудачный абзац.

И весь трактир видит. Все знают, что он — мой. Что мы связаны истинной магией. И все равно молчат.

А он... он даже не замечает.

И знаете, что самое страшное?

Даже сейчас, стоя тут, как полная дура, я все еще надеялась, что он обернется. Что скажет: «Это все не то, это ошибка!»

Но нет. У него были другие. Другая.

И у этой “другой” — будет ребенок. Его ребенок.

А я?

Я — просто связь, которую он перестал чувствовать. Или никогда не ощущал?

Нити, что больше не светятся.

Не просто измена.

Публичное шоу с финалом в стиле “уложить на лопатки”.

Да, да. Добро пожаловать в личный ад Айлин.

И знаете, что самое “восхитительное”? Никто даже не удивился. Весь трактир продолжал гудеть, как улей. Кто-то пил, кто-то орал, кто-то отрабатывал огненные заклинания на потолке (привет, новый ожог на балке). А я стояла и смотрела, как рушится моя жизнь.

На глазах у всех.

И все это — в стиле “ну и что, бывает”.

Он знал, что я приду? Специально устроил спектакль? Призвал свидетелей драмы?

Мой истинный. Мой Эрик.

Прижимал к себе другую — легко, уверенно, словно знал ее тело лучше, чем собственное имя.

Его руки скользили по ней, как когда-то — по мне. Как должны были — только по мне.

Сдавило горло. Как будто кто-то просунул туда ледяную руку и сжал. Сильнее. Еще. Чуть-чуть — и все.

Холод в груди разрастался, как магическая зараза. Сотня ледяных игл. Прямо под ребра.

Я должна уйти. Должна.

Но... не смогла.

Ноги приросли к полу. Воздух — как густой кисель. Невозможно вдохнуть. Ни словом, ни сердцем.

Один вдох. Медленный. Резкий.

Как перед прыжком в прорубь.

И я сделала шаг. За ним — еще один.

Сначала никто не обратил внимания. Веселье продолжалось. Кружки, песни, огонь в ладонях.

Но потом — тишина. Чья-то рука толкнула соседа. Кто-то узнал меня.

Знакомые лица. Адепты факультета Ледяных Чар. Боевики. Те, кто когда-то хлопал по плечу и говорил: “Вы — отличная пара”.

Теперь — отводят глаза. Или смотрят с интересом. Как будто я — цирк, а они пришли на первое представление.

А я шла. Медленно. Как в кошмаре, из которого не вырваться.

И вот он. Мой “герой”. Эрик.

Повернулся. Увидел меня. И все.

Улыбка сползла. Брови сошлись. Пальцы на бедре любовницы — сжались. Все еще там.

Моя улыбка осталась. Натянутая, как старая ткань на раме. Чтобы не заплакать. Не сорваться. Не закричать.

Его — исчезла. Он дернулся. Сбросил девицу с колен, как будто она — вовсе не человек. Просто лишний вес.

А она? Ни слова. Ни крика. Поправила платье, приподняла грудь и… пошла. Как будто так и было задумано.

Именно в этот момент — вот просто именно в этот! — мне захотелось рассмеяться.

— Что ты здесь делаешь, Айлин?! — прорычал Эрик.

Голос не виноватого. Не смущенного. Голос разъяренного самца, которого застали за обедом не с той дамой.

— Эрик… — я выдохнула. Ровно. Глухо. Без истерики.

Он дернулся. Имя резануло, как клинок.

— Ко мне сегодня пришла Агния Сиворт…

Я не закончила. Не нужно было. Он понял. По лицу все стало ясно.

Жилы на шее. Кулаки. Скула.

— Ты не посмеешь… — прошипел.

Ах, нет?

— Агния ждет ребенка. Твоего ребёнка, Эрик.

И все.

Мир застыл. Кружки не звенят. Даже воздух, кажется, замер.

Я смотрела в его глаза. Холодные. Пронзительные. Злые.

И сказала, тихо:

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Айлин Лейт

* Прорицательница (почти)

* Истинная пара Эрика Дарвини (связь разорвать не может, но об этом позже)

* Адептка Магической Академии Ледяных Чар
* Попаданка (об этом чуть позже)

Визуал 1

Визуал 2

Глава 4. Это ты виновата

Открыла дверь трактира. Ту самую, тяжеленную, скрипучую — как будто вместе с ней пришлось выволочь за собой весь день. Или весь позор, что только что прогремел на весь трактир.

Воздух снаружи — ледяной, влажный, яростный. Дождь ударил по лицу, будто у неба тоже был плохой день. Крупные капли лупили, как проклятия.

По плечам, по волосам, по щекам, где уже текли другие капли. Слезы. Классика.

Я не шла — я плелась. Как выброшенная на берег доска. Обломок. Без весел. Без цели. И уж точно — без гордости.

Дождь был моим щитом. Моей броней. Моей маской.

И тут — хлопнула дверь за спиной. Шаги.

Быстрые. Тяжелые. Разъяренные.

— Айлин!

Голос. Рев.

— Стой! Я сказал — стой!

О, как бы я хотела не слышать его. Но увы.

Пальцы сомкнулись на моем локте. Сильно. Грубо.

Дернул. Резко. Меня развернуло — и вот он. Эрик. Слишком близко. Лицо перекошено. Глаза пылают. Дышит тяжело. Воняет вином и злостью. Очаровательное комбо, не правда ли?

— Это ты все разрушила! — выплюнул он мне в лицо.

Не боль. Не раскаяние. Ярость.

— Ты! Если бы не ты — этого бы не случилось!

— Я?.. — Я почти задохнулась от обиды.

Сделала шаг назад, но он двинулся за мной.

— Это я изменила, да? Это я изменила тебе, Эрик?

Он молчал. Просто приближался. Медленно. Давя.

Мои плечи ударились о ствол дерева.

Холодный. Мокрый. Надежный, как ни странно.

— Что ты собираешься сделать? — голос дрогнул.
Он молчал. Но рука поднялась.

Быстро. Знакомо.

Я замерла.

Нет, он не ударил. Но жест был. Этого уже хватило.

— Ты осмелилась… — выдохнул предатель и шагнул ближе.

Внутри все сжалось. Страх подползал к горлу, как яд. Но я его не выпустила.

— Я сказала то, что сказала, — тихо. Четко.

Дарвини вскинул брови. Губы скривились в усмешке. От него пахло — вином, жареным мясом и лживой правдой.

— Ты не смеешь угрожать мне, Айлин. Ты жалкая. Пустышка.

— Ах да? — прищурилась я. — А ничего, что я твоя истинная?

Бинго. Глаза сузились. Скулы заиграли. Попала.

Эрик схватил меня сильнее. Пальцы врезались в кожу.

— Это ты все разрушила! — прошипел снова.

— Повтори, — прошептала я. — Повтори это еще раз. Мне прям интересно, насколько ты можешь быть жалким.

Он начал наступать. А я отступать не могла — позади дерево.

— Ты сломала мне жизнь!

— О, боги… — выдохнула я. — Неужели ты... плачешься?

— Ты слабая! Ты — ничто! И теперь хочешь испортить мою судьбу!

Я моргнула. Все. С меня хватит.

— Это твой ребенок, Эрик, — сказала я, пытаясь вырваться.

Получилось ли? Подсказка: не получилось.

Изменник сжал запястье сильнее, будто я собиралась сбежать с его фамилией и наследством.

— Я не позволю, чтобы он стал моей обузой! — зарычал.

Ах вот как. Не сын. Не случайность. Обуза.

А вот и аплодисменты прозвучали где-то в моей голове. Громкие. Саркастичные.

Потому что в этот момент я поняла главное: “Он меня ненавидит”. Нет, даже не так. Он всегда ненавидел. Просто раньше притворялся лучше.

И никогда… ни секунды… не любил.

Что-то хрустнуло внутри. Не физически. Просто… стало пусто.

Но я не заплакала. Нет. Я сжала зубы. Подняла голову.

— Примешь его, — выдала холодно. — Или я расскажу твоему отцу.

Момент был восхитительный. Он замер. В глазах мелькнуло то, что я не ожидала увидеть.

Страх.

— Ты… — начал он. Но, увы, вдохновения договорить у него не нашлось.

Я выдернула руку. Один шаг в сторону. Второй.

И именно в этот момент мой истинный сорвался.

— Ты! Сама во всем виновата! — Эрик метнулся ко мне, руки вскинуты, глаза сверкают. — Ты холодная, Айлин! Ты никогда не давала мне… того, что нужно мужчине!

Я застыла. Пульс загремел в ушах. Он это сейчас серьезно?

— "Того, что нужно мужчине"? — переспросила я. Голос будто прошел через дробилку. — Ты о… близости?

И вот теперь пазл сложился. Мужчина хотел большего. Я — просила подождать. Эрик говорил, что понимает. Ха. Ну конечно. Сказочник года.

— Я ждал, Айлин! — кулаки сжал, грудь ходуном. — Ждал, когда ты перестанешь быть ледышкой! Когда начнешь любить меня по-настоящему!

Боль. Не как у всех. А с крошкой предательства, облитая сверху горечью. Сервирована прямо в грудную клетку.

— А я… — я вдохнула. — Я думала, что если есть любовь, то других просто не существует.

Он засмеялся. Грубо. Резко.

— Ну да. Ты же у нас святая! Великая Айлин. Спасительница сирот. Носительница морали. Хранительница поцелуев, блеска и воздержания.

Я смотрела прямо в глаза. Уже не с болью. С пониманием. С окончательным, бесповоротным.

— Ты злишься, потому что я не ползала у твоих ног? — спросила спокойно.

— Я злюсь, потому что ты никогда не выбирала меня! Даже когда должна была!

Ох. Мальчик обиделся. Прямо-таки душевная трагедия, достойная баллады.

— А я… — я вдохнула снова. Уже глубже. Уже яснее. — Я верила, что мы справимся. По-настоящему. Что "мы" — это не шутка судьбы.

Его лицо скривилось.

— Значит, зря верила.

— Нет, Эрик, — я подняла подбородок. — Зря думал именно ты.

Дарвини не выдержал. Зрачки сузились. Склонил голову, кулак дрогнул.

И все.

Порыв ветра. Вода хлестнула по щекам.

Он собирался…?

Нет. Не ударил. Хотел, чтобы я испугалась. Но не успел.

Потому что именно в этот момент — вспышка.

Жар. Свет. Грохот.

Воздух прорезал огненный шар, прошипев мимо нас с такой скоростью, что капли дождя просто испарились в воздухе.

Мы оба вздрогнули. Обернулись. И там — стоял он.

На краю площади. Мокрый, мрачный, угрожающе спокойный.

Глава 5. Защитник

Мы оба вздрогнули. Обернулись. И там — стоял он.

На краю площади. Мокрый, мрачный, угрожающе спокойный.

Маркус Тиньен. Огненный дракон.

Плащ прилип к его плечам. Темные пряди волос падали на лоб. А глаза… Пылали. Так, что казалось — даже дождь шипел, попадая на его взгляд.

— Еще один шаг, Эрик, — голос Маркуса прорезал тишину, как нож по льду.

Спокойный. Холодный. Опасный.

— И я забываю, что когда-то называл тебя братом.

О, а вот и второй огненный шар — аккуратно зажегся в его ладони. Как будто первый был просто… разминкой.

Эрик, надо отдать должное, шагнул назад. Осторожно. Как пес, который понял, что нарвался не на того.

— Ты… ты защищаешь ее? — спросил он.

— Я защищаю тех, кто не может защитить себя сам.

Простая фраза. Без пафоса. Но от нее у меня защипало в глазах. Ну и да, немного дрожь пробежала. Потому что впервые за этот день… мне стало не страшно.

— Медленно отойди от Айлин, — повторил Маркус. Спокойно. Без эмоций. Но это «спокойно» звучало как «еще шаг — и ты труп».

На руке дракона огонь продолжал свой танец — завораживающий, опасный. Я знала это движение до боли: сжатие — вспышка — круг — возврат.

Если шар продолжит крутиться — у тебя еще есть шанс. Если остановится… ну, все.

Эрик напрягся.

— Это не твое дело, Тиньен, — прохрипел он. — Она моя истинная. Мы сами разберемся.

— У тебя был шанс разобраться, — Маркус шагнул ближе. Его поступь звучала, как удары судьбы. — И ты его похоронил.

— Иди куда шел. – Эрик вскинул руку, и вокруг нас заплясали снежинки — холодные, как его сердце. Режущие. Почти злые. Эрик – ледяной маг. — Не лезь, Маркус. Не заставляй меня…

— Отойди. Последний раз повторяю, — голос дракона стал ниже. Тяжелее. — Прежде чем я забуду, что когда-то считал тебя другом.

Я никогда не видела их такими. Двое — огонь и лед. Не просто антиподы. Настоящая катастрофа на двоих.

Маркус — хладнокровный, прямой. Эрик — вспыльчивый, самовлюбленный, ослепленный собственным «я».

— Ты не понимаешь, — выдохнул Эрик, явно сдавая позиции.

— Нет, Эрик, — Маркус перебил. — Это ты не понимаешь. Ты ее не заслужил. Она — человек. Не вещь. Не предмет коллекции.

Напряжение было такое, что воздух между ними потрескивал. Огненный шар в ладони дракона стал ярче, пульсировал, как живое сердце.

Я знала: стоит ему запустить его — и все. Точка. Без возврата.

И знала, что у Маркуса за плечами что-то есть. Темное. Личное. Связанное с истинными. С тем, что его семья потеряла. Именно поэтому он всегда взрывался, если видел несправедливость. Особенно с истинными.

Эрик сделал шаг ко мне. Не к нему. Ко мне.

Маркус посмотрел на меня. И этот взгляд был… ледяным. Но не мне. Эрику. В его глазах читалось только одно слово:

Беги.

Я кивнула. Едва заметно.

Шаг назад. Второй.

— Айлин! — Эрик сорвался. Но я уже развернулась. — Айлин, стой! Я сказал — стой!

Нет уж, дорогой. Было время, когда ты мог звать. Теперь — нет.

Дождь бил по лицу, ветер хлестал волосы, но я не остановилась.

Шла. Нет, бежала.

От боли. От лжи. От него.

К единственному месту, где еще могла дышать. Где могла почувствовать, что не развалилась.

Ведь настоящая проблема заключалась в том, что…

Чтобы я сейчас не говорила, чтобы не сделала, я знала… Через месяц состоится наша с Эриком свадьба.

И… я буду на ней сначала невестой, потом женой. Его женой. Женой предателя. И ничто не изменит этого факта.

– – – – – >
В следующей главе Визуализация Огненного дракона. Листаем дальше

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Маркус Тиньен

* Огненный дракон

* Лучший друг Эрика Дарвини

* Адепт Магической Академии Ледяных Чар

* Сыграет определенную роль в судьбе нашей героини

Визуализация - это видение автора, у вас, может быть, совершенно другое представление о героях))
Здесь у нас на выбор визуалы)

Визуал 1

Визуал 2

Визуал 3

Глава 6. Школа Алой Девы

Я вернулась в Магическую Академию Ледяных Чар — место, куда поступила год назад, перебравшись из под крыла своих родителей из соседней империи Авралии.

Год назад. Год наивности и слепой веры в судьбу.

Кто ж тогда знал, что под этим скрывается персональный апокалипсис?

Академию Ледяных Чар я выбрала не потому, что здесь учились маги с ледяными пальцами и каменными лицами. И не потому, что здешние источники магии считались такими могущественными, что могли разбудить даже мертвую фею.

Нет.

Я видела видение.

О, да. Спасибо, дар пророчества. Спасибо, что подкидываешь подсказки не тогда, когда надо, а когда уже поздно.

Мне показали, что именно здесь я встречу своего истинного. Судьбу. Любовь всей жизни.

Ну, кто откажется от такого подарка?

Я не отказалась. И… поздравьте. Меня обманули. То есть — судьба обманула. Или посмеялась. Кто ее разберет, эту вредную старуху?

Я — провидица.

Редкая, слабая, бесполезная. Видения приходят по великому празднику, да и то, если им вздумается. Но уж если явились — жди, сбудется до последней буквы.

Так почему же я не увидела этого? Почему не заметила, как мой чудесный истинный — Эрик Дарвини — превращается в ледяного козла?

Я верила. Я доверилась. Я… дура.

Но сейчас не об этом.

Я вдохнула холодный воздух Академии — с легким послевкусием морозной магии и сожаления. И шагнула к порталу. Да. С недавних пор в Академии появились порталы, что позволяют перемещаться и магистрам, и адептам в нужные места за считанные минуты. Новенькое развлечение.

После той самой Новогодней Ночи, когда Академия отбивалась от очередных злодеев, что решили захватить себе источник силы Академии – Ледяные Колодцы *. Битва была легендарной. Магия проснулась. Источники ожили. А вместе с ними — и порталы.

Теперь — захотел, загадал, шагнул. Вуаля. Почти магическое такси.

И когда я впервые воспользовалась этим чудом, я попросила: "Отправь меня туда, где меня любят. Где ждут."

Была уверена — окажусь дома. В Авралии. С семьей. С теплом. С бульоном и плюшевым пледом.

А оказалась… в Школе Алой Девы.

Неожиданно? Да.

Нелогично? Абсолютно.

Лучшее, что со мной случалось? Без сомнений.

Потом я узнала: это место — приют для детей. Для тех, кому некуда идти. Сироты. Брошенные. Простые дети из бедных деревень. Те, кто не может похвастаться фамилией или парой золотых на взнос.

Школа названа в честь Богини, что покровительствует слабым, незащищенным и сирым. Свет, тепло, надежда и… вера.

Первый день я провела среди детей. Они смеялись. Обнимали. Задавали вопросы, сыпались, как градинки:

— Ты волшебница?

— А покажешь, как сделать снег?

— А можно нам дракона?

Я осталась. На день. Потом вернулась. Потом снова. И снова.

Потому что эти дети…

Они не ждали от тебя ничего, кроме доброты. Они не требовали, не командовали, не ломали. Им просто было важно, что ты есть.

Сиротские глаза, полные надежды, их смех, их робкие объятия — мне казалось, что здесь я нужнее, чем где-либо еще. Дети… они тянулись ко мне. Искренне. Без условий. И каждый раз я чувствовала — нужна. Здесь я была счастлива!

Я была. Для них — была.

Эрик… он был не в восторге. Мягко говоря.

— Ты серьезно? Ты тратишь свое время на… на чужих детей? — морщился мой истинный, как будто я попросила его поцеловать лягушку.

— Это не чужие, — ответила я. — Это те, кто больше никому не нужен. Кроме меня.

Он посмотрел, как на сумасшедшую. Фыркнул:

— Ты сама еще ребенок.

Ах да. Аргумент уровня «сам дурак».

И, конечно, он припомнил мое прошлое.

Я сама была сиротой. Знала, каково это — мерзнуть. Каково это — бояться. Быть никому не нужной.

Я выживала. Без дома, без семьи. Жила — как могла.

А потом… случилось мое первое видение. Оно показало мне: я найду семью. Я поверила. И с тех пор — не сдавалась. Ни разу.

Да, мы с Эриком тогда поругались. Сильно. Он хлопнул дверью. Я осталась.

Я думала: остынет. Поймет. Примет мой выбор.

Он просто… отстал.

А теперь я знаю — почему. У него появилась другая.

Другие. Те, кто не спорят. Кто делают, как скажут.

И кто носит под сердцем его ребенка.

***

Портал вспыхнул серебром. Снежинки в воздухе закружились в миниатюрных вьюгах, будто маленькие феи решили устроить свой бал.

Магия коснулась кожи — холодная, бодрящая, как ледяной душ с утра. Приятная, если ты, конечно, не теплолюбивый человек. Я дрогнула и шагнула вперед.

И тут же — взрыв тепла.

— ААЙЛИН!!!

Крик такой, будто за спиной не портал, а лавина. Через секунду я исчезла под градом маленьких тел — кто-то повис на шее, кто-то вцепился в подол, а одна особенно ловкая обняла меня за колени и, кажется, пыталась сесть на них навсегда.

— Ты вернулась!

— Я говорил, что она придет!

— А я мечтал, чтобы ты пришла!

— Скорее расскажи, где была!

— Осторожно, у меня спина одна! — рассмеялась я, пытаясь устоять. — Вы же не хотите остаться без магички?

— А ты нас не забудешь? — спросил Крис, мальчишка с серьезными глазами и деревянным драконом в руках. Он прижимал его к груди, как будто тот мог защитить его от всех бед.

Я опустилась на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Протянула руку к сердцу. Улыбнулась.

— Обещаю. Я вас не забуду никогда. Вы — мое настоящее волшебство.

И, кажется, на какое-то мгновение даже себе поверила.

Они облепили меня, тянулись руками, тискали пальцы, тормошили волосы.

— У тебя глаза грустные, — тихо сказала Мари. — Кто тебя обидел? Мы можем его укусить! — пообещала девочка с косичками и лицом маленькой ведьмы.

Я снова засмеялась. По-настоящему. Не фальшивой, натянутой улыбкой, а честным смехом — с щемящим теплом под ребрами.

Глава 7. Зал Древних Имен

Когда небо стало кроваво-алым, а солнце поползло к горизонту, я направилась туда, где всегда становилось тише.

В Зал Древних Имен.

Там, где воздух сам учит молчать, где стены помнят слезы и надежды. Где каждый шорох — молитва. А каждое имя на стене — чей-то шанс. Или память о нем.

Круглый, высокий, с витражом в потолке — он был похож на сердце. Каменное. Бьющееся.

На стенах — имена. Сотни. Тысячи. Одни — будто выведены с любовью. Другие — царапины. Рваные, неровные, как дыхание того, кто их оставил.

Первое имя — «Алая Богиня». Ни титулов, ни уточнений. Просто… та, кто все начала.

Под ним — «Элла». Первый ученик.

А потом — десятки других. Рядом. Под ними. Вокруг.

Я провела пальцами по буквам. Камень был холодный. Но внутри — все пылало. Горело. Ломалось.

Говорят, если попросить — по-настоящему, всем сердцем, с дрожью в голосе и надеждой, как у ребенка перед первым снегом, — Алая Дева тебя услышит.

И если ей угодно… исполнит самое заветное.

Ну и что ж.

Я стояла перед ее статуей и просила.

Не богатства. Не красоты. Не даже счастья.

А всего лишь… забери у меня эту чертову метку.

Сотри связь с Эриком Дарвини. Удали эту проклятую нить, что врезалась в мою судьбу, как заноза под кожу. Подскажи, как изменить будущее, которое, по всем магическим законам, менять нельзя.

Я не хочу сгорать. Но я и не хочу потерять Школу.

Весь день я не вспоминала о нем, изменнике. Честно. Ни капли.

Я пекла печенье, ловила кота, которого звали Кот. Читала сказки, смеялась с детьми, и один особенно маленький мальчик обнял меня так крепко, что сердце чуть не выскочило из груди.

Я была нужна.

И я была… почти счастлива.

А теперь вот — тишина, ночь, священное место, и мое почти-счастье разлетается на кусочки.

Потому что мой истинный. Моя связь. Моя судьба — спит с другой. Не в метафорическом смысле. По-настоящему. С телом, с руками, с дыханием. С наслаждением.

И да. У него будет ребенок. Не от меня. От нее.

Я вцепилась пальцами в ткань платья.

Почему?

Почему судьба связала меня не с героем, не со спасителем, а с этим… магическим мусором, что даже не пытается любить? Просто получил, как клеймо. И пользуется.

Сдавило грудь. Будто внутри взорвался осколок льда. Или сто штук сразу.

Обычная девушка, наверное, уже давно бы сбежала. Или, по крайней мере, подожгла бы ему спальню.

А я? Я — не обычная.

Я — провидица. Да, такая себе. Видения приходят раз в “сто лет” и только когда им угодно, а не когда я рыдаю на полу. Но все же. Если уж пришло — значит, сбудется. Как ни крути.

И я видела. Видела, как если я не выйду за Эрика Дарвини — Школа Алой Девы падет. Видела не раз.

Сначала — смутно. Потом — ясно, до боли. Огонь. Крики. Пылающие стены. Обугленные куклы. И детские руки, тянущиеся ко мне. Куда-то вверх. За спасением, которого не будет.

Их голоса звали меня. А я… не приходила.

Я поклялась защищать их. И если не выполню — они погибнут.

Так что… вот он выбор:

Жить с предателем, с его очередными любовницами за углом, с ребенком, который напоминает тебе каждый день, кем ты не стала.

Или бросить все. Но тогда сгорит Школа. Дети. Надежды.

Вначале я пыталась найти другой путь. Искала. Молилась всем богам, что знаю (и даже тем, что выдумала на ходу). Копалась в пыльных архивах, шепталась с магами, пыталась разорвать связь.

Без толку.

Все дороги вели в одну точку.

Я выйду за Эрика. Стану его женой. Стану частью договора, который заключили не мы, а судьба.

И буду помнить, каждое утро: я — просто подпись под контрактом.

Я даже не заметила, как кто-то подошел.

Голос. Грубый. Сухой. Слишком знакомый.

— Знал, что найду тебя здесь.

Я вздрогнула. Так, будто по позвоночнику пробежал град.

И медленно… очень медленно… повернулась.

Глава 8. Конфликт до предела

Я стояла у статуи. Каменная Алая Дева смотрела сквозь меня. Как всегда. Ни упрека, ни одобрения — только вечная тишина.

— Забери мою боль. Дай знак. Любой... — мысленно прошептала я, вжимая пальцы в край платья.

Сегодня все было слишком ярким — детские улыбки, пушистые котята, запах выпечки. Слишком живым. Будто подделкой. Потому что теперь я осталась наедине с тем, что не отпускает.

Эрик спит с другой. Ему хорошо. А у них будет ребенок. Его наследник. Не от меня.

Живот сжался, будто я только что услышала это снова. Негодяй! Я отвернулась от статуи, сжала кулаки, ногти впились в ладони.

И тут — голос. Грубый. Сухой. Но до боли знакомый.

— Ты собираешься еще долго это терпеть?

Маркус. Конечно. Кто же еще?

Я не обернулась. Не хотела, чтобы он увидел мое лицо. Хотя знала — он и так видит все.

— Что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной по приказу своего друга? — я вложила в голос все презрение, которое могла собрать.

Дракон подошел ближе. Я слышала, как под его сапогами хрустнула плита.

— Я пришел сам. И, поверь, наблюдать за этим шоу — последнее, чем мне хочется заниматься.

— Тогда иди. Сцена закончена. Актриса устала. — Я повернулась к нему, подбородок поднят. Никому не покажу своей слабости. — Что ты хочешь, Маркус?

Он посмотрел на меня с тем своим вечным выражением, где сарказм граничил с жалостью.

— Хочу знать, ты действительно собираешься выйти за него? Зная, с кем он проводит ночи. Зная, что у него будет ребенок от другой. Ты все еще готова быть «женой»?

— Я — провидица. У меня нет права на слабость. — Я сказала это четко, сдержанно, хотя внутри все дрожало.

Он фыркнул.

— Провидица? Не смеши. Ты — женщина, которая жертвует собой ради мифов и пророчеств. Ради школы, которой даже не факт, что что-то угрожает, и что ты ее спасешь. Айлин, ты уверена, что твои видения не врут?

Я резко шагнула к нему. Лицо в лицо.

— Да. Я уверена. Если я откажусь, школа падет. Дети погибнут.

— А ты? Ты сама выживешь?

— Я... — голос дрогнул. Вот что за драконище такое! — Я должна. Ради них.

— Ради них или потому что так проще? — он сузил глаза. — Проще быть жертвой. Удобно. Ты не выбираешь — ты подчиняешься.

Вот он, удар. Прямо в сердце. Не потому что неправ — потому что слишком прав.

— Мне не нужен твой суд, Маркус. И твое разочарование — тоже.

Мужчина резко отвел взгляд, прошелся мимо, останавливаясь у самой статуи.

— Когда ты станешь его женой... Ты ведь не станешь счастливее. Ни на каплю.

— Счастье — не цель, — прошептала я. — Цель — сохранить то, что мне дорого.

— Себя ты в этот список не включила, — спокойно сказал он. — Как удобно.

— Хватит! — я шагнула к нему, пальцы сжались в кулаки. — Хватит смотреть на меня, как будто я ничего не стою! Как будто ты знаешь лучше!

— Я знаю. Потому что видел, как ты смотрела на него. А потом — как молчала, когда он пропадал ночами.

Тишина.

Долгая, вязкая, обжигающая.

Я не знала, что сказать. Он слишком точно задел.

— Ты... ненавидишь меня? — вырвалось вдруг. Шепотом. Словно признание.

Маркус посмотрел на меня. Впервые — по-настоящему. В глаза.

— Нет, — тихо. Почти устало. — Но я злюсь на тебя. Потому что ты выбираешь боль, хотя у тебя был выбор.

Я ничего не ответила. Да, и что на это сказать? Огненный дракон тем временем продолжил.

— Ты просто плывешь по течению, Айлин, — голос Маркуса прозвучал словно из тени. — Тебе удобно быть жертвой, да? Сложить крылья, отвернуться и ждать, пока кто-то другой решит за тебя.

Я вздрогнула. Его слова били, как плеть. Резко. В точку. Глубоко.

Огненный дракон стоял у подножия статуи Алой Девы, чьи каменные глаза смотрели в вечность — спокойно и беспристрастно. Мрамор блестел в лунном свете, сквозь витражи стекал призрачный свет, вырисовывая на полу алые узоры, как кровь, разлитая по старому пергаменту.

— Замолчи, — прошептала я, сжимая пальцы в кулаки. Кожа на костяшках побелела. — Ты не понимаешь…

Хотела быть уверенной, сильной. А вышло… жалко. Снова.

— Все ради школы? Ради детей? — он шагнул ближе, голос хлестнул, как ледяная вода. — Или все же ради того, чтобы не чувствовать себя выброшенной, как тогда?

Я застыла. Сердце кольнуло.

Как он посмел? Как он узнал?

— Скажи правду, Айлин. Себе скажи, хоть раз.

Я подняла взгляд. Не дышала. В груди тесно, будто в меня впихнули все зимы разом.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — голос все же сорвался, дрогнул, будто я шагнула по тонкому льду. — Я сделала выбор. Все просто.

— Просто? — в его голосе зазвучал смех. Тихий, глухой, горький. — Ты выходишь за человека, который спит с другой. Нет. С другими. Тебе нормально с этим жить?

Я резко вдохнула. Не потому что удивил. А потому что больно было слышать то, что сама себе твержу — в тишине, когда никто не видит.

— Он мой истинный, — выдохнула я, пряча дрожь за маской спокойствия. — Ты не поймешь.

— Не понимаю, — зло согласился он. — Не понимаю, как можно быть такой слепой.

Маркус отвернулся, и вдруг — удар кулаком по камню. Я вздрогнула. Гулкий звук наполнил зал, разлетелся эхом.

Брызнула кровь. Теплая, алая. Слишком живая на фоне мертвого мрамора.

— Ты ранен! — я шагнула ближе, сердце стукнуло громче. — Дай, я…

— Не надо! — отдернул руку, будто обжегся. — Я не один из твоих детей, Айлин. Не нуждаюсь в твоей жалости.

— Это не жалость, — прошептала я, уже склоняясь, чтобы подобрать платок. — Я просто… не хочу, чтобы ты истекал кровью посреди святилища.

Слишком резкая правда для столь священного места.

Он молчал. Но я видела, как кровь стекала по пальцам, каплями падала вниз, на старую плиту у основания статуи.

— Осторожно… — пробормотала я сама себе, наклоняясь стереть следы.

Глава 9. Попала

Я уже говорила, что сегодня отвратительный день?

Не успела я закричать, как пол под ногами треснул, и меня окутал ослепительный свет. Мир рванулся вниз, и я полетела в пустоту. Ощущение, будто что-то вырвало меня из реальности, скрутило тело в агонии. Воздух сжался вокруг, в уши ударил странный гул, похожий на вой тысяч невидимых существ. В какой-то момент мне показалось, что я больше не существую, что меня разрывает на части, дробит на мелкие осколки, оставляя лишь пульсирующую боль, растекшуюся по венам.

Я пыталась закричать, но голос увяз в горле.

Потом… тьма.

Ожидала ли я чего-то подобного? Подсказка: нет.

Я резко распахнула глаза, глотая воздух, будто вынырнула из ледяной воды. Но вместо прохладного воздуха мне в лицо ударила волна гари, пепла и чего-то тягучего, словно запах крови. Надо мной раскинулось небо – не голубое, каким я его знала, а серое, затянутое рваными облаками, тяжелыми, как свинец. В воздухе стоял запах гари, крови и мокрой земли. Где-то вдалеке раздался хриплый вскрик – не то ярость, не то агония.

Я моргнула. Надо было не открывать сегодня утром дверь любовнице истинного. Она все таки проклятийщица, наверняка, это ее рук дело.

Над головой кружили вороны, их черные силуэты жутко контрастировали с тусклым светом. Они каркали, роняя перья, будто предвкушали пир.

Я сделала попытку вдохнуть, но легкие наполнились пылью и дымом. Кашель вырвался с хрипом. Если события в моей жизни будут продолжать так стремительно идти вперед, я точно поседею раньше времени.

Итак. Где я?..

– Мой король… Они отступают… Что прикажете…

Гулкий звон. Металл ударяется о металл. Вопли. Стоны. Тяжелые шаги. Ржание лошади. Земля словно содрогается.

– Обходи… Не отпускать… Пленных не брать…

До меня доносились обрывки фраз.

И я поняла.

Битва.

Надеюсь, что это не одно из моих редких, но таких неудачных видений. Или лучше, чтобы это было видение?

Я резко села, но в глазах потемнело, и мир закружился. Голова словно налилась тяжестью, в висках застучала боль. Я прижала ладонь к виску, пытаясь унять пульсирующий гул в голове. Ощущение странное – как будто мое тело не мое. Оно было слабым, но натянутым, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я оглянулась. Вокруг бушевал хаос. Воины в металлических доспехах рубили друг друга мечами, кровь стекала по лезвиям, пропитывала землю. Лошади метались, их глаза были дикими, а ноздри раздувались. Повсюду тела – и живые, и мертвые. Один воин, обливаясь кровью, пытался уползти подальше, его губы что-то беззвучно шептали.

Паника ударила в висок.

Я сжала виски руками, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Этого не может быть!

Минуту назад я была в Школе Алой Девы… а теперь…

– Что… – хриплый шепот слетел с моих губ. Но голос утонул в общем гуле сражения.

Порыв ветра взметнул пыль, в нее смешались капли крови. Я тяжело поднялась, сделала шаг назад, но вдруг наткнулась на что-то твердое и рухнула на колени.

Мертвый. Мужчина, его застывший взгляд был направлен прямо на меня. Лицо залито кровью, в груди торчит обломок стрелы. В горле ком. Я подавила крик, подалась назад и снова врезалась во что-то.

Гул копыт.

Я замерла, чувствуя, как огромная лошадь несется прямо на меня. Время словно растянулось. Я не могла даже вздохнуть.

Сердце стучало, как сумасшедшее…

Тук-тук… Тук-тук…

Наездник в темных доспехах.

Его лицо скрыто под шлемом с узорами. Он двигался слишком быстро. Мое тело застыло в ужасе. Он не замедляет ход! Я зажмурилась, готовясь к удару.

Но лошадь резко встала на дыбы, осыпая меня комьями грязи. Я упала на бок, земля подо мной дрожала. Запах горячего металла, пота, крови – все смешалось, накрыло меня волной.

Я открыла глаза.

Фигура в черном не двигалась. От мужчины исходила такая власть, сила и могущество, что я невольно поежилась.

Ветер развевал плащ, отблеск солнца скользнул по доспехам.

И вдруг – голос. Низкий, холодный, властный, как удар молнии:

– Кто она?!

Воины вокруг замерли. Потом один из них ответил:

– Неизвестно, мой король. Шпионка?

Лед пробежал по спине.

– Схватить ее! – рявкнул тот, кого назвали королем.

Руки в железных перчатках схватили меня. Я дернулась, но бесполезно. Доспехи впились в кожу, меня грубо поволокли прочь. Беспомощность резанула больнее, чем сам страх.

Я не знала, куда меня тащат, но уже чувствовала – все только начинается.

… Меня бросили на землю. Подо мной – холодные камни и земля. Я попыталась встать, но тугие веревки сковывали запястья. Вокруг темнота, раздавалось лишь приглушенное дыхание таких же пленников. Разве они не кричали, что пленных не брать? Стоп. О чем я вообще думаю?!

… Сколько времени прошло?

Рядом кто-то всхлипнул. Женщина? Мужчина? Я не знала.

Запах сырости, страха, пота. Воздух, будто впитавший в себя боль и смерть.

Лязг металла разорвал глухую тишину. Свет факелов ударил в глаза, и передо мной предстал силуэт.

Высокий, сильный.

На груди – пластинчатый доспех, а взгляд… властный, холодный.

– Кто ты? – голос прозвучал, как приговор.

Я сглотнула, но не ответила. Слова застыли в горле.

Он сделал шаг ближе. Ветер взметнул полы его темного плаща, в воздухе запахло кофе, дорогими маслами и… чем-то еще. Слишком знакомым. Опасным.

– Повторяю. Кто. Ты.

Подняв голову, я поняла.

Либо я сейчас отвечаю правильно. Или уже не заговорю вовсе.

Что нужно ответить?

_____________________

Небольшой визуал вам) Не стопроцентное попадание, но похоже)

Глава 10. Время чужих

Я медленно подняла голову, все еще не веря, что жива. Или… что все это реальность.

Холод впивался в кожу, будто хотел вытянуть из меня последние остатки тепла. Надо мной склонилась фигура — тень, плотная, словно вытканная из ночи. Я вздрогнула, в груди запульсировал страх, но я поднялась на локтях, не позволяя себе отползти назад, как в детстве, перед теми, кто был сильнее.

Он был высоким. Слишком. Даже стоя, чувствовала — рядом с ним я всего лишь тонкая травинка на ветру. Плечи воина, закованные в черную кожу с огненной вышивкой по краю. Волосы темные, в беспорядке, будто он недавно снял боевой шлем. Лицо… суровое. Угловатые черты, шрам пересекает скулу, губы сжаты в прямую линию, взгляд… о, этот взгляд. Хищный. Как у дракона.

Но я не отвела глаз. Я адептка, провидица, не мышь. Пусть внутри дрожит, но наружу — ни звука.

— Кто ты? — голос глухой, как раскаты грома перед бурей.

Я сглотнула, приподнялась чуть выше, отряхивая ладони о платье.

— Меня зовут Айлин.

Молчание. Его взгляд не дрогнул. Он будто выжидал.

— Откуда ты, Айлин?

В голове вспыхнуло сразу тысяча мыслей. Я не могу говорить правду. Пока нет. Я не знаю, где оказалась, кто передо мной. Здесь враг может быть кем угодно. Даже он.

Если скажу, это может быть для меня плачевно. Сначала нужно понять, куда я попала. Вдруг меня примут за ведьму, что гонимы в некоторых королевствах? Или за шпионку. Или хуже — за безумную. Нужно быть осторожной. Меньше конкретики. Пока не разберусь — буду тенью.

— Я… не помню. Кажется, упала. Было темно. И… — я запнулась, — просто больно.

Он не поверил. Я видела это в прищуре глаз. Очень знакомом. Словно я где-то уже видела этот поворот головы, складку между бровей. Но прежде чем я смогла ухватиться за мысль, его сильная рука с неожиданной резкостью схватила меня за подбородок и заставила поднять голову выше.

Пальцы жгли. Не от грубости. От жара. Он был, как пламя, живое и необузданное.

— К’Ран, — бросил он через плечо. — Дай ей хлеб и воды. Следи за ней. Утром ко мне. Без опозданий.

Голос не терпел возражений. В нем было больше приказа, чем заботы. И все же…

Он повернулся, чтобы уйти, но я вдруг решилась.

— Ваше Величество… — тихо. Почти шепотом. Я была уверена, что передо мной король. Мужчина замер. — Где я?

Он не обернулся. Но кто-то другой — рыжеволосый, с мечом через плечо — усмехнулся.

— Перед тобой Его Величество Король Огненных Драконов, девка. Знай свое место и не открывай рот зря.

Значит ли это, что я переместилась в соседнее Королевство Огненных Драконов? Алтарь в Школе Алой Девы – это портал?

Я не сдвинулась с места. Горло жгло, но я снова повторила:

— Где я?

Король оглянулся через плечо, на мгновение встретился со мной взглядом.

— В Королевстве Огненных Драконов, — спокойно подтвердил он мои догадки. И исчез в темноте.

Жаль, тогда я еще не поняла всю… нереальность своего попадания.

***

Ночь была долгой.

Холодная вода щипала горло, хлеб оказался черствым и горьким. Старое одеяло больше напоминало мешковину, а сквозняки под стенками шатра не оставляли шанса согреться. Крики стражников, отдаленные ругани, всхлипы — все вплеталось в гул ночи, лишая сна.

Но, как ни странно… я думала.

Я наблюдала.

Люди в одежде, давно вышедшей из моды. Магия — не такая, как сейчас: грубая, стихийная, без плетений и канала. Только сила — первобытная, дикая.

Они говорили об угрозе с севера. О «ледяных» — с презрением и яростью. О желании отомстить. Ледяным магом. Ледяному Королевству.

Я знаю это. Знаю!

Точно. В Академии Ледяных Чар это проходили. Сражения между двумя Королевствами. Огненные и Ледяные. Но когда? Тысяча лет назад? Две? Не помню точно. История, как всегда, была для меня предметом... необязательным.

Но теперь я — часть этой истории.

В прошлом. Я попаданка в прошлое.

***

Утром за мной пришли.

Без слов повели через лагерь. Вокруг шум, тренировки, жаровни с мясом. Мимо пролетели всадники в алом. Их доспехи отражали солнце, а на груди — символ огня, распластавшегося дракона.

Путь занял не больше минуты, но ноги едва держали. Меня вели к большому черному шатру. Надеюсь, теплому. Руки и ноги от холода уже не хотели меня слушаться. Я может и пленница, но требую уважения!

Шатер был окружен факелами. На холсте — герб: раскрывшая пасть голова дракона, объятая пламенем.

Меня привели к королю.

Перед входом нас уже ждали. Один из мужчин откинул полог, впуская холод и меня — внутрь.

Тепло обрушилось волной. Шатер был просторным, убранный коврами и шкурами, тяжелыми тканями и золотыми цепями, что украшали опорные колонны. Пахло огнем, вином, кожей. На подставке — алое вино, карты, кинжал.

Но мой взгляд сразу нашел его.

Король.

Полуобнаженный. Высокий. Широкоплечий.

Волосы цвета воронова крыла. Лицо выточено из стали — жесткие скулы, прямой нос, губы, которые будто никогда не знали улыбки. Только глаза… Глубокие, тяжелые, цвета расплавленного янтаря.

И… борода, что закрывала половину лица так, что истинная внешность мужчины оставалась неизвестной.

Он натягивал рубашку, плотную, украшенную серебряными пуговицами. Его тело… будто выточено из скал: мускулы напряжены, на коже — шрамы, свидетельства сотен сражений. Спина — широкая, мощная, словно мог бы нести мир на плечах.

И тут я заметила движение.

Из-за занавеси шатра вышла девушка. Волосы растрепаны, щеки пылают. Она быстро натянула простое платье, набросила на себя теплую накидку. Король, не оборачиваясь, бросил ей мешочек. Тот звякнул — монеты.

Она сглотнула, кивнула и… выскользнула из шатра, будто тень.

А он повернулся ко мне.

И наши взгляды встретились…

__________

Визуал нашего короля.

Глава 11. Допрос

Меня втолкнули в шатер так резко, что я едва не рухнула на колени.

Да, драматично. Да, больно. И да — я все еще стою. Пока держусь. Хотя ноги подкашиваются. Не от страха. От усталости. И, может быть, совсем чуть-чуть — от ужаса.

Позади раздалось сиплое, как потрескавшийся пергамент, предупреждение:

— Не вздумай бежать. Здесь бегут только в могилу.

Как мило.

Внутри шатра было тепло. Не от уюта — от очага в центре, в котором потрескивали жирные поленья. И от него.

Он сел в низкое кресло. Король Огненных Драконов собственной персоной. Как будто и не тиран вовсе, а обычный мужчина, которому просто надо согреться у камина после трудного дня. Ну да, а еще желательно — допросить пленницу и, возможно, устроить казнь. Или свадьбу. Кто знает с этими монархами.

Рубашка на нем была темной, и до сих пор расстегнутой. Грудь — загорелая, мускулистая.

— Вспомнила, кто ты и где находишься? — голос у него был хриплый. Такой, будто его глотку хорошенько прожарили на медленном огне. — Нет?

Я сглотнула и прочистила горло. Гордо. Ну, насколько это возможно, когда перед тобой сидит… он.

— Меня зовут Айлин.

— Айлин, — повторил король, и имя мое в его устах прозвучало почти… издевкой. — Откуда ты, Огонек? Учти, со мной не играют в загадки. Потому что не выигрывают.

Приятный собеседник. Просто чудо, а не правитель.

Внутри все съежилось. Инстинкт кричал: “Молчи! Молчи! Молчи, Айлин!”. И я его послушала.

Сказать, что я из будущего? Отличный способ попасть в разряд “сумасшедшая”.

Сказать, что сирота? Получу жалость или подозрения. Обе опции — так себе.

Сказать, что с севера или родной Авралии? Автоматически шпионка.

— Не помню, — вздохнула я после паузы. — Я… ничего не помню.

Король прищурился. И вот в этом прищуре было что-то... странное. Слишком знакомое. Слишком... личное?

Я инстинктивно отступила на шаг — и тут меня схватили.

Чья-то рука вцепилась в подбородок и резко заставила поднять голову.

— Смотри на меня, — прорычал… король? Как он так быстро переместился?

Брутальный взгляд и жар от пальцев, от которого не тают, а подгорают.

— Я не люблю, когда мне врут.

А я не люблю, когда меня хватают. И вообще не люблю, когда кто-то, кроме кота, касается моего лица. Но ладно, не время, не место и… не тот человек.

— У тебя волосы как пламя, — выдохнул он, словно это объясняло все. А потом резко бросил через плечо:

— Деклан!

Полог шатра колыхнулся, и в проем вошел мужчина. Точнее — хищник в человеческой обертке.

Высокий. Худощавый. Кожа светлая, как у фарфоровой куклы. Глаза ледяные. Холодные. Не просто холодные — безжизненные. В них горел огонь, но не живой. Магический. Опасный.

Деклан улыбался. Так, будто только что заказал мне надгробие и собирается спросить: “С гравировкой или без?”

“Вот этот — опасен. Даже опаснее, чем король.”

Позже я узнаю, что его зовут Деклан Трагорн. Советник короля Огненных Драконов. Ледяной маг. Хищник, завернутый в шелк.

Маг подошел ближе. Наклонился.

— Ты не боишься? Странно. Обычно даже опытные воины дрожат от одного взгляда Его Величества.

— Боязнь — признак глупости, — ответила я ровно. Подняла подбородок. Не дрожала. Почти.

— Или гордыни, — шепнул он. Так, чтобы слышала только я. Шепот скользнул по коже, как лед.

Король снова устроился в своем кресле. И улыбнулся.

Та улыбка... волчья. Не грела. Скорее обещала наказание.

— Значит, ты ничего не помнишь? — спросил король, лениво вертя в руках кубок с чем-то горячим. — Как же интересно. То появляешься посреди боя, где не было ни одной женщины. То вдруг “ничего не помнишь”. Очень… удобно.

— Я правда… — начала я, но он отмахнулся.

— А еще — ты одета не как деревенская девка. Ткани дорогие. Крой магический. Да и сама ты… — его взгляд скользнул по мне, как нож по стеклу. — Не похожа на крестьянку.

Ну, спасибо.

— Так кто ты? — голос стал тише, опаснее. — Кто тебя прислал?

— Никто. Я…

— Что ты делала в том лесу? Почему твоя энергия вспыхнула в момент, когда пробился фронт?

— Я не знаю.

— Не ври мне, Айлин. Я чувствовал ее. Магию. Сильную. Странную.

Я сжалась. Почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Как дрожат ноги. И как в животе растет тот самый старый знакомый холод — когда понимаешь, что лучшее, что ты можешь сейчас сделать — не умереть.
__________

Визуал советника короля. Деклан Трагорн.

Глава 12. Я - закон. Я - меч

Я уже, честное слово, устала повторять одно и то же.

Кажется, я могла бы выгравировать фразу «Я не шпион, я просто... не помню» на лбу. Или на табличке. Повесить на шею. Чтобы не тратить лишний воздух.

Единственное, чего мне по-настоящему хотелось — это сесть и вытянуть ноги.

В шатре было тепло. Почти уютно. Если не считать того факта, что я — пленница, а мой собеседник — король, который всерьез считает, что я опасна.

Я пару раз косилась на кувшин с вином. Не потому что хотелось вина. Мне бы просто воды. Или, ладно, вина. Но чистого. Без последствий.

Король, конечно, все это видел. Усмехался. Наслаждался. Как кот перед тем, как лапой сбросить чашку со стола.

Ничего. Когда-нибудь и я посмотрю, как он роняет свою корону. Наверное.

А пока — «допрос». Ну, если можно так назвать череду одинаковых вопросов, в которые упорно не верят, и ответов, которые не меняются.

— Я не шпионка.

— Не помню, как оказалась здесь.

— Нет, не из вражеской земли.

— Нет, я не знакома с людьми Ледяного Королевства.

— Да, это правда. Почти, – последнее я, конечно, мысленно добавляла.

Деклан все это время стоял чуть поодаль. Глаза — как два куска льда, за которыми вьется пламя. Не жаркое. А такое, которое обжигает не кожу, а нутро.

Когда стало ясно, что я все равно буду стоять на своем — король поднялся. Медленно. Подошел ко мне так близко, что я едва не споткнулась о собственную гордость.

Запах — сильный, терпкий. Смесь дыма, кожи, вина и чего-то мужского. Так пахнет опасность. И чертов авторитет.

— Ты мне приглянулась, Огонек, — его голос — почти ласка. Почти. — Никогда не встречал таких строптивых раньше. Я привык забирать то, что мне по душе. Ты станешь моей.

Ага. Конечно.

Если бы сейчас с потолка упал дракон и станцевал чечетку, я бы удивилась меньше.

— Простите, что? — глаза у меня, наверное, сейчас размером с серебряные монеты. — Я не вещь. Не игрушка. И вам… вам я не принадлежу, — выплюнула я, каждое слово — как удар по воздуху.

Король смотрел долго. Очень. И резко, почти отрезая фразой:

— Смелая. Но глупая. Откажешься — пойдешь к котлам. Без имени. Без защиты. Без жалости.

— Лучше грязная посуда, чем ваше ложе.

И да возрадуется кухня новым посудомойщиком.

— Ты еще не поняла, Огонек… — он подошел еще ближе. — Здесь я — закон. Я — меч. Я — слово, за которым идут воины. Сказал — значит будет.

— Тогда убей. Но не приказывай мне быть с тобой, — я говорила спокойно. Холодно. Слишком тихо для таких слов. Но каждый звук был лезвием.

В этот момент между нами что-то вспыхнуло. Нет, не пламя. Гораздо хуже. Это было… напряжение, густое, как грозовое небо. Молнии бы зааплодировали, если бы умели.

Я смотрела в глаза мужчине, который не знал отказов. Которому женщины кидались в ноги только потому, что он моргнул. А я… я пыталась заглянуть за эту суровую бороду, чтобы понять — а кто он там, под всей этой «мощью»?

Что за странные мысли?

Подчиняться? Точно не по мне.

Сквозь гул в ушах прорезался голос Деклана:

— Может, стоит переломить ее гордость, Ваше Величество? Сломить пламя — несложно. Лед знает, как это делается.

Вот уж кто мне не нравился еще больше, чем король. Взгляд его жег холодом. Не ледяным, нет. Скорее тем, что приходит, когда человек перестает быть человеком.

И король, конечно же, кивнул.

— Уведите. Пусть узнает, как живется без благодати огня. Оставить ее в лагере. Пусть узнает, что значит отказ.

И все.

Приговор.

Вынесен. Без суда. Без совести.

Уходила я с высоко поднятой головой. Ну как… меня уводили. Но я шла так, будто это мои личные телохранители, а не два мрачных воина с копьями.

Внутри все сжималось. Я знала, что впереди — дни боли, холода, унижения.

Но если они думали, что смогут меня сломать…

То они очень плохо знали, кто такая Айлин.

Глава 13. Смирение мне к лицу? Увидим

Меня, как и пообещали, оставили в лагере. Не в уютной палатке с меховыми покрывалами и подушками, нет. Меня разместили рядом с пологом, который даже шатром-то не назовешь. Старая парусина, натянутая на кривых кольях, и земля, твердая, как сердце моего бывшего. В комплекте шел матрас. В смысле — груда соломы, от которой чесался каждый сантиметр тела.

Благодать?.. Мне бы нормальную подушку и воды.

Но больше всего меня заботил котел.

Он был огромный. Нет, даже не так — гигантский. В нем можно было варить грехи всей армии Огненных драконов. И то не уместились бы.

А я его мыла.

Вернее, истязала, скребла, мучила.

Тряпка — жесткая, как характер той самой Гретты. Вода — ледяная, как душа короля драконов. Пальцы уже не чувствовали ничего. Ни боли, ни воды, ни собственного существования. Только ярость жила. Пульсировала в висках.

— Быстрее! — рявкнули у самого уха.

Гретта.

Моя новая начальница по лагерному аду. Старшая по кухне. Воины звали ее мама Гретта. Хотя она скорее походила на ведьму с рынка, чем на “маму”. Широкоплечая, морщинистая, с кожей, как у старой ящерицы после линьки. Вечно с тряпкой, вечно с ложкой. Вечно в раздражении.

— Не ты одна хочешь пожрать сегодня, — хмыкнула она, и снова хлопнула половником по столу.

— Да пожалуйста, — выдавила я сквозь зубы, с таким достоинством, будто мне подали меню из пяти блюд, а не мутную кашу. — Я не голодна.

Старуха не ответила. Только хмыкнула — и отвернулась.

А я заметила.

Он снова здесь. Советник. Деклан Трагорн.

Стоял в тени, как статуя. Высокий, слишком худой, как будто все чувства из него выкачали еще в детстве. Лицо аристократа, идеально выточенное… только вот выточено, кажется, из мрамора. Холодного. Мертвого.

Глаза... Голубые, прозрачные, как ледяное озеро...

Советник не моргал. Просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы мне захотелось выскрести не котел, а свою память.

Сегодня утром, после допроса, он и притащил меня сюда.

Буквально. Под ручку.

— Гретта, принимай. Чтобы не отлынивала — прослежу. Лично.

И так, между прочим, вручил. Как сундук. Или мешок картошки. Только без мешка и картошки.

"Мама Гретта" смерила меня взглядом, в котором было столько интереса, сколько в куске заплесневелого хлеба. Потом плеснула остывшей каши в миску и сунула мне:

— Ешь. Потом слушай.

Я ела. Пресное. Теплое. Безвкусное. Впрочем, после нескольких часов в шатре с королем даже это казалось манной небесной.

А она говорила. Голосом усталым, как и все в этом лагере:

— Мыть котлы. Штопать дыры. Терпеть вонь. Пахать. Не жаловаться. И снова пахать.
Мыть. Посуду, одежду, полы. И без нытья.

Какие полы мыть в лагере я, если честно, не поняла. Но не стала уточнять.

— В общем… — хмыкнула она и влепила приговор. — Простая лагерная работница.

Вот так и закончилась моя блистательная карьера прорицательницы. Началась — стиркой, закончилась — котлом.

Когда спина уже больше не болела, а просто... не разгибалась, я снова почувствовала взгляд. Обернулась.

Деклан. Все там же.

Стоит. Не двигается. Только головой чуть качнул, мол, "вижу тебя". И — медленно, как будто это сцена в театре, — улыбнулся.

Я развернулась обратно к котлу.

— За что я здесь… — пробормотала себе под нос, втирая в медь остатки вчерашнего супа и сегодняшнего отчаяния. — Прорицательница, называется. Бездарность.

— За судьбу, девочка, — раздалось сзади. Голос хриплый, будто тертый о наждачку. — Мы все за нее тут.

Я подняла взгляд на Гретту.

Она стояла, опершись о стол, и смотрела на меня... почти с сочувствием. А потом снова хмыкнула. И ушла варить следующую кастрюлю похлебки.

После котла были ведра. После ведер — мясо. После мяса… мой первый кулинарный провал.

Я стояла с ножом, над чьей-то бывшей ногой (я надеялась, что все-таки звериной), и честно пыталась понять, где у этого мяса начинается «съедобное». Через десять минут Гретта, узрев мою "филигранную" нарезку, просто вырвала нож из рук и, не выбирая выражений, прогнала с кухни.

— Иди, отдохни, — буркнула она с лицом, как у палача на пенсии. — Только не рядом.

Ну да. «Отдохни». В ее лексиконе это, видимо, означало «сделай триста приседаний с ведрами помоев в руках». Иначе объяснить то, что она сунула мне в руки две деревянные бадьи, полные чего-то, что пахло, как если бы грязные носки дракона сварили в луке, я не могла.

Помои выплеснулись через край и обожгли запястья. Ничего. Почти спа-процедура.

— Ты шутишь?.. — выдохнула я, глядя на нее так, будто сейчас зареву или закричу.

— Совсем нет, пленница. Смирение тебе к лицу, — отрезала “мама Гретта” с таким спокойствием, будто читала мне добрую сказку на ночь.

Смирение… ага. Особенно если его в лицо швырнуть, желательно кипящим супом.

Я пошла. Куда велели. Куда еще мне деваться — марш-бросок с вонью и унижением.

На полпути ловила на себе взгляды. И — конечно же — шепот:

— Это она? Та, с шатра?

— Ага. Король ее вызвал… а теперь — котлы драит. Видно, не угодила.

— Ха! Гордая, видать. Да только королю все равно, кто перед ним стоит.

Я не обернулась. Но внутри — кипело. Кипело сильнее, чем каша в том злополучном котле.

Ну пусть. Пусть шепчут. Пусть зубоскалят. Лучше пусть считают меня опозоренной, чем… сломанной. Лучше грязная — чем под ним. Лучше с кровавыми руками от ведер — чем с пятнами на душе.

Когда лагерь погрузился в свою вечную, разнузданную вечернюю рутину — песни, крики, стук кружек и лязг оружия — я сидела у бочки с водой. Руки в крови. Спина горит. Голова раскалывается.

Но я жива. И никто, никто не посмел дотронуться до меня.

— Эй, пленница, — рявкнула Гретта. — Штопку умеешь держать?

Я кивнула. Без слов. Если скажу хоть одно — боюсь, потекут слезы или… что хуже — крик.

Она бросила мне сверток:

Глава 14. Огонь не гнется

К вечеру я напоминала тень самой себя. Уставшую, грязную, вонючую тень. Но стоило мне прикрыть глаза и хотя бы на секунду позволить себе вздох облегчения…

— Ты, — раздался голос. — К королю.

Я обернулась. Неужели снова? Серьезно?

— Его Величество велел привести тебя, — пояснил воин, качнув подбородком в сторону центра лагеря. Туда, где находился шатер короля.

Все тело ныло. Волосы липли к лицу. Руки были в ссадинах и жире. Отличный вид для выхода в свет. Ну, или к королю, который считает, что может выбирать женщин, как доспехи: удобная, красивая, блестит — берем.

Меня снова втолкнули в шатер. На этот раз король был один. В тишине. Без советников, без огня, без запугиваний.

Мужчина сидел в том же кресле. Но не смотрел на меня. Взгляд его был устремлен в бок. Мрачный. Молчаливый.

Я хотела спросить:

– Зачем позвал? — но сдержалась.

Потому что в его лице что-то изменилось. А еще я поняла, что не знаю имени короля Огненных Драконов.

Его Величество поднял на меня взгляд.

— Тебе нравится доказывать, что ты сильная?

Я не ответила. Потому что этот вопрос — не вопрос. Это попытка снова сомкнуть над моей головой кольцо.

— Думаешь, сломаешь меня? — спросила я тихо.

— Нет. Думаю, сама согнешься. Время сделает то, что не сделает сила.

— Не дождешься, — выдохнула я. — Ты же сам сказал: я огонь. А он не гнется. Он сжигает.

В его глазах вспыхнул отблеск. Но не ярости. Интереса? Забавы?

— Вот за это я тебя и выбрал, Айлин. Потому что ты – огонек. Только не забудь — даже пламя нуждается в воздухе, чтобы гореть.

— Тогда не подходи, чтобы не задохнуться, — бросила я.

Наши взгляды снова сцепились. Только на этот раз — без угроз. Без ярости. Но напряжение между нами все еще искрило. Как гроза, затаившаяся над горизонтом.

Король махнул рукой:

— Уходи.

Я развернулась. Без слов. Без реверансов.

Пока не забыла, кто я.

И пусть все внутри выло от усталости, пусть пальцы дрожали — я шла прочь, не позволяя себе ни оглянуться, ни сломаться.

Потому что знала: за этим “уходи” скрывается еще не конец. И впереди — новый бой.

Король хотел посмотреть на меня сломленную и просящую его благосклонности? Не дождется. Лучше грязные руки и волосы, чем безоговорочное подчинение чужой воли.

… Ночь прошла беспокойно и холодно. В палатке было сыро, пахло плесенью и страхом. Кто-то всхлипывал в углу, кто-то крутился, бормоча во сне.

А я лежала. Не спала. Слушала. И думала.

Я — в прошлом. Среди врагов. Среди чужих. Но может, это шанс?

Шанс не выжить. А изменить. Очень хотелось верить, что Алая Дева отправила меня в чужой мир не просто так.

… Утро второго дня пришло не плавно. Оно вломилось.

Трубы взвыли так, будто собрались будить не армию, а мертвецов. Кто-то завопил: «Подъем!». Палатки вздулись от движения, воздух наполнился топотом, броней, криками, запахами... всем сразу.

Меня разбудил не вой труб и даже не приятный голос. Меня разбудил локоть в бок.

— Вставай, соня, — шикнула надо мной Гретта. Седая, хмурая, с лицом, как высушенный корень. — Думаешь, тут тебе курорт?

Ха. Курорт. Если только это курорт, где тебя моют в ледяной воде и кормят взглядами с приправой из презрения.

Я зашипела что-то нечленораздельное, по типу: «угу, проснулась», и встала с груды мешков. Тряпка, которую выдали как одеяло, норовила соскользнуть с плеч, а спина напоминала, что ей бы очень не помешал горячий источник и выходной.

На улице кипела предрассветная суета. Воины бегали туда-сюда, крепили седла, перетаскивали тюки, кто-то уже матерился на потерянные сапоги.

— Гретта, что происходит? — буркнула я, пытаясь хоть как-то вникнуть в общий смысл этого безумия.

— Что-что… Завтра — в путь. До ночи максимально все свернем, — отмахнулась она, как будто это объясняло все и сразу.

— В путь? Куда?

Женщина только хмыкнула. И, как всегда, проигнорировала.

Ну и ладно. Подумаешь, секрет военной важности.

— Сюда, девка! — рявкнула она, заметив, что я стою без дела целую минуту. — Руки есть — значит, пригодишься!

Да не вопрос.

Первое, что мне вручили, — ушат с картошкой. Очисти все к обеду. Не успеешь — будешь без воды.

Прелестно.

Потом — котлы. Знакомые. Любимые. Мои верные проклятия. Который раз думаю, что Агния Сиворт, любовница моего истинного, прокляла меня. Иначе мое невезение и тесное общение с котлами объяснить я не могла.

Я резала, чистила, мыла, терла — и, кажется, теряла человечность с каждым новым заданием. Гретта порой бросала в мою сторону взгляды. Вроде бы даже с уважением. Или жалостью. Хотя разницы я не улавливала.

Когда я попросила воды, услышала:

— Ладно. Вижу — не хлюпик. Держи. Только быстро. Завтракать будем потом. Сначала — воины.

О, да. Воины. Святые и неприкасаемые.

Отпив глоток ледяной воды, я распрямилась… и сразу почувствовала: на меня смотрят.

Не просто смотрят — изучают. Я обернулась.

Он.

Король.

Стоял чуть поодаль, руки сцеплены за спиной. Лицо — камень. Взгляд — лезвие.

Я выпрямилась. Подбородок — выше. Глаза — прямо.

Смотри. Гори. Не дождешься.

Он чуть склонил голову и…

Глава 15. Пощечина

Я сразу почувствовала: на меня смотрят.

Не просто смотрят — изучают. Я обернулась.

Король.

Он чуть склонил голову, окинул нечитаемым взглядом и… ушел. Без слов. Без намека. Просто… ушел.

Ну и хорошо. Надеюсь, подавишься своей важностью.

— Эй, девка! — крикнули откуда-то. — Помоги с этим!

Передо мной шлепнулся сверток. Почти мой рост. Ткань, веревки, что-то внутри подозрительно звякнуло.

Я попыталась его поднять. Ага. Сейчас. Правая нога соскользнула, я чуть не обнялась с грязью.

— Отнеси туда, — хмыкнул мимо проходящий воин, указывая в сторону. Мама Гретта разбаловала воинов, ой, разбаловала. Думают, что все тут такие же сильные, выносливые и безотказные, как она.

Я ничего не ответила. Руки дрожали. В горле стоял ком. Злость.

Дыши. Терпи. Ты не дома. Здесь можно умереть от одного слова.

Я утащила этот сверток к повозке. Потом еще один. Потом еще. И вот, среди всего этого хаоса, я заметила.

Парень. Молодой, почти мальчишка. Сидит у палатки. Рука прижата к боку. Кровь проступает сквозь ткань. Он был бледный. Такой, что даже пепел показался бы загорелым.

— Эй… — я опустилась на колени рядом. — Дай посмотрю. Я помогу.

— Не надо… — прохрипел он, морщась. — Если увидят…

— Ничего не увидят, — отрезала я. Уже доставая тряпицу.

Если меня за это посадят в яму — ну что ж. Хоть с совестью помирилась.

— Я знаю, как перевязать…

Но закончить мысль я не успела.

— Отойди, сука! — рявкнули сзади.

Что?

Удар пришел внезапно, как предательство от моего истинного. Резкий, звонкий. Щека вспыхнула, будто на нее вылили кипяток. Меня швырнуло в грязь. Мокрую. Холодную. Прямо лицом.

А потом — голос. Густой, с ядом.

— Еще раз тронешь — язык вырву. Пленных не лечим. Пусть дохнут.

Ах вот как. Человечность здесь — это диагноз. А милосердие, похоже, приравнено к измене короны.

Я медленно поднялась. Щека горела, спина болела, самооценка… да все внутри шипело и сжималось. Но я молчала. Ни звука. Ни взгляда в ответ. Ни капли гордости наружу.

Спокойно, Айлин. Ты не дома. Здесь все по-другому. Здесь добро — слабость. И слабых добивают.

Ничего. Я запомню. Всех. И каждого.

В тот же момент раздался громкий свист. Кто-то заорал:

— Сюда! Лови его!

Из угла лагеря метнулся силуэт. Беглец. Один из пленных. Я его видела — седой, с рваными рукавами и взглядом человека, который давно потерял все, кроме надежды.

Он бежал, как бегают только в последний раз. Как будто за спиной — ад, а впереди — призрачный шанс.

И пусть не говорит никто, что у пленных нет смелости.

Но шанс был… совсем не шансом.

Трое. Один прыжок — и вот беглец уже в грязи, лицом вниз. А потом — к позорному столбу. Грубо. Больно. Как мешок с картошкой.

Толпа сгустилась, словно на представление.

Из главного шатра вышел он.

Король Огненных Драконов.

Неторопливо. Как буря, что еще не разразилась, но уже тянет воздух к себе. Лицо — спокойное. Глаза — нет.

— К’Ран, — произнес король. — Докладывай.

К’Ран. Конечно. Тот самый, что ударил меня пару минут назад. Великолепно. Этот гад еще и приближенный короля.

— Пленник пытался сбежать, Ваше Величество, — отрапортовал К’Ран, будто речь шла не о человеке, а о мыши, что утащила сыр.

Королю протянули хлыст.

Я ожидала, что он передаст его кому-то. Заставит исполнять. Но нет. Он взял его сам.

Первая плеть — и в воздухе взвился вскрик. Высокий. Резкий. До дрожи.

Вторая. Третья.

С каждым ударом мужчина у столба все громче кричал. А я… я стояла и не моргала. Не потому что было легко. А потому что хотела запомнить. Все. Каждый хруст. Каждый вопль. Это — их правосудие. Их страх.

На седьмом ударе у меня кольнуло под ребрами. Не физически. Где-то глубже. Там, где было что-то живое.

Не смотри. Нет, смотри. Запоминай. Это — их мир. А ты — чужая.

Король остановился на десятом. Рука — не дрожала. Лицо — не изменилось ни разу.

Он повернулся к толпе и голосом, что обжигал, как его пламя, произнес:

— Наказание за побег — публичная порка. Чтобы другим было неповадно. В лагере Дракона — нет слабости. Нет поблажек. Здесь выживут только сильные.

Тишина. Даже лошади затаили дыхание. Я же стояла с опущенной головой. Не потому что стыдно. А потому что если сейчас посмотреть ему в глаза… я не выдержу.

И, конечно же, он подошел именно ко мне.

Тихо. Без слов. Просто оказался рядом. И все вокруг стихло, будто сам воздух ждал.

— Подними голову, — не просьба. Приказ. Грубый. Четкий.

Я медлила. Но подняла. Медленно. С тем самым выражением лица, что называют «плевать хотела». Хотя внутри… буря.

Король смотрел. Долго. Слишком долго.

Потом его рука поднялась. Не для удара. Но чтобы… взять меня за подбородок.

Пальцы крепкие. Жесткие. Тепло от них не уютное — жгучее. Мужчина повернул мое лицо в сторону. Посмотрел на щеку.

— Кто?!

– – – – – >

Листаем дальше и смотрим варианты визуала короля.

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

Дорогие мои!
Обещала вам визуалы Короля Огненных Драконов))

Но что-то сложно мне договориться с нейросетью)
Как прошу мужчину с бородой, сразу получаю пожилого человека))) А нам такой не нужен)

Показываю варианты, которые ближе всех были к задумке. Не 100% попадание, но похоже немного.
Позже, если домучаю ИИ, покажу еще парочку)

И, конечно, у вас может быть свое представление любого из героев. Это совершенно нормально и даже круто)

Смотрим...

Вариант 1



Вариант 2



Вариант 3



Вариант 4



Вариант 5

Глава 16. Наказание

— Кто?

Король смотрел в упор. Не отводя взгляда, не моргая. Не давая ни шанса, ни спасительной паузы.

Я выпрямилась. Внутри все горело. Щека — от удара. Горло — от того, что молчала. Душа… ну, душа вообще где-то сбоку присела от усталости.

— Те, кто считает, что пыль под ногами достойнее, чем пленные, — выдохнула я.

Голос — ровный. Почти холодный. Но за ним — все. И гнев, и унижение, и та самая искра, что не позволяла мне стонать и ползать, как хотелось бы многим.

Он понял. О, да. Я увидела это.

Глаза короля на миг потемнели. Не гнев. Нет. Хуже — ненависть. Такой огонь, который разгорается, когда кто-то бросает вызов. И он… принимает.

Его Величество шагнул ближе. Слишком. Я почувствовала тепло его дыхания на щеке, где до сих пор пульсировала боль. Голос стал тише, как раскат далекого грома:

— Ты еще не поняла, Огонек?

Это прозвище… снова. Так легко, будто знал меня. Давным-давно. Как будто мы не впервые вот так — лицом к лицу. Я вздрогнула.

Почему это имя звучит, как имя из прошлого, которого у меня не было?

Я сжалась. Сейчас ударит. Как тот. Как все.

Но ничего не происходило.

Секунда… Вторая…

Я открыла глаза.

Король отступил на шаг, затем другой, и, повернувшись к толпе, произнес негромко. Но так, что услышали даже те, кто стоял у дальних шатров:

— Кто поднял руку на мою пленницу?!

Голос — будто обухом. Без крика. Но каждая нота — как удар молота по камню. Без права не услышать.

Из строя шагнул К’Ран. Все такой же важный, бритоголовый и самодовольный. Только теперь… с лицом оттенка простынки.

— Она тронула пленного, — пробормотал он. — Я… я решил, что она должна знать свое место.

— На твоем месте, — медленно, выверенно сказал король, делая шаг к нему, — я бы думал дважды.

И ударил. Без предупреждения.

Быстро. Мощно.

Под ребра — с хрустом, потом сразу в лицо. Глухой звук падения. Пыль взвилась.

Я едва не вскрикнула. Но... не было страха. Только жар. Где-то внутри.

— Рабы — не твоя собственность. Даже грязь в этом лагере подчиняется мне, не тебе. Запомни это, — бросил король холодно.

А затем… вытащил меч.

Острое лезвие сверкнуло на солнце, как предупреждение. Советник — Деклан — скользнул взглядом по происходящему, и махнул другому воину.

К’Рану бросили второй меч.

— Вставай, — бросил король, не повышая голоса. — Раз считаешь себя вправе поднимать руку на женщину — бейся. Я даю тебе то, чего не было у нее. Оружие. Щит. Шанс.

Вот это — суд по-драконьи. Сурово. И… справедливо?

К’Ран побелел. Настолько, что казался уже мертвецом. Меч в его руке дрожал. А король — неподвижен.

Хищный. Холодный. Без капли жалости.

— Или ты трус, — добавил Его Величество, и это было хуже удара. — И тогда мне не нужно убивать тебя в честном поединке. Я прикажу бросить тебя в яму к рабам. Ты знаешь, что будет дальше.

К’Ран взвыл и ринулся вперед.

Глупо. Поспешно. Без техники.

С ненавистью, которая затмила разум.

Король отбил первый удар легко. Второму не дал случиться вовсе. И на третий — просто шагнул вперед и… вогнал острие меча прямо в сердце К’Рану, своему воину, не колеблясь. Жестко. Без жалости.

Один взмах. Всего один. И тело К’Рана рухнуло, словно мешок с гнилой пшеницей. Тишина в лагере стала вязкой. Липкой. Никто не шелохнулся.

Тело оттащили в мгновение. Без почестей. Без слов. Сбросили, как отброс.

Король не торопился. Спокойно вытер окровавленный меч о тряпицу, что ему подали. Ни единой эмоции на лице. Спокойствие. Жестокость. Или это жесткость?

— Животному — животная смерть, — бросил кто-то с краю, и я впервые согласилась. Хоть с кем-то здесь.

А я… стояла.

В груди горело. Не страх. Только вопрос.

Почему?

Почему король это сделал?

Из жалости? Нет.

Из принципа? Возможно.

Или просто… потому что считает меня своей?

Не знаю. Но в ту секунду я поняла: этот король опасен не тогда, когда размахивает мечом.

А когда защищает.

И еще — когда смотрит тебе в глаза, будто знает, кем ты была в другой жизни.

***

На следующее утро лагерь Огненных Драконов поднялся с гулом. Ранние трубы прорезали сумрак рассвета, выдергивая меня из полусна, словно чья-то грубая ладонь схватила за горло и потащила обратно в реальность.

Реальность, где я — не маг, не пророчица, не героиня, а пленница, привязанная к телеге, как мешок картошки.

И сейчас я не говорю метафорами!

Лагерь выдвинулся вперед, в дорогу. А мне стянули руки веревкой, что натирает кожу до костей. Каждое движение отзывается болью в спине и плечах. Я шла в хвосте колонны, шаг в шаг по пыльной дороге. Дыхание вырывалось горячим паром. Под ногами скрипел гравий. Под сердцем — злилась ярость.

— Думают, сбегу. Варвары, — прошипела я сквозь зубы. — Хотела бы я на них посмотреть, если б я и, правда, попробовала.

Но, увы. Я не глупая. Пока — нет.

День выдался долгим. Колонна тянулась медленно, как будто сама дорога сомневалась, стоит ли пускать нас дальше. Мы петляли через леса и овраги, мимо разрушенной деревни, выжженной дотла. Пахло гарью, потом, лошадьми и... чем-то еще. Ужасом? Слишком много было в этих местах мертвого воздуха.

Запах смерти пришел внезапно.

Тропа свернула в овраг — и мир стал другим. Земля чернела от крови. Обугленные повозки. Сломанные копья. Лошади, рухнувшие там, где были убиты. И тела. Люди. Воины. Ледяные. Огненные. Смешались в одну безмолвную кучу.

Желудок сжался. В глазах потемнело. Меня могло вырвать, но было нечем. Даже слез не осталось. А воины шли мимо, кто-то с усмешкой, кто-то молча. Но в основном все молчали и думали о своем.

— Айлин… — раздался холодный голос.

Деклан Трагорн. Советник. Лицо — будто выточено из льда. А в глазах… все тот же огонь. Пугающий. Умный. Хищный.

Глава 17. Не герой, не злодей

Идти было тяжело.

Руки стянуты, запястья болят от веревок. Каждое движение отдавалось в плечах тупой болью, как будто кто-то пихал туда гвозди. Я шла в хвосте колонны, пылила сапогами по гравию и тихо, но очень отчетливо проклинала каждого огненного в этом проклятом войске.

Особенно — его.

Была и польза от моего пребывания среди воинов. Слухи, сплетни и где-то среди них – правда.

— Он жесткий. Но справедливый, — услышала я, как один из воинов говорил о короле.

— Благодаря ему мы сможем отомстить Ледяным, — добавил второй.

— Может, будет еще одна свадьба? Со второй принцессой Севера. Говорят, она холодная, как лед, но не красива.

— А еще эту принцессу никто не видел уже долгие годы… Состарилась уже где-то в дальних поместьях…

— Еще одна свадьба? — вырвалось у меня прежде, чем успела подумать. — Принцесса Ледяного Королевства?

Воины переглянулись.

— Ага. Не слышала? — хмыкнул один. — Пророчат союз между югом и севером. Пламя и лед. Мир, типа того. Но никто из нас в это не верит. Король не забудет и не простить Ледяным такого предательства…

Дальше воин резко умолк, словно сказал что-то запретное, и разговоры стихли.

Я молчала. Но внутри все будто осыпалось пеплом. Принцесса Севера... Еще одна свадьба… Король Огненного трона уже был женат? Предательство, что не прощается… Ледяные предали Огненных?

Прекрасно. Спасибо, магия. Спасибо, Алая Дева. Запишите: Айлин — путешественница по времени и неудачам.

Долго воины не промолчали, и снова пошли шепотки, из которых я кое-что узнала. Мы шли на север. В самое сердце Ледяного Королевства. Говорили, что цель – захват. Давление. Переговоры? Или просто сжечь все к лешему? Тут точно никто не знал. Но готовились к сражению.

Мне казалось, если мы дойдем — что-то изменится. Невозвратно.

… Король ехал на коне, конечно же. Высоко, важно, будто небо ему кланяется. В броне черно-красного цвета. Плащ развевался, как пламя, а лицо... не лицо — скала. Ветер треплет волосы, а он и бровью не вел. У него даже взгляд королевский. Знаете, такой, который кидают, когда хочешь, чтобы человек сгорел. В прямом смысле. Дракон же.

И ведь не слезет Его Величество со своего коня. Не скажет: "Ой, Айлин, давай я хоть веревки ослаблю, а то вдруг мозоли натрешь?" Пф. Да он, кажется, рад, что я хромаю. Варвар.

Я прикусила язык, чтобы не заорать, и именно в этот момент он — о, сюрприз-сюрприз! — повернул лошадь ко мне.

— Что, тяжело, Огонек?

Да ты глянь, умеет разговаривать! А я-то думала, его рот предназначен исключительно для команд и угроз.

— Не вам судить, — пробормотала я, с трудом сохраняя остатки гордости. — Кто бы говорил. Один — на коне, другая — в пыли.

Мужчина пригляделся, чуть щурясь.

— Ты — пленница. Пленники не едут в седле.

— Конечно. Их вяжут, как колбасу. Чудный у вас народ. Сердечный.

Он не улыбнулся. Ни на миг.

— Колбаса, — повторил он глухо. — Интересное сравнение. Что это?

Меня передернуло. И я промолчала.

А еще этот его “Огонек” — как оскорбление, только обернутое в шелковый платок.

— Скажите, Ваше Величество, — голос сорвался почти в шипение, — у вас тут, в армии, какая-то специальная шкала по обращению с людьми? Почему тот, кто был связан, бит, унижен, — просто остается жив. А тот, кто ударил женщину — получает меч под ребра?

Это вопрос мучал меня долго. Пленника наказали, но сохранили ему жизнь, а за пощечину – лишили жизни. Еще и преданного воина.

Король не сразу ответил. Притормозил лошадь. Глянул на меня сверху. И в этом взгляде было все: усталость, сила, сталь, и… печаль?

— Потому что удар по женщине — это низость для мужчины. И вызов моей власти. Мой воин. Мой приказ. И если он дерется не с врагом, а с пленной, да еще безнаказанно — значит, завтра он ударит любого. Захочет. Даже меня.

Я открыла рот… и закрыла. Черт.

— А пленник, — продолжил он, — попытался сбежать. Нарушил закон. Он знал цену. Я ее озвучивал. Он сделал выбор. И получил последствия.

Точка.

Лаконично. Как гильотина.

Мы какое-то время шли молча. Я пыталась переварить сказанное. Потому что… в этом был смысл. Жестокий. Но логичный. Мир был жесток. Его закон — выживает тот, кто держит меч правильно. И кто умеет думать. Особенно — думать.

— Ты всегда такой? — выдохнула я. — Или это только для эффекта?

— Я всегда такой, — ответил просто. — Только не все выживают достаточно долго, чтобы это понять.

Вот и поговорили.

Дракон снова тронул поводья. Лошадь рванула вперед, оставив меня в облаке пыли.

А я шла, связанная, измотанная, злая… но уже с другим взглядом на все происходящее.

Урок?

Да. Один я точно вынесла.

Он — не герой. И не злодей. Он… сила. Суровая, обжигающая. Как огонь. И с ним либо осторожно, либо пепел.

В любом случае нужно, как можно скорее, найти путь в Школу Алой Девы. Я верю, что именно там мое спасение.

Глава 18. Поцелуй?

Разбили лагерь ближе к вечеру.

Я сидела у костра, разминая онемевшие запястья, когда ко мне подошел пленник. Его звали — Дейв. Тот, что был ранен, и которому я хотела оказать помощь прежде, чем меня ударил К’Ран.

Очень юный. Смуглый, с глазами цвета пыли. После… гибели К’Рана я, несмотря на осуждающие взгляды, оказала пленнику помощь. Мне помогла Гретта. Все таки эта женщина хоть и казалась черствой, была с добрым сердцем. Ведь после того, как парню стало лучше, она выпросила его себе в помощники на кухню.

«Прощайте, грязные и жирные котлы!»

— Я тебя так и не поблагодарил, а тебя ударили из-за меня, — проговорил он тихо и с горечью в голосе.

— Мы пленники, должны помогать друг другу. А К’Ран… Он теперь не ударит никого. Никогда, — ответила я.

Парень молча кивнул. Потом сунул мне в руку яблоко. Откуда оно у него я не спрашивала.

Суховатое. Но я съела. Потому что это было не просто черствое яблоко. Это было… сочувствие и благодарность.

***

На фоне закатного неба река, у которой был разбит лагерь, казалась живой — дикая, полноводная, с тем блеском, от которого хотелось пить… или утонуть.

Воины уже давно искупались сами, напоили лошадей.

Я, как обычно, была при деле. Нет, не у котлов (слава тебе, Гретта, меня пожалели), а с ведрами. «Принеси воды», «подай таз», «сделай вид, что жива» — в общем, программа минимум на вечер.

Пока набирала воду, мельком глянула на отражение. Ну здравствуй, моя драгоценная… оборванка. Лицо покрыто пылью, волосы — как метелка после шторма, глаза…

А вот глаза горели. Живые.

Не сдалась. Еще нет.

— Я не сгорю, — пробормотала себе под нос, — я выживу. А потом… верну все, что у меня отняли.

План был прост. Я дождалась ночи и решила немного искупаться. Мне было необходимо смыть с себя грязь, пыль, пот, усталость и дурные мысли.

Я была рада даже ледяной воде.

Отпустили меня одну под недоверчивый взгляд Гретты. Но, видимо, поняв, что деваться мне некуда, отпустили. Надеюсь, что за мной никто не подглядывает!

Взявшись за шнурок, я потянула его, желая развязать накидку.

И тут… случилось.

Я подняла взгляд — и замерла.

Он выходил из воды, ледяной воды, так словно это парное молоко.

Один. Король Огненных Драконов. Или просто — тот, от кого у меня все внутри сжималось.

Наши взгляды пересеклись. Он не отвел глаз. И я не смогла. Ведро, которое прихватила с собой для обмывания, выскользнуло из рук, пришлось его поспешно поднимать. Развернувшись, я пошла прочь.

Ну почти. Потому что — куда? Лагерь кишит воинами, Гретта швыряется тряпками, а мне… мне надо было смыть с себя не только пыль, но и злость. Много злости. Вонючей, въедливой, как пот на доспехах.

Так я оказалась у второй заводи. Подальше от глаз. Вроде пусто.

Скинула окончательно плащ. Опустилась на колени. Черпнула воды ладонями и… замерла.

Он был там. Вот же… Как мужчина бесшумно сюда доплыл?

Больше я не побегу от тебя Король Огненных Драконов.

В воде. По пояс. Лицом ко мне. Свет от реки скользил по его плечам, мускулам, по каплям воды, что стекали с его рук и груди — нет, не тело, а вырезанная из бронзы угроза.

Медленная, живая. Я хотела отвернуться. Правда.

Но, как назло, мужчина приковал меня взглядом.

— Наслаждаешься зрелищем, пленница? — голос с хрипотцой. Такой… лениво-опасный.

— Я… нет! — выдохнула, чувствуя, как щеки вспыхнули.

— Врешь.

Он улыбнулся. Уголками губ. Почти лукаво. Я развернулась, собираясь уйти. Все таки находится с раздетым мужчиной для приличной девушки… неприлично!

Особенно с таким мужчиной!

— Считаешь меня дикарем? — вдруг раздалось за спиной.

— А разве ты не им являешься? — его вопрос застал меня врасплох. Что это за светские беседы ночью у реки?

— Хм. Ты устала. Руки натерты от веревок. Идешь, пока я еду верхом. Все это делает меня дикарем?

— А что же тогда?

— Тем, кто выжил. И ведет за собой других.

Я обернулась. В голосе не было злости. Только усталость. Как будто… он не оправдывался. Просто констатировал.

Мне было что ему сказать, но нужно ли? Услышат ли пленницу? Вряд ли.

Но от коммуникация я не удержалась:

— Ты не лучше своего воина, что поднял на меня руку.

Пока король говорил, он подходил ближе. Вода стекала по телу, волосы темные, влажные, будто ночь прилипла к ним.

— Он — позор. Он — предатель.

Пауза. Мужчина уже подошел вплотную ко мне, наклонился ближе. Его голос стал почти шелестом:

— А пленные… пленные живы, пока я позволяю. Закон не защищает их. Только я. И страх.

Этот мир не про милосердие. Про порядок. Про цену каждого шага.

— И еще. Я не дикарь. Я… необходимое зло. Лучше меня — только хаос.

Король развернулся. Собирался уходить. Я тоже сделала шаг назад. И оступилась… Нога съехала по камню — и все закрутилось.

Но я не упала.

Он поймал.

Одной рукой. Точно, резко. И снова этот взгляд.

Горячий. Прицельный.

Никакой пощады. Только огонь.

Только я и он.

— Ты опасна, знаешь это? — тихо сказал дикарь.

— И ты. Особенно… вот так, — прошептала я в ответ.

Вода капала с его волос на мои щеки.

Поцелуй?

Нет. Он просто смотрел. И этого хватило.

Но… Я даже успела перевести дыхание, когда…

Жесткие губы впились в мои… Лишая воли, выбора.

Подчиняя... Завоевывая… Наказывая…

Я даже не думала, что поцелуй может так сжечь. Не губы — душу. Не кожу — мозги. Он не просто оставил след — он будто вогнал в меня искру, которая теперь шипит под ребрами и не дает ни дышать, ни спать, ни жить.

Все закончилось так же резко, как и началось.

— Ты сама придешь ко мне.

Не вопрос, констатация факта.

Король отпустил меня. Спокойно. Словно не было ничего. А я в который раз задумалась о том, что не знаю его имени.

Глава 19. Личная служанка

— С этого дня ты служанка короля, — сухо сказала Гретта на следующее утро после встречи с королем на реке.

Я стояла перед женщиной с тряпкой в одной руке и куском подсохшего мыла в другой. Ветер трепал волосы, дым от костров забивался в нос, в ушах звенела злость.

— Личная? — переспросила я.

— Да. Личная. В шатре Его Величества порядок, вода утром и вечером, подача еды — твоя забота. Только не думай, что ты особенная. Ты — пленница.

Она произнесла это так, будто ставила печать. А за ее спиной уже начинался шепот:

— … Все таки заслужила девчонка милость….

— … О, да… теперь понятно, почему он ее не убил.

— … Не такая уж она и принципиальная…

— … Значит, он ее уже…

Я слышала каждое слово. И каждое было как удар в грудь.

Я просила помощи у Алой Девы. А получила… это?

— Я отказываюсь, — хрипло сказала я, чувствуя, как перехватывает горло.

Женщина вскинула бровь. Пауза.

— Ты шутишь?

Я выдержала ее взгляд. Хмурый и недоверчивый.

— Совсем нет.

В этот момент мы обе почувствовали холод. И я, и Гретта. Это было понятно по тому, как женщина передернула своими тяжелыми плечами.

Раз… и внутренности начало сводить.

Я обернулась. Из тени появился он.

Деклан Трагорн. Советник короля. Лед в глазах. Волчья улыбка.

— У нас тут бунт, Гретта? — спросил мужчина мягко, но губы его не улыбались.

Вот и он. Как всегда — в нужный момент. Как хищник, чувствующий кровь.

— Девица считает, что достойна другой работы, — процедила женщина. — Может, она и вправду особенная?

Деклан подошел ближе. Заглянул мне в лицо. Его голос стал еще мягче.

— Ты знаешь, что отказ — это почти как приговор?

Я подняла подбородок. Внутри все дрожало, но я держалась.

— Я просто не хочу… недопонимания. Мне не интересны… такие роли.

— Роли? — советник чуть склонил голову. — Ты служанка. И это — привилегия.

Привилегия? Боги, у него все лицо – самоудовлетворение. Как будто он только что подписал чей-то приговор и наслаждается.

— Передай это воинам. Те, что смеются у костра, — я кивнула в сторону. — Они уже решили, что я наложница. Может, им стоит тоже разъяснить, что я «служанка».

Деклан чуть улыбнулся. На этот раз — по-настоящему. И в этом не было ничего хорошего.

— Знаешь, что мне нравится в тебе, Айлин? Ты кусачая. Даже загнанная в угол. Даже в плену.

Он повернулся к женщине.

— Выполняй приказ. И проследи, чтобы язык у нее не обжигал слишком часто. Хотя… пусть обжигает. Так интереснее.

***
Отказаться я отказалась, а вот выполнять приказ, увы, пришлось.

Меня провели к шатру. Большой, темный, теплый! С флагами Огненного Дома. Стража у входа даже не смотрела на меня — словно я мебель. Или грязь.

Внутри было тепло. Пахло древесиной, кожей и чем-то острым, пряным.

— Вот вода, — кинули мне ведро.

— Утром — свежую. Вечером — тоже. Пища — по расписанию или по требованию короля. И чтоб все блестело. Поняла?

Я кивнула. Работа меня не страшила. А встречи с королем – да. Особенно после его собственнического поцелуя у реки. Я всем своим существом чувствовала, что нужно держаться от этого мужчины подальше. Иначе быть беде.

Воин, что провожал меня ушел. Я же осталась наводить порядок в шатре Его Величества.

Интересно, как часто я теперь буду видеть здесь его девиц? Стоп! Нет, не интересно.

Моя цель – не стать одной из них. И, конечно, – побег. Правда, пока что мой план довольно скудный: “ищем удачный момент и бежим”. Да, подвижки в этом вопросе минимальные. Но я работаю в этом направлении.

Мое желание найти Школу Алой Девы растет даже не с каждым днем, а с каждой минутой, проведенной в этом лагере.

Найду когда-нибудь Алую Деву и спрошу — это ли она имела в виду, когда «услышала» мою просьбу освободить меня от метки истинности с Эриком?

***
Лагерь стоял второй день на одном месте — у реки, у деревьев. Из разговоров я поняла, что здесь мы дожидаемся отряд разведки. Что будет дальше никто не знает. Точнее, король и советник наверняка в курсе. Но нам, простым смертным, никто ничего не объясняет.

Я выяснила, что чуть дальше по дороге будет деревня. Поэтому мне было крайне важно, как можно скорее выдвинуться в путь. Ведь где-то там живут обычные люди. Дышат свободно. Спят на мягком. Пьют вино, а не воду из ведра. Завидую. Я аж скулы свело от злости.

И я очень надеюсь, что деревня – это мой шанс. Даже если не на побег, то на получение информации. В лагере никто не знает о Школе для сирот. Да, и зачем это воинам? Им подавай мечи, сражения и ледяную землю для сна.

Ужинала я вместе с Греттой и Дейвом. Похлебка была хоть и слишком жирной для меня, но горячей, чему я была бесконечно благодарна.

Короля я сегодня еще не видела. Нет, видела, конечно. Как он важно ходил, что-то проверял, раздавал команды и…. тренировался вместе в другими воинами.

Зрелище, скажу я вам… эффектное.

Мощное тело, руки словно из кованого железа. Каждая мышца подчеркивает его силу и власть. Когда король движется, можно увидеть, как каждое движение пронизано уверенностью и опытом битв. В его взгляде читалась многолетняя мудрость и стальная решимость.

Его волосы, как черные воробейские перья, струились на ветру, и если бы не его строгая осанка, можно было бы подумать, что он сошел со страниц легенд.

Когда король произносил команды, его голос звучал как гром. Мужчина не просто управляет армией — он вдохновляет. В его сердце горит огонь. И неизвестно согреет он тебя или сожгет.

… Вечером, пока я меняла использованную воду, мимо прошел воин. Высокий, бородатый, с уродливым шрамом через лицо. Он бросил на меня взгляд и усмехнулся.

— Устраиваешься поудобнее, красотка? Король скоро вернется. Не забудь расстелить постель.

Глава 20. Гордость служанки

Сумерки опустились на лагерь. Воины разводили костры, громко переговариваясь, запах мяса и дыма наполнял воздух. Несколько пленных — грязные, усталые — сидели в стороне, как ненужный хлам, забытый на обочине.

Меня скручивало от усталости. В плечах ломота, пальцы в ссадинах, тело болело от физического труда. Я старалась не смотреть на воинов, но один все же подошел. Присел рядом, ухмыльнулся:

— Знаешь, девочка… Пленниц у нас обычно не держат долго. Ты тут одна. Угадай почему?

Я напряглась, сжала зубы. Не ответила. Только смерила его взглядом, холодным и яростным.

— Не дерись, — прошипел он. — Не все добрые, как король. У него хоть вкус есть, а я бы…

— Отойди, — раздался сзади голос.

Воин тут же замер, не договорив. Рядом стоял один из стражей Его Величества. первый воин тут же поднялся и скрылся в темноте.

— Король ждет.

— Я не пойду, — отрезала устало.

— Это не просьба.

Вздохнув, я тяжело поднялась. Чувствую себя не молодой девушкой, а старушкой, честное слово. Нельзя столько работать!

— Видишь воинов, что с нашивкой черного дракона, – неожиданно проговорил стражник короля. Тот, что сейчас провожал меня в его шатер.

Я оглянулась вокруг, а затем кивнула. Да, у большинства воинов были нашивки с красными драконами, у некоторых чисто черные. Раньше я не придавала этому значения.

— Запоминай этих воинов и… обходи стороной, – дал мне совет мужчина.

***
Ткань шатра была черной, как ночь. Алые знаки дракона пылали на ней, будто предупреждение: здесь не место слабым. Внутри — полумрак. Факелы отбрасывали на стены пляшущие тени, и все это больше напоминало логово, чем королевский шатер.

Король стоял у карты, опершись руками о край стола. Его пальцы неспешно скользили по маршрутам. На шее — амулет, сияющий огненной печатью. Щека в тени, губы сжаты в ту самую прямую линию, за которую хочется ударить. Или поцеловать. Лучше — первое.

Я вошла с подносом. Голова высоко. Спина прямая. Да, служанка. Но не рабыня. И уж точно не его игрушка.

— Зачем звали? — буркнула я. Голос — суше, чем гортань воина на посту без фляги. — Лучше бы картошку чистить у Гретты. Там хотя бы никто не строит из себя… – договаривать не стала, и так сказала лишнее сильному мира сего.

Король не обернулся.

— Для разговора. Ты снова нарушаешь границы, Айлин.

Границы? О, началось.

— Какие именно? Те, где нельзя дышать слишком громко? Или те, где нельзя быть собой? Или, может, граница пролегает там, где ты решил, что имеешь право целовать пленницу?

Мужчина поднял взгляд. Медленно. И в этом движении было столько намеренности, что я невольно напряглась. Как будто он собирался не просто посмотреть — а разобрать меня по косточкам. Понять, из чего я сделана: из гнева или пепла. Или все же из огня.

— Ты — не игрушка, — сказал. — Но и не вольная птица.

— Ага. Пленница с привилегиями. Очень по-королевски.

Король сделал шаг. Тень его упала на карту. Он был слишком близко. Я ощущала его тепло — как от костра, у которого хочется и греться, и отступать.

— Я сдерживаюсь, — прошептал.

— И не надо. Я не просила.

Мне казалось, мужчина меня испытывает. Как на прочность проверяют меч перед боем. То — холодом, то — пламенем. То котлами, то поцелуями.

Я сплю в промерзшем шатре, где воздух холоднее, чем сердце моего истинного. Но мне выдали два дополнительных одеяла. Кто — не знаю. Одно я подстелила, вторым укуталась, как капуста в слоеном пироге. И все равно просыпаюсь с зубами, гремящими как военные барабаны на заре.

После мои руки привязали в повозке, обозначив четко – я пленница. И целый день я шла вперед. Без выбора. Спасибо, что хоть кормили и поили!

И это я выдержала! Не сломалась. Молча выполняю каждую прихоть, хоть внутри и готова была взорваться.

Но быть личной помощницей-пленницей этого жестокого короля – уже слишком!

А теперь еще и нравоучения. От мужчины, который целыми днями раздает приказы, а по ночам принимает от девиц… нет, не думать об этом.

— Ты замолчала, — король сел в кресло и откинулся на спинку, рассматривая меня, как загадку, которую пытается решить.

— А что мне говорить? — я вскинула подбородок. — Благодарю за почетную миссию донести вашу трапезу?

Король усмехнулся. Как будто внутри у него завелась маленькая искра. Я его забавляю?

— Можешь не благодарить. Мне плевать, кто приносит еду, лишь бы не пролил, – этот жестокий мужчина сейчас пошутил?

— Жаль. Я как раз подумывала опрокинуть все на ваш алый трон.

— У меня нет трона, — спокойно отрезал он. — Только меч. И власть, которой ты упорно пытаешься сопротивляться.

Вот он. Наш любимый формат — психотерапия с элементами угроз.

— Я не из тех, кто склоняет голову только потому, что рядом железо, — прошептала я. — И уж точно не из тех, кто целует руку за подачку.

— Нет, — мужчина медленно встал. Снова подошел ближе. Говорил тихо, но с такой тяжестью в голосе, что казалось — воздух стал плотнее. — Я знал, что ты будешь сопротивляться. И дал тебе шанс.

— Чтобы что? Чтобы убедиться, что я не опасна? Или просто посмотреть, как я выживу? Мне не нужны подачки, король.

Меня смерили нечитаемым взглядом.

— Нет, — ответил. — Чтобы ты поняла: ты не дома. Здесь все иначе. Здесь решаю я.

— Ты чудовище, — выплюнула я. Не сдержалась, признаю. — И однажды ты падешь. Как все, кто верил, что может держать других в цепях.

Слишком. Это уже было слишком.

Но я устала. Я вымотана. Я хотела… горячей ванны. Книгу. Плед. И нормального мужчину, который не заставляет страдать морально и физически каждую минуту.

Король сделал шаг. Еще.

Медленно. Угрожающе.

Я невольно сглотнула. Нельзя играть с огнем – обожжет, но я не сдержалась.

До мужчины можно было дотянуться рукой. И зачем-то мне захотелось — дотронуться. И тут же ударить. Или прижаться. Но лучше ударить.

Глава 21. Тверже стали — не значит прав

“Смутное утро, слишком ясные намерения”

Я вошла в шатер с подносом, будто несла королевскую печать, а не миску с кашей.

Пар от горячего настоя поднимался вверх, щекоча нос успокаивающим запахом мяты и зверобоя. В придачу к нему — деревянная миска с похлебкой. Горячая, жирная, пахнущая жареным луком и раздражающим превосходством.

— Завтрак. Как и велено, — буркнула я, ставя поднос на деревянный стол.

И зря. Очень зря подняла глаза.

Король был… почти одет. То есть, на нем были штаны. И все.

Тело — словно вырезано из скал. Под бронзовой кожей — стальные канаты мышц. Грудь в рубцах и шрамах, будто военная карта, на которой судьба оставила отметки всех сражений. А волосы… черные, как ночь. Он только что вышел из умывальника и прядь все еще была влажной, падая на висок.

Мужчина не торопился.

Встал к свету так, чтобы все это великолепие не осталось без зрителя. То есть, без меня.

— Наслаждаешься зрелищем, пленница? — спросил он с ленцой, будто обсуждали погоду, а не его полуголое тело.

— Я… — я запнулась, чувствуя, как в щеки хлынула кровь. — Просто…

Вот черт. Никакого “просто”.

— Врешь, — хмыкнул он. — У тебя уши покраснели.

— Может, потому что жарко? — огрызнулась я, но голос предательски дрогнул.

— А может, потому что я тебе нравлюсь?

Король сделал шаг. Потом второй. И оказался совсем близко. От него пахло огнем, кожей, металлом и… мужчиной. Таким, от которого голова плывет. Если ты не держишься за разум — он оторвет тебя от земли.

— Помоги, — бросил он и ткнул подбородком на одежду, лежащую рядом.

Я моргнула.
— Что?

— Надень на меня рубаху.

— А руки тебе не даны? — буркнула я, но уже подходила.

— Короли, — начал он с невозмутимой серьезностью, — не обязаны сами натягивать рукава.

— Ну конечно! А еще, наверно, сами не ходят, не дышат и не думают. Их, видимо, шевелят по особому приказу, да?

Но я все равно подошла. Взяла рубашку. И начала натягивать ее сначала на одну руку, затем на вторую. А потом настал черед множества пуговиц. Вот кто их придумал!

Пальцы дрожали. Хоть и старалась не прикасаться к коже, каждый миллиметр ткани будто жил, впитывая в себя его жар.

Я видела мужчин без рубашек. У нас в академии на боевом факультете была куча таких — мускулистых, громогласных. Мой истинный, например. Или его лучшие друзья Лаэр и Маркус — горы мышц и нескончаемой самоуверенности. Но даже они… Даже они не были такими.

Не было у них этих шрамов.

Не было этого… внутреннего жара, будто вулкан дремлет под кожей.

А я… я ушла в эти мысли так глубоко, что не сразу заметила, как король остановил мою руку.

— Нет, — сказал тихо.

Я замерла, не понимая. Подняла глаза. И тут же столкнулась с его взглядом. Потемневшим. Жадным. Теплым и опасным, как пламя…

— Я могу одеться сам, — произнес, — но мне нравится, как ты краснеешь, Огонек. В этот момент ты не такая колючая. Почти… милая.

— Фыр, — выдохнула я, резко отступая. — Во сне бы такое услышать.

— Не переживай, — добавил, медленно натягивая рубашку. — Вечером ты поможешь мне… раздеться. Полностью.

И, клянусь, я могла бы ударить его. Или сбежать. Или прокричать проклятие. Но вместо этого… я застыла.

Как будто кто-то опрокинул на меня ведро раскаленного масла. И только потом — холодной воды.

Это было… заявление.

И я еще не знала — угроза ли. Или обещание.

***

Солнце только поднялось над горизонтом, освещая редкие клочья тумана. Я стояла на небольшом поле в стороне от лагеря, с деревянным мечом в руках и... абсолютно никаким пониманием, что с этим несчастным мечом делать.

— Вот и все? — пробормотала я, вертя оружие, как дохлую рыбу. — Значит, так ты, Король, решил доказать, что я слабее? Что я птичка без когтей? Прекрасно. Давай. Покажи мне… силу.

Напротив меня стоял и сам король. Весь такой величественный и, спасибо, тоже с деревянным мечом. Без рубашки! С идеально вырезанными плечами и грудью, исполосованной шрамами.

Это позже я пойму, что новый план короля – соблазнение. Ведь прошлый план провалился, и я не сдалась его воле под гнетом физического труда.

— Подними клинок, — бросил этот… самец.

Я бы фыркнула, но король подошел слишком близко. И тут началось.

— Ниже. Еще ниже. Ты его держишь как грабли.

Вот тебе и приветственное утро.

— Я не воин, — буркнула, с усилием удерживая тяжеленную деревяшку в руках.

Мужчина выпрямился, оглядел меня, как магистр на отстающего адепта.

— Хочешь равенства? Умей держать оружие.

Удар. Резкий, направленный точно в плечо. Я взвизгнула, не сдержавшись, и попыталась парировать. Почти получилось… Почти. Меч вылетел из рук, предательски кувыркаясь в траве.

— Хорошее начало, — хмыкнул этот… этот наглец!, даже не удосужившись скрыть усмешку.

Я стиснула зубы.

— Ты издеваешься?

— Всего лишь факт, — пожал плечами король. — Удар слева. Блокируй.

Я в панике развернулась, пытаясь сообразить, где у “слева” стороны. Не успела.

— О, боги…

— Молись позже. Сейчас — защита.

Щелчок. Рывок. Мой меч снова оказался где-то на земле, а я — на попе. Очень изящно. Очень достойно.

— Хочешь уважения? Заслужи.

Я приподнялась, отряхивая юбку.

— А я думала, оно идет в комплекте с вежливостью. Ты ни черта не понимаешь в уважении, — прошипела я, поднимая меч.

Мужчина прищурился, уголок губ дернулся.

— Ты упрямая.

— А ты диктатор с манией контроля, — огрызнулась я, чуть не уронив оружие снова. Меня разбирала злость. На себя, на короля, на весь этот чертов мир!

Новый удар — я парирую! Почти. Еле-еле. Но удержала.

— Не только сила дает власть, — проговорил король, отступая на шаг, не сводя с меня взгляда, – Еще нужен разум. И воля. И вера.

Я замерла. А потом… заговорила. Слова шли сквозь удары, дыхание, напряженные мышцы и мелькающие лезвия, хоть и деревянные:

Глава 22. Ловушка

Оставшийся день прошел... странно спокойно. Хотя, если быть честной, слово «спокойствие» сюда подходит как драная шкура к дворцовому балу. И слово «спокойствие» вообще уместно, когда ты находишься в прошлом, где вокруг ходят люди с мечами?

Мама Гретта, кажется, то ли пожалела меня, то ли просто решила, что на сегодня с меня хватит. Молча ткнула в сторону прилавка с овощами и выдала:

– Хочешь — помогай. Хочешь — не мешай.

Я выбрала вариант «изображаю занятость» и расслабится. И, черт побери, впервые за долгое время не думала, как выжить, куда сбежать и куда спрятаться.

Позже я настирала и заштопала рубашки короля. На них были кровь, дыры, запах пыли и железа. Одна из рубах была порвана сбоку, ткань вся как после встречи с волком. Под иглой ткань показалась почти хрупкой. Кто бы мог подумать, что кожа короля под ней — крепче брони. Такое ощущение, что не ткань защищала мужчину, а наоборот — он ее.

И все же вечер наступил слишком быстро.

Я ждала. И боялась. Нет, не момента.

Его. Короля.

Потому что рядом с ним я либо загораюсь, либо срываюсь в какую-то бездну, где нельзя остановиться, сказать "погоди", или хотя бы моргнуть. Там все — слишком на грани.

Шатер был теплым. Ткань стен чуть колыхалась от ветра, пахло вином, пряностями и чем-то еще… опасным. Я вошла. Без стука. Пусть это будет моим маленьким бунтом.

Король стоял у стола. Обернулся на шаги — и в следующую секунду голос резанул, как лезвие:

— Снимай одежду. И на колени. Сейчас.

Я замерла. Сердце... нет, не упало — провалилось. Как в бездну.

Медленно повернулась к нему. Взгляд — в глаза. Четко, прямо. Без дрожи.

— Ты явно перепутал меня с той, кто тебе подчиняется.

Голос мой звучал ровно. Слишком ровно. А лицо... оно пылало. От гнева? От унижения? Или — от чего-то более опасного, что пульсировало в груди, между ребер?

Он рассмеялся. Чисто, открыто, с удовольствием, как будто я — не вызов, а долгожданная забава.

— Я ничего другого от тебя и не ждал. Было бы скучно, подчиняйся ты с первого слова.

Скучно, говоришь? Игру захотел?

Я взяла кувшин. Осторожно, медленно налила вино в кубок. Он смотрел. Не отводил глаз. Его усмешка скользнула по мне, как кинжал.

И тогда… всплеск.

Я резко подалась вперед и выплеснула вино из кубка ему прямо на грудь.

Багровое вино растеклось по его белой рубашке, капли стекали к ремню. Он вскинул голову. На секунду — удивление. А потом...

— Дерзость. Твоя самая опасная черта, — он шагнул ближе. — Но, пожалуй, и самая притягательная. Но… не стоит забываться, Айлин.

Я вспыхиваю рядом с этим мужчиной как молния. Раз… и вспышка. Нужно контролировать себя лучше. Ведь когда я снова посмотрела в глаза королю… я увидела хищника, готового в любую секунду разорвать свою жертву. И жертвой могла стал… я. Или я ей была?

— Я не вещь. Не наложница, — я отступила. Полшага. Но в этом шаге — проигрыш.

Он понял.

И ударил. Без рук. Словами:

— Раз уж начала — закончи. Подойди. Раздень меня.

— Нет.

Одно слово. И новый виток событий.

Король словно хищник склонил голову чуть вбок. Медленно. Почти нежно. Губы его изогнулись почти ласково:

— Тогда... игра. Хочешь сегодня свободы — выиграй ее красиво.

Я сглотнула. Вот и все. Он увидел слабину. Уловил, что вспыхнула. Что эмоции — вырвались наружу. И теперь предлагает сделку, в которой я — на крючке. Ощущение ловушки нависает тяжелым пониманием

Но не сдамся. Ни за что.

Только слишком поздно я пойму, что угодила в заранее спланированную ловушку. Ловушку, что король для меня подготовил.

Для начала – выбить из колеи непристойным предложением, дождавшись от меня вспышки, что не даст в дальнейшим анализировать ситуацию. Затем в ход пошло запугивание. Снова заставляем бедную Айлин, то есть меня, смущаться от перспективы “раздевания”. И далее…

— Ужинать будешь?

Что?

Сказав последнюю фразу и довольно сверкнув глазами, король меняется. Мгновенно. Легко, будто щелкает пальцами.

Я не сразу поняла, о чем речь, и почти отказалась. Почти. Но слова застряли в горле. Перед глазами — серая, подозрительно вязкая похлебка с кухни. Перспектива не вдохновляла.

Я кивнула сама себе и…

— Почему бы и да, — выдохнула я.

Шатер вдруг стал уютным. Почти домашним. Деревянный стол, простая скатерть. Мясо. Сыр. Теплая лепешка. Один подсвечник. Вино. И тишина. Спокойная... только на первый взгляд. В воздухе висело что-то другое. Напряжение. Предчувствие.

Король сел первым. Жестом указал на стул напротив. Я присела. Руки — в замок, под столом. Внутри — дрожь. Снаружи — камень.

Мужчина налил вино. До краев. Багровая жидкость блеснула в полумраке. Как кровь. Или как обещание.

— Игра, — сказал он. — Вопрос — ответ. Глоток — за каждый неудобный вопрос. Отвечаешь — не пьешь. Молчишь — пьешь. У кого раньше акончится — тот проиграл.

— Что будет, когда вино закончится? — прищурилась я.

— Если у тебя — ты останешься здесь. В моей постели. На ночь.

— А если у тебя?

— Свободна. До рассвета.

Я кивнула. Был ли у меня выбор?

— Если я проиграю — я остаюсь. Но ты не касаешься меня в постели. Ни пальцем. Только сон. Без посягательств. И только ночь.

Мужчина смотрит. Долго. Глубоко. А потом — почти нежно, почти жестоко улыбается. Хищно. Не зубами — глазами. Там все уже было решено.

— Слово короля.

Пауза.
— Но ночью ты поймешь, как опасно давать хищнику право быть рядом.

Я нахмурилась. Вопрос не в том, соглашаться или нет. Вопрос — почему я еще не сказала «нет».

Король — хищник. Ловко скрывает клыки, играет с добычей. Но и я — не ягненок. И не марионетка.

Но Он уже все решил!

И вот я здесь. Добровольно в ловушке. Противник — мужчина с глазами волка. С вином вместо меча.

Начнем...

Глава 23. Игра начинается

— Но ночью ты поймешь, как опасно давать хищнику право быть рядом.

После этой фразы мое дыхание сбилось. Казалось, что окончательно и бесповоротно. Горло сжималось от накатывающего волнения. Но я старалась не отвести взгляда от темных омутов короля.

Я сделала глоток. Не вина. Воды.

Мысленно за доли секунды я взвесила все “за” и “против” игры с королем. С хищником, что почувствовал добычу и уже не отпустит.

Итак. Король сам предложил игру. Значит, пока это не приказ. А равные условия. Откажусь и может быть хуже. А еще мужчина слишком спокоен — у него, наверняка, козырь в рукаве.

Из минусов, если проиграю — останусь рядом. В его шатре. В его пространстве. Где стены дышат его именем. Но я никогда не отступаю. Ни перед кем. А перед ним — особенно не хочется сдаваться.

К тому же, это шанс — узнать самого могущественного мужчину Королевства Огненных Драконов. Его слабости, его мысли. Только вопрос – нужно ли мне это?

И, как бы банально не звучало, я хочу показать этому нахалу, что я умею играть по его правилам… и выигрывать.

Я кивнула, принимая условия и попадая в тщательно спланированную ловушку. Я уже внутри.
Король чуть склонил голову — мол, прошу, честь задавать первый вопрос за тобой.

Как благородно. И абсолютно подозрительно.

Я не торопилась. Не потому что не знаю, что спросить — как раз наоборот. Просто хочу, чтобы он поварился в ожидании. Немного. Совсем чуть-чуть. Пусть пальцы сильнее сжимают кубок. Пусть в воздухе повиснет это почти, это еще не, это «она сейчас скажет» — и не скажет.

Власть — это не крик. Это пауза. Когда тишина на твоей стороне.

Я взялась за кусок жареного мяса. Пряное, сочное. И уже привычное. Медленно прожевала кусочек, почти демонстративно. Запила глотком воды из второго фужера и, наконец, подняла глаза:

— Как тебя зовут? В смысле… настоящее имя? Я ни разу не слышала, чтобы кто-то звал тебя по имени. Даже шепотом. Только король или Его Величество.

Король усмехнулся. Молча. Потом откинулся на спинку кресла и… выпил! Один глоток вина. Без спешки.

Ага. Не ответил! Что это за тайна такая?

Но и не промолчал. Хитрый.

— Я сделал глоток, потому что ты пока не заслужила знать мое имя, — голос у него бархатный, с занозой. — Пока.

Король сейчас что? Флиртует со мной? И делает это так, будто у него лицензия и двадцать лет стажа в опасных играх.

Я, конечно, ни капельки не покраснела. Просто щеки так, слегка… потеплели. В помещении, наверное, душновато.

— Имя короля — это привилегия, — продолжил он. — Его знают лишь те, кто рядом. Очень рядом. Проснешься в моей постели — назову первым делом.

Ну вот, пошло.

— Не надейся, — фыркнула, прикрывая неловкость раздражением. — Я и без имени обойдусь. Тем более, если оно с таким… ценником.

Он улыбнулся. Волчья ухмылка. Почти ласковая. Почти.

— Посмотрим.

Теперь очередь короля. И он даже не делает вид, что думает.

— Сколько мужчин было у тебя, Огонек?

Началось.

Я смотрела прямо. Не моргая. Ни капли смущения. Ну ладно, одна капля была, но быстро испарилась.

— Достаточно, чтобы понять: страсть — не власть.

У этого сыщика дернулась бровь. Он услышал. Понял. И, что неприятно — понял больше, чем я сказала.

Глаза мужчины темнели. А мое дыхание в очередной раз сбилось, щеки опалило жаром.

— Пей, — хриплый приказ. — Ты не ответила.

Вот так. Просто. Без крика. Но это приказ.

Я взяла кубок и отпила небольшой глоток. Горько. Или это просто вкус у этого вина такой… разоблачающий.

Король продолжал смотреть. В упор. Слишком внимательно. И… жадно?

Он понял. Он знает.

Да, я девственница. И не была с мужчиной. Не потому что «храню себя» или там «жду короля». Просто потому что — мой выбор. И все.

И по моим ощущениям… король доволен. И жаждет получить очередной трофей.

… Снова моя очередь. Надо задать вопрос. Желательно остроумный. Или провокационный. Или… вообще хоть какой-то. А в голове — каша. Горячая, винная, и подозрительно похожа на панику.

Что я тут делаю?

Сижу под бархатным шатром. За столом, покрытым тканью явно не с местного рынка. С королем. Из прошлого. С диктатором, у которого на лице написано «я не привык слышать “нет”».

У меня — вино, теплые щеки и сомнительное чувство, что все это не сон. У него — абсолютное спокойствие и привычка побеждать.

Я бросила беглый взгляд на короля. Красивый ли он? Определить сложно из-за большой растительности на лице, что вымыта и вычесана. Но мне кажется, что король до неприличия красив. Почему? Не могу ответить на этот вопрос. У него высокий лоб, резкие скулы, сильный подбородок. Борода его почти прячет, но я все равно вижу — он молод. Намного моложе, чем я ожидала. Или власть у них тут — эликсир молодости?

Мне даже интересно — какой он без короны, без трона, без вечной уверенности, что все, до чего дотронется, автоматически становится его?

Хотя нет. Неинтересно. Абсолютно. Вообще. Я здесь не ради него. Не ради его глаз, его имени и его проклятой харизмы.

Правда?

…Черт. Следующий вопрос.

Глава 24. Продолжим нашу игру

— Я знаю, что мы идем в Ледяное Королевство, — выдохнула я, наконец. — Но зачем тебе на него нападать? Это... ну, слишком.

Король бросил на меня взгляд поверх кубка. Спокойный. Слишком спокойный.

— Месть, — ответил он просто. — Я иду за ней. И за возмездием.

На секунду я потеряла дар речи. А потом — как прорвало.

— Но из-за этого погибнут люди! Простые, нормальные! Которые просто выращивали свою репу, доили коз и никому не мешали! Войны — это голод, разруха, сожженные деревни! Детей потом хоронят в грязных саванах, а не на белых простынях! И все это — из-за чьей-то личной обиды?

Я увлеклась. Немного. Но — ну правда же!

Мужчина прервал меня. Резко. Как ножом по стеклу.

— Либо я — их, либо они — меня. Понимаешь? Это личное. И это выживание. Удар, нанесенный по мне, был ударом по всему королевству. И он не останется без ответа.

Я сглотнула. Захотелось закутаться в одеяло, свернуться калачиком и отключить мозг. Но мозг продолжал работать. Упрямо, как перегретый чайник.

— Ты же дракон. Великий воин. Ну, вызови ты их короля на бой! Один на один. Честно.

Без всего этого месива.

Король усмехнулся. Но не весело. В его голосе скрежетали клыки.

— Этот трус прячется от меня, — бросил мужчина. — Но я его достану. Хоть из-под земли. Чего бы мне это ни стоило.

Он наклонился ко мне ближе. Спокойно. Медленно.

— Хватит, — сказал жестко. — Не стоит говорить о том, чего не знаешь, Огонек. А то можно и заблудиться.

И это была уже не просто фраза. Это была угроза. Легкая. Скользкая. Ледяная.

— Есть мужчина, которого ты любишь? — внезапно спросил этот… деспот.

Я застыла. От неожиданности, конечно. Ну и от того, как этот вопрос врезался под ребра.

Люблю?

Я думала, что… да. Но, если быть честной… разве любовь так легко отпускается? Разве от настоящей — не болит душа еще долгие годы после предательства?

Я вспомнила еще одного мужчину, что был мне дорог. До сих пор. Но быстро отмахнулась. Нет. Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям.

— Нет, — сказала я честно. — Сейчас... любви для меня не существует. Это как единорог. Все говорят, что он где-то есть, но я ни разу не встречала.

Король усмехнулся. Но ничего не сказал. Видимо, ответ ему понравился.

— А ты? — спросила я в ответ. — Хотел когда-нибудь быть обычным? Без меча, без трона, без всей этой помпезности?

Мужчина на секунду задумался. Потом кивнул.

— Хотел. До тех пор, пока не понял, что обычных — топчут.

Пауза. А потом продолжил:

— У власти есть и плюсы, и минусы. Но лучше править сытой страной, чем сидеть в трущобах и смотреть, как твои дети голодают. А я не позволю, чтобы мои голодали. Или чужие. Я знаю, чего хочу для своего народа: сильного королевства. Без трусов, предателей и бездельников. Я не дам прийти к власти тому, кто думает только о балах, шелках и кошельке. Если не я — придет тот, кто все развалит.

Молчание. И взгляд. Глаза и глаза.

И вот что я могла на это сказать?

Ничего. Потому что, черт возьми, он был прав. Пусть и жестко, пусть и по-драконьи… но прав.

Иногда, чтобы не быть съеденным, надо самому стать тем, кто рычит первым.

А я… Я все еще надеялась, что можно кого-то просто попросить: «Пожалуйста, не ешьте меня».

Наивная.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы править? — спросил Его Величество, будто между делом.

Я чуть не поперхнулась водой, что пригубила.

Править?

Мелькнули образы — не роскоши, не власти. А родной дворец, тихие вечера, мягкий голос мамы Калисты и папы Дракориана, запах ладана и лаванды.

Я – принцесса Айлин Лейт. Наследница империи Авралия. А по факту — просто девочка, которую кто-то однажды согрел. Дал имя. Дом. Любовь.

До семи лет я была уличной девчонкой в рванье, сироткой, что мечтала о куске хлеба и тепле. И мечтой, чтобы ее обняли, просто так. Без причин. Без условий.

Я встретила своих приемных родителей случайно. Дракорина и Калисту. Императора и императрицу Авралии. Они могли пройти мимо. Но остановились. Почему? До сих пор не понимаю. Наверное, просто… потому что были людьми.

И да, я знаю, каково это — править. Вернее, что должно стоять за этим словом.

Но смотреть сейчас в глаза этому королю — чужому, опасному — и рассказывать ему, что я из будущего, и вообще-то уже принцесса?.. Да, спасибо, я пока поживу.

Я просто улыбнулась, слегка криво, и сказала:

— Я думала, каково это — быть собой, а не чьей-то тенью. Неважно, правишь ты или нет. Главное — найти себя.

***

Мы еще долго сидели и разговаривали. Что самое странное? Мне даже… понравилось.

Король оказался умным. По-настоящему. Не просто «сила, меч и сожженные деревни», а острый, глубокий ум. В его словах была логика. Сталь, да, но и мудрость.

А это, согласитесь, редкое комбо.

Я спрашивала его и о личном тоже.

Верит ли он в любовь? Был ли сам когда-то предателем? Часто ли его предавали? Есть ли у него семья, дети?

Король отвечал. Иногда честно, иногда — уклончиво. А на упоминание семьи и детей просто молча выпил. Глоток — и в глаза потемнело. Печаль. Боль. Что-то личное. Очень личное.

Я не стала лезть дальше. Не мое дело. Не моя боль.

А вот его вопросы…

Чего бы ты хотела прямо сейчас? Способна ли ты солгать, глядя в глаза? Планируешь ли побег? Через сколько сдашься моей воле? Почему не боишься меня, как остальные?

Последний вопрос заставил меня задуматься. А потом я просто фыркнула.

— Потому что ты не чудовище. Чудовище — это тот, кто притворяется человеком. А ты — честен. Пусть и страшен. Но честен.

Мужчина усмехнулся. Кажется, одобрительно.

***
Беседа у нас получилась… Интересная. Странная. Где-то — даже уютная.

А потом…

— Ты проиграла.

— Что?! — я чуть не выронила бокал. — В смысле «проиграла»?!

Глава 25. Ночь

Смеется тот, кто смеется последним. И, кажется, это был король.

По условиям нашего договора, мне предстояло провести ночь в объятиях короля. Стоп! Каких объятиях, Айлин?

Просто ночь. Просто одна постель на двоих.

С мужчиной. Королем.

Вдох-выдох…

Подготовка ко сну… была странной. Мягко говоря.

— Возьми, — спокойно протянул мне король теплую тунику. Мужскую. Огромную.

— Думаешь, я настолько неосторожна? — пробурчала я, – Я останусь в своем платье.

Спать в ношеном я за время в лагере привыкла и раздеваться перед мужчиной точно не собиралась.

— Даже не думал об этом, — его тон был ленив, как у человека, который абсолютно уверен в своей власти. И победе. И, что хуже всего — в моем присутствии в его спальне.

Ах да. Кровать. Одна.

Я даже не спрашивала, есть ли другая. Проверила еще вчера, пока изображала скромную служанку, убирающую его перину.

Мужчина начал снимать рубашку. Ту, что я залила вином. Я рефлекторно отвернулась. И тут... Здравствуй, зеркало. Отлично. Оно было напротив. Очень стратегически расположено, если вы понимаете, о чем я.

— Долго будешь стоять как статуя? — услышала я за спиной.

— Пока не исчезнешь, — мрачно буркнула я.

За спиной послышалось молчание. Вот кто меня за язык тянет? Уж слишком я разошлась. Наверняка, виною моему поведению вино. Точно! Я не привыкла пить, а здесь целый бокал!

— Помоги, — немного зло сказал король.

— Что? — моргнула я и развернулась лицом к мужчине.

— Раздень меня. Я уставший король. Ты — проигравшая. Пора бы принять роль.

— У нас был уговор, — процедила я, сжимая зубы. И как верить после этого королям?

— Я тебя не трогаю. — Пожал широкими плечами мужчина. — Но ты — должна. Такие правила.

Такие правила? Только сейчас я понимаю, что мы не обговаривали, мое участие. Он то может меня и не трогать, а я получается должна?

Я подошла. Медленно. С достоинством, как на казнь. В голове бился только один вопрос: можно ли убить короля шнурком от рубашки, чтобы выглядело как несчастный случай?

Я дергала завязки, как будто это были удавки. И да — в фантазии они ими были.

Мужчина стоял спокойно. Не ухмылялся. Даже не глазел. Просто смотрел. И это было хуже всего. Я чувствовала волнение.

Наглец наслаждался. Нет, не тем, что я к нему прикасаюсь. Король упивался от власти. От того, что вынудил. Что переиграл.

Наконец, когда последняя пряжка поддалась, а мужчина остался в одних подштанниках, я повернулась, собираясь уйти к другому краю кровати. Но мужчина поймал мой подбородок.

— Эй…

И поцеловал. Внезапно. Резко. Властно.

Я вздрогнула. Не от страха. От... другого.

Не оттолкнула. Не сразу.

Но потом — прошептала, не глядя в глаза:

— Ты не завоевал меня. Ты просто… сильнее.

Его глаза потемнели. В них металась злость, как буря под стеклом. Но не только. Буря вожделения.

И все же он сдержался. На грани. На краю.

— Я ухожу, — сказала я. — Ты коснулся меня. А ты обещал…

Король поймал мои слова, как паук ловит мушку:

— Я обещал не трогать тебя в постели. Мы еще не легли, Огонёк.

Ах ты…

— Нахал! — вырвалось у меня. Впервые — почти восхищенно.

Я быстро отошла, забралась в его кровать — полностью в платье, на одеяло, с видом «я сплю, не трогать!».

Как будто это могло его остановить.

Он усмехнулся. Хищно. Почти лениво. И медленно подошел. Лег рядом. На своей половине, но... Близко. Спасибо, что в подштанниках.

Выдохнула. Расслабляться было рано.

Забравшись под теплую накидку, притихла. От постели пахло мускусом, сосной и… мужчиной. Сильным, несгибаемым, опасным.

— Ты думаешь, ты выиграл? — спросила я, не глядя.

— Я знаю, — спокойно отозвался он.

Слишком близко.

— Тронешь — укушу, — предупредила я.

— Не сомневаюсь, — его голос был как горячий мед. Опасный и... липкий.

— В смысле не сомневаешься?! — вспылила я.

— Потому что ты — хищница. — Он наклонился чуть ближе, но не коснулся. — Но я — крупнее.

И тут я поняла. Это не сон. Не шутка. И не просто игра.

Это — война. Только оружие тут другое.

И похоже, я — без брони.

Мужчина не касался меня. Не говорил. Просто лежал рядом, молча. Как хищник, затаившийся в высокой траве. Спокойный. Уверенный. Готовый к прыжку… но не прыгающий. Пока.

Я лежала, глядя в потолок шатра, в темноту, в никуда. Каждая секунда казалась вечностью. Король дышал рядом. Тихо. Ровно. Но я чувствовала это дыхание. На шее, на щеке, в ключицах.

Я пыталась не думать. О том, как он смотрел. О том, как целовал. О том, что моё сердце реально забилось быстрее. Как у героини плохого любовного романа.

Это проверка.

Я выдержу.

***

Я не помню, как уснула.

Вообще. Просто — провал. Как будто выключили свет. А потом — кто-то врубил его снова.

Грудь сжала горячая волна.

Мгновение — и я села, резко, как будто вынырнула из воды.

Дыхание сбилось. В груди — что-то пульсировало. Тепло. Даже жарко.

— Что… — прошептала я. Но не договорила.

В груди все полыхало.

Что происходит?

Глава 26. Поймаю

Король Огненных Драконов

Рассвет подкрался неуверенно. Осторожно. Как вор, решивший проверить, жив ли еще хозяин дома.

Я стоял у края шатра, скрестив руки. Молчал. Смотрел на север. Туда, где начиналась чужая зима. Где заканчивались мои земли.

Ветер бил в лицо. Острый. Пронзительный. Как и должно быть у врага. Эти холода выкормили чудовище. И теперь я иду его добить.

Вы взрастили зиму — теперь я принесу вам пламя. И ни один бастион не устоит.

Губы скривились в полумолчаливой усмешке. Она не согревала. Лишь напоминала: я не забыл.

К королю Ледяного Королевства у меня были свои особые счеты. Этот трус поплатится за содеянное. Я – король Огненных Земель. Я – сила. И власть. Никому не позволено поднимать меч на меня, мою семью и мой народ. Тот, кто осмелился причинить вред, встретит лишь мой меч перед смертью.

Развернувшись, я вернулся в шатер к столу, усыпанному картами и письмами разведки. Все как на ладони — маршруты, укрепления, перешейки, линии снабжения, осады, уровни магических барьеров. Предатели, преданные северные кланы и союзники, чья лояльность шаталась, как флаг в бурю.

Ближайшие несколько недель — ключевые. Либо я захватываю Ледяной трон, либо моя месть откладывается на год или даже годы. Даже такое я допускаю. Каким бы тираном меня не считали, напрасно жертвовать своим народом я не буду. Но и отступить означает прогнуться. А этого не будет. Никогда.

Позвал стража. Отдал приказы.

— Передать Вальдору: усилить южный дозор. — Я бросил взгляд на отметку в углу. — Пусть патрули сменяются чаще. И разведка… мне нужны глаза ближе к северному перешейку.

Воин кивнул. Исчез.

Я остался. Один. Почти.

Мой взгляд упал на угол карты. Пустое пятно. Без меток. Без плана.

Туда — унеслись мысли. Не к врагу. Не к дороге.

К ней.

Айлин.

Огонек.

Я наблюдал за ней несколько дней. Она таскала ведра, зашивала рубашки, мыла котлы — как будто ее гордость не весила и половины того, что несла на плечах.

Упрямая, худая, грязная. И все равно — стояла, будто королева. Не сломалась. Не плакала. Не молила.

Даже взгляд не опустила.

Не сломанная.

Айлин.

Кто ты такая, чтобы так смотреть на меня? Чтобы не опускать глаз? Чтобы сжигать — одним только взглядом?

Она раздражает. Сильно. До боли в висках. До желания встряхнуть. Заставить замолчать. Подчиниться. Но стоит подойти — и вместо этого хочется... понять. И взять.

Хищная игра.

Я проверял ее. На прочность. На страх. На покорность.

И что я получил?

Высоко поднятый чумазый подбородок. Фырканье вместо извинений. И, да, почти забыл — кубок вина на грудь. Красивая реакция. Резкая. Глупая. Живая.

Девчонка сказала: «Ты не завоевал меня. Ты просто сильнее.»

Вот оно. Удар в сердце, если оно у меня еще осталось. По самолюбию? Прямо. Жестко. В точку. И, черт побери, правдиво.

Я не привык к таким. Кто не ломается. Кто не молчит. Кто... остается.

И этим девица заслуживала мое к ней уважение. Почти.

Хриплая усмешка сорвалась с губ. Не часто кто-то способен вызывать во мне больше, чем просто инстинкт контроля. Но она… задевает. Глубже, чем должна. Быстрее, чем нужно.

Взгляд упал на постель, где мы провели эту ночь. Ее сторона — аккуратно заправлена. Как будто и не спала здесь. Моя — смята.

Слово короля я сдержал. Не тронул девицу. Но кто запретил мне убавить жаровню на минимум, чтобы в шатре стало прохладно? Правильно, никто.

Мой план сработал даже лучше, чем я думал. Огонек ища тепла, тянулась ко мне, прижималась своим соблазнительным телом. Незабываемое впечатление.

И уже ночью эта маленькая нахалка проснулась, огляделась и выскочила из моей постели и шатра, как птичка. Я позволил. Пускай бежит, сопротивляется. Все равно будет моей.

Вернее, в моей постели.

Мне нравилась ее слабость передо мной. А значит, девчонка будет проводить все следующие ночи со мной. Больше я ждать не намерен. Хватит, поигрались уже.

— Мой король! — голос Деклана разрезал воздух, как клинок. — Пленница. Ее нет в лагере.

Я медленно повернулся. Внутри — вспышка. Как удар в грудь.

— Как давно?

— Никто точно не знает. Одни видели у костра, другие — возле шатров. Следы… ведут к лесу.

Сбежала…

Гордая, глупая девчонка.

Черт возьми!

— Поднять охрану. Оповестить дозорных. Никого не пускать и не выпускать. Прочесать лес. Каждый метр. Не ранить.

— Да, мой король.

Я схватил меч, накинул плащ.

Значит, побег.

Выбрала самое удачное время. Время перед рассветом всегда самое опасное. Воины либо спят, либо уже устали в дозоре. Минимальное количество свидетелей. А те, кто видел ее, точно знали, что она вышла от меня. Никто не заподозрил в девице, что провела со мной ночь, беглянку.

Сбежала…

Ну, что же, Огонек. Глупо. Очень.

Потому что охотник уже идет по твоему следу. Я чувствую твой запах, слышу биение твоего сердца, представляю твою агонию.

И когда я поймаю тебя, ты больше не будешь пользоваться моей благосклонностью.

Хватит. С этого момента – ты подписала себе приговор.

— Мой король! Пленница севернее, в паре минут от нас…

– Я сам! – Отдал приказ и ринулся вперед.

Я всего лишь на шаг позади. Но я уже иду за тобой, Айлин…

И тебе не понравится то, что я для тебя уготовил.