Попаданка из реанимации, или дракону нужен врач!

Глава 1. Два конца и одно начало

АЛИСА

Последнее, что я успела подумать, прежде чем металл смял кости, было чертовски банальное: «Какой идиот за рулём?»

Небо над Москвой было серо-буро-малиновым от неоновых вывесок. Я неслась на смену, переполненная злостью на администрацию, урезавшую ставки. В голове вертелся список дел: проверить того парня с панкреатитом, сдать отчёт, не забыть купить коту корм… Банальная жизнь. Банальная смерть.

Удар. Не больно. Странно. Просто мир резко перевернулся, завертелся, и серо-буро-малиновое небо грохнуло мне в лицо асфальтом. Где-то вдалеке визжали тормоза, кричали люди. Но звуки доносились будто из-под воды.

«Ирония судьбы, — мелькнула мысль, отстранённая и спокойная, как на вскрытии. — Реаниматолог, а себе помочь не могу. Лёгочное кровотечение, наверное. Или тампонада сердца. Красиво».

Тьма наступала не с краёв, а изнутри. Будто кто-то выдёргивал вилку моего сознания из розетки.

«Жаль кота. И пациентов… не закрою смену…»

А потом — тишина. И ни капли света.

ЭЛИАНА

Моя жизнь была изысканно-скучной пыткой.

Я сидела в трясущейся карете, задрапированной бархатом цвета увядшей розы, и ненавидела каждый её дюйм. За окном мелькали унылые сосны на границе Драконьих Земель. Внутри витал запах ладана, нервного пота служанки и моих же духов, которые теперь казались удушающими.

«Предварительное знакомство с уставом Академии». Какая чушь. Мой жених, лорд-дракон Кайлен Обсидиан, ректор «Обсидианового Шпиля», просто хотел продемонстрировать власть. Привезти будущую жену, как ценный груз, осмотреть и убрать на полку до свадьбы.

— Миледи, может, выпьете водицы? — пискнула служанка Лисбет, вцепившаяся в свою скамеечку, как утопающая в соломинку.

— Заткнись, Лисбет, — буркнула я, не глядя на неё. — От твоего голоса голова раскалывается.

Рядом верхом ехал капитан охраны, суровый мужлан. Ещё двенадцать таких же окружали карету. Все — по приказу отца. Чтобы их драгоценная, бесполезная дочь не сбежала по дороге в лапы чудовища.

Чудовища. Все его так звали. Повелитель Бездны. Говорили, его тень пожирает свет, а взгляд обращает в камень. Мы встречались лишь раз, на помолвке. Он был высок, холоден и молчалив. Его глаза — тёмные, как беззвёздная ночь — скользнули по мне, будто оценивая кусок мяса на рынке. И я, вся в шелках и жемчугах, почувствовала себя именно этим куском. Ничтожным. Испуганным.

Я всегда всего боялась. Боялась разочаровать родителей, которым от меня нужны были лишь титул и выгодный брак. Боялась собственного дара — того дикого, тёплого сияния, что прорывалось сквозь пальцы, когда я злилась или плакала. В семь лет я нечаянно исцелила сломанное крыло птицы. Она замертво рухнула к моим ногам, перья обуглились. С тех пор я заковала эту силу внутри, заперла на сотню замков. Быть пустой, красивой куклой было безопаснее.

А теперь меня везли в клетку к дракону. Мой «дар» был приданым. Род Обсидианов получит его после свадьбы, усилив свою и без того чудовищную мощь. А я? Я получу холодную постель, титул и вечное прозябание в высокой башне.

Карета дёрнулась, я стукнулась головой о стенку. Из глаз брызнули слёзы ярости и бессилия.

— Чёртовы дороги! Чёртов дракон! Чёртово всё! — вырвалось у меня.

Внезапно лошади заржали от ужаса. Карету резко понесло. Раздались крики, звон стали, оглушительный хлопок, от которого заложило уши.

Меня швырнуло на пол. Бархат зацепился за брошь, ветер ворвался в разорванную дверцу. Я увидела вспышки магического света, падающих людей, чьи-то широкие крылья, мелькнувшие между деревьев… Не драконьи. Другие.

Нападение.

Страх, острый и животный, впился в горло. Но под ним — странное, леденящее спокойствие. Так вот как всё и закончится. Не в брачных покоях, а в грязи на обочине. Избавляя всех от хлопот.

«Может, и к лучшему, — пронеслось в голове. — Хотя бы никто не разочаруется. Ни отец, ни мать… ни будущий муж».

Капитан охраны, весь в крови, на мгновение показался в проёме двери, его лицо исказилось гримасой ужаса. Потом его отбросило в сторону, и в мир ворвалась ослепительная вспышка. Острая боль пронзила всё тело.

Единственное сожаление пронзило меня в последний миг: «А ведь я могла… могла научиться… стать сильнее…»

Затем вспышка поглотила всё.

АЛИСА

Сознание вернулось ко мне с целым букетом отвратных ощущений: боль, холодная липкость под щекой, запах крови, гари и хвои. Я лежала лицом в грязи.

«Выжила? Не может быть. Множественные травмы, несовместимые с жизнью…»

Я попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. С трудом разлепила их. Над собой я увидела не неоновое небо Москвы, а тёмно-зелёный полог гигантских, неестественно правильных сосен. Сквозь ветви пробивался тусклый серебристый свет — такого не бывает в природе.

«Галлюцинация. Агония. Отёк мозга».

Я попыталась пошевелиться.

Тело слушалось, но было чужим — слишком лёгким, слишком хрупким. На мне было что-то тяжёлое, мокрое и рваное. Я с трудом подняла руку. Перед глазами мелькнула узкая бледная ладонь в кружевном манжете, измазанном грязью и кровью. Не моя рука.

Адреналин, знакомый и спасительный, ударил в виски. Я села, игнорируя протест мышц. Вокруг был ад.

Развороченная карета, больше похожая на растерзанное животное. Тела в униформе, разбросанные, как тряпичные куклы. Тишину нарушал лишь треск догорающего дерева и… стон.

Стон. Живой.

Врачебный инстинкт перезагрузил мозг, вытеснив панику. Пациент. Травмы.

Шок.

Я поднялась, пошатываясь. Ноги в нелепых туфельках тонули в грязи. Подбежала к источнику звука. Молодой парень в доспехах, лицо белое, как мел.

Из рваной раны на бедре пульсирующе сочилась алая артериальная кровь. Минуты три, не больше.

«Жгут. Нужен жгут. Стерильная повязка… нет, чёрт, сначала жгут!»

Я рванула подол своего непонятного платья. Ткань порвалась с противным звуком. Скрутила жгут, наложила выше раны, затянула палкой-закруткой. Кровотечение замедлилось, потом почти остановилось.

Визуал персонажей

✨ Они — до начала истории. До крови, драконов и контрактов. ✨

Слева — Алиса Крылова.
Врач-реаниматолог. Ночные смены, кофе вместо сна, ответственность за чужие жизни и вечное «ещё чуть-чуть — и отдохну».
Она ещё не знает, что одна нелепая секунда на дороге перечеркнёт её мир… и откроет другой.

Справа — Элиана фон Даркленд.
Дочь графа, избалованная красавица, «золотая девочка» высшего света.
Она привыкла быть украшением, а не оружием. Прятать страх за улыбкой и делать вид, что от неё ничего не ждут.

Две жизни.
Два характера.
Один дар — и одно тело.

Совсем скоро они станут одной женщиной, которая будет спорить с драконом-ректором, лечить там, где привыкли колдовать, и учиться выживать в мире, где ошибка стоит жизни.

А пока… Вот они.
До Обсидианового Шпиля. До Академии. До начала игры.

Глава 2: Код синий в сосновом лесу

— Леди Элиана, — повторил он, и в этих словах звучала не забота, а холодная констатация факта. — Вы ранены?

Его голос выдернул меня из оцепенения. Мозг, годами тренированный в режиме «травма-шок-действие», наконец переключился. Паника? Потом. Экзистенциальный ужас? В очередь. Сначала — пациент, потом — выживание.

Я перевела взгляд с его лица на бледное лицо солдата у своих колен.

— Я? Нет. А он — да. Артериальное кровотечение на бедре, вероятна скрытая кровопотеря, шок. Носилки и тепло сейчас важнее вопросов, — отрезала я, и мой тон не оставил места для возражений. Тон старшей сестры, видящей, как интерн пялится на пациента.

Из его свиты выскочил молодой стражник, но дракон — Кайлен, надо же запомнить это имя — едва заметным движением головы снова остановил его. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно скользнул по моей фигуре.

— Вы оказывали первую помощь, — констатировал он. Не вопрос. Утверждение.

— Это называется «остановка артериального кровотечения подручными средствами». Сработало. — Я не стала упоминать о странном золотом тепле. Сама не понимала, что это было. Может, галлюцинация от кровопотери. Моей или его.

Он наклонился, и я невольно отпрянула. Но женишок лишь протянул руку к жгуту, коснувшись узла. Его пальцы были длинными, изящными, но с мозолями — не от пера, а от оружия или… когтей.

— Примитивно, но эффективно, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее одобрение. Как если бы хирург похвалил санитара за правильно наложенный пластырь.

Потом он выпрямился и отдал приказ, уже не глядя на меня:

— Носилки. Двоих разведчиков вперёд по дороге. Остальных — в оцепление. Никого не хоронить. Это будет расследовано.

Зазвучали голоса, заспешили люди. Ко мне подбежала женщина в простой одежде, вероятно, целительница из его свиты, и принялась за раненого. Я автоматически продиктовала ей параметры: «Давление низкое, пульс слабый, периферические сосуды спазмированы…» Она смотрела на меня круглыми глазами, но кивала.

И вот тогда, когда непосредственная опасность для пациента миновала, на меня обрушилась стена. Стена из чужой боли в мышцах, ледяного озноба, пронизывающего мокрую ткань, и вихря обрывков не своих воспоминаний.

Элиана. Меня зовут Элиана фон Даркленд. Отец — граф, важная птица. Мать — жрица. Они… боятся меня. Нет, моего дара. Я испугалась сама. Платье — атлас, такое неудобное. На балу… он смотрел… дракон… жених… страшно… скучно… хочу домой… где тепло… где никто не ждёт, что я что-то могу…

Голову сжало тисками. Я зажмурилась, упираясь ладонями в виски.

«Алиса Крылова, тридцать два года, врач-реаниматолог, — прошептала я про себя мантру. — У меня была квартира, кот Васька и кредит за машину, которая меня и размазала. Это не я. Это не мой мир. Это галлюцинация, кома, предсмертный бред».

Но запах хвои и гари был слишком реален. Холод земли просачивался сквозь тонкую подошву туфель. А воспоминания о «предсмертном бреде» самой Элианы — её страх, одиночество, сожаления — отзывались в груди чужой, но острой тоской.

— На ноги, — раздался надо мной тот же низкий голос.

Я открыла глаза. Кайлен стоял передо мной, держа под уздцы своего огромного коня. Зверь фыркнул, из ноздрей повалил пар. Было холодно. По-настоящему, по-зимнему холодно. Я не заметила этого раньше — адреналин грел лучше шубы.

— Карета… — начала я, оглядываясь на груду обломков.

— Не подлежит восстановлению. Вы поедете со мной, — заявил он, не оставляя вариантов. — Если, конечно, ваше внезапно проснувшееся рвение к медицине позволяет вам покинуть пост.

В его тоне сквозила насмешка. Холодная, колкая. И что-то во мне, привыкшее к патернализму главврачей и хамству родственников пациентов, взбунтовалось.

— Рвение к медицине, милорд, не просыпается. Оно или есть, или его нет. А вот необходимость не дать человеку истечь кровью на ваших глазах — просыпается у любого, у кого есть совесть. Хотя бы атрофированная, — парировала я, с трудом поднимаясь. Ноги дрожали, но я выпрямилась во весь свой новый, незнакомый рост.

Он снова приподнял ту самую бровь. Кажется, это было его любимое выражение лица.

— Совесть. Интересное понятие для представительницы вашего рода. Садитесь.

Он не предложил помощи. Просто ждал. Я подошла к лошади. Чёртов монстр был ростом с небольшую газель. Как залезть? Вспомнились обрывки уроков верховой езды из памяти Элианы — грациозно, с помощью слуги. Слуг нет. Грация осталась в прошлой жизни вместе с костями, раздробленными о московский асфальт.

Я схватилась за луку седла, сунула ногу в стремя и, кряхтя, потащила себя наверх не без помощи инерции и отчаянного рывка. Уселась боком, как дама, но чувствовала себя мешком с картошкой. Кайлен вскочил в седло позади меня с пугающей бесшумной лёгкостью. Он взял поводья, и я оказалась в кольце его рук. От него не пахло потом или конюшней. Пахло… холодным камнем, дымом и чем-то древесным, смолистым. Как сам этот лес.

Удивительно, что при всей его неприязни к собственной невесте он усадил меня с собой. Грязную и окровавленную. Хотя… ему, видно, не привыкать.

Мы тронулись. Его люди уже несли носилки с раненым, остальные окружали нас плотным кольцом.

Молчание длилось минуту, которую я потратила на то, чтобы не расплакаться от перегрузки. Вместо этого я начала анализировать, как на вскрытии.

Факт первый: Я в теле другой девушки в фэнтезийном мире.

Факт второй: У этой девушки есть магия, и она, кажется, просочилась в меня. Я теперь тоже маг-недоучка. Отличный карьерный рост.

Факт третий: Мой будущий муж — дракон-деспот, которого все боятся.

— У вас всегда так много сопровождающих на прогулках? Или сегодня особый день — охота на невест? — спросила я, глядя прямо перед собой. Не могу молчать. Нервы нужно куда-то девать.

Он не ответил сразу.

— На вас было совершено нападение, леди Элиана. Цель — помешать нашему браку. Вы должны были погибнуть.

Глава 2.1

Дорога пошла в гору. Воздух стал еще холоднее и острее. Я невольно вжалась в тепло плаща мужчины, внутренне коря себя за слабость, но выбирая жизнь без гипотермии. Практичность превыше гордости. Лес начал редеть, и сквозь стволы замелькали серые, угрюмые скалы.

А потом мы выехали на открытое пространство — и у меня реально перехватило дыхание.

Гора. Огромная, неприступная, упирающаяся в свинцовое зимнее небо. И прямо в её склоне, от подножия до невидимой вершины, скрытой облаками, был высечен город. Нет, не город. Цитадель.

Башни, мосты, арки, шпили — всё из тёмно-серого, почти чёрного камня, в котором поблёскивали жилы какого-то минерала. Окна светились тёплым золотым светом, создавая резкий контраст с холодом камня и снегом на крышах. Это была не просто постройка. Это было чудо инженерной — и, я подозревала, магической — мысли. Мост, тонкий как лезвие, соединял две острые скалы. По нему, словно муравьи, двигались крошечные фигурки. Водопад, замёрзший в величественную ледяную стену, сверкал у самого основания. А над всем этим возвышался центральный шпиль — острый, словно коготь, царапающий небо.

— «Обсидиановый Шпиль», — произнёс Кайлен, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодности. Гордость. Принадлежность. — Академия.

Я забыла про холод, про страх, про абсурдность своего положения. Смотрела, открыв рот, как ребёнок на фейерверк. В моей прошлой жизни самым величественным зданием была главная больница — серая двадцатиэтажная коробка. А это… это было из другой оперы. Из сказки, которую читаешь украдкой при свете фонарика под одеялом.

— Боже… — вырвалось у меня шёпотом.

— Боги здесь ни при чём. Только труд, магия и воля, — отрезал дракон, но я поймала его взгляд. Он наблюдал за моей реакцией. Интересовался.

Мы начали спускаться в широкую расщелину, ведущую ко входу. Ворота были огромными, из чёрного дерева и тёмного металла, украшенными сложными рунами, которые слабо светились голубоватым светом. Перед ними стояла стража — не в ожидаемых мною латах, а в гибкой, чешуйчатой форме, с лицами слишком безупречными, чтобы быть полностью человеческими. Драконы в человеческом облике.

Они отдали честь, и ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали во внутренний двор, залитый тем же магическим светом от шаров, парящих в воздухе. Повсюду сновали люди: студенты в тёмно-синих мантиях, преподаватели в более богатых одеждах, слуги. И все, абсолютно все, замирали и провожали нас взглядами. Шёпот пополз по двору, словно змея: «Ректор… Это она… Невеста… Говорят, на них напали…»

Кайлен слез с коня и, наконец, повернулся ко мне, чтобы помочь слезть. Его лицо было каменной маской, но глаза выдавали напряжение. Он явно ненавидел это внимание.

Я положила руку на его протянутую ладонь, сползла на землю, едва удерживаясь на дрожащих ногах, и выпрямилась, отряхивая своё грязное, изодранное платье. Прямо перед нами расстилалась широкая лестница, ведущая к главным дверям Академии — огромным, как врата в собственное, теперь уже совершенно непредсказуемое будущее.

Хоть бы плащ дал… а то видок у меня, конечно, не самый презентабельный.

Женишок наклонился ко мне, и тихо так, впечатляюще, чтобы только я слышала, произнес:

— Добро пожаловать в вашу новую клетку, леди Элиана. Постарайтесь не разочаровать меня… и не умереть в первую же неделю. Это создаст ненужную бюрократию.

Он сделал шаг вверх по лестнице, ожидая, что я последую. Вся площадь замерла в ожидании.

Я посмотрела на его спину, на это величественное здание, на сотни глаз, устремлённых на меня. И в груди закипела знакомая, почти забытая за годы работы смесь ярости и азарта. Вызов. Сложный случай. Невозможный пациент. Целый мир, который надо было понять, разобрать на части и, если повезёт, собрать заново.

Я подобрала оборванный подол своего платья, подняла подбородок — на котором, я знала, уже цвел синяк, — и шагнула за ним.

— Не волнуйтесь, милорд, — сказала я громко и чётко, чтобы слышали ближайшие студенты. — Со смертью у нас отношения давние и… сложные. Я как раз собираюсь провести с ней воспитательную беседу. А с бюрократией, — добавила я, уже проходя мимо него, — я и сама разберусь.

Все же у меня есть опыт с самой сложной документацией — медицинской.

И, не глядя на него, я шагнула в распахнутые двери — в гул тепла, запах старых книг, воска, пыли и ещё чего-то неуловимого — самой магии. Оставив за спиной нарастающий шёпот и, как мне показалось, едва уловимый, новый оттенок в глазах своего драконьего жениха. Не просто раздражение. Любопытство. А это, как знает любой врач, — уже начало лечения.

Визуализация персонажей:

🔥 Лорд Кайлен Обсидиан. Повелитель Бездны. Ректор Академии. Жених. 🔥

Его боятся.
Его уважают.
Его имя произносят тише, чем остальные.

Кайлен Обсидиан — дракон древнейшего рода, тот, чья магия не сверкает красиво, а ломает пространство и пожирает свет.
Теневая магия. Магия Бездны. Магия контроля — над миром и над собой.

Для окружающих он — холодный, деспотичный, безжалостный.
Для врагов — причина не спать по ночам.
Для Академии — ректор, который держит Шпиль не словами, а силой и волей.

Но за этой маской — усталость трёх веков, предательство, которое не забывается, и честь, которую он не позволил себе потерять.

Этот брак — не про чувства.
Это Пакт. Баланс сил. Политика.
Союз, который должен удержать мир от новой войны между драконьими кланами.

И всё было бы просто…
если бы не она.

Теперь его главный страх — не потерять контроль над миром.
А потерять ту, ради кого этот контроль вообще имеет смысл.

Он — не принц из сказки.
Он — испытание.

И именно поэтому эта история только начинается.

Глава 3: Контракт с драконом и чай с мёдом

Внутри «Обсидиановаго Шпиля» было… громко. Сама атмосфера заставляла кожу покрыться мурашками. Воздух вибрировал от сконцентрированной энергии, словно я стояла внутри гигантского работающего сервера. Высокие своды терялись в полумраке, но их освещали те же парящие светящиеся шары, что и во дворе. Стены были испещрены фресками, изображающими драконов в полёте, битвы с теневыми тварями и какие-то сложные магические схемы. И запах! Запах старого камня, воска, тысячелетней пыли, смешанный с ароматом сушёных трав, озоном и… свежей выпечкой откуда-то из глубин.

Меня не успела накрыть новая волна паники, потому что к нам тут же подошла женщина лет пятидесяти с лицом, говорящим, что мне здесь не рады. Её темно-синяя мантия с серебряной вышивкой в виде спирали выдавала в ней высокопоставленного администратора.

— Ректор, — кивнула она Кайлену. Её острый взгляд скользнул по моей разодранной фигуре, но лицо не дрогнуло. — Покои для леди Элианы готовы в Северной башне. Лекарь Генрих уже ожидает.

— Благодарю, декан Шарлотту, — холодно ответил Кайлен. Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось явное облегчение от возможности сдать с рук на руки этот неудобный «живой груз». — Декан Шарлотту отвечает за внутренний распорядок и благополучие студентов. Она устранит все возникшие… сложности. До вечера.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь. Его чёрный плащ по киношному взметнулся за ним, как тень.

— Пойдёмте, леди Элиана, — сказала декан Шарлотту тоном, не терпящим возражений. — Вам нужен осмотр, покой и приличный вид.

Меня повели по бесконечным коридорам, вверх по винтовым лестницам, высеченным прямо в скале. Я, как зомби, шла за её прямой спиной, успев лишь краем глаза отметить роскошь и масштаб. Наверняка тут огромные залы с парящими кристаллами вместо люстр, мастерские, откуда доносятся взрывы и довольное хихиканье, библиотечные залы с полками до потолка… Очень интересно!

И везде — студенты. Они бросали на меня украдкой взгляды, полные любопытства, страха и… зависти.

«Невеста ректора. Счастливица. Дура. Пешка. Жертва».

Все эти ярлыки читала на их лицах без труда. Пара особенно дерзких юнцов даже присвистнула мне вслед, но один ледяной взгляд декана Шарлотту заставил их мгновенно раствориться в ближайшем дверном проёме.

Наконец мы поднялись в одну из высоких башен, так это ощущалось судя по количеству ступеней, что мы прошли... Хотя, подозреваю, добраться сюда были способы и попроще. И как эта женщина-декан так прытко и легко все преодолела? Тоже не человек? Как и мой новоиспеченный жених?.. Угораздило же меня…

Декан открыла тяжёлую дверь из тёмного дерева, и я замерла на пороге.

«Покои» оказались трёхкомнатными апартаментами с панорамным видом на заснеженные горные хребты. Здесь не было вычурной позолоты и бархата, как в родительском поместье Элианы. Всё было выдержано в стиле «суровая роскошь»: массивная деревянная мебель, толстые шерстяные ковры цвета охры и тёмно-синего, камин, в котором уже весело потрескивали поленья, и полки с книгами, которые выглядели читаемыми, а не бутафорскими. А ещё здесь было тепло. Блаженно, божественно тепло после ледяной дороги.

— Ваш багаж уже доставлен. Личная горничная будет приставлена к вам завтра. Пока что — лекарь, — отчеканила Шарлотту, подводя меня к креслу у камина. — Постарайтесь не устраивать сцен. Генрих не любит истерик.

С этими словами она вышла, оставив меня наедине с пожилым, сутулым человечком в простой коричневой робе, с добрыми, умными глазами за стёклами очков и чемоданчиком, до боли напоминающим докторский.

— Ну-ну, дитя моё, — загудел он ласково, открывая чемоданчик. Внутри блеснули знакомые, но странные инструменты: серебряные скальпели, кристаллы на цепочках, склянки с зельями. — Давайте посмотрим, что эти негодяи с вами сделали. Шарлотту говорит, вы кровью истекали и жгут себе сами наложили? Диковинка!

— Не себе, а своему охраннику, — поправила я машинально, позволяя ему осматривать ссадины на руках. Его пальцы были тёплыми и аккуратными. — Артерия бедренная была повреждена. Жгут — временная мера на 40-60 минут, иначе некроз начнётся.

Лекарь Генрих замер и уставился на меня поверх очков.

— Вы… откуда знаете эти термины? «Некроз»? «Артерия бедренная»? — Он покачал головой, и в его взгляде смешались изумление и любопытство. — Леди Элиана, если верить светским хроникам и… э-э-э… мнению ваших почтенных родителей, вашими главными интересами были занятия, не требующие умственного напряжения...

Мозг заработал на пределе. Надо было найти правдоподобную ложь.

— Светские хроники часто отстают от реальности, — парировала я, пожимая плечами. — В отцовской библиотеке попадались… странные гримуары. Старинные трактаты по анатомии и хирургии. Мне стало любопытно. — И, видя его недоверчивый взгляд, добавила с наигранной брезгливостью: — А от большинства «занятий», которые мне навязывали, действительно хотелось спать. Все эти бесконечные разговоры о энергетических потоках и астральных телах… а если у человека просто сломано ребро или болит живот? Никто же не смотрит!

Спасибо кратким воспоминаниям настоящей Элианы, что так метко приходили в мою голову. Про этот мир, ее жизнь… иначе я бы точно показалась сумасшедшей! Тяжело подбирать слова, заведомо не зная как далеко продвинулось все в этом мире! Или насколько далеко все от цивилизации… что тут не найти привычного мне интернета или смартфона, это я уже поняла. Узнать бы, что у них тут за альтернативы имеются…

Генрих вдруг рассмеялся, хриплым, довольным смехом.

— О, Господи! Да вы — тёмная лошадка, леди, и ещё какая! — Он достал какую-то мазь с запахом мяты и начал аккуратно наносить её на царапины. — Я тут всем твержу сто лет: «Ребята, прежде чем чинить ауру, проверьте, не сломано ли ребро, которое в эту ауру упирается!» Меня за старого ворчуна считают. А вы, выходит, мою мысль прямо из воздуха поймали!

Мы погрузились в стремительный, полный взаимного удовольствия разговор. Он — о консервативных методах магического целительства и своём скепсисе, я — осторожно, под видом «странных теорий из древних книг», — об основах асептики, важности чистоты рук и симптомах внутреннего кровотечения. Он слушал, раскрыв рот, а потом полез в свой чемоданчик и достал потрёпанный блокнот, начав что-то быстро записывать.

Глава 3.1

Процесс приведения в «приемлемый вид» напоминал спецоперацию. Меня оттерли до розового состояния, обрядили в простое, но невероятно мягкое платье из тёмно-синей шерсти, высушили и уложили светлые волосы в сложную, но удобную причёску, скрывшую часть синяка на виске. Подбородок удалось лишь слегка припудрить, увы. Никаких кринолинов и корсетов, к моему удивлению и восторгу.

«Устав Академии, — сухо пояснила одна из служанок. — Практичность превыше помпезности».

Глядя в серебряное зеркало, я увидела не ту куклу, чьё лицо мелькало в воспоминаниях Элианы. Да, те же черты, но выражение… Выражение было другим. Твёрдым, любопытствующим, с тенью усталости вокруг глаз, но без истеричного блеска. «Ну что ж, Алиса, — подумала я. — Поехали. Дракона воспитывать».

Декан Шарлотту, дожидавшаяся в гостиной, молча оценила результат кивком и жестом велела следовать за собой.

Мы снова прошли лабиринтом коридоров, но теперь спускались в самое сердце Шпиля. Студенческий гул сменился тишиной, нарушаемой только мерными шагами стражи в ключевых точках. Мы миновали огромные двери с табличками «Совет Деканов», «Архив», подошли к самым монументальным — чёрное дерево, инкрустированное серебряными рунами, которые пульсировали слабым светом. Декан постучала, и из-за двери раздался тот самый низкий голос:

— Войдите.

Кабинет ректора был просторным, но аскетичным. Огромный стол из чёрного дерева, заваленный свитками и кристаллическими шарами. Полки от пола до потолка с книгами и артефактами. Огромное окно-арка, открывающее вид на вечерние горы, окрашенные в багровые и фиолетовые тона. И камин, в котором горели не дрова, а какие-то голубоватые самотлеющие камни, наполняя комнату ровным теплом.

Кайлен стоял у окна, спиной к двери, словно созерцая свои владения. Он снял плащ и теперь был в простом тёмно-сером кафтане, обтягивающем широкие плечи. Он не обернулся, когда мы вошли.

— Ректор, леди Элиана, — отбрила декан Шарлотта и, получив кивок, бесшумно удалилась, закрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору. Но внутренний «директор» во мне сам поднял голову. Я осмотрелась, подошла к камину и протянула к нему руки, наслаждаясь теплом. Действовала на автопилоте гостьи, а не провинившейся невесты.

— У вас прекрасный вид, — сказала я первая, ломая тягостное молчание. — И очень эргономичный кабинет. Полагаю, стол не застревает в пространстве при попытке его передвинуть?

Он медленно обернулся. Его лицо было невозмутимо, но в глубине тех чёрных глаз плескалось раздражение. Или интерес. Сложно было понять.

— Вы не имеете понятия, о чём говорите.

— Абсолютно верно, — легко согласилась я. — Но я умею делать выводы. Камень тёплый, свет равномерный, сквозняков нет. Значит, продумано. Это уже многое говорит о хозяине.

Он молча прошёл к своему креслу и опустился в него, жестом предлагая мне сесть в кресло напротив. Я села, стараясь выглядеть непринужденно.

— Леди Элиана, — начал он, сложив пальцы домиком. — Вы пережили покушение, проявили… неожиданные навыки, и теперь находитесь под защитой стен моей Академии. Брачный контракт между нашими домами остаётся в силе. У вас есть вопросы?

Деловой тон. Отлично. На деловом языке я как рыба в воде.

— Разумеется. Пункт первый: безопасность. Нападение было на вашей земле, на пути в ваше учреждение. Какие меры будут приняты, чтобы «разменная монета» не разменялась раньше срока? Я не намерена проводить остаток дней в этом, безусловно, прекрасном месте, как в сейфе.

Он слегка откинулся на спинку кресла.

— Расследование ведётся. Пока вы в стенах Шпиля, ваша безопасность гарантирована мной лично. Вне стен — только в сопровождении моей личной стражи или меня. Это обременительно, но необходимо.

— Принимается, — кивнула я, будто обсуждала график дежурств. — Пункт второй: статус. Я — ваша невеста, но не жена. Каков мой официальный и неофициальный статус в Академии? Имущественные права, свобода перемещения, доступ к ресурсам?

Теперь в его глазах явно мелькнуло удивление. Он, наверное, ожидал слёз, истерики или полного молчания.

— Вы — гостья ректора. Со всеми вытекающими привилегиями и ограничениями. Ваши личные средства остаются при вас. Библиотека, кроме специальных архивов, открыта. Перемещение — свободное, кроме учебных классов во время занятий и личных покоев преподавателей. Неофициально… — он сделал паузу, — вы будете объектом любопытства, зависти и сплетен. С этим вам придётся справляться самой.

— Справлялась и с большим, — отмахнулась я. — Пункт третий, и главный: занятость. Я не могу и не хочу сидеть сложа руки. Я прошу разрешения посещать занятия в Академии в качестве студентки.

В камине треснул один из голубых камней. Тишина в кабинете стала густой, как масло.

— Вы… что? — спросил он, и его голос потерял деловую бесцветность, в нём прозвучало чистое изумление.

— Вы не ослышались. Если мне жить здесь, я хочу понимать, как устроен этот мир. Хочу быть полезной, а не висеть на шее дорогим украшением, которое только пыль собирает. У меня есть… определённые способности, которые, как я сегодня убедилась, могут проявляться спонтанно. Лучше я научусь ими управлять, чем однажды ненароком не превращу свою горничную в… не знаю, в цветущий кактус.

Я произнесла это максимально серьёзно. Он же смотрел на меня так, будто я только что предложила ему полететь на луну на ковре-самолёте.

— Вы — невеста ректора, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово. — Ваше место — не на скамье среди юнцов, впитывающих азы.

— Моё место там, где я могу принести максимальную пользу нашему будущему союзу, — парировала я, используя его же политическую риторику. — Представьте, как укрепятся позиции вашего рода, если ваша супруга будет не просто носительницей дара, но и искусным магом. Это выгодно. Кроме того, — добавила я с самой невинной улыбкой, — это позволит мне быть у вас на виду. Вы же можете приставить ко мне «наблюдателя», если так беспокоитесь о дисциплине.

Глава 3.2

Открыв глаза, я увидела, что стою не одна. В конце коридора, в нише высокого арочного окна, стоял мужчина. Он стоял созерцая ночные горы за стеклом, его поза была непринуждённой, но исполненной скрытой силы. Свет парящих шаров выхватывал из полумрака профиль с четкими линиями, светлые волосы, собранные у затылка, и дорогую мантию из темно-синей ткани, расшитую серебряной нитью. Незнакомец. Но явно не студент и не слуга. Тишина и уверенность, исходящие от него, говорили о власти почти так же красноречиво, как и мантия.

Он обернулся, почувствовав мой взгляд. Его глаза, цвета весенней листвы с золотистыми искорками, встретились с моими. В них не было навязчивого любопытства — лишь спокойная, оценивающая глубина.

— Леди Элиана, — произнёс он. Голос был бархатистым, уверенным. — Полагаю, мы не были представлены. Я позволил себе задержаться, чтобы убедиться, что ваша первая встреча с нашим ректором не закончилась… непоправимым испугом.

Он говорил так, будто имел на это право. Будто его присутствие здесь, поздно вечером, было совершенно естественным.

— Вы очень внимательны, — ответила я, не двигаясь с места. Усталость натянула струны бдительности. Ещё один важный господин? Другой претендент? Шпион? — Но, простите, я не могу разделить вашу уверенность, поскольку не знаю, с кем имею честь разговаривать.

Лёгкая, одобрительная искорка мелькнула в его взгляде. Ему, кажется, понравилось, что я не заискиваю и не трушу.

— Виноват. Совершенно закружился в водовороте дня. Аррон Скайвинд, — он слегка склонил голову. — Я преподаю в этих стенах.

«Преподаю» — это могло означать что угодно: от ассистента до декана. Но манера, уверенность, качество одежды — всё кричало о высоком статусе. Очень высоком.

— Тогда, мастер Скайвинд, вы можете быть спокойны, — сказала я, выбирая нейтрально-почтительное обращение. — Ректор ограничился деловой беседой. Без применения магии или… иных форм устрашения.

Его губы тронула едва уловимая улыбка.

— Деловая беседа. Интересная характеристика для разговора с будущим супругом. Это обнадеживает. Значит, вы не собираетесь плакать в подушку от ужаса, а намерены… строить отношения на принципах взаимовыгодного партнёрства?

Он ловко поймал суть и перевел её на свой язык. Острый ум. Опасный.

— Я намерена не быть обузой, — поправила я осторожно. — А для этого нужно понимать правила игры. В этом месте, как я понимаю, главное правило — быть полезным. Или, по крайней мере, не быть помехой.

Он сделал несколько неторопливых шагов в мою сторону. Его движение было грациозным и экономным. Мужчина остановился на почтительном, но разговорном расстоянии. От него исходило лёгкое тепло.

— Мудрая позиция для новичка. Особенно для того, на кого уже смотрят как на ставку в большой игре. — Его взгляд стал чуть острее, изучающим. — Но будьте осторожны. Желание «быть полезным» в «Обсидиановом Шпиле» часто приводит людей в такие глубины, из которых не каждый находит путь назад. Особенно если у них нет… опытного проводника.

В его словах не было открытого предложения. Был намёк. Тест.

— Благодарю за предупреждение, — сказала я, сохраняя нейтралитет. — Пока мой путь лежит в сторону кровати. Это единственная глубина, которую я готова исследовать сегодня.

Он снова позволил себе ту же сдержанную улыбку.

— Здравая мысль. Тогда не буду вас задерживать. Дорога назад в Северную башню — вторая арка слева, затем вниз по малой лестнице с резными грифонами. Она приведет вас прямо к подножию, минуя любопытные взгляды в Главном зале. — Он знал маршрут так же уверенно, как если бы сам его спроектировал. — И если эти взгляды когда-нибудь станут слишком назойливыми, или правила игры покажутся вам чрезмерно запутанными… мои покои находятся в Восточном крыле. Третий уровень. Дверь с изображением феникса. Я ценю… ясность ума. И иногда помогаю её обрести.

— Вы очень любезны, мастер Скайвинд, — ответила я, внимательно изучая мужчину. — Я запомню.

— Аррон, пожалуйста, — мягко поправил он. — Спокойной ночи, леди Элиана. И добро пожаловать в Шпиль.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его фигура растворилась в тени другой арки.

Я же осталась стоять, ощущая послевкусие от этой встречи. Оно было сложным, как терпкое вино. Предупреждение и предложение. Опасность и возможность. Имя «Аррон Скайвинд» теперь висело в воздухе вопросом, на который предстояло найти ответ.

«Опытный проводник», — повторила я про себя его слова, направляясь к указанной им арке.

В этой игре явно было больше игроков, чем один раздражительный дракон-жених. И чтобы не стать разменной монетой, мне нужно было очень быстро научиться отличать союзников от врагов. Или понимать, когда одно плавно перетекает в другое.

Визуализация персонажей

✨ Знакомьтесь. Они — не фон. Они — сила Академии. ✨

Декан Велар Шарлотту
Женщина, чьё «пожалуйста» звучит как приказ, а один взгляд заменяет три устава и дисциплинарную комиссию.
Хранительница порядка, внутренних правил и нервной системы Академии.
Говорят, если Шарлотту одобрила — выживете.
Если нет… что ж, Обсидиановый Шпиль пережил и не такое.

И да — она всегда знает больше, чем говорит.

Аррон Скайвинд — Повелитель Ветров
Очарование, лёгкая улыбка и ветер в волосах — ровно до тех пор, пока он не перестаёт шутить.
Свобода, скорость, флирт как броня и боль, спрятанная глубже всех.
Он смеётся первым, врывается ярче всех… и исчезает, когда становится опасно чувствовать.

Аррон — тот, кому хочется верить.
И тот, кому лучше не давать повода показать настоящую силу.

Они разные.
Но оба — часть игры, в которую уже втянута Элиана.
И каждый из них знает:
в Академии выживают не самые сильные — а те, кто умеет держать равновесие между властью, тайнами и ветром перемен.

Глава 4: Письма, пакты и голова, полная чужих мыслей

Вернувшись в свои покои, я заперла дверь на тяжёлый засов, прислонилась к ней спиной и просто стояла, глядя в пустоту.

Адреналин, который нёс меня весь этот бесконечный день, наконец иссяк, оставив после себя дрожь в руках, тянущую боль в каждом мускуле и ватную пустоту в голове. Я чувствовала себя пациентом после сложнейшей многочасовой операции: тело отказывалось слушаться, а сознание, наоборот, металось по кругу, анализируя каждый миг, каждое слово, каждую ошибку.

— Шок, — поставила я себе диагноз. — Острая стрессовая реакция на ситуацию, несовместимую с предыдущим жизненным опытом. Рекомендации: покой, сон, обработка информации.

Я хмыкнула.

— Хрен там.

Покой был невозможен.

Я подошла к огромному окну, обхватив себя руками. За стеклом в кромешной тьме угадывались очертания горных вершин, подёрнутых сизой дымкой. Где-то там был лес. Где я… где умерла Элиана. Где началась я — новая, чужая, непонятная.

Нужно было систематизировать данные. Как на врачебном консилиуме.

Я легла на огромную кровать, уставившись в тёмный полог балдахина.

Пациент: Алиса Крылова (сознание) в теле Элианы фон Даркленд.
Анамнез: смерть в одном мире, мгновенное пробуждение в другом в момент гибели «носителя».
Объективные данные: магический мир. Драконы, принимающие человеческий облик. Академия магии. Политический брак с одним из самых могущественных драконов.
Субъективные данные: полная дезориентация.

Субъективные данные следовало срочно исправлять.

Я закрыла глаза и попыталась не думать, а вспоминать. Не как Алиса. Как она. Элиана.

Сначала это были лишь обрывки — вспышки, словно кадры из плохо смонтированного фильма.

…бальный зал, ослепительно яркий свет, кружева платьев, которые душат…
Отец — граф Виктор. Его холодная рука на моей спине, подталкивающая вперёд:

— Улыбайся, дочь. Это твой шанс.

Мать — леди Изабель. Её голос тихий и безжалостный:

— Твой дар — единственное, что делает тебя ценной. Не испорть всё своей глупостью.

Страх. Давящий, постоянный страх разочаровать их.

И ещё один — потаённый, куда сильнее. Страх перед тем, что живёт внутри.

Я копнула глубже, целенаправленно, как роясь в архиве.

Политика. Мир. Что я должна знать?

Обрывки начали складываться в кривую, но всё же более-менее целостную мозаику.

Империя Аэлион.
Не просто королевство — Союз. Древний Пакт.

Люди и драконы, что раньше воевали. Потом устали. Заключили Пакт и теперь правят вместе. Триумвират.

Три фигуры на огромных тронах в Сверкающем Зале столицы. Император в золоте — воля и закон. Патриарх драконов на камне — сила и традиция. И между ними — старый маг в простой синей мантии, Верховный Арканец… знание? Суд? Элиана в это особо не вникала.

Драконы здесь — не мифические звери. Они — раса. Древняя, могущественная, с магией в крови. Они могут принимать человеческий облик и живут неприлично долго. Их кланы, как понимала Элиана, вечно соперничают за влияние.

Род Обсидианов, к которому принадлежит Кайлен, — один из сильнейших. И один из самых мрачных. Повелители Бездны. Их боятся даже свои.

Академия «Обсидиановый Шпиль» — детище Пакта. Символ единства. Здесь учатся и люди, и драконы. Ректор-дракон — гарантия того, что люди не перетянут одеяло магического знания на себя.

Её брак с Кайленом — часть этой большой игры. Скрепление союза между могущественным человеческим родом Дарклендов (отец — канцлер, мать — верховная жрица) и одним из сильнейших драконьих кланов. Её нерастраченный, дикий дар — приданое. После свадьбы он усилит род Кайлена. Она — удобный ключ, который откроет им силу.

«Разменная монета», — как точно сказал он.

Желудок сжался от острого, чужого чувства — унижения и бессильной ярости. Это были эмоции Элианы, вшитые в память тела.

Она это ненавидела. Боялась.

И в своём страхе предпочла стать никем — пустой, капризной куклой. Лишь бы от неё отстали. Лишь бы не ждали ничего страшного.

А что насчёт её дара?

Я осторожно попыталась нащупать эти воспоминания. Они были туманными, пропитанными паникой.

Девочка лет семи, рыдающая над сбитой каретой дворовой кошкой. Желание, чтобы она встала, пошла, было таким острым, что мир померк.

Тёплый, золотой поток хлынул из центра груди наружу.

Кошка дёрнулась. Зашипела… И рассыпалась прахом, из которого тут же проросли странные, ядовито-яркие грибы.

Крики служанок. Ужас в глазах матери.

— Никогда! Никогда больше, ты слышишь меня?! Ты убьёшь нас всех!

Вот откуда страх.

Неконтролируемая сила, которая могла принести не исцеление, а уродливую, чудовищную трансформацию. Её заставили заглушить это в себе. И она послушалась — загнала дар так глубоко, что почти забыла о нём.

До сегодняшнего дня. До леса.

А что я знаю о магии вообще?

Обрывки. Факультеты. Стихии — огонь, вода, воздух, земля. Иллюзии. Превращения. Редкие искусства — время, пространство… целительство.

Целительство.

Моё золотое сияние. Оно было похоже именно на это. Но в памяти Элианы не было ничего о том, чтобы исцеление превращало кошек в грибы.

Значит, мой дар… другой? Или просто дикий. Необученный. Опасный.

Голова раскалывалась. Я уткнулась лицом в прохладную шёлковую подушку.

Слишком много. Слишком быстро.

Именно поэтому тихий, почти осторожный шорох у двери заставил меня вздрогнуть и резко сесть на кровати.

Засов… Я точно помнила, как запирала его.

Дорогие читатели!
Приглашаем вас познакомиться с увлекательными историями литмоба «ПЕРЕВОСПИТАТЬ ДРАКОНА». Вас ждут невезучие, но обаятельные попаданки, властные драконы, яркие эмоции, юмор и захватывающие приключения. Каждая история по-своему уникальна и подарит незабываемые впечатления!
https://litnet.com/shrt/ofzC

Глава 4.1

Из-под тяжёлой двери сначала донёсся тихий шорох — словно кто-то долго примерялся, — а затем на ковёр с глухим шлёпком упал сложенный пергамент.

Сердце ёкнуло — чисто рефлекторно, как у человека, которого слишком часто будили плохими новостями. Я подошла, подняла письмо. Сургуч с сухим, почти обиженным хрустом поддался. Я развернула пергамент.

ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ | АРХИВНАЯ КОПИЯ
Академия «Обсидиановый Шпиль»
Канцелярия ректора

Леди Элиане фон Даркленд,

гостю ректора и будущей студентке.

Настоящим подтверждается ваше временное зачисление на базовый курс Академии «Обсидиановый Шпиль», начиная с цикла Восходящего Светила.

1. Факультет
Ввиду неопределённой природы вашего магического дарования, а также в целях всестороннего базового ознакомления с магическими дисциплинами, вы зачисляетесь на Факультет Формы
(декан — магистр Торбин Златозуб).

Данный факультет обеспечивает широкий спектр фундаментальных знаний, необходимых для последующей специализации.

2. Расписание
Ваше индивидуальное расписание, составленное с учётом вашего особого статуса и необходимости в щадящем режиме после перенесённых потрясений, прилагается.

Обращаем ваше внимание на обязательное посещение лекций:
— «Основы магической теории»
— «Безопасное обращение с реагентами»
— «История Пакта»

Посещение практических занятий на факультетах Стихий и Духа разрешено в качестве вольнослушателя — по предварительному согласованию с ответственными преподавателями и вашим куратором.

3. Куратор
Непосредственно — ректор.

Однако для ознакомления с уставом Академии, получения формы, учебных материалов и проведения вводной экскурсии за вами завтра, через два часа после восхода, прибудет представитель Факультета Формы.

4. Особые условия
Напоминаем о вашем статусе Гостя ректора.

Любые действия, ведущие к разрушению имущества Академии, нанесению вреда студентам, преподавателям или самой себе, будут расценены как нарушение контракта и повлекут немедленное отчисление с последующим размещением в Северной башне на постоянной основе (без права посещения библиотеки).

Примечание ректора. Не для официального архива.

“Надеюсь, вы оценили иронию.

Факультет Формы — для тех, чья магия ещё не определилась или слишком причудлива для стандартной классификации. Считайте это… диагностической палатой.

Магистр Златозуб — существо терпеливое и не склонное к панике при виде спонтанных магических проявлений. Постарайтесь не разочаровать его чрезмерной скучностью или, что более вероятно, чрезмерной «интересностью».

И, леди Элиана, «щадящий режим» в расписании означает, что у вас будет время подумать. Воспользуйтесь им.
Желательно — без взрывов.”

К. Обсидиан
Ректор

Я перечитала письмо дважды. Сначала официальную часть. Потом — «примечание».

Сарказм там был такой плотности, что им можно было намазывать хлеб. «Диагностическая палата» особенно порадовала. В другой жизни я бы даже оценила метафору. Сейчас же хотелось ответить развёрнутой медицинской картой с перечнем диагнозов.

Факультет Формы.

Алхимия, трансмутация, артефакторика.

Логично. Там ценят точность, расчёт и аккуратность, а не внезапные выбросы силы и эффектные разрушения. Там можно начать с азов, не демонстрируя, что внутри меня живёт нечто, способное испортить интерьер целого крыла.

И параллельно присматриваться к другим факультетам. Сравнивать. Искать аналоги. Пытаться понять, что же со мной не так — или, наоборот, слишком так.

И магистр…

«Существо терпеливое».

Не человек. Ну конечно. А я на что рассчитывала — на усталого профессора в очках и с привычкой вздыхать перед каждой лекцией?

Комната, в которой меня поселили, явно предназначалась для «временных гостей» Академии. Каменные стены — слишком ровные, чтобы быть старыми, но слишком холодные, чтобы быть уютными. Камин — саморегулирующийся, с поленьями, которые не сгорали до конца, а вежливо тлели. Шкаф — с внутренним пространством чуть больше, чем позволяла геометрия. Кровать — тяжёлая, как моя жизнь за последние недели.

Зато одеяло было тёплым. Очень.

Усталость наконец прорвалась сквозь плотную завесу тревоги и адреналина. Письмо, как ни странно, помогло. Появилась структура. План.

Завтра — экскурсия, форма, правила, первые шаги.

Пока не нужно никого спасать, впечатлять или случайно испепелять. Нужно просто учиться.

Визуализация персонажей. Коржик

📁 КОРЖИК: КРАТКОЕ ДОСЬЕ

📌 Идентификатор: Коржик
📂 Раса:Коргек (гуманоид, ценит логику, порядок, эффективность)
📝 Должность: Сервисный ассистент Академии. Назначен Элиане на период адаптации.

🔍 Внешность:

Рост ~115 см. Кожа серо-зелёная, как сланец.

Большие чёрные глаза без зрачков, тонкий рот, нет ушей.

Всегда в идеально чистом сером комбинезоне с символикой Академии.

🧠 Характер:

Гиперрационален. Думает категориями логики, протоколов и статистики.

Бесстрастен. Эмоции считает «неэффективными данными».

Прямолинеен. Говорит чётко, монотонно, без подтекстов.

Любопытен как аналитик: изучает любое отклонение от ожидаемого как «интересный кейс».

Глава 5: Завтрак с буквоедом и новая кожа

Стук повторился — такой же отрывистый, методичный и лишённый всякого человеческого терпения.

Я сбросила одеяло, накинула на плечи шёлковый халат, висевший на спинке кровати, — роскошный, чужой, слишком гладкий для утреннего раздражения — и босиком подошла к двери.

— Минуточку! — буркнула я, пытаясь прогнать остатки тяжёлого сна.

Сон, правда, уходил неохотно. Возможно, потому что на его месте оставалась реальность: каменные стены, чужое тело, академия в глубине гор… и вопрос, который не отпускал.

Солдат. Раненый, которого я спасла.

Я помнила его руки — грязные, в чужой крови, — и то, как он цеплялся за жизнь. Помнила свой голос: спокойный, командный, профессиональный. И странную, почти физическую уверенность: если я остановлюсь хотя бы на секунду — он уйдёт.

Он выжил? Куда его увезли? Есть ли вообще здесь «увезли»?

Я сжала пальцы так, что побелели костяшки, отодвинула тяжёлый засов и приоткрыла дверь.

На пороге стояло… существо.

Примерно по пояс мне — если бы я стояла прямо. Оно было одето в аккуратный серый комбинезон с множеством карманов — униформа механика или лаборанта, только слишком опрятная, будто её не носили, а демонстрировали на витрине. Голова — крупная, слегка приплюснутая. Глаза — большие, круглые, совершенно чёрные, без зрачков, как обсидиановые пуговицы. Кожа — а может, и не кожа — отливала матовым серо-зелёным, как влажный сланец. Ушей не было видно, вместо носа — две аккуратные щёлочки. Рот — тонкая прямая линия.

Мини-инопланетянин. Или очень старательный кошмар администратора.

На груди комбинезона красовался знакомый символ спирали — как на мантии декана Шарлотты, только вышитый простой белой нитью.

— Леди Элиана фон Даркленд, — произнесло существо.

Его голос был удивительно похож на звук… как если бы каменные таблички с выбитыми буквами научились говорить. Чётко, без интонаций, но очень внятно.

— Восход был два часа и семнадцать минут назад. Я назначен вашим сервисным ассистентом на период адаптации. Обращение: Коржик.

Я моргнула, пытаясь перезагрузить мозг.

Коржик. Сервисный ассистент.

Почему это звучало так, будто мне выдали бытовую технику?

— Привет, Коржик, — наконец выдавила я. — Входи.

Он (оно?) шагнул внутрь с точностью заводной игрушки и оглядел комнату одним медленным, всеохватывающим взглядом — словно сканировал помещение на предмет нарушения техники безопасности и здравого смысла.

И, надо сказать, в этом месте это выглядело уместно. В покоях было слишком много вещей, которые явно могли взорваться, если на них неправильно чихнуть: светящиеся шары под потолком, камин с поленьями, которые горели «вежливо», не оставляя пепла, и шкаф, который внутри был подозрительно глубже, чем снаружи.

— Ваш багаж, — заявил Коржик, указывая в угол.

Там действительно стоял большой сундук, который я вчера в полуобморочном состоянии умудрилась не заметить. Отлично. Значит, у этого тела есть ещё и талант игнорировать очевидное.

— Был доставлен вчера в 21:47. Состояние: неудовлетворительное. Следы копоти. Разрывы ткани. Биологический материал — кровь, тип неопределён. Стандартная процедура очистки и реставрации признана нецелесообразной ввиду степени повреждений.

Он подошёл к сундуку и щёлкнул замком. Крышка отскочила.

Внутри царил хаос. Платья, некогда дорогие и изысканные, были изорваны, испачканы сажей и бурыми пятнами, которые я с профессиональным отстранением опознала как засохшую кровь. От одного пахло горелым бархатом.

Зрелище было удручающим и сюрреалистичным — словно гардероб принцессы побывал в эпицентре бомбардировки и вернулся с плохим настроением.

— Ох, — только и смогла сказать я.

Хорошо, что это не мои вещи.

И тут же поймала себя на мысли: а где мои?..

Мой мир. Моя квартира. Моя работа. Мой кот — рыжий, наглый, с видом человека, который платит ипотеку, а я у него живу по договору подряда.

Кота, к счастью, заберёт подруга. Я когда-то, ещё до всей этой дичи, сказала: «Если со мной что-то случится — забери его, пожалуйста». Мы тогда смеялись. Очень смешно, да.

Родителей у меня не было — ни тех, кто мог бы меня ждать, ни тех, кому я обязана была бы объясняться. И всё равно мысль о том, что в моём мире теперь пустое место, неприятно саднила, как не зашитая рана.

Коржик тем временем продолжал, не отвлекаясь на человеческие сантименты:

— Не переживайте. Согласно параграфу четырнадцатому, подпункту «Г» Устава о благосостоянии студентов и гостей, в случае форс-мажорных обстоятельств, повлёкших утрату личного имущества, казначейство Академии предоставляет временный комплект одежды, соответствующий статусу и роду занятий.

Он повернулся ко мне — и в его руках, откуда ни возьмись, оказался аккуратный свёрток из плотной ткани цвета хаки.

— Комплект для студента Факультета Формы. Основной. Примите. Одевайтесь. Я отнесу непригодное к утилизации.

Глава 5.1

За дверью оказался Коржик с подносом. На нём дымилась большая кружка с чем-то коричневым и ароматным, тарелка овсяной каши, щедро сдобренной мёдом и орехами, и несколько ломтиков странного фрукта — помесь яблока и персика с сиреневой кожурой.

— Завтрак, — объявил он, проходя мимо меня и ставя поднос на стол у камина. — По особому распоряжению ректора сегодня вы принимаете пищу в покоях. Посещение общей столовой в первые три дня для лиц, попавших в зону повышенного внимания и потенциальной агрессии, не рекомендуется. Цитата.

— Какая трогательная забота, — проворчала я, беря кружку и осторожно нюхая содержимое. Пахло пряным травяным чаем с имбирём. — Он прямо-таки дрожит за моё душевное спокойствие.

Коржик повернул ко мне свою пуговичную голову.

— Ректор дрожит за соблюдение параграфа 3 «О предотвращении инцидентов на почве… любопытства». Общая столовая в час утреннего приёма пищи имеет коэффициент конфликтности 0,73 по шкале Вильгельма. Для новичков с вашим статусом вероятность вовлечения в вербальный или магический конфликт возрастает до 94%. Это неэффективно и создаёт дополнительную работу для службы безопасности. Приём пищи здесь — логичное решение.

Я чуть не поперхнулась.

Он говорил об этом с той же лёгкостью, с какой врач сообщает: «температура 39,8 — неприятно, но ожидаемо».

— Ты всегда так… буквально всё воспринимаешь?

— Я — коргек, — ответил он так, будто это объясняло абсолютно всё.

Видя моё выражение лица, он добавил:

— Раса. Мы ценим логику, порядок и эффективность. Эмоции — неэффективны. Сплетни — нарушение порядка. Ваша текущая ситуация — серия логических задач. Я здесь для помощи в их решении.

Коржик вытащил из кармана комбинезона небольшой кристаллический планшет и провёл по нему пальцем. Пальцы у него были короткие, с тремя фалангами — выглядят так, будто созданы специально для нажимания кнопок и раздачи указаний.

— Ваш маршрут на сегодня. После завтрака я провожу вас в зал 3-Б «Гармония», где вас будет ожидать магистр Факультета Формы для вводного инструктажа и выдачи учебных материалов. Оптимальный темп ходьбы для усвоения информации об окружении — умеренный. Готовы?

Я доела кашу — она оказалась на удивление вкусной, тёплой, почти домашней — и допила чай, чувствуя, как тепло растекается по телу и выталкивает изнутри остатки ночной дрожи.

— Готова. Веди, Коржик.

Он кивнул, развернулся на каблуках (да, у его практичных ботинок были именно каблуки — и это почему-то выглядело особенно важным) и вышел в коридор. Я последовала за ним.

Коржик вёл меня не по главным парадным лестницам, а по системе служебных и учебных переходов. Мы проходили мимо дверей, из-за которых доносилось гудение какого-то аппарата, шипение реактивов и даже довольное восклицание:

— Получилось! Оно зелёное и пузырится!

Мимо стен, испещрённых не фресками, а схемами, чертежами и графиками — некоторые светились и медленно перетекали, будто дышали. Мы пересекали мостики над глубокими техническими шахтами, откуда тянуло запахом озона и горячего металла. Это была изнанка величественного Шпиля — его рабочие, практичные кишки.

— Вы — интересный кейс, — вдруг заявил Коржик, не оборачиваясь.

Я чуть не споткнулась.

— Данные: знатная невеста. Ожидаемое поведение: пассивно-агрессивное, с элементами истерии или высокомерия. Наблюдаемое поведение: анализ, адаптация, попытка структурировать хаос. Нестыковка: 87%. Объяснение?

То есть он не просто водил меня — он меня изучал.

— Может, ваши данные были неполными, — сказала я осторожно. — Или… скука — мощный мотиватор менять поведение.

— Скука, — повторил он, будто записывая термин в невидимую картотеку. — Эмоция. Тем не менее её продуктивность как мотиватора в данном контексте зафиксирована. Примем к сведению.

Мы подошли к простой, но массивной двери из светлого дерева. На латунной табличке было выгравировано:

«Зал 3-Б “Гармония”. Факультет Формы. Зона вводного инструктажа».

— Точка назначения достигнута, — констатировал Коржик. — Магистр внутри. Вероятность его текущего занятия: 89% — проверка оборудования, 10% — дремотное состояние, 1% — поедание печенья из запасов для новичков.

Он повернулся ко мне — и, кажется, это был его вариант тёплого напутствия:

— Мои задачи выполнены. Для вызова: нажмите кнопку в ваших покоях и произнесите мой идентификатор. Удачи. Решите логическую задачу под названием «первый день» оптимально.

И прежде чем я успела что-то сказать, он развернулся и зашагал прочь. Практичные ботинки отчётливо отстукивали ритм по каменному полу, будто ставили точку в конце инструкции.

Я осталась стоять перед дверью, слегка ошарашенная, но с невольной улыбкой.

Коржик был… восхитителен. Как очень прямой, очень логичный и абсолютно лишённый такта живой справочник.

Сделав глубокий вдох, я поправила зелёную мантию и толкнула дверь.

Внутри пахло металлом, тёплым камнем и чем-то сладким — будто действительно печеньем.

А ещё… из глубины помещения донёсся негромкий голос:

— Наконец-то. Я уж начал думать, что ректор прислал мне не студентку, а легенду.

И что-то щёлкнуло — то ли замок, то ли механизм.

Дверь за моей спиной мягко, беззвучно закрылась сама.

Хочу познакомить вас с историей из нашего литмоба!

Завхоз-попаданка против Дракона

Лиза Форти

https://litnet.com/shrt/m_rA

Глава 5.2

Зал «Гармония» оказался просторным, светлым помещением, заставленным столами с ровными рядами непонятных инструментов, полками с образцами материалов и большей, чем где-либо ещё, концентрацией того самого запаха — смеси химикатов, трав и озона. У дальней стены, спиной ко мне, стояла невысокая, плотная фигура в кожаном фартуке, возившаяся с хитроумным устройством, напоминавшим дистиллятор, скрещённый с часовым механизмом.

Я кашлянула.

Фигура вздрогнула, обернулась — и я увидела самую густейшую, самую аккуратную бороду, какую только можно представить, медного оттенка, заплетённую в несколько сложных косичек с вплетёнными в них крошечными шестерёнками и миниатюрными кристалликами. Из-под густых бровей на меня смотрели внимательные, пронзительно-умные глаза цвета тёмного янтаря. Гном. Настоящий, живой гном.

— А! — произнёс он, вытащив из кармана фартука массивные серебряные часы на цепочке, щёлкнул крышкой, изучил циферблат. — По расписанию. Практически. Учитывая обстоятельства — образец пунктуальности. Я — Торбин Златозуб.

Он отложил тряпицу, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Его взгляд, острый и быстрый, заметил, как я непроизвольно выпрямилась под этим осмотром.

— Значит, вы и есть наша новая… учебная задача, — сказал он, и в его голосе прозвучало не раздражение, а живой, профессиональный интерес. Как у инженера, которому подбросили сломанный, но многообещающий механизм. — Ректор в своём послании был краток, но выразителен. «Неопределённый дар, требующий изучения». Цитирую почти дословно. Ну что ж, — он махнул рукой, приглашая подойти ближе к столам. — Добро пожаловать в единственное место во всём этом скопище честолюбивых стихийников, заносчивых иллюзионистов и прочих воздыхателей, где ценят то, что можно взвесить, измерить и, в идеале, продать с прибылью. Надеюсь, вы тоже окажетесь практичной. А теперь — за мной. Покажу, где ваши мозги и, надеюсь, руки, должны будут проводить ближайшее время.

Он зашагал прочь такими короткими, энергичными шажками, что мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать. Мы вышли из зала в широкий, высокий коридор, стены которого, в отличие от парадных, были отделаны не резным камнем, а гладкими полированными плитами темного базальта, в которые были вмурованы светящиеся жилы того самого минерала, что я видела в кабинете Кайлена.

— Это — Хребет, — отрывисто пояснил Торбин, не сбавляя ходу. — Основная транспортная артерия академии между практическими факультетами. Построен по чертежам моего пра-пра-прадеда, Громова Златозуба. Каждая плита подогнана так, что между ними не просунешь и волосок гномьей бороды. Держится без магии, только на знании камня, точности расчёта и правильной кладке. В отличие от этих новомодных парящих галерей у Духа, которые от сильного ветра поскрипывают.

В его голосе звучала неподдельная, суровая гордость. Мы миновали несколько массивных дверей с табличками «Лаборатория трансмутации металлов», «Цех артефактов начального уровня», «Хранилище стабильных реагентов».

— Факультет Формы, — Торбин широко развёл руки, словно представлял собственное королевство, — это фундамент. Стихийники могут вызывать бури, иллюзионисты — создавать миры, но кто создаёт колбы, которые не взорвутся у них в руках? Кто выкуёт клинок, способный удержать энергию пламени? Кто сварит зелье, чтобы они потом, наломав дров, могли себя полечить? Мы. Наши знания не такие зрелищные, но без них вся их яркая магия — просто фейерверк. Опасный и бесполезный.

Мы свернули в боковую галерею, окна которой выходили на внутренний двор-атриум. Внизу кипела жизнь: стайки студентов в синих, красных, зелёных и серых мантиях сновали, как муравьи, смешиваясь и вновь распадаясь на группы. Где-то кто-то устроил импровизированную дуэль — маленькие шарики света перестреливались между колоннад. Где-то группа в зелёных мантиях, что-то с азартом продавала другому студенту, размахивая склянкой с розовой жидкостью.

— Смотрю и вижу, — пробурчал Торбин, останавливаясь у окна. — Триста лет эта академия стоит. Построили её сообща после Пакта. Люди дали землю и амбиции, драконы — защиту и древние знания, а гномы… гномы дали форму. Каждый камень, каждый механизм, каждая скрытая труба водопровода или вентиляции — это работа моего народа. Мы встроили магию в камень так, чтобы она служила, а не правила. — Он ткнул коротким, толстым пальцем в оконную раму. — Вот видишь этот узор? Это не просто украшение. Это контур стабилизации. Если какой-нибудь юный гений со Стихий решит устроить внизу мини-торнадо, энергия рассеется вот по этим каналам в стенах и уйдёт в землю. Без вреда для конструкций. Элегантно, да?

Я кивнула, впечатлённая. Это был подход, который я могла понять. Инженерия. Безопасность. Предусмотрительность.

— Это грандиозно, — сказала я искренне.

Торбин хмыкнул, довольный, но тут его взгляд упал на часы, и его лицо исказилось гримасой ужаса.

— Чёртовы бесы и их мать! Реактивы! — выпалил он. — Я же оставил автоклав с нестабильной эссенцией лунного папоротника на малом огне! Если она перейдёт точку кипения, от лаборатории останется глазурь на потолке! Стой здесь! Не двигайся! Я через десять минут вернусь!

И, не дожидаясь ответа, он сорвался с места и помчался обратно по коридору с такой скоростью, что его борода с шестерёнками развевалась у него за спиной, как знамя. Я осталась стоять у окна, слегка ошарашенная этой внезапной сменой декораций.

Тишина длилась ровно полминуты. Потом её нарушил громкий, нарочито-ленивый голос прямо за моей спиной:

Глава 5.3

Я медленно обернулась. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати, в ярко-красной мантии с вышитой золотой молнией на плече — факультет Стихий. Он был высок, строен, с вызывающе-красивым лицом, острыми скулами и насмешливыми серыми глазами. За его спиной кучкой стояли ещё трое таких же красномантийников, явно его свита. Он смотрел на меня с неподдельным, наглым интересом, медленно облизнув губы.

— Ты, должно быть, и есть та самая… Элиана, да? Та, что к нашему ледяному ректору в невесты прочится. Слыхал, тебя вчера чуть не пришибли. Жалко, что выжила — было бы веселее.

Его приятели тихо захихикали. В атриуме внизу несколько студентов, услышав повышенные тона, начали с любопытством задирать головы.

Внутри у меня всё похолодело и закипело одновременно. Старая, знакомая ярость — на хамов, на выскочек, на тех, кто считает, что положение даёт право топтать других. Но я не Алиса Крылова сейчас.

Я Элиана.

И у Элианы, как я поняла, была репутация пустой истерички. Значит, нужно играть против ожиданий.

Я подняла бровь с самым скучающим видом, на который была способна.

— О, факультет Стихий. Предсказуемо. Первое, что приходит в вашу ярко горящую голову при виде нового человека — комментарий о его предполагаемой смерти. Очень оригинально. Прямо поэтично. Вы, случаем, на факультет Духа не хотели? У вас талант ранить чувства.

Его ухмылка на миг сползла. Он явно ждал слёз, испуга или высокомерной вспышки. Не этого.

— Ого, язычок-то подвешен, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство. От него пахло дымом и чем-то пряным. — Может, тебе у нас будет интереснее, чем с этими занудами-алхимиками? Мы можем… показать тебе настоящую магию. Без этих скляночек и порошков.

Один из его приятелей похабно хихикнул. Я не отступила ни на шаг, глядя ему прямо в глаза.

— Настоящую магию? — повторила я с преувеличенным интересом. — А что, вы уже прошли курс «Безопасного обращения со стихиями для особо одарённых»? Тот, что начинается с того, как не поджечь себе брови? Просто интересуюсь, для общего развития. А то, знаете, после вчерашнего я как-то прониклась важностью техники безопасности.

Внизу в атриуме уже собралась небольшая группа зевак. Кто-то подавился смехом. Лицо парня покраснело.

— Ты смеешься надо мной? — его голос потерял лёгкую игривость, в нём зазвенела сталь.

— Я? Ни в коем случае. Я просто задаю вопросы. Как любой ответственный студент, оказавшийся рядом с потенциальным источником неконтролируемого энерговыделения в виде вашего… энтузиазма. — Я сделала вид, что внимательно рассматриваю вышивку на его мантии. — Молния. Символично. Быстрая, ослепляющая и часто бьёт в самое высокое дерево. Совет от новичка: может, стоит начать с чего-то менее амбициозного? Например, с безопасного розжига костра. Это тоже полезный навык. Особенно если вы когда-нибудь заблудитесь в лесу.

В атриуме раздался уже откровенный смех. Его друзья смущённо переглянулись. Парень, кажется, пылал так, что вот-вот самовоспламенится без всякой магии. Он открыл рот, чтобы что-то выпалить, но в этот момент сверху, с галереи, раздался знакомый громовой голос:

— Виларт! Опять ты свои перья перед новичками распускаешь? На пары не опаздывай, а то твой дядюшка опять мне жалуется, что его племянник дисциплину на факультете подрывает!

Это был Торбин. Он вернулся, слегка запыхавшийся, с подпалиной на краю фартука, но с видом полного удовлетворения. Автоклав, видимо, был спасён.

Виларт вздрогнул и резко отвернулся от меня, бросив через плечо:

— Это ещё не конец, зелёная моль.

— С нетерпением жду продолжения лекций по безопасности, — легко парировала я, поворачиваясь к Торбину.

Гном фыркнул, глядя вслед удаляющейся красной мантии.

— Племянник декана Скайвинда. Надменный птенец, но талантливый, чертовски талантливый. Лучше держись от него подальше. Огонь в нём неуправляемый. Впрочем, — он бросил на меня оценивающий взгляд, — судя по всему, ты и сама не сахар. Ладно, раз уж я тут, продолжим. Только теперь пойдём окольными путями, а то народу много развелось.

Он повёл меня вглубь галереи, затем в узкий, почти незаметный проход между двумя каменными шкафами с архивами. «Здесь не заблудишься, если знать принцип, — бурчал он. — Все коридоры идут либо по спирали вверх к знаниям, либо по спирали вниз к фундаменту. Мы сейчас…»

Но в этот момент из перекрёстка впереди выскочил взъерошенный лаборант с дымящейся пробиркой в руках: «Магистр Златозуб! В седьмой лаборатории ситуация! Катализатор вышел из-под контроля и проявляет признаки псевдожизни! Он съел три тигля и гоняется за шваброй!»

Торбин ахнул, как будто ему наступили на любимую мозоль. «Опять?! Я же говорил не смешивать эссенцию солнечного камня с экстрактом теневика без поляризатора!» Он круто развернулся ко мне, его борода метнула в воздух несколько искр. «Стой здесь. Ровно здесь. Эта галерея выходит к Главному атриуму. Я через пять минут вернусь! Не двигайся!»

И он помчался за лаборантом, его кованые сапожки отчаянно стучали по камню. Я послушно замерла на месте, решив не искушать судьбу. Но «пять минут» в гномьем понимании, как я начинала подозревать, могли растянуться на полчаса. Прошло минут десять. Шум из атриума внизу становился всё громче — видимо, перерыв между парами. Ко мне уже потянулись любопытные взгляды студентов, проходящих по соседней галерее. Стоять здесь, как экспонат, мне не улыбалось.

Глава 5.4

Я резко обернулась, отпрыгнув от растения.

Из-за огромного корня хрустального дерева, вся перепачканная землёй, с охапкой странных синих листьев в руках, на меня смотрела девушка в зелёной, слегка потрёпанной мантии Факультета Формы. На её лице не было ни осуждения, ни раздражения — только живое любопытство и лёгкая озабоченность.

Она выглядела на пару лет старше меня — то есть Элианы. Умные карие глаза, тёмные волосы, собранные в неаккуратную косу, из которой упрямо выбивались пряди, и уверенная, «садовая» осанка человека, который привык иметь дело с тем, что может укусить.

— Извини, что напугала, — сказала она, и в голосе прозвучала лёгкая хрипловатая нотка, будто она только что смеялась или долго спорила. — Но магистр Златозуб убил бы нас обоих, если бы его новый… ученик, — она сделала крошечную паузу, мгновенно оценив мою мантию и растерянный вид, — лишился конечности в первый же день. Особенно такой… известный ученик.

Она знала, кто я.

Но в её тоне не было насмешки. Только практичный интерес, как к редкому, но пока ещё живому экземпляру.

Я выдохнула, отпуская напряжение, которое даже не заметила.

— Спасибо за предупреждение. А то я подумала, что оно просто выглядит… голодным.

— О, оно и есть голодное, — девушка ухмыльнулась и подошла ближе. — Просто у него очень специфическая диета. Меня зовут Лира. Я тут подрабатываю: поддерживаю в порядке хищную флору и собираю всё, что не кусается. Или кусается, но по договорённости.

Она кивнула на охапку синих листьев в своих руках.

— А ты, я полагаю, немного потерялась? Магистр Торбин обычно не бросает новичков одних в оранжерее. Он предпочитает сначала прочитать лекцию о выживании. С наглядными примерами.

— Он был вынужден срочно заняться усмирением… псевдожизни, — пояснила я. — А я решила, что лучше буду немного потеряна, чем останусь стоять на всеобщем обозрении в роли мишени.

Лира рассмеялась — легко и открыто.

— О, я видела ту сцену в галерее с Вилартом. Великолепно. Ты его вулкан самомнения так аккуратно припудрила, что я почти аплодировала. Думаю, он надолго запомнит, что такое «техника безопасности».

Она аккуратно сложила листья на каменный столб и вытерла руки о край мантии.

— Ну что ж, раз ты здесь, а магистра Златозуба, судя по всему, засосало в очередную научную авантюру, могу я предложить тебе импровизированную экскурсию? Только по безопасной части оранжереи. Я тут знаю каждый шип, каждый корень и каждую тварь с дурным характером.

В её предложении не было ни лести, ни скрытого умысла. Только дружелюбие и профессиональная гордость за своё зелёное царство.

И это было именно то, что мне сейчас нужно: немного нормальности, тишины и разговор с кем-то, кто не смотрел на меня как на политический актив или наживку для дракона.

— Я буду очень благодарна, Лира, — сказала я искренне. — Меня зовут…

— Элиана, я знаю, — она улыбнулась, и в глазах мелькнула искорка. — Хотя, если честно, тебе больше подошло бы имя «громоотвод».

Я фыркнула, не удержавшись.

— Пойдём, — продолжила она, уже направляясь по узкой дорожке между грядками. — Покажу тебе, где у нас растёт самый мирный и самый полезный чай. Он отлично успокаивает нервы. А мне почему-то кажется, что после всего сегодняшнего он тебе очень пригодится.

Она обернулась через плечо и добавила почти между делом:

— Главное — не трогай растения с фиолетовыми прожилками. Они обижаются. Очень.

Я посмотрела на ряд именно таких растений… и поспешила за Лирой. Обойдемся пока без научного интереса.

Дорогие читатели, добавила после 4.1 главы визуализацию и краткое досье на Коржика!

А так же хочу познакомить вас с еще одной из книгой из нашего литмоба!

Драконовы меры попаданки

Анастасия Кольцова
https://litnet.com/shrt/LeSo

Визуализация персонажей 5

Лира Солнечная

Роль: Первая настоящая подруга Алисы. Якорь и проводник в мире Академии.

Статус:
Студентка 2 курса Факультета Формы (алхимическое отделение).
Дочь успешных, но незнатных алхимиков — поставщиков двора.

Характер:
Оптимистичный прагматик с острым умом и лёгким цинизмом к аристократии.
Ценит знания и результат выше титулов. Прямая, надёжная, с хорошим чувством юмора.

Роль в сюжете:
Проводник по негласным правилам Академии, источник связей и информации.
Голос здравого смысла и катализатор роста героини.

А чуть больше обо всех персонажах можно узнать в моем канале! Смотреть в ссылках "Обо мне", там буду наполнять контентом о книгах, персонажах, скртые сцены и обсуждения!

Глава 6: Чай, таблицы и запах общей столовой

— Громоотвод, — повторила я, и у меня вырвалось короткое, нервное хихиканье. — Да, пожалуй, сейчас это моя основная функция.

Лира улыбнулась и махнула рукой, приглашая следовать за собой вглубь оранжереи.

Мы пошли по извилистой дорожке между грядками. Растения, казалось, наблюдали за нами — кто-то лениво поворачивал листья, кто-то тихо шуршал, будто перешёптывался. Лира что-то бурчала себе под нос, поправляя то один горшок, то другой. Движения у неё были точные, уверенные, как у человека, который знает, что именно делает и зачем.

— Вот этот красавец, — она указала на куст с мелкими серебристыми листьями, от которых исходил лёгкий мятный холодок, — ледяная мята. Основной компонент успокаивающих сборов и отличная добавка к летним лимонадам. А вон те красные ягоды, — она кивнула на растение с плодами, похожими на рубиновые бусины, — капсилиты. Одна ягодка способна заменить перец на целый обед для взвода големов. Но трогать их голыми руками не стоит, если не хочешь потом оттирать кожу три дня.

Она говорила легко, без преподавательской назидательности, но с явной любовью к своему делу. И — что было особенно ценно — без тени жалости или повышенного внимания ко мне как к «жертве обстоятельств» или «невесте ректора». Здесь я была просто новым человеком, которого следовало уберечь от поедания ядовитых ягод.

— Ты давно здесь работаешь? — спросила я, вдыхая сложный, почти лечебный воздух. Напряжение в плечах постепенно отпускало.

— С прошлого года, — ответила Лира, приседая, чтобы проверить влажность почвы у корней огромного папоротника с фиолетовыми прожилками. — Мои родители поставляют алхимические компоненты для двора. Когда я поступила на Форму, магистр Златозуб быстро понял, что я разбираюсь в растениях лучше, чем в теоретических основах трансмутации свинца в золото. Вот и предложил подрабатывать здесь. Честно говоря, лаборатории — это хорошо, но тут, — она обвела рукой пространство под куполом, — душа отдыхает. Всё растёт, цветёт, иногда пытается тебя съесть или, наоборот, помочь. Без политики и интриг.

Я прислонилась к тёплой каменной колонне, поросшей мягким мхом.

— А много здесь таких… спокойных мест? Или везде только учёба и соперничество?

Лира фыркнула, вставая и отряхивая колени.

— Спокойных? Мастерских и библиотек полно, но они почти всегда забиты. Оранжерея — редкое исключение. Во-первых, сюда сложно попасть, если не знаешь потайных дверей. Во-вторых, не всех тянет к растениям, которые могут дать сдачи. А в-третьих, — она понизила голос до заговорщического шёпота, — у магистра Златозуба тут стоит личный аппарат для перегонки кофейных зёрен особого сорта. Запах такой, что перебивает даже аромат лунного папоротника. Некоторые преподаватели считают это… неподобающим. Поэтому магистр не афиширует это место.

Я рассмеялась. Именно такие детали делали декана живым человеком, а не только суровым гномом с титулом.

В этот момент дверь оранжереи с треском распахнулась.

— А-а, вот ты где! — прогремел Торбин, появляясь на пороге. Его борода, казалось, ещё дымилась от остаточного адреналина. — Псевдожизнь усмирена, три тигля и швабра — на восстановлении, лаборант отправился с нервным истощением. А ты, я смотрю, не пропала. И даже нашла себе гида получше меня.

Он бросил оценивающий взгляд на Лиру. Та лишь невозмутимо улыбнулась и сделала вид, что внимательно изучает листья.

— Ладно, — продолжил он, — раз уж так вышло, сокращаем программу. Экскурсию по Хребту ты получила. Теперь — за инструментарием.

Он развернулся и засеменил вперёд. Мы с Лирой переглянулись и пошли следом.

На этот раз Торбин вёл нас более прямым путём — по широким, залитым светом коридорам, которые он назвал «артериями». Здесь уже вовсю кипела студенческая жизнь. Мимо нас проносились группы в разноцветных мантиях, неся свитки, книги, а кое-кто — слегка дымящиеся кристаллы или тихо позвякивающие клетки с чем-то мелким и пушистым. Всё сливалось в единый гул: споры, смех, приглушённые проклятия на гортанных языках.

— Главное правило, — не оборачиваясь, бросил Торбин, ловко лавируя в потоке, — держись правой стороны и смотри под ноги. Особенно по средам. У Стихийников практикум по элементалям земли, они вечно теряют комья грязи. Те потом оживают и ползают по коридорам в поисках хозяина.

Мы вошли в помещение, похожее на гибрид архива и арсенала. За длинным столом сидел пожилой коргек в сером комбинезоне с шевроном на плече.

— Новый студент, Факультет Формы, временный статус, — отчеканил Торбин. — Полный базовый набор.

Полки за спиной коргека ожили: в воздухе поплыли учебники, пергаменты, футляры с колбами, зелёный плащ-дождевик и, наконец, тёмная панель с расписанием.

— Учебные материалы будут доставлены в ваши покои в течение часа, — монотонно произнёс он. — Расписание активно с послезавтрашнего утра. Текущее время — обеденный перерыв. Рекомендовано проследовать в Центральную столовую.

— Обед! — оживился Торбин. — Лира, ты же собиралась? Возьми новичка с собой. Посади где-нибудь, где не капает и не дует. А у меня как раз начинается… э-э… критическая фаза эксперимента.

И, не дав нам слова сказать, он исчез в коридоре с такой скоростью, словно за ним гналась та самая псевдожизнь.

Глава 6.1

Мы вышли из кабинета выдачи и снова влились в людской поток. Теперь роль гида полностью перешла к Лире, и её комментарии были куда живее и полезнее, чем сухие ремарки Торбина.

— Вон те высокие двери с арками — вход в Главную библиотеку, — она кивнула в сторону массивного портала. — Без специального пропуска туда не пускают. А пропуск выдают только после зачёта по основам магической теории. Рядом, — она указала на широкую лестницу, украшенную статуями драконов и магов, — парадный подъём на верхние уровни: кабинеты преподавателей и залы Совета. Нам туда пока рано. А вот наш путь — туда.

Она повела меня по широкому коридору с высоким потолком. Над нами тянулась фреска, изображавшая, как люди, драконы и гномы вместе возводят стены Академии. Краски были живыми: казалось, фигуры двигались, передавая друг другу камни и инструменты.

Воздух постепенно менялся. Исчез запах озона и пыли, ему на смену пришли ароматы жареного мяса, свежего хлеба, пряностей и чего-то сладкого, тёплого, домашнего. Гул голосов нарастал, превращаясь в сплошной, мощный рокот.

Наконец мы оказались перед огромным арочным проёмом.

Центральная столовая «Обсидианового Шпиля» была поистине грандиозной. Огромный зал под сводчатым потолком терялся где-то в дымке. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы и скамьи, а в центре располагались круглые столы поменьше. В дальних стенах пылали гигантские камины, а под потолком мягко светились сотни парящих шаров, создавая иллюзию дневного света. Гарри Поттер прям какой-то…

Но главное — люди.

Сотни студентов в мантиях всех цветов радуги, драконы в человеческом облике с едва заметным сиянием вокруг них, коргеки, бесшумно сновавшие между столами с подносами, и даже пара существ, похожих на ожившие каменные глыбы, которые методично поглощали горы жаркого.

Шум стоял оглушительный: смех, споры, звон посуды, возгласы. Воздух буквально дрожал от сконцентрированной здесь молодой, неуправляемой энергии.

— Ну что, громоотвод, — сказала Лира, лукаво подмигнув мне. — Готова к первому бою? Но еда, честное слово, того стоит. Особенно пироги с горным козлом. Сегодня должны быть.

Мы протиснулись к длинному прилавку, где коргеки с невозмутимыми лицами раздавали еду с точностью хорошо отлаженных механизмов. Пахло божественно.

Я по совету Лиры взяла подозрительно идеальный по форме пирог, миску густого овощного рагу и кувшин морса с запахом лесных ягод. Лира тем временем нагрузила поднос так, словно готовилась к недельной осаде.

— Сюда, — кивнула она в сторону дальнего угла зала.

За круглым столом под высоким витражным окном уже сидела компания в зелёных мантиях. Когда мы подошли, разговор стих, и на меня устремились несколько пар глаз — любопытных, оценивающих, но без откровенной враждебности.

— Народ, расширяем круг, — бодро объявила Лира, ставя поднос. — Это Элиана, новичок. Элиана, это Гаррет, — она указала на парня с рыжими кудрями и веснушками.

Он дружески махнул рукой, пальцы у него были испачканы синими пятнами.

— Лучший специалист по окрашиванию всего, что не успело сбежать. Рядом — Сьюзан, наш гений кристаллографии.

Сьюзан — девушка с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, и очками с толстыми линзами — кивнула мне сдержанно, но доброжелательно.

— А это Бен и Элоди, — продолжила Лира.

Бен был широкоплечим и молчаливым, с руками человека, привыкшего к тяжёлой работе. Элоди — хрупкая блондинка с живыми глазами — рассматривала меня с нескрываемым, почти детским любопытством.

— Привет, — сказала я, садясь. — Рада познакомиться.

— Нам тоже интересно, — тут же выпалила Элоди. — Ты же та самая… ну, в общем, про тебя все говорят. Правда, что ты сама жгут наложила после нападения? И что ректору условия ставила?

— Элоди! — шикнула Сьюзан, но и у неё в глазах светился интерес.

Гаррет усмехнулся:

— Да ладно. Конечно, интересно. Ты вляпалась в академические сплетни ещё до начала занятий. Это либо гениально, либо катастрофически. Я ставлю на второе — но с отличными последствиями.

— Жгут — не себе, а раненому, — спокойно уточнила я, отламывая кусок пирога. Он оказался потрясающе вкусным. — А условия… просто показалось логичным не сидеть без дела.

— У нас тут действительно не дают скучать, — хмыкнул Гаррет. — Особенно если рядом лаборатория, где что-то вот-вот выйдет из-под контроля. Кстати… — он понизил голос. — Правда, что ты Виларта Скайвинда отправила учить технику безопасности? Говорят, после этого у него в аудитории три свечи сами погасли.

— Я лишь выразила профессиональную озабоченность, — пожала я плечами. — Как будущий специалист.

Они переглянулись. Взгляд был уже не просто любопытным — с примесью уважения.

Разговор оживился. Гаррет жаловался на нестойкие пигменты, Сьюзан рисовала схемы на салфетке, Бен изрёк своё первое за обед:

— Молотком проще.

Это вызвало общий смех. Я слушала, ела, впитывала атмосферу. Это было… нормально. Почти по-человечески.

Идиллию разорвал знакомый, сдавленный от злости голос:

Глава 6.2

Наступила абсолютная тишина. Даже гул в столовой замер — будто кто-то на секунду выключил мир.

Виларт застыл с глупейшим выражением лица: злость сменилась чистым, неподдельным шоком. Он смотрел на пустую руку, потом на меня, потом снова на руку — как человек, который только что потерял не только огонь, но и уверенность в собственной реальности.

— Что… что ты сделала?

Я и сама не знала.

Чувствовала лишь лёгкую пульсацию где-то под грудной костью и странную, едва уловимую сытость — как после глотка крепкого кофе, который вкатили прямо в кровь.

— Я, кажется, просто… проявила участие к твоей безопасности, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло, будто я не говорила, а выдыхала. — Твой огонь был нестабилен. Мог и тебя обжечь.

В этот момент воздух в столовой будто сменили.

Исчезла духота и запах еды — их вытеснила свежесть высокогорного ветра, пахнущего хвоей и озоном. И раздался голос — тихий, но отчётливый, перекрывший все остальные звуки.

— Достаточно.

Толпа студентов расступилась сама собой.

Из прохода вышел Аррон Скайвинд. Без мантии, в простом тёмно-синем кафтане — но его присутствие заполнило пространство вокруг нашего стола так, что стало тесно дышать. Лицо у него было абсолютно спокойное. Только глаза горели холодным, опасным огнём.

Он посмотрел на племянника.

— Виларт. Мой кабинет. Сейчас же.

В этой интонации не было места ни спору, ни оправданиям.

Виларт побледнел ещё сильнее, бросил на меня взгляд, полный чистой, животной ненависти, и, круто развернувшись, поплёлся к выходу. Его свита поспешила следом, стараясь выглядеть так, будто они тут вообще ни при чём и просто проходили мимо.

Аррон повернулся ко мне.

Его взгляд стал другим — пристальным, аналитическим, лишённым гнева, но невероятно интенсивным. Он смотрел так, будто видел не меня, а то странное золотое «ничто», которое только что проглотило пламя.

— Леди Элиана, — произнёс он, и в его голосе звучало то, чего не было при нашей первой встрече: не предупреждение и не попытка давления. Интерес. Глубокий, неподдельный.

Он чуть склонил голову, словно признавая факт.

— Похоже, помимо таланта к… дипломатии, вы обладаете уникальными защитными рефлексами. Поглотить магию Стихий, не оставив даже следа… такое видел далеко не каждый.

На секунду в его лице мелькнуло почти человеческое: лёгкая, едва заметная улыбка, как у учёного, которому только что принесли невозможный образец.

— Магистр Златозуб, полагаю, будет в восторге от нового материала для… исследований.

Он сделал паузу. И она прозвучала опаснее любых угроз.

— А я буду крайне признателен, если завтра после занятий вы уделите мне немного времени. Мне есть что обсудить с вашим куратором. И, как теперь выясняется… с вами.

Слова прозвучали вежливо. Но «признателен» у дракона звучало почти как «не обсуждается».

Он не стал ждать ответа, кивнул мне, затем Лире и остальным — и удалился той же лёгкой, бесшумной походкой. Будто у него не было веса. Будто он мог просто исчезнуть, если захочет.

Едва он ушёл, столовая вдохнула.

Тишина лопнула, и мгновенно поднялся гул — нервный, взволнованный, плотный: шёпот, вопросы, догадки. Я буквально чувствовала, как слухи рождаются и размножаются с бешеной скоростью.

Я опустилась на стул. И только сейчас поняла, что меня трясёт.

Посмотрела на руки. Ничего. Никаких искр, никакого сияния. Только странное тепло внутри — как будто кто-то спрятал под рёбрами маленькое солнце.

Лира первой нарушила молчание за нашим столом.

— Ну что, громоотвод, — сказала она, и в голосе смешались восхищение и тревога. — Похоже, ты не просто укротила пламя… ты его съела.

Она наклонилась ближе и добавила почти шёпотом, но так, чтобы я точно услышала:

— И привлекла внимание самого Повелителя Ветров. Поздравляю. Твой первый день ещё даже не закончился, а ты уже устроила представление, которое, боюсь, забудут нескоро.

Гаррет медленно выдохнул, будто всё это время задерживал воздух.

— Вот это да… Это даже в учебниках не бывает. У нас максимум «погасил», «отбил», «взорвал случайно». А ты… уничтожила. Без следов.

Сьюзан поправила очки дрожащими пальцами и, не отрывая от меня взгляда, сказала почти научным тоном:

— Если это действительно поглощение… то вопрос не «как», а «сколько».

Мне захотелось ответить что-то остроумное. Или хотя бы уверенное.

Но вместо этого я закрыла глаза и попыталась осмыслить очевидное.

Я только что бессознательно поглотила магическую атаку.

Мой дар был не просто целительным.

Он был… жадным.

И теперь об этом знала не только я.

Я открыла глаза — и в тот же момент почувствовала странный импульс. Тот самый «тёплый голод» шевельнулся снова, будто прислушиваясь.

Визуализация 6

📁 ВИЛАРТ СКАЙВИНД: КРАТКОЕ ДОСЬЕ

📌 Идентификатор: Виларт Скайвинд

🧬 Раса: Дракон (род Повелителей Ветров)

🎓 Статус: Студент Академии магии
Факультет Стихийной магии (огонь)
Неформальная элита факультета

👑 Происхождение:
Племянник Аррона Скайвинда, декана факультета Стихийной магии

🔍 Внешность:
Высокий, стройный.
Рыжие, слегка растрёпанные волосы.
Серые глаза с насмешливым, оценивающим взглядом.

🧠 Характер:
Самоуверен. Привык быть в центре внимания.
Насмешлив и провокационен, склонен к доминированию.

✨ Репутация:
Один из самых популярных и успешных студентов Академии.
Объект восхищения и ненависти одновременно.
Считается «золотым мальчиком» факультета, которому позволено больше, чем другим.

БОЛЬШЕ О ПЕРСОНАЖАХ И ИСТОРИИ В КАНАЛЕ АВТОРА

Глава 7. Снова студентка

Если кратко, следующие два дня прошли под знаком одного слова — любопытство.

После инцидента в столовой от меня не отставали. Совсем.

Меня разглядывали. Меня обсуждали. Меня ловили в коридорах, в переходах, на лестницах… Вопросы были разными по форме, но одинаковыми по сути.

— Как ты это сделала?
— Это был щит? Или рассеивание?
— Ты стихийница?
— Где ты так научилась?
— Ты где училась?

Последний вопрос вызывал у меня внутренний смешок.

Нигде.

Ни я — Алиса, ни она — Элиана, никогда здесь не учились. Академия вообще не входила в её планы. Меня везли сюда не как студентку, а как будущую жену ректора. Красивое, молчаливое приложение к политическому договору.

Право учиться я выбила сама. В тот самый вечер. Уставшая, грязная, ещё не до конца понимая, куда вообще попала.

И теперь это право вызывало у окружающих куда больше вопросов, чем моя магия.

Иногда добавлялись догадки, иногда — откровенное враньё, иногда — восторженный шёпот за спиной. Особенно усердствовали младшие курсы и те, кто привык считать себя «знающими».

Я, в свою очередь, включила режим, отточенный годами работы в реанимации.

Говорила спокойно. Ничего лишнего. Без лжи — но и без ответов.

— Инстинкт.
— Реакция на угрозу.
— Не уверена, что смогу повторить.
— Это было… неконтролируемо.

Формально — правда. Фактически — идеальный туман.

Довольно быстро я поняла, что так будет проще — не отвечать вовсе. И следующие два дня почти не выходила из комнаты.

Не потому, что боялась. Потому, что думала.

В первый же день после прибытия мне доставили стопку книг. Не учебники для студентов — справочники. Общая теория магии. История Пакта. Классификация даров. Базовые принципы работы Академии.

— Начальный уровень ознакомления, — сообщил Коржик тогда. — Вероятность того, что вы попытаетесь изучать всё сразу: 96%. Это неэффективно. Но ожидаемо.

Он оказался прав.

Факультеты, структуру Академии и внутренние правила он объяснял мне сам — сухо, последовательно, с цифрами, схемами и обязательными ссылками на устав. Без прикрас. Без романтики. Академия в его изложении была не храмом знаний и не сказочным замком, а сложным, автономным организмом, живущим по собственным законам.

Государство в государстве. Каменный город, высеченный в горе.

«Корни» — нижние уровни — хранили прошлое: древние драконьи пещеры, архивы, артефакты и кристаллы-источники энергии. Там же располагались обсерватория и ботанические сады с магической флорой — не для прогулок, а для исследований и подпитки всей системы.

«Ствол» — сердце Академии. Учебные корпуса, лаборатории, библиотеки, общежития, канцелярия. Именно здесь кипела жизнь, строились карьеры и ломались судьбы.

«Крона» — власть. Апартаменты ректора, профессуры, зал Совета и выход на Вершину, откуда драконы поднимались в небо. Уровень, куда не поднимаются случайно.

Чем дальше я читала и слушала, тем отчётливее понимала: это место создавали не для обучения. Обучение было побочным эффектом.

Академия была инкубатором элиты. Здесь формировали будущих правителей, магов, стратегов. Здесь завязывались союзы, которые потом определяли политику Империи Аэлион.

И магия здесь тоже была строго систематизирована.

Стихийная магия — источник, направление, мощность. Грубо, зрелищно, эффективно. Факультет Стихий напоминал мне военное училище с элементами катастрофы: огненные ямы, водные резервуары, каменные лабиринты и вечное соперничество. Здесь ценили силу и выносливость.

Магия духа — фокус, устойчивость, контроль сознания. Закрытые аудитории, тишина, минимализм. Дипломатия, разведка, психомагия. Этот факультет выглядел как отделение интенсивной терапии для разума — любое неверное движение могло оставить необратимые последствия.

Факультет Формы — трансмутация, алхимия, артефакторика. Точность, терпение, расчёт. Самый практичный и самый богатый. Здесь магию не демонстрировали — её заставляли работать.

И был ещё один факультет. Формально существующий. Почти пустой.

Редкие искусства. Время, пространство, истинное целительство.

Даров такого уровня почти не рождалось. А если и рождались — их старались не афишировать.

И чем больше я сопоставляла прочитанное с тем, что уже произошло со мной, тем яснее становилось: моя магия не укладывалась ни в одну из этих категорий.

Стихийная магия требовала источника и направления. Магия духа — фокуса и устойчивости сознания. Форма — чёткой формулы и повторяемости результата.

А у меня?

У меня всё начиналось после решения. Не до. Не в процессе. После того, как выбор уже был сделан.

Глава 7.1

О Виларте я узнала не сразу.

Я почти не выходила из комнаты, и единственным стабильным контактом с внешним миром оставался Коржик. Он появлялся по расписанию — без опозданий, без комментариев, с подносом, на котором всегда было ровно то количество еды, которое, по его расчётам, требовалось для «поддержания работоспособности организма».

— Пропуск приёма пищи снижает когнитивные функции на 12–17%, — сообщил он в первый раз, ставя поднос на стол. — Это недопустимо в период первичной адаптации.

Возражать я не стала. В реанимации я видела, что бывает с людьми, которые игнорируют базовые потребности.

На третий день вместе с ним пришла Лира.

Причём не тихо. И явно не по утверждённому маршруту.

— Несанкционированное сопровождение гостя ректора в жилые покои противоречит утверждённому протоколу, — сухо сообщил Коржик, замирая в дверях. — А появление второго коргека без предварительного уведомления — фактор раздражающий.

— Да ладно тебе, — беззаботно отозвалась Лира, уже протискиваясь в комнату и оглядываясь с живым любопытством. — Ты же сам говорил, что социализация ускоряет адаптацию!

Коржик сделал паузу. Долгую. Подозрительно расчётливую.

— Я говорил — допустимая социализация.

Лира только усмехнулась и с удобством устроилась на краю стула, словно мы уже лучшие подруги. Впрочем, формально она была единственным моим товарищем в новом мире и Академии — после столовой мы успели перекинуться парой фраз ещё дважды, но дальше коридоров дело не доходило.

— Я решила проверить, не превратилась ли ты тут окончательно в отшельника, — заявила она. — Коржик сказал, что ты добровольно сократила перемещения до минимума. Это, по его мнению, «пограничное поведение».

— Я такого не говорил, — тут же отозвался он. — Я сказал — статистически ожидаемое.

Я хмыкнула, подвигая к себе поднос.

Именно тогда, между ложкой горячей похлёбки и суховатым, но питательным хлебом, Лира и выдала новость.

— Кстати, про того огненного, — сказала она тише. — Того, из столовой. Виларта.

Я подняла взгляд.

— Ему дали неделю отработок.

Не публичное наказание. Не отчисление.

— Отправили в нижние мастерские, — продолжила Лира. — Следить за стабилизацией старых защитных контуров. Пыль, ручная калибровка, отчёты до ночи. Он это ненавидит.

Я запомнила.

Нижние уровни Академии редко бывали просто «скучными».

Поход в лазарет, к слову, тоже пришлось отложить.

Его закрыли на карантин.

Официально — из-за нестабильного магического фона после недавних инцидентов. Неофициально… слишком вовремя.

Я старалась не думать, связано ли это со мной.

Получалось плохо.

А ночью мне снова приснился свет.

Он не вспыхнул и не появился внезапно — просто был. Как фоновое излучение, которое невозможно выключить, но можно перестать замечать… если не знать, на что смотришь.

Золотой. Густой. Неподвижный.

Он не грел и не обжигал. Он держал — так же, как фиксируют пациента на операционном столе: без боли, без грубости, но с абсолютной невозможностью пошевелиться.

Я стояла босиком на гладкой поверхности, напоминающей одновременно стекло и воду. Под ногами не было глубины, но было ощущение опоры — зыбкой, как у только что стабилизированного состояния.

В центре этого света сидела девочка.

Маленькая. Худенькая. Слишком спокойная для ребёнка и слишком уставшая для сна. Светлые волосы были убраны кое-как, будто руки, которые это делали, давно дрожали от напряжения.

Она подняла на меня глаза.

Не с упрёком. Не с ненавистью. Даже не с вопросом.

С облегчением.

От этого стало не по себе сильнее, чем от любого обвинения.

— Прости… — начала я, сама не зная, за что именно.

Девочка медленно покачала головой.

Слова здесь были не нужны. Мы и так понимали друг друга — не через речь, а через ощущение, которое накрывало сразу и целиком.

Ты держишь.Я больше не могу.

Это не звучало как просьба. И уж точно не как обвинение. Скорее как констатация диагноза, поставленного слишком поздно.

Я сделала шаг ближе — и свет вокруг неё чуть сгустился, стал плотнее, напряжённее. Будто реагировал не на движение, а на намерение.

В этот момент я поняла: свет — не защита. Это якорь.

Пока он есть — она здесь. Стабильная. Живая. Не просыпающаяся и не исчезающая.

Пока он есть — я на её месте.

Девочка опустила взгляд, и на мгновение мне показалось, что если я протяну руку — смогу коснуться её плеча. Но вместо этого по ладоням прошла знакомая, пугающе тёплая волна — та самая, что я чувствовала каждый раз, когда моя магия срабатывала сама.

Глава 7.2

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, ПЕРЕПРОВЕРТЬ 7 ГЛАВУ, ВНЕСЛА ПРАВКИ, ВОЗМОЖНО ПРОПУСТИЛИ ОТРЫВОК НОВЫЙ. ИЗВИНИТЕ, ЗАТРОИЛА! И ПРИГЛАШАЮ ВАС В КАНАЛ АВТОРА ТАМ БУДЕТ ДОП ИНФА О ПЕРСОНАЖАХ И МИРЕ, АРТЫ, КАРТЫ И ТД. НАС ТАМ ЖДЕТ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО

Коржик появился ровно в тот момент, когда я застегнула мантию.

— Готовность к выходу подтверждена, — сообщил он, окинув меня быстрым, почти сканирующим взглядом. — Отклонений от базовых требований формы не выявлено. Вероятность того, что вы забудете что-нибудь важное: двадцать три процента.

— Это много или мало? — уточнила я, поправляя рукав.

— Достаточно, чтобы предупредить, — без колебаний ответил он.

В коридоре нас уже ждала Лира. Сегодня она выглядела бодрее обычного — в мантию Факультета Формы были вплетены тонкие медные нити, а на поясе висел пояс с кармашками для мелочей, которые официально в форму не входили, но смотрелись… уместно.

— Ну что, — она улыбнулась, — готова к первому дню?

— Готова морально, — честно ответила я. — Физически — посмотрим.

Мы двинулись по коридорам Шпиля. Коржик шагал чуть впереди, уверенно выбирая маршрут, будто сам был частью архитектуры.

— Ваше расписание скорректировано, — сообщил он на ходу. — Общий первый курс. Базовые лекции. Минимальный риск. Максимальная информативность.

— То есть без огня, взрывов и экзистенциальных кризисов? — уточнила Лира.

— Вероятность отсутствия экзистенциальных кризисов: сорок восемь процентов, — отозвался Коржик. — Взрывов — девяносто один.

— Уже неплохо, — хмыкнула я.

До нужного корпуса мы дошли быстро. У входа Коржик остановился.

— Дальнейшее сопровождение не требуется, — сообщил он. — Вероятность того, что вы потеряетесь с проводником: менее пяти процентов.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Пожалуйста, — ответил он и, помедлив долю секунды, добавил: — Удачи. Она статистически полезна.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение странного, но надёжного тыла.

— Ну, — Лира кивнула в сторону дверей аудитории, — дальше сама. Это «Основы магической теории». Самая скучная и самая важная пара первого курса. Если выдержишь её — выдержишь всё.

— Звучит обнадёживающе.

— Я после загляну, — пообещала она. — Не потеряйся и не взорви ничего в первый же день, ладно?

— Постараюсь, — улыбнулась я.

Она махнула рукой и исчезла в одном из боковых коридоров.

Я вдохнула и вошла в аудиторию.

Помещение было просторным, амфитеатром, с полукруглыми рядами столов, уходящих вверх. Каменные стены были испещрены рунами — не активными, а скорее… готовыми. Как чистая доска перед лекцией. Свет шёл от парящих под потолком сфер, мягкий и ровный.

И, конечно, все смотрели.

Не враждебно. Не открыто. Но слишком внимательно, чтобы этого не заметить.

Я спокойно прошла к свободному месту в среднем ряду и села. Рядом уже устроилась девушка, которая резко выбивалась из общего фона.

Яркая блондинка. Идеальная укладка, словно она собиралась не на лекцию, а на приём. Лёгкий макияж, подчёркивающий глаза, аккуратный, но заметный. Форма Академии на ней выглядела… переосмысленной: мантия сидела по фигуре, ворот был перешит, на запястьях — тонкие браслеты с крошечными кристаллами.

Элита.

Та самая, которую я знала в своём мире — уверенные, красивые, привыкшие быть в центре внимания и не извиняться за это.

Она повернулась ко мне и окинула быстрым, цепким взглядом.

— Ты новенькая, — констатировала она. Не вопрос. Факт.

— Есть такое.

— Я Рианна, — она улыбнулась, легко и открыто. — Факультет Формы, но пока тут все одинаково страдают.

— Элиана, — ответила я. — Пока тоже страдаю.

— Отлично, — Рианна тихо рассмеялась. — Значит, найдём общий язык.

В аудитории гул стоял уже приличный. Кто-то переговаривался, кто-то листал конспекты, кто-то откровенно скучал.

— А преподаватель где? — донеслось с верхних рядов.

— Опять опаздывает?

— Говорили, что его сегодня вообще не будет…

Я только успела подумать, что начало выглядит подозрительно расслабленным, как дверь внизу аудитории открылась.

И расслабленность закончилась.

В проёме стоял Аррон Скайвинд.

Красная мантия Факультета Стихий, не синяя, как в прошлый раз, уверенная осанка, взгляд, который скользнул по аудитории — и будто сразу расставил всех по местам. Гул стих почти мгновенно.

— Доброе утро, — произнёс он спокойно. — Ваш преподаватель сегодня задерживается. Так что лекцию проведу я.

Он сделал паузу и чуть усмехнулся.

— Считайте это… внеплановым расширением кругозора.

Визуализация персонажей 7

🦊✨ Когда все вокруг смотрят — а ты читаешь

Пока Академия обсуждает, строит догадки и шепчется за спиной,
она делает единственное, что действительно важно — понимает.

Книги. Справочники. Структура. Правила.
Не магия — а система, в которой эта магия живёт.

Потому что сила — это не всплеск.
Сила — это момент, когда ты начинаешь видеть, как всё устроено.

И именно тогда становится ясно:
Академия — это не место, где учат.
Это место, где отбирают.

И ей ещё только предстоит понять, в какую категорию её уже определили.

Глава 8. Основы и побочные эффекты

Ну конечно.

Из всех возможных вариантов начать обучение я умудрилась попасть прямиком к Повелителю ветров.

Я сидела за партой, смотрела на Аррона Скайвинда и ловила себя на неприятном ощущении: слишком уж это… символично. Только пришла — и сразу он. Тот самый дракон, который ещё пару дней назад «по-доброму» предлагал помощь, ненавязчиво сообщил, где находятся его покои, и вообще вёл себя так, будто между нами уже существует какая-то доверительная дистанция.

Подозрительно.

Очень.

При этом отрицать очевидное было глупо.

Аррон был чертовски хорош собой.

Не смазливый. Не глянцевый. Из тех мужчин, которых в моём мире не отправляют на подиумы — их отправляют в рекламу дорогих часов, элитных внедорожников или ставят лицом частных охранных агентств. Высокий, плечистый, с ленивой уверенностью в движениях и лицом, которое выглядело так, будто жизнь его била — но не сломала. Холодным он не казался, но и легкомысленным дураком тоже

“Опасный тип, — констатировала я мысленно. — Причём не из-за внешности”.

Рядом со мной Рианна смотрела на него совсем иначе.

Если бы взгляды могли воспламенять, аудитория уже давно полыхала бы.

— Это Аррон Скайвинд, — прошептала она с таким выражением, будто делилась великой тайной. — Декан факультета Стихий. Повелитель Ветров.

— Я заметила, — так же тихо ответила я.

— Ты не понимаешь, — Рианна чуть наклонилась ближе. — Он легенда. И не только из-за своей красоты.

Я приподняла бровь, продолжая слушать лекцию и одновременно её шёпот — навык, отточенный на совещаниях и консилиумах.

— Говорят, — продолжила она, — раньше он и ректор были лучшими друзьями. Учились здесь вместе. Всегда вдвоём. Ну… почти.

— Почти? — уточнила я.

— Была ещё одна, — Рианна понизила голос. — Их подруга. Человек. Очень сильная магиня. Они втроём работали в связке, ездили на задания. А потом она погибла.

Я почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло.

— И после этого? — спросила я.

— После этого они разорвали все связи. Говорят, винят друг друга. Кто-то говорит — из-за ошибки. Кто-то — из-за чувств. Никто толком не знает.

“От дружбы до вражды, — отметила я мысленно. И где-то между строк — третья фигура.”

Любовный треугольник напрашивался сам собой. Я аккуратно убрала эту информацию «на подкорку». Пригодится.

Тем временем Аррон начал лекцию.

— Основы магической теории, — произнёс он, оглядывая аудиторию. — Самый недооценённый и самый важный курс. Большинство из вас считает его скучным. Большинство из вас ошибается.

Он не пользовался конспектами. Говорил уверенно, легко, будто не читал лекцию, а вёл разговор.

— Магия — это не сила, — продолжил он. — Силу вы почувствуете и без меня. Магия — это система. Поток, сопротивление, форма отклика. Если вы не понимаете, что именно делаете, вы либо разрушаете себя, либо окружающих.

Я слушала — и ловила себя на странном ощущении узнавания.

Поток. Сопротивление. Отклик.

В другом мире мы называли это иначе. Давление. Реакция. Компенсация.

“Организм всегда отвечает, — подумала я. — Вопрос только — чем.”

— Вопросы? — спросил Аррон, сделав паузу.

Поднялось несколько рук.

— Почему нельзя просто увеличить поток, если не хватает силы? — выпалил рыжий парень с верхнего ряда, ещё не до конца освоивший, что вопросы лучше формулировать до того, как откроешь рот.

Аррон перевёл на него взгляд. Не резкий. Оценивающий.

— Можно, — сказал он спокойно. — Ровно один раз.

По аудитории прошёл негромкий смешок.

— А потом? — не выдержал кто-то сбоку.

— А потом вы либо потеряете контроль над каналом, либо прожжёте его к демонам, — без тени улыбки продолжил Скайвинд. — Поток — не ведро с водой. Это давление в системе. Вы же не поднимаете давление в сосуде бесконечно, верно?

Я невольно кивнула.

Наконец-то кто-то говорит на человеческом языке.

Следующей поднялась рука — тонкая, с кольцами, из среднего ряда.

— Почему магия иногда даёт сбой без видимых причин? — спросила девушка с тёмными волосами, собранными в идеальный узел.

Аррон чуть наклонил голову.

— Потому что причина почти всегда есть, — ответил он. — Просто вы её не видите.

Он прошёлся взглядом по рядам.

— Усталость. Эмоциональный фон. Нестабильность среды. Чужое вмешательство. Или, — он сделал паузу, — вы лжёте себе о том, что контролируете процесс.

Тишина в аудитории стала гуще.

— Магия не терпит самообмана, — добавил он уже мягче. — Она либо работает с вами, либо против вас.

Глава 8.1

Когда дверь аудитории закрылась за последним студентом, тишина стала почти физической.

Такая бывает в пустом операционном: ещё минуту назад шумели, суетились, спрашивали, спорили — и вдруг всё исчезло, оставив только стерильное пространство и ощущение, что сейчас будет сказано что-то важное.

Аррон Скайвинд не спешил.

Он прошёл между рядами, будто проверял, действительно ли все ушли, и остановился у преподавательского стола. Пальцы скользнули по краю кафедры, и руны на поверхности на мгновение вспыхнули — аудитория будто «закрылась» сама в себе, отрезая нас от внешнего мира. Никакой магии напоказ. Просто… функция.

Профессионал.Или параноик.Чаще всего это одно и то же.

— Леди Элиана, — сказал он наконец.

— Да, мастер Скайвинд?

Его губы тронула лёгкая усмешка — ровно настолько, чтобы не стать улыбкой.

— Аррон, пожалуйста. Мы уже с вами договорились.

— Мы договорились, что вы цените ясность ума, — парировала я. — А не фамильярность.

Усмешка стала чуть шире.

— Принято. Тогда давайте начнём с ясности. Вы подумали над моим предложением?

Я медленно вдохнула.

Вот оно.

То самое — «покои в Восточном крыле», «опытный проводник», «если станет слишком назойливо».

Слишком красиво, чтобы быть просто жестом доброй воли.

— Подумала, — честно сказала я. — И как раз собиралась задать вопрос.

Он кивнул — разрешающе. Будто ставил галочку в невидимом списке: не боится, не мямлит, не увиливает.

— Зачем вы это предлагаете? — спросила я напрямую. — Я невеста ректора. И, насколько я понимаю, вы с ним… не лучшие друзья. Мягко говоря.

Аррон чуть прищурился. Взгляд стал внимательнее, будто я попала туда, куда не следовало лезть.

— Вы быстро учитесь говорить неприятные вещи вслух, — заметил он.

— Я предпочитаю сразу понимать, с чем имею дело, — сказала я. — Без красивых формулировок.

Он коротко рассмеялся. Тихо. Без издёвки.

— Хорошо. Тогда и я скажу прямо. Да, мы с ректором не в лучших отношениях. И именно поэтому вам стоит понимать, что в этом месте ни один жест не бывает «просто так».

Он сделал паузу и посмотрел на меня так, словно оценивал не только реакцию, но и то, как я держу плечи, как дышу, как распределяю вес — как на осмотре.

— Вы оказались в центре игры, о которой пока знаете слишком мало, — продолжил он. — И если вы думаете, что статус невесты ректора делает вас неприкосновенной… вы опасно оптимистичны.

— Спасибо, — сухо сказала я. — Я уже успела это почувствовать на собственной коже. В прямом смысле.

Его взгляд на мгновение потемнел.

— Покушение.

— Покушение, — подтвердила я. — И столовая. И ваша чудесная племянническая программа по социальному взаимодействию.

Усмешка вернулась, но теперь с холодком.

— Виларт умеет создавать проблемы.

— Он не умеет вести себя, — уточнила я. — Это разные вещи. Проблемы бывают непреднамеренные. А у него — вполне целенаправленная инициатива.

Аррон склонил голову, словно признавая точность формулировки.

— Ему назначены отработки.

— Да, — кивнула я. — В нижних мастерских. Пыль, калибровка, отчёты.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Уже в курсе.

— Я умею связывать факты, — сказала я спокойно. — Даже когда их не выкладывают на стол.

— Вот видите, — мягко сказал Аррон. — Вы снова говорите на моём языке.

Эта фраза прозвучала слишком… личной. Я не дрогнула, но внутренне подметила: опасно.

— Хорошо, — продолжил он, меняя тон на деловой. — Инцидент в столовой. Поглощение огня. Без следа, без отката, без видимого контура. Что это было?

Я молчала ровно секунду — не больше. Дольше было бы похоже на страх.

— Я не знаю, — сказала я честно. — И это не кокетство, если вы вдруг подумали.

— Не подумал, — так же честно ответил он. — Но вижу, что вы умеете держать удар. Это редкость.

Я приподняла бровь.

— Вы сейчас меня хвалите или записываете в список угроз?

— Одно не исключает другое, — спокойно сказал Аррон.

Я усмехнулась.

— В таком случае уточню: я не знаю, что это было. Но знаю, почему.

Он чуть наклонился вперёд.

— Почему?

— Потому что у меня сработал рефлекс, — ответила я. — Не магический. Человеческий. Защитить. Предотвратить ущерб. Удержать ситуацию.

Я почти физически ощутила, как он анализирует это — быстро, глубоко, без эмоций. Учёный внутри хищника.

Глава 8.2

Рианна ждала меня у двери, как и обещала.

Она выпрямилась, стоило мне выйти, и тут же посмотрела мне за спину — не слишком скрывая, кого именно надеялась там увидеть.

— Ну? — спросила она, стараясь звучать небрежно. — Что он хотел?

— Поговорить, — ответила я уклончиво.

— Конечно, поговорить, — фыркнула она и тут же добавила: — И?..

Мы двинулись по коридору, и я позволила себе немного понаблюдать. Она шла чуть быстрее обычного, жесты стали резче, взгляд — живее. Не интерес. Не любопытство.

Влюблённость.

Тёплая, наивная, почти болезненная.

— Ты ведь знаешь его давно? — спросила я, будто между делом.

Рианна кивнула, и на лице у неё появилось то самое выражение — смесь гордости и ностальгии.

— Первый раз я увидела его на приёме у родителей, — сказала она. — Мне тогда было… лет пятнадцать, кажется. Отец как раз заключал очередное соглашение с Советом. Аррон был там. Уже декан. Все смотрели на него, но он… — она запнулась, — он будто вообще не нуждался во взглядах.

— Родители — маги? — уточнила я.

— Конечно, — она улыбнулась. — Старый род, торговые контракты, артефакты. Мы не бедствуем. Но я не хочу просто сидеть на фамилии, понимаешь? Форма — это моё. Создавать. Делать. Менять.

Я кивнула.

Элита без высокомерия.Редкое сочетание.

— И да, — добавила она вдруг, понизив голос и явно собираясь с духом, — если ты вдруг подумала… ну… что между вами что-то есть.

Я посмотрела на неё и покачала головой.

— Не подумала, — ответила я спокойно. — И, если тебе важно это услышать, интерес Аррона ко мне… не из той области.

Рианна остановилась и посмотрела на меня внимательнее.

— В каком смысле?

— В смысле вопросов, а не чувств, — уточнила я. — Его интересуют причины и последствия. Не люди.

Она выдохнула не сразу, будто проверяла мои слова на прочность. Потом плечи её заметно расслабились.

— Тогда хорошо, — сказала она тише. — Потому что… я видела, как он на тебя смотрел. И мне стало не по себе.

Я кивнула, принимая это без комментариев.

“Да, — отметила я про себя. — Я ему интересна. Но не так, как она подумала.”

И это, пожалуй, было даже опаснее.

Вторая пара оказалась «Безопасным обращением с реагентами».

Лаборатория была просторной, светлой, с длинными столами, защитными куполами и аккуратными стеллажами, на которых стояли флаконы всех форм и цветов. Запах — специфический, терпкий, но не неприятный. Сразу напомнил мне… нет. Я оборвала мысль.

Преподаватель — сухощёкий маг средних лет — говорил быстро, чётко, без лирики. Правила. Последствия. Ошибки.

Я слушала и понимала: логика та же, просто термины другие.

Один из студентов усмехнулся:

— Ну да, конечно. Теперь ещё и невесту ректора будут учить, как не взрывать колбы. Без магии-то сложно, да?

По лаборатории прошёл лёгкий смешок.

Я медленно повернула голову.

— Магия не заменяет понимание процесса, — сказала я спокойно. — А если заменяет — значит, процесс вы не понимаете.

Он прищурился.

— Умничаешь.

— Уточняю, — поправила я. — Это разные вещи.

Преподаватель бросил на нас быстрый взгляд, но вмешиваться не стал.

— Если вам так не нравится следовать инструкциям, — продолжила я, не повышая голоса, — можете попробовать работать «на таланте». Только не забудьте заранее предупредить остальных, чтобы отошли подальше.

Смех на этот раз был уже не над мной.

Парень что-то буркнул, но отстал.

К концу пары я поймала себя на том, что слушаю уже не столько слова преподавателя, сколько собственные ощущения.

Обычно я легко выдерживала длительное напряжение внимания, но сейчас внутри будто шёл постоянный фоновый процесс — тихий, ровный, но требующий ресурса. Как система, которая не отключается даже тогда, когда её об этом не просят.

Я смотрела, как однокурсники работают с реагентами, как аккуратно выверяют пропорции, как следят за последовательностью действий — и вдруг отчётливо поняла: магия здесь подчиняется тем же принципам, что и любой сложный процесс.

Есть вход. Есть преобразование. Есть результат.

И если результат достигается слишком легко — значит, где-то нагрузка ушла вглубь.

Эта мысль пришла почти одновременно с ощущением в ладонях.

Тёплых. Не обжигающих — скорее согревающих. Не от колб. Не от защитных куполов. Не от света лаборатории.

Золотое тепло.

Тонкое, ровное, почти ласковое. Оно не требовало внимания, не мешало движениям — просто присутствовало, как будто я держала что-то хрупкое слишком долго и не решалась отпустить.

Визуализация персонажей 8

Он входит в аудиторию — и шум стихает сам собой.

Красная мантия Факультета Стихий не просто форма.
Это предупреждение.

Уверенная осанка. Спокойный шаг. Взгляд, который скользит по рядам — и будто сразу расставляет всех по местам.

Рядом — она.
В зелёной форме Факультета Формы.
Собранная. Внимательная. Опасно спокойная.

Они стоят по разные стороны магии.
По разные стороны системы.
Но в этой тишине между ними — больше напряжения, чем во всей аудитории минутой раньше.

Иногда самое важное начинается не со слов.
А с того момента, когда два взгляда встречаются — и мир вокруг становится чуть тише.

Глава 9. После лекций

Оставшиеся две пары прошли без происшествий.

Первая называлась что-то вроде «Введение в магические системы мира» — сухая, перегруженная терминами, с преподавателем, который говорил быстро и без остановок, будто боялся, что если замолчит, кто-то начнёт задавать вопросы. Большинство первокурсников выглядели потерянными: кто-то судорожно конспектировал, кто-то просто смотрел перед собой, явно не успевая связывать услышанное в единую картину.

Я слушала иначе.

Чем дальше он говорил, тем отчётливее я видела структуру. Потоки, отклики, компенсации, пределы устойчивости — всё это складывалось не в магическую абстракцию, а в систему. Почти клиническую. С теми же закономерностями, которые в другом мире описывали работу организма или сложных процессов.

Для них это было новое и пугающее. Для меня — просто другой язык описания.

Вторая пара оказалась практической: основы диагностики магических нарушений. Простейшие примеры, примитивные сбои, учебные случаи. Здесь уже было интереснее, хотя уровень оставался… начальным. Я ловила себя на том, что мысленно усложняю задания, добавляю недостающие параметры, проверяю, что будет, если изменить одно условие.

К концу занятий я всё-таки устала.

Не критично — скорее фоново. Этот мир требовал больше внимания к мелочам, больше постоянного контроля. Всё было иначе: запахи, свет, звук, даже ощущение времени. Здесь нельзя было машинально полагаться на привычные инструменты — никаких экранов, никаких быстрых справок, никаких привычных способов проверить себя.

Иногда этого не хватало.

Телефона. Быстрого доступа к информации. Той уверенности, что за спиной есть отлаженная система, которая подстрахует.

Здесь такой системы не было. Или, по крайней мере, она выглядела совсем иначе.

Мы вышли из аудитории вместе с Рианной, и коридоры Шпиля снова наполнились голосами. Студенты расходились по направлениям, обсуждали задания, спорили, смеялись.

— Ты сегодня пойдёшь? — спросила Рианна будто между делом.

— Куда? — уточнила я.

Она посмотрела на меня с той самой загадочной улыбкой, которая обычно означала, что сейчас мне что-то не понравится.

— На посвящение первокурсников.

— Посвящение? — я приподняла бровь. — Это что ещё за мероприятие?

— О-о, — протянула она. — Значит, ты правда ничего не знаешь.

— Пока нет, — честно ответила я. — И уже начинаю подозревать подвох.

Рианна рассмеялась.

— Подвох — это традиция, — сказала она. — Но не переживай, официально всё проходит на территории Академии. В город нас всё равно выпускают только по выходным.

— Город рядом? — уточнила я.

— Небольшой, — кивнула она. — Но туда просто так не дойти. Обычно ездят те, у кого есть свой транспорт или сопровождение. Так что в будни Шпиль живёт сам по себе.

Она чуть замедлила шаг и посмотрела на меня внимательнее.

— Так ты пойдёшь?

Я пока не ответила.

Потому что в этот момент мне стало ясно: от того, как именно проходит это посвящение, может зависеть гораздо больше, чем просто вечер.

— Посвящение — это обязательно? — спросила я, когда мы свернули в боковой переход, ведущий к лестницам.

— Формально — нет, — ответила Рианна. — Фактически… если не пойдёшь, тебя всё равно будут считать прошедшей мимо. А в Академии это запоминают.

— Кто именно? — уточнила я.

Она пожала плечами.

— Старшие курсы, свои же.... Иногда — те, кто просто любит наблюдать.

Последних здесь явно было больше, чем хотелось бы.

— И что там делают? — спросила я.

Рианна улыбнулась чуть шире — не озорно, а скорее с тем самым выражением, которое означало: я сама до конца не уверена, что это хорошая идея.

— Обычно ничего страшного, — сказала она. — Просто… маршрут.

— Маршрут? — переспросила я. — Слишком безобидно звучит.

Рианна усмехнулась.

— Именно поэтому всё и начинается после отбоя.

Мы остановились у развилки. Поток студентов редел, шум стихал. Шпиль постепенно переходил в тот вечерний режим.

— По Академии? — уточнила я.

— По Академии, — кивнула Рианна. — По тем уровням, куда первокурсники обычно не суются. Ничего запрещённого. Официально.

Это «официально» прозвучало слишком подчёркнуто.

— Идея в чём? — спросила я. — Напугать?

— Скорее… посмотреть, — ответила она после паузы. — Кто как реагирует. Кто идёт первым. Кто начинает паниковать. Кто пытается командовать. А кто — просто наблюдает.

Я хмыкнула.

— Звучит как плохая социальная практика.

— Звучит как Академия, — возразила Рианна. — Тут многое устроено так.

Глава 9.1

В комнате было тихо.

Я сняла мантию, аккуратно повесила её на спинку стула и на несколько секунд просто стояла посреди пространства, будто проверяя — действительно ли здесь безопасно. Каменные стены, ровный свет, привычный порядок. Всё выглядело нормально.

Слишком нормально.

— Ты собираешься? — спросил Коржик, нарушая тишину.

— Пока думаю, — ответила я.

Я подошла к столу, открыла ящик, где лежали книги и конспекты, но так и не взяла ни одной. Мысль всё время возвращалась к одному и тому же: маршрут. Ночь. Закрытые уровни. Проверка, которая официально ничем не является.

— Ночное перемещение без учебной цели повышает уровень неопределенности, — сообщил Коржик. — Но не превышает допустимых норм.

— А если цель есть, но она не озвучена? — спросила я.

Он помолчал.

— Такие цели фиксируются хуже.

Я усмехнулась.

— Как удобно.

Я переоделась в более простую одежду, без знаков факультета, собрала волосы, проверила карманы — машинально, будто перед выходом на дежурство. Привычка, от которой не так-то просто избавиться.

Сомнение было не в опасности. Сомнение было в цене.

Золотое тепло за день больше не возвращалось, но усталость сидела глубже, чем должна была. Как напоминание: ты уже задействована, даже если не действуешь.

— Коржик, — сказала я, застёгивая ремешок на ботинке. — Если я не пойду…

— Вероятность того, что вы всё равно будете вовлечены в происходящее, остаётся высокой, — перебил он. — Ваше присутствие не является ключевым фактором. Ваше внимание — является.

Я выпрямилась.

— Прекрасно, — сказала я. — Очень утешает.

Я уже направилась к двери, когда почувствовала это.

Не звук. Не шаги. Даже не магию — по крайней мере, не в привычном смысле.

Скорее — изменение фона. Как будто пространство на мгновение стало плотнее.

Я остановилась.

— Коржик?

— Фиксирую постороннее внимание, — ответил он с задержкой. — Источник не локализован.

Свет у двери дрогнул — едва заметно, словно тень прошла слишком близко к кристаллу.

И тогда раздался стук.

Не резкий. Не властный. Сдержанный. Уверенный.

Я не сразу открыла.

— Леди Даркленд Элиана, — раздался за дверью знакомый голос. — Надеюсь, я не слишком не вовремя.

Я прикрыла глаза на секунду.

Вот уж действительно.

— Вовремя — понятие относительное, — сказала я, открывая дверь.

На пороге стоял Аррон Скайвинд. Без мантии, в тёмной одежде, словно он и не собирался сегодня быть деканом. Его взгляд был внимательным, спокойным — и слишком точным, чтобы быть случайным.

— Я услышал, — сказал он, не заходя, — что сегодня ночью первокурсники собираются знакомиться с Шпилем ближе, чем предусмотрено программой.

— Слухи быстро распространяются, — ответила я.

— Некоторые из них, — мягко заметил он, — просто хорошо ориентируются.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, и я почти физически ощутила, как этот взгляд скользит, не задерживаясь, но фиксируя всё.

— Я не собираюсь вас отговаривать, — продолжил он. — И не собираюсь сопровождать. Это было бы… неправильно.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила я прямо.

Он усмехнулся — едва заметно.

— Чтобы предупредить, — сказал он. — Шпиль ночью не опасен. Но он не одинаков для всех. И если вы почувствуете усталость раньше, чем должны… — он сделал паузу, — это будет не совпадение.

Я встретилась с его взглядом.

— Вы предлагаете мне не идти?

— Я предлагаю вам быть внимательной к моменту, когда стоит остановиться, — ответил он. — Это редкий навык. И, как правило, самый недооценённый.

Он сделал шаг назад.

— Удачного вечера, Элиана. Какого бы решения вы ни приняли.

Дверь закрылась тихо.

Я осталась стоять в комнате, глядя на неё ещё несколько секунд.

— Вероятность вашего участия возросла до шестидесяти восьми процентов, — сообщил Коржик.

— Знаю. — Выдохнула обреченно.

Я надела мантию и задержалась у двери на секунду дольше, чем нужно.

Потом всё-таки вышла в коридор.

Обратной дороги в этот вечер уже не предусматривалось.

📖 Рекомендую к прочтению

Одна из историй нашего литмоба — книга Тани Акентьевой
«Забытая жена генерала драконов. Я научу тебя любить»

Глава 9.2

ВЫЛОЖИЛА ПОСЛЕ 7,8 ПРОДЫ ВИЗУАЛЫ. ПОДРОБНЕЕ О ПЕРСОНАЖАХ И РОЗЫГЫШ В Т-КАНАЛЕ АВТОРА

Коридоры к северному переходу ночью казались длиннее.

Свет кристаллов был приглушён, шаги отдавались глухо, и Шпиль будто менял ритм — становился медленнее, внимательнее. Я шла без спешки, прокручивая в голове слова Аррона. Не как предупреждение. Как инструкцию.

“Если почувствуешь усталость раньше, чем должна — это не совпадение.”

Я шла по указаниям Рианны, сворачивая в менее знакомые коридоры. Северное крыло я ещё почти не изучала, и чем дальше углублялась, тем реже встречались студенты и тем тише становилось вокруг.

Старая галерея нашлась не сразу.

Сначала — длинный проход с потемневшими от времени колоннами, затем арка с выцветшими мозаиками на стенах, и только после этого — широкий зал с высокими витражами, в которых сейчас отражался лишь слабый свет кристаллов.

Именно там уже собрались люди.

Рианна заметила меня первой и тут же махнула рукой.

— Уже решила, что ты передумала.

— Я тоже так решила, — ответила я.

Вокруг стояли первокурсники с разных факультетов — по мантиям это было видно сразу. Стихийники держались шумной группой, Формы — чуть поодаль, спокойнее. Несколько ребят с факультета Духа говорили тихо, будто боялись нарушить тишину галереи.

И одна девушка стояла отдельно.

Никто к ней не подходил, и она сама не делала попыток присоединиться.

Я поймала на себе её взгляд — внимательный, слишком собранный для первого курса.

— Видишь девушку у колонны? — тихо сказала Рианна, проследив за моим взглядом. — Она с факультета Редких Искусств.

Я присмотрелась внимательнее.

Невысокая, с очень светлыми, почти серебристыми волосами, собранными в простой низкий хвост. Лицо спокойное, бледное, с тонкими чертами, взгляд — сосредоточенный и слишком внимательный для первокурсницы. Она стояла чуть в стороне от остальных, руки сложены перед собой, спина прямая, будто ей привычно держать дистанцию.

— Их же почти нет, — так же тихо сказала я.

— В этом году — только она, — кивнула Рианна. — Говорят, у неё дар, связанный со временем.

Я снова посмотрела на девушку.

Теперь становилось понятно, почему вокруг неё оставалось свободное пространство.

Не из враждебности. Из осторожности.

Появились старшекурсники. Четверо. Без мантий, в тёмной одежде, с фонарями в руках.

— Собрались? — спросил один из них. — Отлично. Значит, пойдём без задержек.

Никаких объяснений не последовало.

Они повели нас не по основным коридорам, а в сторону бокового прохода, который днём выглядел просто декоративной нишей с резными грифонами. Один из старших провёл рукой по камню, и часть стены бесшумно отъехала в сторону.

Рианна тихо выдохнула рядом со мной.

Мы вошли в узкий проход.

Каменные стены сужались, потолок становился ниже, ступени — круче. Свет фонарей скользил по старым отметкам на стенах: руны, выщербленные временем, металлические скобы, древние крепления.

Чем ниже мы спускались, тем отчётливее становилось ощущение, что это уже не учебные уровни.

Это были «корни».

Один из старших говорил на ходу:

— Здесь ничего опасного. Просто не трогайте то, чего не понимаете, и не отходите от группы.

— Звучит успокаивающе, — пробормотал кто-то позади.

В одном из переходов воздух стал прохладнее, и я вдруг поймала странное ощущение — будто пространство вокруг плотнее, чем должно быть. Не магия. Скорее, её след.

Девушка с Редких Искусств шла впереди, не оглядываясь. Уверенно. Слишком уверенно для человека, который здесь впервые.

Я заметила это. И, кажется, не только я.

Один из старших посмотрел на неё внимательнее, но ничего не сказал.

Мы прошли ещё два поворота, узкий мостик над тёмной шахтой и вышли в широкий подземный коридор с высокими колоннами. Здесь стены были не обработаны — природный камень, в котором виднелись вкрапления светящихся кристаллов.

— Почти пришли, — сказал проводник.

Рианна сжала мою руку на секунду — не от страха, скорее от возбуждённого ожидания.

В конце коридора виднелся свет.

Когда мы вошли в зал, стало ясно, что мы не первые.

Внутри уже стояла группа старшекурсников — человек десять. Они расположились вдоль стен, наблюдая. Не шумели. Не переговаривались.

Просто ждали.

И среди них я сразу увидела знакомое лицо.

Виларт.

Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел прямо на меня.

Не с интересом. С обещанием.

Визуализация персонажей 9

Она стоит чуть в стороне от остальных.
Не прячется — просто не пытается быть частью общего шума.

Синяя мантия Факультета Редких Искусств сидит на ней слишком аккуратно.
Не как форма — как привычная оболочка.

Очень светлые, почти серебристые волосы собраны в простой низкий хвост.
Ни лишнего движения. Ни выбившейся пряди.
Лицо спокойное, бледное, с тонкими, ещё по-детски мягкими чертами.
Но взгляд… слишком внимательный. Слишком взрослый.

Она не смотрит по сторонам.
Она наблюдает.

Спина прямая. Руки сложены перед собой.
Поза человека, который привык держать дистанцию — не из высокомерия, а из осторожности.

Вокруг неё остаётся свободное пространство.
Не потому что её избегают.
Потому что к ней неосознанно не подходят ближе.

Говорят, у неё дар, связанный со временем.
И, возможно, именно поэтому в её движениях нет суеты первокурсницы.
Она идёт вперёд слишком уверенно. Слишком спокойно.
Будто уже знает, куда ведёт этот коридор.

Ей шестнадцать.
Но об этом пока не знает никто.

Глава 10

Старшекурсники не спешили начинать.

Они стояли вдоль стен зала, прислонившись к колоннам, переговариваясь вполголоса, но при этом наблюдали за нами так внимательно, будто мы уже сделали что-то неправильное — просто ещё не поняли этого сами. От этого становилось не по себе сильнее, чем от любых страшных историй.

Наконец вперёд вышел один из них — высокий, темноволосый, с выражением ленивой уверенности на лице, которая появлялась только у людей, давно привыкших к этим местам.

— Добро пожаловать в «корни» Шпиля, первокурсники, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Если вы рассчитывали, что посвящение — это пара страшных баек и формальная прогулка по подземельям, вынужден разочаровать. Мы будем смотреть, как вы думаете.

В зале стало заметно тише.

— Сегодня не понадобится сила. Не понадобится эффектная магия. Вам понадобятся наблюдательность, терпение и умение не паниковать, когда что-то идёт не по плану.

Он медленно прошёлся взглядом по лицам.

— Посвящение состоит из трёх заданий. Выполняются они последовательно. Не на скорость — на понимание.

Кто-то нервно хмыкнул за моей спиной.

— Первое — ориентация. Вы должны найти выход из технических коридоров нижних уровней, не имея никаких указателей. Только логика и то, что вы уже успели узнать о Шпиле.

Несколько человек переглянулись.

— Второе — стабилизация. На одном из узлов вы столкнётесь с нестабильным контуром. Его нужно не разрушить, не обойти, а привести в рабочее состояние.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— И третье, — он на секунду замолчал, — выбор. Самое интересное.

Он отошёл в сторону, давая нам время переварить услышанное.

— Разбивайтесь на группы по три-четыре человека. Команды формируете сами. Это уже часть задания.

И вот тут зал ожил.

Люди начали переговариваться, кто-то сразу потянулся к знакомым, кто-то стоял в растерянности. Стихийники быстро собрались своей шумной компанией. Формы держались спокойнее, обсуждая что-то вполголоса.

Рианна повернулась ко мне:

— Вместе?

— Конечно.

И в этот момент к нам подошла та самая девушка с Редких Искусств.

— Можно с вами? — спросила она спокойно.

В её голосе не было ни робости, ни напора — только ровная, аккуратная вежливость.

— Элиана, — представилась я.

— Мира, — ответила она.

Имя почему-то сразу запомнилось.

К нам присоединился ещё один парень с факультета Формы — худощавый, собранный, с внимательным, спокойным взглядом.

— Томас, — коротко сказал он.

Старшекурсники уже распределяли группы по разным выходам из зала, и я заметила, что Виларт наблюдает именно за нашей четвёркой. Не случайно. Не вскользь. Специально.

— Группа восемь, — сказал один из старших, глядя на нас. — За мной.

Мы вышли в другой коридор — уже, ниже, темнее. Свет фонаря едва выхватывал неровности стен, старые крепления, следы древней кладки.

Здесь Шпиль ощущался совсем иначе.

Не как здание.

Как система, которая продолжает работать, даже если о ней забыли.

Старшекурсник остановился у развилки.

— С этого момента мы вас не сопровождаем. В конце коридора будет первый узел. Если не сможете пройти — возвращайтесь. Это тоже результат.

— А если сможем? — спросила Рианна.

Он усмехнулся.

— Тогда станет интереснее.

Старшекурсник больше ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул в сторону коридора, развернулся и исчез за поворотом так тихо, будто и не стоял здесь вовсе.

Тишина, которая осталась после его шагов, показалась неожиданно густой. Мы вдруг остались одни — без наблюдателей, без подсказок, без привычного ощущения, что рядом есть кто-то старше и опытнее.

Несколько секунд никто не решался двинуться.

Мира нарушила тишину первой. Она сделала шаг вперёд — уверенно, без суеты, словно уже знала, куда именно нужно идти.

— Здесь фон другой, — сказала она тихо. — Слышите?

Я не слышала. Но чувствовала. Воздух казался плотнее, будто в нём что-то удерживали.

Посмотрела на стены, на соединения камня, на старые металлические скобы, на едва заметные отметки, оставленные когда-то для тех, кто понимал, что искать.

И вдруг поняла.

— Это не лабиринт, — сказала я. — Это схема.

Томас нахмурился.

— В смысле?

— Коридоры — это не просто ходы, — сказала я, вглядываясь в стыки камня. — Они соединяют всё между собой. Как единая сеть.

Мира посмотрела на меня очень внимательно.

— Да, — тихо сказала она. — Именно так.

Мы свернули не в тот проход, который казался очевидным, а туда, где камень выглядел грубее и старше, будто эти стены помнили Шпиль ещё до того, как его начали украшать и упорядочивать.

Шли молча, прислушиваясь к собственным шагам и редкому эху, которое отскакивало от сводов. Коридор постепенно расширялся, и в какой-то момент впереди начал проступать слабый свет.

Первый узел нашёлся неожиданно.

Небольшой каменный зал с широкой аркой, внутри которой медленно, почти лениво пульсировало мягкое свечение, камень словно дышал.

И именно здесь я почувствовала это снова.

Ладони вдруг потеплели — знакомо, настойчиво, будто кто-то незримо вложил в них источник мягкого света.

Слишком рано для этого ощущения. И слишком явно.

Я невольно замедлилась и остановилась.

— Ты чего? — спросила Рианна.

Я не ответила.

Потому что в этот момент из темноты за нашими спинами раздался знакомый голос:

— Надо же. Какая удачная компания.

Виларт.

И он был не один.

📖 Рекомендую к прочтению

Одна из историй нашего литмоба — книга Майи Фар

"Укрощая дракона"

Если вы любите:

✨ Попаданка с современными знаниями
🐉 Проклятый генерал, превращающийся в зверя
👶 Тайный наследник
💔 От врагов к возлюбленным
🔥 Медленное сближение
⚔️ Магия, интриги, предательство

🔗 Читать:https://litnet.com/ru/reader/ukroshchaya-drakona-b575203

Глава 10.1

Голос Виларта в этом полумраке прозвучал почти уютно — если не знать, кому он принадлежит.

Мы обернулись.

Он вышел из тени так, будто всё это время стоял здесь и просто ждал, когда мы подойдем ближе. За его спиной маячили ещё двое старшекурсников. Они не улыбались, не переговаривались — просто смотрели.

Оценивали.

— Не переживайте, — продолжил Виларт лениво. — Это же посвящение. Мы лишь… добавили остроты.

Я почувствовала, как воздух у арки стал горячее. Не резко — медленно, как перед грозой, когда становится тяжело дышать.

Свет внутри арки запульсировал всё быстрее. Камень вокруг будто начинал гудеть.

— Что вы сделали? — спросила я, не отрывая взгляда от пульсации.

— Почти ничего, — пожал плечами Виларт. — Просто слегка нарушили равновесие. Раз уж вам достался узел стабилизации — пусть будет настоящий.

Томас шагнул вперёд и опустился на корточки у стены, внимательно разглядывая швы между камнями. Он провёл пальцами по старой кладке, будто ощупывал её.

— Контур проходит не через арку, — тихо сказал он. — Он в стенах. Здесь сходятся линии.

Я пригляделась.

Теперь это было видно: в камне едва заметно мерцали тонкие прожилки света, как сосуды под кожей. Они тянулись от арки в стороны, уходили в стены и исчезали дальше в глубине коридора.

Арка была не источником.

Она была выходом.

— Конечно уходит, — лениво отозвался Виларт. — Узел — это не «лампочка», которую можно выключить. Это точка, где сходятся потоки. А вы думали, всё будет прямо перед глазами?

И в этот момент арка будто «выдохнула».

Сначала не огонь — воздух. Плотный, раскалённый, как если бы из глубины камня выпустили сжатое тепло. Он ударил волной — в лицо, в шею, в волосы.

Я отшатнулась, но слишком поздно.

Запах палёного ударил в нос. Что-то лёгкое, хрупкое осыпалось на плечо и на каменный пол.

Рианна ахнула:

— Твои волосы!

Я машинально провела рукой по длине — пальцы наткнулись на неровный, обожжённый край. Несколько прядей просто рассыпались под рукой.

Арка за нашей спиной продолжала пульсировать, и теперь уже было хорошо видно, как тонкие светящиеся прожилки в кладке начинают разгораться ярче. Свет по ним бежал быстрее, собираясь к узлу, словно кто-то намеренно подталкивал поток внутри самого камня.

Странно, но вместо паники пришла ясность.

Я коротко выдохнула, убирая с лица обгоревшие пряди.

— Потом, — сказала я. — Сейчас не до этого.

Свет в арке стал болезненно ярким, камень вокруг дрожал мелкой, почти незаметной вибрацией.

— Он разгоняется, — прошептала Рианна.

— Нет, — тихо сказала Мира, стоя чуть поодаль с закрытыми глазами. — Его подталкивают. Он идёт рывками.

Я уже чувствовала это в ладонях — тепло нарастало слишком быстро, будто поток, проходящий через узел, начинал выходить из-под контроля.

Посмотрела на арку и наконец поняла, что именно происходит.

Свет внутри неё был не источником. Он был лишь выходом той энергии, которая проходила по каменной кладке. По тем самым тонким светящимся линиям, которые тянулись по стенам.

Старшие не «зажигали» арку.

Они разгоняли сам поток в стенах, заставляя узел сбрасывать излишки через огонь.

— Не к арке, — сказала я. — К стенам.

— Что? — Рианна посмотрела на меня.

— Если мы будем гасить огонь, он просто вырвется снова. Нужно сбросить напряжение в самой кладке. Узел — это точка выхода, а не причина.

Томас понял первым.

Он мгновенно присел у стены и провёл ладонью по старым швам между камнями. Его пальцы начали быстро вычерчивать короткие, точные линии — не на поверхности, а будто внутри самой формы камня.

Парень не гасил поток. Он менял форму пути, по которому тот шёл. Вот она… магия формы!

В этот момент один из старших демонстративно щёлкнул пальцами.

И узел отреагировал.

Из арки вырвалась короткая вспышка пламени — не большая, но достаточная, чтобы горячий воздух снова ударил в лицо.

— Они специально его подталкивают, — выдохнула Мира.

Рианна резко подняла руку.

Холодный поток воздуха ударил навстречу жару, закручиваясь вокруг нас плотным вихрем. Она не тушила огонь — она не давала теплу снова разогнать кладку.

Каменная пыль поднялась в воздух, свет дрожал, тени метались по стенам.

— Он повторяет, — сказала Мира, не открывая глаз. — Каждая вспышка слабее, но быстрее.

— Значит, его можно поймать, — ответила я.

Я подошла к стене и положила ладони на холодный камень.

Глава 10.2

Дорогие читатели, не забывайте ставить лайки и писать комментарии, ваше мнение и рассуждения касаемо истории очень важны для меня и вдохновляют писать дальше! Так же сообщаю, 8 числа будет открытие подписки!

Коридор за аркой встретил нас прохладой и влажным запахом камня. Света здесь почти не было — только редкие кристаллы в стенах давали тусклое голубоватое свечение, в котором лица казались бледнее, а тени глубже.

Некоторое время мы шли молча.

Я почувствовала, как усталость после узла медленно расползается по телу, будто кто-то вывернул внутри невидимый регулятор и убрал из системы лишнее напряжение. Ладони всё ещё были тёплыми, но уже не горели.

— Можно посмотреть? — тихо спросила Рианна.

Она кивнула на мои волосы.

Я кивнула в ответ. Рианна осторожно взяла пальцами обгоревший край прядей и поморщилась.

— Жаль, — сказала она искренне. — У тебя были потрясающие волосы.

Я провела рукой по неровной длине и пожала плечами.

— Если честно, так даже удобнее. С длинными я всё время путалась.

— Правда? — удивился Томас.

— Привычка, — уклончиво ответила я. — Мне так проще.

Рианна посмотрела на меня внимательнее, чем обычно, но ничего не сказала. В её взгляде на мгновение мелькнула тень сомнения.

Не обо мне.

О себе.

Мы прошли ещё несколько поворотов, когда коридор неожиданно расширился в небольшую круглую площадку. В центре на каменном постаменте лежал кристалл размером с кулак, изнутри которого медленно текло тусклое серебристое свечение.

— Второй узел? — предположил Томас.

Мира остановилась так резко, что мы чуть не врезались в неё.

— Нет, — сказала она тихо. — Это не узел. Это… задержка.

— Что? — Рианна нахмурилась.

Мира подошла ближе к кристаллу, но не дотронулась. Она смотрела на него так, будто видела не свет, а что-то за ним.

— Он не излучает, — сказала она. — Он… удерживает.

Я вдруг почувствовала знакомое напряжение в воздухе — не горячее, как у арки, а вязкое, густое. Будто пространство здесь «запаздывало».

Томас осторожно присел рядом с постаментом.

— Это накопитель? — спросил он.

— Почти, — ответила Мира. — Здесь собирается то, что не успело пройти дальше. Как запруда.

Рианна посмотрела на меня.

— И что с этим делать?

Я шагнула ближе и замерла, прислушиваясь к ощущениям. В ладонях снова появилось лёгкое тепло — не тревожное, а тянущее, будто пространство рядом требовало внимания.

Я не понимала, что именно происходит, но чувствовала: трогать кристалл сейчас — плохая идея.

— Не знаю почему, — сказала я медленно, — но если его резко задеть, будет всплеск. Слишком резкий.

— Значит, не трогать, — быстро сказала Рианна.

Мира покачала головой.

— Если не тронуть, мы не пройдём. Поток здесь будто застрял.

И вот тут Рианна замялась.

Я видела это. Очень чётко.

Она посмотрела на меня, потом на кристалл, потом снова на меня.

В её взгляде было сразу несколько мыслей: опять она будет лезть вперёд, опять из-за неё, а если что-то случится.

И ещё — крошечная, почти стыдная ревность. Не к ситуации. К тому, что я снова оказываюсь в центре.

Эта пауза длилась долю секунды.

Потом Рианна глубоко вдохнула.

— Ладно, — сказала Рианна. — Что будем делать?

Я поймала её взгляд и на секунду задумалась. Я не знала ответа — только пыталась связать то, что уже видела сегодня.

— Если судить по тому, как работал предыдущий узел… — медленно сказала я, — дело не в самом свете, а в том, как он проходит по камню. Возможно, здесь он просто… застрял.

Томас кивнул почти сразу.

— Значит, нужно не трогать кристалл, а изменить путь, по которому идёт поток.

— Да, — сказала я. — Не выпустить его резко, а дать пройти дальше. Постепенно.

— Я могу попробовать изменить форму канала, — сказал Томас. — Чуть «расширить» ход.

Мира подошла ближе к кристаллу и впервые протянула к нему руку.

И в этот момент произошло странное.

Свет внутри кристалла будто замедлился.

Не погас. Не ослаб.

Замедлился.

Как будто кто-то невидимый слегка притормозил ход времени вокруг него. Я почувствовала это кожей.

Рианна тоже заметила — её глаза расширились.

— Это ты?.. — прошептала она.

Мира кивнула, не отрывая взгляда.

Глава 11. Выбор

После второго испытания Шпиль словно сменил дыхание.

Коридоры перестали давить, камень под ногами стал ровнее, аккуратнее, будто мы вышли из внутренностей механизма и оказались в его управляющем центре. Здесь не было ощущения опасности — только странная, выверенная тишина, в которой каждый шаг звучал слишком отчётливо.

— Мне это не нравится, — тихо сказала Рианна, когда мы прошли очередной поворот. — Слишком… спокойно.

— Именно поэтому и не нравится, — отозвался Томас. — Обычно перед чем-то неприятным так и бывает.

Я шла впереди почти незаметно для себя — не из желания вести, а потому что так было проще держать всё в поле зрения. Коридоры менялись, воздух становился ровнее, и тело реагировало на это раньше, чем разум успевал сделать выводы.

Усталость ощущалась фоном, но не мешала. Скорее наоборот — обостряла внимание, заставляя не пропускать мелочи.

За очередным поворотом коридор расширился и вывел нас в круглый зал.

Он был симметричен до странности — гладкие стены, одинаковое расстояние между колоннами, ровный свод. Ни лишней трещины, ни случайного элемента. В центре — платформа, разделённая на три сектора, каждый из которых светился своим оттенком.

Холодный — почти прозрачный, как лёд под водой. Тёплый — мягкий, ровный, с едва заметной пульсацией. И третий — неправильный. Его свет будто отставал от реальности, чуть запаздывал, искажал воздух вокруг.

— Вот и «выбор», — пробормотала Рианна.

Вдоль стен уже стояли старшекурсники. Не шумели, не переговаривались — просто смотрели. Я заметила несколько знакомых лиц из других групп, напряжённые взгляды, сжатые плечи.

Это было не представление и не забава для публики. Это была проверка.

И, глядя на старшекурсников у стен, я вдруг ясно поняла, насколько здесь извращённое понятие посвящения.

В моём мире всё выглядело куда проще: первый курс, глупые шутки, вечер в баре, кто-то напивается, кто-то плачет от счастья, кто-то обещает себе «больше никогда». Никаких ловушек, порталов и узлов — максимум неловкие тосты и фотографии, которые потом стыдно вспоминать.

А здесь?

Коридоры, магические контуры, скрытые задания и люди, которые смотрят так, будто им действительно важно, как ты поведёшь себя под давлением.

Вот тебе и Шпиль. Вот тебе и академия.

Я машинально усмехнулась. Похоже, здесь с самого начала отсеивали не тех, кто слаб, а тех, кто не выдерживает ответственности.

Один из старших вышел вперёд. Голос у него был спокойный, почти будничный — как у человека, который говорит о вещах, не требующих эмоций.

— Вы прошли ориентацию и стабилизацию. Не все одинаково, но достаточно, чтобы оказаться здесь.

Он сделал паузу.

— Третий этап — выбор. Он не проверяет силу, знания или скорость реакции. Он проверяет, как вы принимаете решения, когда не знаете всех условий.

Я мысленно кивнула. Классика.

— Перед вами три пути. Каждый из них приведёт к разным последствиям. Ни один не является «правильным». Ни один не является безопасным.

По залу прокатился шёпот.

— Выбираете индивидуально. Команды на этом этапе не работают.

Рианна резко повернулась ко мне.

— То есть как — индивидуально?

— Каждый сам за себя, — подтвердил старший. — После выбора вы будете перемещены. Куда — зависит от вас.

— А если мы выберем одинаково? — спросил кто-то из другой группы.

— Тогда последствия тоже будут одинаковыми, — пожал плечами старший. — Но это не гарантировано.

“Прекрасно, — подумала я. — Максимум неопределённости.”

Мы стояли молча несколько секунд, разглядывая платформу.

— Ладно, — наконец прошептала Рианна. — Давайте хотя бы обсудим.

— Нам нельзя выбирать вместе, — напомнил Томас.

— Но думать вместе никто не запрещал, — отрезала она.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Студенческий азарт, который я не испытывала уже очень давно, вдруг проснулся.

— Холодный сектор, — сказал Томас. — Выглядит самым стабильным.

— Или самым контролируемым, — заметила Мира. — Это не всегда одно и то же.

Она смотрела не на свет, а будто сквозь него.

— Тёплый выглядит… безопасным, — сказала Рианна неуверенно.

— Или заманивающим, — ответила я. — Такие решения обычно предлагают тем, кто боится ошибиться.

Я снова посмотрела на третий сектор. Он не манил и не пугал напрямую — скорее вызывал настороженность, как место, где что-то может пойти не так.

— Тебя что-то смущает? — тихо спросила Рианна, проследив за моим взглядом.

— Да, — ответила я после короткой паузы. — Он не похож на остальные.

— В каком смысле?

Глава 11.1

Ректор стоял у двери ванной.

Он был высоким — это ощущалось сразу, на уровне инстинкта, ещё до того, как взгляд успел зацепиться за детали. Пространство будто само подстраивалось под него. Широкие плечи, узкая талия, спокойная, выверенная осанка человека, который привык не демонстрировать власть, а просто обладать ею.

На нём было только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Тёмное, плотное, оно держалось уверенно — слишком уверенно, чтобы можно было не заметить, насколько мало между нами сейчас было формальных границ. Кожа ещё блестела от влаги: по груди и ключицам медленно стекали капли воды, исчезая под краем ткани. Тело не выглядело выставленным напоказ — скорее так, будто ему вообще не приходило в голову что-то скрывать. Сила без демонстрации. Контроль без напряжения.

Я поймала себя на том, что автоматически сравниваю.

Ректор был опасен иначе — хищно, прямо, без масок. Как тот, кто не делает резких движений, потому что ему не нужно спешить: добыча уже в поле зрения. Его присутствие давило не остротой, а уверенностью силы, которая знает, когда и куда наносить удар.

Аррон же… нет, он был другим. Свободным, глубоким, словно позволял себе роскошь не держать контроль на виду. Но я уже понимала — эта мягкость была не слабостью, а защитой. Удобной, выученной, слишком аккуратной, чтобы быть искренней.

Волосы у Кайлена были влажные, небрежно зачёсаны назад, будто он провёл по ним рукой на ходу. Несколько тёмных прядей всё же падали на лоб, включая одинокую белую прядь. Его особенность. Лицо — взрослое, резкое, слишком спокойное для ситуации, в которой в его спальне внезапно материализовалась невеста.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

Я — пытаясь не выдать того, что тело отреагировало быстрее разума. Он — так, будто пытался сопоставить реальность с тем, что видел перед собой.

“И у него есть дурная привычка… приводить туда, где тебя уже ждут.”

Слова Миры всплыли в голове неожиданно смешно. Ждут? Ага… конечно!

Я медленно выдохнула.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

“Прекрасно,” — мрачно отметила я.

Вспомнилось вдруг, почти не к месту, что в своём родном мире я уже давно перестала замечать мужчин.

Не потому, что их не было рядом — наоборот. Работа выжигала всё остальное. Дежурства, бессонные ночи, запах антисептика, холод металла под пальцами, чужая боль, за которую ты отвечаешь. В таком ритме тело становится инструментом, а не чем-то, что имеет право на желание. Прикосновения сводятся к профессиональным, взгляды — к оценочным, голоса — к рабочим.

Ты перестаёшь думать о том, как на тебя смотрят. И привыкаешь к этому настолько, что забываешь, каково это — чувствовать, а не функционировать.

И вот сейчас, стоя в чужой спальне, я неожиданно поймала себя на том, что тело реагирует быстрее мыслей. Не голодно, не отчаянно — просто живо. Как будто что-то давно выключенное вдруг щёлкнуло обратно.

Это было… странно.

И немного тревожно.

Потому что вместе с этим возвращалось понимание: я больше не в том мире, где можно было прятаться за усталостью и работой. Здесь на тебя смотрят иначе. Здесь замечают. Здесь выбор — не абстракция, а чьё-то решение.

В том числе — решение хищника, который сейчас стоял передо мной и ждал, что я скажу.

— …Элиана? — произнёс мужчина снова, отвлекая меня от созерцания своего прекрасного тела.

В голосе не было раздражения. Только недоумение — быстрое, сдержанное, сразу переходящее в настороженность.

— Что вы здесь делаете?

Хороший вопрос. Просто отличный.

— Я… — начала я и тут же поняла, что в голове пусто. Ни одной приличной версии. — Посвящение.

Он моргнул. Медленно.

— Посвящение, — повторил он, словно проверяя слово на вкус.

— С неожиданными маршрутами, — добавила я.

Его взгляд скользнул ниже — и задержался.

На волосах.

— …Что у вас с волосами? — спросил он уже другим тоном.

— Они не пережили один из этапов, — честно ответила я. — Без серьёзных последствий.

Челюсть ректора едва заметно напряглась.

— Понятно, — сказал он холодно. — Значит, кто-то снова решил проявить инициативу там, где её не просили.

Он сделал шаг в сторону, освобождая проход, и расстояние между нами стало слишком неподобающим для спокойного разговора. От него всё ещё пахло водой и чем-то терпким, древесным.

— Я проверю портал, — продолжил он. — И источник. И того, кто решил, что подобные «шутки» допустимы.

“Виларт, держись”, — без особого сочувствия подумала я.

— У меня есть догадки, — осторожно сказала я. — Но без доказательств.

— Этого достаточно, — отрезал он. — Я знаю, что происходит в моей Академии.

Я кивнула и сделала шаг назад.

Глава 11.2

Ванная оказалась такой же, как и всё в этих покоях — продуманной до мелочей.

Камень здесь был тёплым, не холодным, с мягким матовым блеском. Вдоль стен — неглубокие ниши с кристаллами, дающими ровный, рассеянный свет. Никакой показной роскоши, но сразу ясно: этим пространством пользовались не для красоты, а для отдыха. Для тишины. Для восстановления.

Я закрыла дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Вот тебе и посвящение, — пробормотала я, глядя на собственное отражение в отполированном камне.

Душ включился бесшумно. Тёплая вода обрушилась на плечи, смывая пыль, напряжение, запахи нижних уровней Шпиля. Я упёрлась ладонями в стену, закрыла глаза и позволила себе несколько секунд просто стоять так, под струями, собирая мысли обратно в порядок.

Перед глазами всплывали обрывки: платформа, взгляд Миры, напряжённое лицо Рианны, спокойные, быстрые движения Томаса. Интересно, куда вынесло их.

Рианна, скорее всего, выбрала «безопасный» путь — и теперь будет злиться на себя за это. Томас… он наверняка оказался там, где требовалось что-то чинить или перестраивать. А Мира… с ней могло случиться что угодно. Или наоборот — ничего, и это было бы самым тревожным.

Я провела рукой по волосам — и пальцы снова наткнулись на неровный край.

Короткие. Обгоревшие.

Я подняла голову и посмотрела на себя в зеркало.

Вода стекала по лицу, подчёркивая черты. Лицо выглядело… хорошо. Чётко. Взросло. Взгляд — собранный, решительный, совсем не тот, что был у Элианы, когда я впервые увидела её отражение.

И вдруг внутри что-то дрогнуло.

Не тепло — отклик.

Тихий, настойчивый, будто кто-то изнутри осторожно коснулся. Я замерла, прислушиваясь. Это ощущение было знакомым и в то же время новым — как если бы тело само знало, что делать, без моего решения.

Я подняла руку и почти машинально коснулась волос.

И что-то откликнулось.

Я увидела это в зеркале раньше, чем почувствовала: неровные края сгладились, длина выровнялась, будто кто-то аккуратно провёл невидимыми пальцами. Волосы стали ровными, короткими — до плеч, влажными, но ухоженными, с красивым, живым блеском.

Я отдёрнула руку.

— Так… — тихо сказала я. — Это уже интересно.

Внутри прокатилась волна усталости. Не резкой — глубокой, как после долгого напряжения. Я оперлась на край ванны, позволяя телу немного отдохнуть.

Магия. Какая бы она ни была — она уже начала отвечать.

В ванной стояло кресло — широкое, с мягкой обивкой. Видимо, ректор действительно умел расслабляться. Я опустилась в него на пару минут, собираясь с мыслями и решая куда более насущный вопрос.

Одежда, в которой я пришла, была… мягко говоря, не лучшим вариантом. Мокрая, пахнущая нижними уровнями и портальной пылью.

Полотенце — слишком формально. А халат…

Я фыркнула.

— Ну конечно. Почему бы и нет.

В итоге я выбрала халат. Она была чистой, мягкой, явно не студенческой — ткань ложилась иначе, плотнее, теплее. Я затянула пояс и, прежде чем выйти, ещё раз взглянула на себя в зеркало.

Собранная. Живая. Опасная.

Дверь ванной открылась бесшумно.

Ректор уже успел переодеться. На нём были тёмные домашние штаны, но верх он так и не надел. Кожа была сухой, волосы уже не влажные. Он сидел у камина в кресле и держал стакан с тёмной жидкостью, от которой тянуло терпким ароматом.

Затем Кайлен поднял взгляд.

И замер.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем требовала вежливость. На волосах. На лице. На поясе.

— Вижу, посвящение оказалось… продуктивным, — сказал он наконец.

— У меня был насыщенный вечер, — ответила я сухо.

Он кивнул в сторону второго кресла.

— Садитесь.

Я подошла и опустилась напротив. Тепло от камина приятно грело, но напряжение между нами только усиливалось.

Ректор сделал глоток, потом поставил стакан. И посмотрел прямо на меня.

— С этого момента, — сказал он, — давайте без ролей. Кто вы?

И дальше уже было ясно: выкрутиться не получится.

🦊✨ Дорогие мои читатели!

С этого момента открывается подписка 💛
История продолжается — и я очень жду вас на страницах продолжения.

📖 Проды выходят каждый день,
а дальше нас ждёт ещё больше — плюс две дополнительные проды 🔥
События будут ускоряться, напряжение расти, а герои — делать выборы, от которых уже не отвернуться.

Спасибо, что вы рядом, читаете, поддерживаете и проживаете эту историю вместе со мной 🖤
До встречи в новых главах — будет горячо, больно, красиво и очень по-настоящему ✨
В КАНАЛЕ АВТОРА И ВК БУДУТ РОЗЫГРЫШИ