Попаданка из реанимации, или дракону нужен врач!

Глава 1. Два конца и одно начало

АЛИСА

Последнее, что я успела подумать, прежде чем металл смял кости, было чертовски банальное: «Какой идиот за рулём?»

Небо над Москвой было серо-буро-малиновым от неоновых вывесок. Я неслась на смену, переполненная злостью на администрацию, урезавшую ставки. В голове вертелся список дел: проверить того парня с панкреатитом, сдать отчёт, не забыть купить коту корм… Банальная жизнь. Банальная смерть.

Удар. Не больно. Странно. Просто мир резко перевернулся, завертелся, и серо-буро-малиновое небо грохнуло мне в лицо асфальтом. Где-то вдалеке визжали тормоза, кричали люди. Но звуки доносились будто из-под воды.

«Ирония судьбы, — мелькнула мысль, отстранённая и спокойная, как на вскрытии. — Реаниматолог, а себе помочь не могу. Лёгочное кровотечение, наверное. Или тампонада сердца. Красиво».

Тьма наступала не с краёв, а изнутри. Будто кто-то выдёргивал вилку моего сознания из розетки.

«Жаль кота. И пациентов… не закрою смену…»

А потом — тишина. И ни капли света.

ЭЛИАНА

Моя жизнь была изысканно-скучной пыткой.

Я сидела в трясущейся карете, задрапированной бархатом цвета увядшей розы, и ненавидела каждый её дюйм. За окном мелькали унылые сосны на границе Драконьих Земель. Внутри витал запах ладана, нервного пота служанки и моих же духов, которые теперь казались удушающими.

«Предварительное знакомство с уставом Академии». Какая чушь. Мой жених, лорд-дракон Кайлен Обсидиан, ректор «Обсидианового Шпиля», просто хотел продемонстрировать власть. Привезти будущую жену, как ценный груз, осмотреть и убрать на полку до свадьбы.

— Миледи, может, выпьете водицы? — пискнула служанка Лисбет, вцепившаяся в свою скамеечку, как утопающая в соломинку.

— Заткнись, Лисбет, — буркнула я, не глядя на неё. — От твоего голоса голова раскалывается.

Рядом верхом ехал капитан охраны, суровый мужлан. Ещё двенадцать таких же окружали карету. Все — по приказу отца. Чтобы их драгоценная, бесполезная дочь не сбежала по дороге в лапы чудовища.

Чудовища. Все его так звали. Повелитель Бездны. Говорили, его тень пожирает свет, а взгляд обращает в камень. Мы встречались лишь раз, на помолвке. Он был высок, холоден и молчалив. Его глаза — тёмные, как беззвёздная ночь — скользнули по мне, будто оценивая кусок мяса на рынке. И я, вся в шелках и жемчугах, почувствовала себя именно этим куском. Ничтожным. Испуганным.

Я всегда всего боялась. Боялась разочаровать родителей, которым от меня нужны были лишь титул и выгодный брак. Боялась собственного дара — того дикого, тёплого сияния, что прорывалось сквозь пальцы, когда я злилась или плакала. В семь лет я нечаянно исцелила сломанное крыло птицы. Она замертво рухнула к моим ногам, перья обуглились. С тех пор я заковала эту силу внутри, заперла на сотню замков. Быть пустой, красивой куклой было безопаснее.

А теперь меня везли в клетку к дракону. Мой «дар» был приданым. Род Обсидианов получит его после свадьбы, усилив свою и без того чудовищную мощь. А я? Я получу холодную постель, титул и вечное прозябание в высокой башне.

Карета дёрнулась, я стукнулась головой о стенку. Из глаз брызнули слёзы ярости и бессилия.

— Чёртовы дороги! Чёртов дракон! Чёртово всё! — вырвалось у меня.

Внезапно лошади заржали от ужаса. Карету резко понесло. Раздались крики, звон стали, оглушительный хлопок, от которого заложило уши.

Меня швырнуло на пол. Бархат зацепился за брошь, ветер ворвался в разорванную дверцу. Я увидела вспышки магического света, падающих людей, чьи-то широкие крылья, мелькнувшие между деревьев… Не драконьи. Другие.

Нападение.

Страх, острый и животный, впился в горло. Но под ним — странное, леденящее спокойствие. Так вот как всё и закончится. Не в брачных покоях, а в грязи на обочине. Избавляя всех от хлопот.

«Может, и к лучшему, — пронеслось в голове. — Хотя бы никто не разочаруется. Ни отец, ни мать… ни будущий муж».

Капитан охраны, весь в крови, на мгновение показался в проёме двери, его лицо исказилось гримасой ужаса. Потом его отбросило в сторону, и в мир ворвалась ослепительная вспышка. Острая боль пронзила всё тело.

Единственное сожаление пронзило меня в последний миг: «А ведь я могла… могла научиться… стать сильнее…»

Затем вспышка поглотила всё.

АЛИСА

Сознание вернулось ко мне с целым букетом отвратных ощущений: боль, холодная липкость под щекой, запах крови, гари и хвои. Я лежала лицом в грязи.

«Выжила? Не может быть. Множественные травмы, несовместимые с жизнью…»

Я попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. С трудом разлепила их. Над собой я увидела не неоновое небо Москвы, а тёмно-зелёный полог гигантских, неестественно правильных сосен. Сквозь ветви пробивался тусклый серебристый свет — такого не бывает в природе.

«Галлюцинация. Агония. Отёк мозга».

Я попыталась пошевелиться.

Тело слушалось, но было чужим — слишком лёгким, слишком хрупким. На мне было что-то тяжёлое, мокрое и рваное. Я с трудом подняла руку. Перед глазами мелькнула узкая бледная ладонь в кружевном манжете, измазанном грязью и кровью. Не моя рука.

Адреналин, знакомый и спасительный, ударил в виски. Я села, игнорируя протест мышц. Вокруг был ад.

Развороченная карета, больше похожая на растерзанное животное. Тела в униформе, разбросанные, как тряпичные куклы. Тишину нарушал лишь треск догорающего дерева и… стон.

Стон. Живой.

Врачебный инстинкт перезагрузил мозг, вытеснив панику. Пациент. Травмы.

Шок.

Я поднялась, пошатываясь. Ноги в нелепых туфельках тонули в грязи. Подбежала к источнику звука. Молодой парень в доспехах, лицо белое, как мел.

Из рваной раны на бедре пульсирующе сочилась алая артериальная кровь. Минуты три, не больше.

«Жгут. Нужен жгут. Стерильная повязка… нет, чёрт, сначала жгут!»

Я рванула подол своего непонятного платья. Ткань порвалась с противным звуком. Скрутила жгут, наложила выше раны, затянула палкой-закруткой. Кровотечение замедлилось, потом почти остановилось.

Визуал персонажей

✨ Они — до начала истории. До крови, драконов и контрактов. ✨

Слева — Алиса Крылова.
Врач-реаниматолог. Ночные смены, кофе вместо сна, ответственность за чужие жизни и вечное «ещё чуть-чуть — и отдохну».
Она ещё не знает, что одна нелепая секунда на дороге перечеркнёт её мир… и откроет другой.

Справа — Элиана фон Даркленд.
Дочь графа, избалованная красавица, «золотая девочка» высшего света.
Она привыкла быть украшением, а не оружием. Прятать страх за улыбкой и делать вид, что от неё ничего не ждут.

Две жизни.
Два характера.
Один дар — и одно тело.

Совсем скоро они станут одной женщиной, которая будет спорить с драконом-ректором, лечить там, где привыкли колдовать, и учиться выживать в мире, где ошибка стоит жизни.

А пока… Вот они.
До Обсидианового Шпиля. До Академии. До начала игры.

Глава 2: Код синий в сосновом лесу

— Леди Элиана, — повторил он, и в этих словах звучала не забота, а холодная констатация факта. — Вы ранены?

Его голос выдернул меня из оцепенения. Мозг, годами тренированный в режиме «травма-шок-действие», наконец переключился. Паника? Потом. Экзистенциальный ужас? В очередь. Сначала — пациент, потом — выживание.

Я перевела взгляд с его лица на бледное лицо солдата у своих колен.

— Я? Нет. А он — да. Артериальное кровотечение на бедре, вероятна скрытая кровопотеря, шок. Носилки и тепло сейчас важнее вопросов, — отрезала я, и мой тон не оставил места для возражений. Тон старшей сестры, видящей, как интерн пялится на пациента.

Из его свиты выскочил молодой стражник, но дракон — Кайлен, надо же запомнить это имя — едва заметным движением головы снова остановил его. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно скользнул по моей фигуре.

— Вы оказывали первую помощь, — констатировал он. Не вопрос. Утверждение.

— Это называется «остановка артериального кровотечения подручными средствами». Сработало. — Я не стала упоминать о странном золотом тепле. Сама не понимала, что это было. Может, галлюцинация от кровопотери. Моей или его.

Он наклонился, и я невольно отпрянула. Но женишок лишь протянул руку к жгуту, коснувшись узла. Его пальцы были длинными, изящными, но с мозолями — не от пера, а от оружия или… когтей.

— Примитивно, но эффективно, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее одобрение. Как если бы хирург похвалил санитара за правильно наложенный пластырь.

Потом он выпрямился и отдал приказ, уже не глядя на меня:

— Носилки. Двоих разведчиков вперёд по дороге. Остальных — в оцепление. Никого не хоронить. Это будет расследовано.

Зазвучали голоса, заспешили люди. Ко мне подбежала женщина в простой одежде, вероятно, целительница из его свиты, и принялась за раненого. Я автоматически продиктовала ей параметры: «Давление низкое, пульс слабый, периферические сосуды спазмированы…» Она смотрела на меня круглыми глазами, но кивала.

И вот тогда, когда непосредственная опасность для пациента миновала, на меня обрушилась стена. Стена из чужой боли в мышцах, ледяного озноба, пронизывающего мокрую ткань, и вихря обрывков не своих воспоминаний.

Элиана. Меня зовут Элиана фон Даркленд. Отец — граф, важная птица. Мать — жрица. Они… боятся меня. Нет, моего дара. Я испугалась сама. Платье — атлас, такое неудобное. На балу… он смотрел… дракон… жених… страшно… скучно… хочу домой… где тепло… где никто не ждёт, что я что-то могу…

Голову сжало тисками. Я зажмурилась, упираясь ладонями в виски.

«Алиса Крылова, тридцать два года, врач-реаниматолог, — прошептала я про себя мантру. — У меня была квартира, кот Васька и кредит за машину, которая меня и размазала. Это не я. Это не мой мир. Это галлюцинация, кома, предсмертный бред».

Но запах хвои и гари был слишком реален. Холод земли просачивался сквозь тонкую подошву туфель. А воспоминания о «предсмертном бреде» самой Элианы — её страх, одиночество, сожаления — отзывались в груди чужой, но острой тоской.

— На ноги, — раздался надо мной тот же низкий голос.

Я открыла глаза. Кайлен стоял передо мной, держа под уздцы своего огромного коня. Зверь фыркнул, из ноздрей повалил пар. Было холодно. По-настоящему, по-зимнему холодно. Я не заметила этого раньше — адреналин грел лучше шубы.

— Карета… — начала я, оглядываясь на груду обломков.

— Не подлежит восстановлению. Вы поедете со мной, — заявил он, не оставляя вариантов. — Если, конечно, ваше внезапно проснувшееся рвение к медицине позволяет вам покинуть пост.

В его тоне сквозила насмешка. Холодная, колкая. И что-то во мне, привыкшее к патернализму главврачей и хамству родственников пациентов, взбунтовалось.

— Рвение к медицине, милорд, не просыпается. Оно или есть, или его нет. А вот необходимость не дать человеку истечь кровью на ваших глазах — просыпается у любого, у кого есть совесть. Хотя бы атрофированная, — парировала я, с трудом поднимаясь. Ноги дрожали, но я выпрямилась во весь свой новый, незнакомый рост.

Он снова приподнял ту самую бровь. Кажется, это было его любимое выражение лица.

— Совесть. Интересное понятие для представительницы вашего рода. Садитесь.

Он не предложил помощи. Просто ждал. Я подошла к лошади. Чёртов монстр был ростом с небольшую газель. Как залезть? Вспомнились обрывки уроков верховой езды из памяти Элианы — грациозно, с помощью слуги. Слуг нет. Грация осталась в прошлой жизни вместе с костями, раздробленными о московский асфальт.

Я схватилась за луку седла, сунула ногу в стремя и, кряхтя, потащила себя наверх не без помощи инерции и отчаянного рывка. Уселась боком, как дама, но чувствовала себя мешком с картошкой. Кайлен вскочил в седло позади меня с пугающей бесшумной лёгкостью. Он взял поводья, и я оказалась в кольце его рук. От него не пахло потом или конюшней. Пахло… холодным камнем, дымом и чем-то древесным, смолистым. Как сам этот лес.

Удивительно, что при всей его неприязни к собственной невесте он усадил меня с собой. Грязную и окровавленную. Хотя… ему, видно, не привыкать.

Мы тронулись. Его люди уже несли носилки с раненым, остальные окружали нас плотным кольцом.

Молчание длилось минуту, которую я потратила на то, чтобы не расплакаться от перегрузки. Вместо этого я начала анализировать, как на вскрытии.

Факт первый: Я в теле другой девушки в фэнтезийном мире.

Факт второй: У этой девушки есть магия, и она, кажется, просочилась в меня. Я теперь тоже маг-недоучка. Отличный карьерный рост.

Факт третий: Мой будущий муж — дракон-деспот, которого все боятся.

— У вас всегда так много сопровождающих на прогулках? Или сегодня особый день — охота на невест? — спросила я, глядя прямо перед собой. Не могу молчать. Нервы нужно куда-то девать.

Он не ответил сразу.

— На вас было совершено нападение, леди Элиана. Цель — помешать нашему браку. Вы должны были погибнуть.

Глава 2.1

Дорога пошла в гору. Воздух стал еще холоднее и острее. Я невольно вжалась в тепло плаща мужчины, внутренне коря себя за слабость, но выбирая жизнь без гипотермии. Практичность превыше гордости. Лес начал редеть, и сквозь стволы замелькали серые, угрюмые скалы.

А потом мы выехали на открытое пространство — и у меня реально перехватило дыхание.

Гора. Огромная, неприступная, упирающаяся в свинцовое зимнее небо. И прямо в её склоне, от подножия до невидимой вершины, скрытой облаками, был высечен город. Нет, не город. Цитадель.

Башни, мосты, арки, шпили — всё из тёмно-серого, почти чёрного камня, в котором поблёскивали жилы какого-то минерала. Окна светились тёплым золотым светом, создавая резкий контраст с холодом камня и снегом на крышах. Это была не просто постройка. Это было чудо инженерной — и, я подозревала, магической — мысли. Мост, тонкий как лезвие, соединял две острые скалы. По нему, словно муравьи, двигались крошечные фигурки. Водопад, замёрзший в величественную ледяную стену, сверкал у самого основания. А над всем этим возвышался центральный шпиль — острый, словно коготь, царапающий небо.

— «Обсидиановый Шпиль», — произнёс Кайлен, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодности. Гордость. Принадлежность. — Академия.

Я забыла про холод, про страх, про абсурдность своего положения. Смотрела, открыв рот, как ребёнок на фейерверк. В моей прошлой жизни самым величественным зданием была главная больница — серая двадцатиэтажная коробка. А это… это было из другой оперы. Из сказки, которую читаешь украдкой при свете фонарика под одеялом.

— Боже… — вырвалось у меня шёпотом.

— Боги здесь ни при чём. Только труд, магия и воля, — отрезал дракон, но я поймала его взгляд. Он наблюдал за моей реакцией. Интересовался.

Мы начали спускаться в широкую расщелину, ведущую ко входу. Ворота были огромными, из чёрного дерева и тёмного металла, украшенными сложными рунами, которые слабо светились голубоватым светом. Перед ними стояла стража — не в ожидаемых мною латах, а в гибкой, чешуйчатой форме, с лицами слишком безупречными, чтобы быть полностью человеческими. Драконы в человеческом облике.

Они отдали честь, и ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали во внутренний двор, залитый тем же магическим светом от шаров, парящих в воздухе. Повсюду сновали люди: студенты в тёмно-синих мантиях, преподаватели в более богатых одеждах, слуги. И все, абсолютно все, замирали и провожали нас взглядами. Шёпот пополз по двору, словно змея: «Ректор… Это она… Невеста… Говорят, на них напали…»

Кайлен слез с коня и, наконец, повернулся ко мне, чтобы помочь слезть. Его лицо было каменной маской, но глаза выдавали напряжение. Он явно ненавидел это внимание.

Я положила руку на его протянутую ладонь, сползла на землю, едва удерживаясь на дрожащих ногах, и выпрямилась, отряхивая своё грязное, изодранное платье. Прямо перед нами расстилалась широкая лестница, ведущая к главным дверям Академии — огромным, как врата в собственное, теперь уже совершенно непредсказуемое будущее.

Хоть бы плащ дал… а то видок у меня, конечно, не самый презентабельный.

Женишок наклонился ко мне, и тихо так, впечатляюще, чтобы только я слышала, произнес:

— Добро пожаловать в вашу новую клетку, леди Элиана. Постарайтесь не разочаровать меня… и не умереть в первую же неделю. Это создаст ненужную бюрократию.

Он сделал шаг вверх по лестнице, ожидая, что я последую. Вся площадь замерла в ожидании.

Я посмотрела на его спину, на это величественное здание, на сотни глаз, устремлённых на меня. И в груди закипела знакомая, почти забытая за годы работы смесь ярости и азарта. Вызов. Сложный случай. Невозможный пациент. Целый мир, который надо было понять, разобрать на части и, если повезёт, собрать заново.

Я подобрала оборванный подол своего платья, подняла подбородок — на котором, я знала, уже цвел синяк, — и шагнула за ним.

— Не волнуйтесь, милорд, — сказала я громко и чётко, чтобы слышали ближайшие студенты. — Со смертью у нас отношения давние и… сложные. Я как раз собираюсь провести с ней воспитательную беседу. А с бюрократией, — добавила я, уже проходя мимо него, — я и сама разберусь.

Все же у меня есть опыт с самой сложной документацией — медицинской.

И, не глядя на него, я шагнула в распахнутые двери — в гул тепла, запах старых книг, воска, пыли и ещё чего-то неуловимого — самой магии. Оставив за спиной нарастающий шёпот и, как мне показалось, едва уловимый, новый оттенок в глазах своего драконьего жениха. Не просто раздражение. Любопытство. А это, как знает любой врач, — уже начало лечения.