Попаданка. Мама – служанка

Пролог

– Мама, мамочка, проснись!

В голове сильно плыло. Не хватало сил даже открыть глаза. Только что я падала в самолете, среди криков и паники… А теперь не было ни пассажиров, ни болтающейся перед глазами кислородной маски. Только маленькая ручонка, которая тормошила за плечо.

– Мама, вставай! Папа скоро вернется, а у нас не готово ничего! Ругаться будет! – голос малыша задрожал от страха.

Мама? Но у меня… нет детей! Я резко распахнула глаза. Вокруг была странная комната, как из музея: грубая деревянная мебель, большая печь, глиняная посуда. На столе не то горел, не то больше коптил маленький огарок.

Передо мной на коленях сидел худощавый, даже тощий мальчишка. Черная челка падала на огромные, как у куклы, карие глазенки. На них блестели слезы, пока Дарен пытался разбудить меня.

Дарен… Я резко сдавила пальцами виски, со стоном зажмурившись. Чужая память вернулась в мгновение ока. Память Златы, деревенской девки, которую выдали замуж за жестокого Велеса.

– Нет, нет, не может быть… – лихорадочно зашептала я. – Я же не могла оказаться в чужом теле.

Пошатываясь, я встала на ноги. Возле свечи валялся грубый нож. Я схватила его, наклоняя широкое лезвие. В нем отразилось совершенно чужое лицо! Миловидной девушки с русыми косами и карими глазами.

– Мам, что с тобой? Тебе больно? Папа тебя сильно толкнул, да? – Дарен дернул меня за юбку.

Я медленно покачала головой, посмотрев на мальчика. На… моего сына в этом мире? Он выглядел беззащитным и перепуганным. Дарен прикусил губу почти до крови, едва заговорив об отце. Ведь когда Велес был не в духе, прилетало обоим.

Последнее воспоминание Златы – это то, как он с силой толкнул ее на стену. Мне не хотелось умирать второй раз подряд! И уж тем более подставлять ребенка. Он с готовностью схватился за нож и потянулся к лежащей на столе картошке.

– Давай я тебе помогу!

– Нет-нет, малыш, все хорошо! Я сейчас все сама! – я погладила Дарена по волосам.

Он прижмурился с улыбкой. Насколько я помнила, Злата редко была с ним ласковой, не играла, не обнимала – все крутилась по хозяйству, чтобы не огрести от мужа. И никогда не заступалась за малыша, о чем явно говорил синяк у него на скуле.

Печь уже была растоплена, осталось только поставить вариться суп. На это дело было выделено с десяток мелких картошин, хилая морковка, обветренная четвертина капусты и горсточка гречки, из которой половину следовало выбросить. Н-да уж, негусто! Когда я начистила овощи, Дарен рванулся к горшочку.

– Давай я в печь поставлю?

– Ты что, обожжешься еще!

Дверь в дом открылась с грохотом. Дарен вздрогнул всем телом. Он зацепил миску на краешке стола, и та со звоном разлетелась о пол.

– Как, еще ничего не готово?! – громыхнул Велес на меня, а потом повернулся на звон. – А ты что натворил, негодник?! Мы что, князья какие? Сервизы у нас каждый год новые?

– П-прости, папа, я нечаянно! – попятился Дарен.

Я замерла от страха. С таким, как Велес, мне точно не тягаться! Высокий, широкоплечий, закаленный работой на земле. Распущенные светлые волосы придерживал тонкий кожаный шнурок поперек лба. Глаза потемнели от гнева, когда Велес потянулся к тяжелому кожаному ремню, затянутому поверх рубахи.

– Я тебе покажу нечаянно!

Я метнулась между Велесом и Дареном, закрывая собой.

– Нет, не трогай его! Он же не хотел!

– Я тоже не хочу зимой с голода подыхать! Урожай в этом году плохой, как до весны дотянем? А этот дармоед только и знает, что ломать! Пшла с дороги, Златка! – рявкнул Велес, с силой отбрасывая меня в сторону. – Не зли меня! Лучше обед поставь, пока я сына воспитывать буду! А ты уйди от осколков, остолоп малолетний! Еще ноги изрежешь, кто мне со скотиной поможет?

Я отлетела на пол, больно ударившись локтем. Велес же схватил Дарена, потащив к деревянной лавке. Тот вырывался, всхлипывая. Но проще было справиться с медведем, чем с этим разъяренным ублюдком! Он сел на лавку, с размаха швыряя Дарена к себе на колени.

– Нет, папа, не надо, я не хотел! Папа, пожалуйста! – мальчик вился со слезами под тяжелой ладонью Велеса, которая прихлопнула его за поясницу, не давая дергаться.

Мое сердце колотилось от ужаса. Что мне делать?! Броситься на Велеса, защитить ребенка, а дальше что? Куда нам бежать?! Здесь не двадцать первый век, вряд ли можно развестись и снять квартиру на алименты! Но как мне смотреть на то, как Велес будет издеваться над ребенком день за днем?! Пока не убьет меня, в очередной раз неудачно приложив о стеночку.

Дверь снова распахнулась, и раздался громогласный приказ:

– Отпусти моего сына! Сейчас же!

– Сына? – выдохнула я одними губами.

Я метнулась взглядом от Велеса к незнакомцу, стоящему в дверях. Он был богато одет, черные волосы трепетали на ветру, а в свете свечи черты лица выглядели мрачными, демоническими. Может, от горящего в глазах жестокого огня? С которым мужчина со свистом выхватил клинок из дорогих ножен, прорычав:

– Думали, я никогда не узнаю правду?

Велес опешил. Воспользовавшись моментом, Дарен сполз с его коленей. Он сжался в комочек в уголке, забравшись с ногами на лавку, глядя во все глаза на незнакомца. О, там было, на что смотреть! Царственно высокий лоб, благородный профиль с почти незаметной горбинкой на носу, хищный разлет черных бровей и взгляд ястреба, который вот-вот растерзает когтями. Не стоило обманываться тонкими пальцами в дорогих перстнях, сжимающих тяжелую рукоять. Даже под одеждой было видно, как напряжено молодое, но крепкое тело.

– К-кто ты такой? – хрипло выдавил Велес.

Он нервно дернул шнуровку на воротнике рубашки. Взгляд забегал. Да что здесь происходит?! Дарен же наш сын, меня и Велеса! И все-таки я взвилась на ноги, бросаясь к нежданному избавителю.

Это и стало моей ошибкой. Ведь он резко, ловко перехватил меня за локоть, разворачивая, вжимая спиной в свою крепкую грудь. Я и вдохнуть не успела, как острая кромка клинка вжалась мне в шею.

Глава 1

Ратмир приобнял Дарена и направился к калитке. Что?! Он уводит моего сына?! Материнский инстинкт сам собой включил сирену. А Велес застыл, как вкопанный, услышав угрозу. Я же, напротив, не обратила на слова Ратмира никакого внимания. И рванулась к нему, пытаясь схватить его за плечо, удержать на месте.

– Нет! Пожалуйста! Не забирай его! Пожалуйста!

Ратмир замер на мгновение. И обернулся, обжег меня таким презрительным взглядом, что мне стало дурно. А потом перевел взгляд на Велеса.

– Держи от меня подальше эту припадочную. Иначе можешь остаться без жены. Как я – без сына, – бросил он небрежно.

Ратмир вышел за двор, ведя за собой упирающегося, как молодой козлик, Дарена. Другой мальчик в его возрасте уже поднял бы крик, начал отбиваться, капризничать, цепляться за меня. Но Дарен был слишком запуган взрослыми. Я с ужасом это поняла, когда сын не сказал ни слова. Лишь обернулся, подняв на меня залитые слезами глаза. В них читался такой животных страх перед… Ратмиром, перед Велесом, такая недетская мука читалась в его глазах, что я оцепенела. Дарен не сказал ни слова против Ратмира. Он привык подчиняться. И позволил себя увести.

«Боже милостивый, его ж могут и убить там, чужие злые люди, а он, бедный мальчик, ни слова против не скажет?! Я должна его спасти, любой ценой!» – промелькнуло у меня в голове.

В этот момент я четко осознала одно: даже то, что он мне не родной сын, ничего не меняет. Я перегрызу горло любому мужику за этого несчастного запуганного ребенка. И стану Дарену настоящей мамой. Любой ценой!

Не говоря ни слова, я рванулась следом. Но мой низкий старт перехватил Велес. Он проскользнул между мной и калиткой и схватил меня за плечи, затряс, как тряпичную куклу.

– Не смей! – загремел он с искренним страхом в глазах, затягивая меня в дом.

Я могла бы подумать, что страх его за меня… но мне не хотелось видеть в этом мужчине ни капли хорошего. Поэтому я лишь забилась в его крепких руках с рыданиями.

– Нет! Отпусти меня! Я должна остановить Ратмира! Он забрал моего ребенка! Моего сына!

Как удивительно… но по какой-то причине с моих губ ни разу не сорвалось: «Нашего сына». Правда, Велес не обратил на это никакого внимания.

– Не отпущу, – грозно сказал он. – Ты что, не слышала?! Он убьет тебя, если ты снова полезешь к Дарену! А я не могу… потерять еще и тебя.

– Что, за скотиной ходить некому будет?! – бешеной фурией взвилась я и замахнулась жестокой пощечиной, проехавшись подогнутыми пальцами по щеке мужа. – Или кашу в печь ставить некому будет?! А может, руку не на кого поднимать будет, зло срывать не на ком окажется?!

Велес дернулся всем телом, не ожидая от тихой, спокойной, покладистой Златы такого напора. Такого огня, такой злости. О, это еще не предел! Я готова была вцепиться пальцами в эти… красивые глаза чудовища и вырвать, выцарапать их за то, что Велес творил с нами каждый проклятый день.

– Думай что хочешь, Злата! – зло бросил Велес, скручивая мои запястья, но… на удивление не так грубо, как мог, за подобную наглость, просто не давая мне двигаться. – Но раз не уберег сына, то спасу хоть тебя.

– Да удивительно, как ты нас обоих не угробил! – взвыла я ультразвуком, продолжив орать на Велеса, не желая молчать, как это делала та перепуганная мышь Злата. – Ты посмотри, что с ребенком творится, если ты за любую мелочь за ремень хватаешься, тварь! Как он умом не тронулся, удивительно!

– Я его воспитывал, как мог! Как родного! Вместо нашего ребенка… покойного.

Я оцепенела, вспоминая, как я, точнее, Злата, отключилась сразу после тяжелых родов. Так значит, ее настоящий малыш умер?!

– Лучше бы убил тебя этот Ратмир чертов за то, что обманул ты меня после моей беременности, за то, что молчал все эти годы насчет Дарена, что не сын он наш вовсе! Убери руки свои поганые, а то я тебя…

Договорить я не успела. Велес слегка ослабил хватку. Скорее всего, решил, что умом тронулась уже я от известия о том, что Дарен не наш сын. И я резко рванула руки, выдергивая их из стальной хватки пальцев Велеса. А потом, воспользовавшись случаем, еще и заехала ему между ног. Мельком подумав о том, что за подобное «ного-распускание» Велес попросту прибьет меня, когда очухается. И решила позаботиться о себе более основательно. Пока Велес согнувшись в три погибели, охал, держась за причинное место, я попятилась к столу, на котором как раз лежал нож. Я схватила его побелевшими от напряжения пальцами.

– Что?! Злата… – выдохнул уже откровенно испуганно Велес, глядя на мою уверенно выпрямленную руку и угрожающе наставленный на него нож.

А что? Опыт у меня был большой! На Земле я увлекалась совсем неженственным хобби – фехтованием. И если меч мало походил на нож, то хотя бы держать его правильно я умела. Правда, человека никогда не убивала, и хладнокровия во мне не было от слова совсем, но… нужно же когда-то начинать, правда? Что мне, зря второй шанс дали на жизнь? Я должна оправдать ожидания этих… божеств, которые засунули меня в такой гадкий мир. И дали мне тело простушки с такой сложной судьбой.

– Я не останусь, – мой голос звучал горько, холодно, равнодушно, я вперила в Велеса незнакомый для него, колючий взгляд и усмехнулась печально. – Запомни этот день, Велес. Сегодня ты потерял и сына, и жену.

До Велеса дошло, когда я начала медленно отступать ко входной двери. По-прежнему держа в руке нож. Он не шевельнулся. Правда, во взгляде его почудилась мне какая-то глухая тоска, обреченность и боль. Но жалеть абьюзера и мучителя я не собиралась. Пускай изводит себя наедине с собой до конца дней своих! Может, совесть сожрет его однажды? Я вспомнила законы кармы из своего мира. Карма уже настигла Велеса. И покачала головой, выходя за порог.

– Куда ты? – выдавил Велес с трудом до того, как я закрыла за собой дверь.

Поначалу я не хотела отвечать. А потом обернулась и все так же грустно и горько бросила:

– Делать за тебя твою мужскую работу, Велес. Спасать и возвращать себе моего сына. Но не бойся. Больше ты нас не увидишь. Никогда.

Глава 2

Воровато оглядываясь, чтобы князь не вернулся раньше времени и не наказал за то, что пустила в дом незнакомку, не согласовавшись, Руфина провела меня по темным коридорам княжеского дворца. Я не запоминала повороты, лишь отчаянно надеялась увидеть Дарена.

– А вот и покои княжеские. Ратмир отчего-то не захотел мальчика в другие покои селить. Сказал, что нужно в самые лучшие. В свои то есть. Мы говорили ему, вдруг сворует что-то, да князь так разозлился… – немного растерянно пробормотала Руфина и покосилась на меня.

Я стиснула кулаки и тоже злобно зыркнула на нее, в кои-то веки поддерживая князя.

– Не стал бы мальчик воровать! – с вызовом бросила я. – Ежели сам Ратмир ему доверился, то он не предаст доверие князя!

– Да маленький мальчик совсем… еще и бедный, может, бродяжка. Ох, где ж его подобрал Ратмир, хоть бы с ума не сошел! – запричитала Руфина, качая головой.

Мне хотелось вызвериться на нее, но я мужественно держалась. И промолчала.

– А вот и покои князя. Только ты не думай натворить чего и сбежать! – грозно помотала головой Руфина. – Стража подле покоев этих стоит. Берегут Дарена, чтобы и волос с его головы не упал!

– Я не наврежу ребенку. Клянусь, – тихо ответила я, чувствуя, как запылали щеки.

А ведь я, грешным делом, и хотела поговорить с Дареном, чтобы по-тихому улизнуть вместе с ним из княжеского дворца. Но кажется, это невозможно. Ладно, тогда хотя бы просто увидеть Дарена.

– К тебе гости, малыш. Твоя нянька новая, – ласково пробормотала Руфина, открывая дверь покоев и впуская меня туда.

Я любила историю там, на Земле, но больше увлекалась историей Франции, так что ожидала увидеть резную мебель, позолоту и прочие заморочки, которые богатый человек мог себе позволить. Но кажется, я слегка промахнулась. В этом мире все было гораздо проще. На полу лежал расписной пушистый ковер, по центру которого сидел маленький мальчик и горько плакал. За его спиной стоял массивный деревянный шкаф, неразобранная кровать с балдахином, а возле Дарена лежали всякие лакомства на серебряном подносе, которые ему натащили слуги с кухни.

У меня защемило сердце, когда я вспомнила, что Дарен вечно недоедал, а сладкого и вовсе не видел почти, разве что по большим праздникам или кто из соседей сунет изредка. И как же ему было горько и плохо без меня, мамы, в непривычном окружении, если он даже не попробовал те лакомства, что ему принесли.

– Мама! – Дарен поднял голову и увидел меня.

Его личико просияло от счастья, и он бросился мне на шею, бегом, босиком по всей комнате. Я подхватила его на руки, но незаметно прижала палец к губам, призывая молчать. А сама обернулась к Руфине, которая с нескрываемым удивлением наблюдала за трогательным единением меня и Дарена.

– Ой, меня все мамой зовут, у кого не служу! – затарахтела я, пытаясь не казаться подозрительной личностью и не выдать свой секрет. – Князь Ленский говаривал, что внешность у меня такая… располагающая для детей.

– А тебя как зовут? – Дарен быстро включился в мою «игру».

Он улыбнулся и спрыгнул с моих рук, нарочно побежал к Руфине и спрятался за ее спиной, поблескивая глазенками. Я выдохнула. Сейчас точно обманем Руфину!

– А может, мальчик заскучал тут, затосковал, вот и тебе, видишь, обрадовался! – продолжила частить я, и Дарен послушно обхватил необъятную талию Руфины своими тонкими ручонками.

Я закусила губу, когда увидела очередной синяк на запястье Дарена. И пожалела, что не всадила нож, который принесла из дома, прямо в черное сердце Велеса!

– Меня Злата зовут, малыш. Ну, что? Будем играть с тобой в… прятки?

Дарен закивал. Руфина выдохнула и расслабилась. Кажется, я уже не вызывала у нее подозрений. Хотя если присмотреться, Дарен все равно был напряжен. А на ресницах его поблескивали слезы.

– И ты с нами будешь играть? – спросил он уже чуть тише Руфину, будто запал погас и Дарен снова вот-вот сорвется в слезы.

Я не хотела, чтобы в этот момент она была рядом. Но к счастью, дел у экономки было полно. И она замотала головой, заторопилась к выходу. Строго-настрого приказав мне выполнять любой каприз мальчика.

– А там, как князь приедет, я тебя представлю да при Дарене оставлю, раз ты так малышу понравилась. Ратмир будет счастлив, он же сходит с ума по этому ребенку! – проговорила Руфина.

Я прищурилась, думая о том, что надо оттянуть этот «светлый» момент знакомства с князем. А то Ратмир меня узнает и мигом выкинет прочь из дворца. А я не смогу без Дарена жить!

– Да я… и сама с Ратмиром поговорю. Потанцую ему… Знаешь ли, долгими вечерами князья часто развлекаются танцами прислуги. А я это умею, – я неуверенно покрутила бедрами и повела плечами, демонстрируя базовые движения танца живота.

У Руфины снова глаза округлились да стали, как у нас говорят, по пять копеек.

– Что ж ты за чудо такое заморское, а не девка? – проговорила она изумленно. – Что и плясать умеешь, и с детьми управляешься так складно… Как же от такой прислуги отказаться можно? Не то что-то с тобой!

Я неопределенно пожала плечами и уставилась на дверь. Руфина намек поняла и отправилась восвояси. Как только мы остались одни, Дарен снова кинулся мне на шею, да так, что едва не задушил. Мальчик повалил меня на пол, на пушистый ковер, и принялся осыпать мои руки горячими поцелуями, отчего я снова чуть не разрыдалась.

– Мама, мамочка, ты пришла, пришла! – горячо шептал Дарин.

Глядя на его серьезное, испуганное лицо, я вдруг почувствовала его не младше, а старше своих лет.

– Конечно, как же я могла не прийти? Ты же мой мальчик! – я обняла Дарена и попыталась встать с ковра, но он мне не дал.

Все-таки мальчик уже был большой и тяжелый, чтобы запросто на руках таскать.

– Папа, когда ругал меня, иногда говорил так зло, что если я буду себя плохо вести, то придет чужой дядька, заберет меня от тебя и от него! Вот так и случи-илось! – вдруг зарыдал так горько Дарен снова. – Это из-за того, что я миску разби-ил, правда?

Глава 3

Но ничего не придумалось. Мысли метались перепуганными бабочками в голове. Обжигаясь об одно-единственное имя: «Ратмир». Отчего-то перед глазами вставал князь. Высокий, статный, темноволосый, с проницательным взглядом, глядящим в самую душу. Тренированное тело так и кричало о том, что его хозяин хорошо управляется с клинком. И что Ратмир… наверняка, хорош в постели? О небо, о чем я только думаю? Мои щеки вспыхнули румянцем. А я крепче прижала к себе Дарена, да так, что мальчик пискнул, завозившись на моих руках. О ребенке думать нужно, а не об его отце чертовом, которого я видела впервые в жизни и который так сильно впечатлил меня.

– Дарен? Это я, Ратмир! – услышала я громовой голос из коридора и дернулась всем телом.

Дарен испуганно уставился на меня, сморщив носик и приготовившись плакать.

– Тс-с, малыш, нельзя сейчас плакать, – прошептала я сыну на ухо. – Я сейчас спрячусь. А ты не говори, что видел меня!

Дарен даже ничего не ответил, только закивал часто-часто. Я ссадила его с колен и юркнула под стол, укрытый длинной скатертью с кисточками. К счастью, она была до пола и закрывала меня под столом полностью.

Ратмир вошел и уставился на Дарена, как на икону. Разве что на колени не упал и молиться не начал. Я прочитала это в позе, во взгляде, в бессильно шевельнувшихся губах, не вымолвивших ни слова.

Мое сердце снова будто сжалось в тиски. Какой бы ни была правда, этот мужчина полюбил Дарена заочно. И принял сразу, без тени сомнений, как своего сына. И сейчас хотел излить на него всю любовь, накопленную годами, да только… не знал как. И боялся, боялся ребенка. С которым не знал, как правильно обращаться.

Дарен в свою очередь поднял голову и сжался. Посмотрел таким умоляющим взглядом, от которого разрыдаться впору было. Сжался и сам Ратмир от этого взгляда. Если бы не угроза того, что меня вышвырнут, я точно сейчас выскочила бы из-под стола и помогла этим двоим наладить общение! Но вместо этого я затаилась и сидела тихо, как мышка.

– Прости, мне пришлось уехать ненадолго. Меня сам король вызвал, – неловко начал разговор Ратмир.

Дарен кивнул, опустив глаза.

– Ага.

Снова воцарилось напряженное молчание. Ратмир усиленно водил глазами по комнате в попытках начать беседу. Дарен зажался и никак не помогал ему. Тут взгляд Ратмира упал на поднос со сладостями.

– О, тебя слуги угостили, как приказано им было? – обрадовался Ратмир. – Что ты любишь из сладкого, я не успел спросить у тебя перед отъездом? Что из угощений тебе понравилось больше всего?

– Я… я ничего не ел, – тихо выдохнул Дарен, недоуменно хлопая ресницами. – Как я мог, князь? Ты первый должен… а я уже после тебя. То, что останется.

Дарен не играл. Его голос прозвучал искренне. Мне снова захотелось дать в морду Велесу за идиотское «воспитание» ребенка. Похоже, это желание обуяло не только меня. Ратмир стиснул челюсти и сжал кулаки, явно подумав о Велесе. Но как назло, Дарен воспринял этот угрожающий жест на свой счет и инстинктивно отшатнулся от князя. Да так, что сильно ударился спиной и затылком о деревянный столбик кровати. Его дыхание сделалось таким хриплым и прерывистым, что я испугалась за малыша. Вдруг у него на нервной почве приступы грудной болезни или еще чего-то? Кажется, так называлась астма на нервной почве на Руси в те прошлые времена. Если Дарену станет совсем плохо, я вылезу, и будь, что будет. Но в беде я его не оставлю!

Ратмир понял сам, что накосячил. Он поднял руки вверх и мягко, как со зверьком, заговорил с Дареном.

– Эй, прости, прости, малыш. Я не хотел тебя напугать. Там… на короля разбойники напали. И я очень разозлился на них! И вспомнил, и случайно сжал кулаки, я не хотел тебя пугать!

История Ратмира, слепленная на скорую руку, явно была шита белыми нитками и пахла враньем. Но я понимала, почему князь не сказал правду. Он не хотел упоминать Велеса лишний раз, чтобы не травмировать мальчика еще больше.

Дарен покосился на стол и, наверное, вспомнил свою роль в нашем с ним спектакле. Он титаническими усилиями переборол панику, отразившуюся на его детском лице, и сделал пару шажков вперед, к Ратмиру.

– Ого… Так ты короля от разбойников защищал?

– Ага! – радостно воскликнул Ратмир, и вдруг его лицо стало до боли похожим на лицо Дарена, оно осветилось улыбкой. – Хочешь, расскажу эту историю?

– Хочу, – неуверенно помялся Дарен и сел на ковер.

Ратмир осторожно опустился рядом с ним. Но Дарен нахмурился и отодвинулся в сторону к двери, явно показывая, что не доверяет и в любой момент может сорваться и сбежать. Ратмир вздохнул, но остался на месте. Настаивать не стал.

Я по-прежнему сидела в неудобной позе на ковре, подогнув под себя ноги, и наблюдала из-за складочек скатерти за этими двумя. А еще я поражалась Ратмиру. Любой другой мужчина, даже, будем честны, в моем современном мире, начал бы давить на ребенка. Уговаривать, что не обидит, заставлять поверить с первых минут знакомства. Но Ратмир чувствовал, что так нельзя. С Дареном этот трюк не пройдет. Только оттолкнет еще больше.

– И поехали мы в лес… – голос у Ратмира оказался глубоким и чистым.

Ему бы с таким голосом да располагающей, хоть и строгой, внешностью священником быть. Петь под звуки органа, носить черную строгую накидку, прощать людей за грехи… но по лицу Ратмира было видно: такой, как он, не смог бы отрешиться от всего мирского во имя неба. Он был подвержен страстям. Я видела это в разрезе глаз, в изгибе губ и плавных, хищных движениях тела.

Рассказчиком Ратмир точно был неплохим. Дарен заслушался. Сел, невольно имитируя мою позу, подогнул под себя ноги и даже расслабился настолько, что принял из рук Ратмира парочку засахаренных фруктов, которые сунул себе в рот, прежде чем шугнулся от него.

– Может, еще рассказать историю? – предложил Ратмир, цепляясь за слова, льющиеся у него из уст, как утопающий за соломинку.

Но Дарен покачал головой и встал на ноги.

Глава 4

И снова передо мной предстали длинные коридоры. Руфина расстаралась, расставила наготове неподалеку возле покоев князя нескольких музыкантов со странными инструментами, на земные непохожими. И строго-настрого приказала петь и играть после моего сигнала.

Я попыталась на пальцах объяснить парням, что от них желаю. Но они не слишком меня поняли. Руфина тем временем вошла в покои к Ратмиру, чтобы подготовить князя к сюрпризу. Я нервничала и вжимала маску в лицо так, словно она могла срастись со мной. Я очень сильно боялась разоблачения. И того, что меня выгонят из княжеского дворца.

– Ну, заходи, чудо ты заморское, – раздался наконец ленивый голос Ратмира.

Махнув дрожащей рукой музыкантам, я вплыла в покои, словно птица-лебедь по воде. Руфина хорошо придумала. Музыка не оглушала, а лишь создавала фон. И отвлекала внимание от меня.

– Сказала мне Руфина, что не найти мне никого краше тебя, – усмехнулся Ратмир, пока не догадываясь о моем секрете. – Сказала, что танцевать умеешь так, что кости в теле мужчины в масло превращаются. А зачем костюм такой плотный? И маска на лице… красы ж твоей не увижу.

– Так и задумано, князь, – пискнула я измененным голосом. – Так тебе потанцую…

Сложно мне было. Смотрела я прежде разные фильмы на Земле про Русь. Но там подобных танцев было очень мало. Да и платье имело жесткое основание и не давало слишком уж двигаться. Но я нашла выход и покрутила бедрами. А потом принялась переступать с ноги на ногу. Ратмир зевнул. Кажется, я разочаровала его? Ох, в фильмах старинных мужиков обычно и такой танец возбуждал. А тут, гляди-ка, балованный какой. Не понравилось?

– Ну, я пойду, князь. Не слишком по нраву тебе мои танцы, я вижу. Но это не беда. Других ценителей найду, – поспешно выпалила я, отступая бочком к двери.

Ратмир оказался проворнее. И махнул сразу, вскочив со стула, замерев между мной и дверью.

– Выпусти меня! – вспыхнула я и за ручку дернула.

Ратмир довольно осклабился и покачал головой.

– Только за то, что ты снимешь маску свою, красотка. И тряпки свои, – он резко дернул за платье, а я рванулась в другую сторону, как перепуганная мышка.

Что он себе позволял, этот князь?! Ратмир мой испуг расценил по-своему. Поспешил успокоить:

– Не боись, насильничать не стану. Сами девки ко мне в постель приходят. Нравлюсь я им. И тебе понравлюсь. Когда маску-то кукольную с лица сниму.

– Нет! – вскричала я и завертелась в странном хороводе пышных юбок неудобного платья.

Перед глазами в свете свечей мелькали алые и золотые всполохи от ткани. Ратмир в игру эту втянулся, за мной бросился, да не успел чуть. Всласть побегала я от него, пока он не зажал меня в углу да маску не сдернул. Я поспешно отвернулась и повыше натянула на лицо шарфик полупрозрачный. И оттолкнула Ратмира.

– Победил ты меня, князь. Получишь сейчас свою награду. Другой танец совсем будет… – искушающе промурлыкала я, пытаясь справиться с дрожью тела.

Главное, не выдать себя! Оркестр за дверью, как назло, начал играть что-то медленное и тягучее. Как раз на танец живота подходящее. Ратмир купился и отступил на пару шагов, скрестил руки на груди, наблюдая, как медленно через голову начала я снимать платье. Оставшись всего лишь в полупрозрачных шарфиках. Его глаза изумленно округлились.

– Не ожидал я такого, девонька… – выдохнул горячо Ратмир, как хищник подходя ближе. – Думал, играешься со мной, дразнишь ты меня… вон оно как на деле вышло. Не видел я еще таких… срамных нарядов. А ты красивая. Красивая, чертовка.

– Танец смотри да руки не распускай! – с волнением огрызнулась я и попыталась вспомнить движения, которые нужно делать для мало-мальски нормального танца живота.

В ушах звучал голос тренера: «Делаем движения грудной клеткой, потом бедрами, круговые, и…»

Я плавно качнула бедрами и подплыла к Ратмиру, предусмотрительно встав к нему спиной. Изогнулась в спине, потершись телом о его крепкие бедра. И ощутила… ой! Кажется, он уже завелся. И кажется, эти движения уже не из танца живота. Вот всегда, когда я нервничала, вспоминала некстати стрип-пластику!

– Да что ж ты творишь, чертовка? – хрипло выдохнул Ратмир. – Заводишь же…

– Силой не возьмешь, благородный князь… – промурлыкала я, скрывая страх в голосе. – А танец свой я продолжу.

Я сумела-таки взять себя в руки и отошла от Ратмира, который застыл недвижим передо мной. Танец живота продолжился. Я даже вспомнила элементы, погрузилась в процесс танца, кружась рядом с князем. Щеки мои горели с непривычки. Первое выступление, как-никак.

«Хотя больше похоже на приват-танец», – вякнул мой внутренний голос некстати.

Я видела, как все сложнее становится держаться Ратмиру. И понимала, что после танца с меня совершенно точно сорвут хотя бы один шарфик. Как минимум с лица. А как максимум все три шарфика. И оставят обнаженной, разложат на ковре и возьмут… очень сладко и жарко. Не то, чтобы я была против – не девственница была уже давно, ни в этом мире, ни в том. Но я прекрасно осознавала, что Ратмир узнает меня без шарфа на лице, даже в полутьме. И выбросит прочь из дома, где теперь живет его сын… поэтому я медленно, но уверенно продвигалась к приоткрытой двери, из-за которой раздавалась музыка. Шаг, еще шаг, и я сбегу, и спрячусь в кладовых, и поминай меня, как звали… А завтра увижусь с Дареном. И что-нибудь придумаем.

– Стой. Куда пошла?

Я не успела буквально на секунду. Моя ладонь накрыла дверную ручку, а на запястье легли чужие пальцы, крепко сжимая его. Не давая сдвинуться с места.

– Кто ты?

– Пусти! – я дернулась, но зря.

Ратмир резко сорвал с меня шарфик с лица и выдохнул изумленно:

– Ты?! Ты, воровка, в мой дом пробралась?! Чтобы сыну навредить?! Да я тебя…

Я зажмурилась и оцепенела на мгновение. Внутри все покрылось льдом. Что же это такое? История в этом мире повторялась. Снова и снова. Там, в деревне, Велес руку поднимал. Едва не убил. А тут… в княжеском дворце сам князь сейчас изобьет? Что за мир это такой, где мужчины сильны и жестоки, где никому нельзя верить?

Глава 5

Не со злостью, а с испугом, потому что личико сына побледнело от испуга и напряжения еще больше, и Дарен выглядел так, что после своего нападения на князя и тирады, то ли в обморок хлопнется, то ли снова на него бросится. Хорошо, кинжал хоть в ножны спрятанный был.

– Никто тебя не отпустит отсюда. Ты мой сын. И должен быть подле отца. А она воровка, она тебя украла у меня! Я ни за что ее не оставлю здесь, рядом с тобой! Она навредит тебе!

«Ага. За двенадцать лет не навредила, а сейчас помчалась, снимая трусы, вредить своей кровинушке? Да сейчас, разбежался!» – такие злобные мысли мелькнули в моей голове.

Я сама сжала кулаки, не собираясь сдаваться без боя. А собираясь отчехвостить Ратмира по полной за то, что не позволяет мне с ребенком остаться. Вот только Дарен поджал губы, став на минутку совсем как взрослый, и подошел близко-близко к Ратмиру. Задрал голову, чтобы в глаза смотреть, и отчеканил:

– Тогда я на войну пойду! Я взрослый уже! Не удержишь ты меня, если маму прогонишь! К самому королю приду, в ноги упаду, послушает он меня! Но с тобой не останусь, пусть лучше меня убьют!

У меня аж глаза защипало от того, каким трогательным был сейчас Дарен. Он и вправду не собирался отступать! Ни страх перед возможным наказанием от Ратмира за упрямство, ни воспоминания о том, как его дерзости обрывал Велес, не заставили моего малыша сдаться. И согласиться с решением прогнать меня.

Ратмир умолк. И лишь смотрел на Дарена изумленно. Испуганно. Будто видел впервые. Наверное, не подозревал, что в мальчике такая сила характера таится? Дарен воспринял его молчание по-своему. Он отошел в сторону, забился в угол, сел прямо на пол и заплакал. Его худенькие плечи вздрагивали, а рыдания просто разрывали сердце. Похоже, что не только мне, но и Ратмиру. Он неловко подошел к Дарену и приобнял за плечи.

– Не плачь, сынок. Если так хочешь, пусть мама останется… на время, – последние два слова Ратмир бросил совсем другим, злым голосом, посмотрев на меня, словно на убийцу.

Я поежилась. Было понятно, что эта передышка временная. И что Ратмир смягчился только после той сцены, что устроил Дарен. И после его слез сейчас.

– А ты молодец. Храбрый мальчик. Маму защищал. Так и надо делать, – все так же неловко похвалил его Ратмир, погладив по голове, и отступил.

Дарен встал, немного пошатываясь и держась за стену. И бросил на Ратмира недоверчивый взгляд.

– А не обманешь ты меня? Не прогонишь маму, когда меня рядом не будет? – вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях, неуверенно проговорил Дарен.

И посмотрел на Ратмира взглядом лесного звереныша, которого принесли из самой чащи. Не привык он к хорошему от Велеса. Случалось и такое, что обещали ему что-то, а потом забывали выполнить. Правда, Велес никогда не обманывал Дарена напрямую. Но то Велес, а то Ратмир. И чего ожидать от него, мальчик не знал.

– Не обману, – серьезно проговорил Ратмир, присаживаясь перед сыном на корточки. – Обещаю. Слово свое княжье даю.

Дарен вздохнул и кивнул. Но все равно попятился, когда Ратмир потянулся, чтобы обнять его. И юрким воробышком выпорхнул за дверь.

– Куда он? – всполошилась я.

Ратмир покачал головой, грустно глядя вслед сыну.

– Не надо. Не трогай его. Я и сам таким был в детстве. Гордым, испуганным птенцом. Побыть ему одному надобно. Успокоиться. В себя прийти. Наговорили мы друг другу много лишнего. Переварить ему надо. Найдет укромный уголок во дворце, выплачется там да к нам вернется. И помиримся мы с ним. Обязательно помиримся.

Я шумно задышала, но не стала спорить. И так тут на птичьих правах осталась. Чего злить Ратмира еще больше? Тем более, что Ратмир скользнул ко мне, как дикий хищный кот. И перехватил меня за подбородок сильными длинными пальцами. Глаза его при этом сверкнули темно и плотоядно.

– А теперь поговорим о нас, Злата, – хищно выдохнул он, и мне снова стало страшно.

Сладкий трепет отчего-то возник внизу живота, и я прикусила губу.

– Может, лучше к Дарену сходим? – поспешно спросила я. – А то переживаю за мальчика…

– Хватит над ним трястись, Злата, – медленно и немного лениво большой палец прошелся по моей губе, очерчивая ее контур, краска бросилась в мое лицо, мне отчего-то сразу стало жарко. – Ты ведешь себя с Дареном совсем не так, как раньше, я прав? Не как деревенская девка, которая только родила, оставила сына в тенечке, а сама работать в поле пошла.

Мне стало жарко уже по другой причине. Я помню, как на Земле наше поколение называли «гиперопечными мамами», и прекрасно знала, что настоящая Злата не сдувала пылинки с Дарена. Собственно, если бы она это делала, то не осталась бы с Велесом как минимум. Поэтому я мигом заткнулась насчет ребенка. И вякнула, не подумав:

– Так что же ты хотел поговорить о нас?

Ратмир задумчиво и, как мне показалось, с превеликим сожалением, отпустил мой подбородок. Но час от часу не легче, уставился на мою грудь, едва прикрытую полуразрезанным шарфиком.

– Да. Я позволил тебе остаться ради Дарена, Злата. Но ненадолго. Сама понимаешь, после того, что вы с Велесом натворили, после похищения моего сына, мне сложно видеть тебя постоянно перед собой.

Мне захотелось заорать: «Да тебе по другой причине сложно на меня смотреть, не обманывай себя! Ты просто меня хочешь! Хочешь разложить меня на этом ковре, раздвинуть мне ноги и…»

Но я не стала выступать. И лишь сглотнула, уставившись на Ратмира.

– Я благодарна тебе за любое время, которое ты позволишь мне провести с сыном, – спокойно ответила я, не повелась на его оскорбления.

Про себя же решила, что пускай Ратмир тешит меня иллюзиями, что прогонит меня завтра или через неделю. Я сумею сделать так, что этого не будет! Я сумею схитрить и остаться со своим мальчиком навсегда.

– Я сделал это не ради тебя! – громыхнул Ратмир, раздосадованный тем фактом, что сам пообещал то, что ему так сложно выполнять. – А ради Дарена! Ты сама видела… в каком он состоянии! Он плакал! Как я мог ему отказать? А эти глупые бредни насчет войны? Нет, я не могу допустить, чтобы Дарен совершил какую-то дурость! И навредил себе! Даже если ради Дарена мне придется терпеть в своем дворце какую-то лживую кошку, я…

Глава 6

– Я же говорила, не ругай Дарена! У него трогательное восприятие мира! – напустилась я на Ратмира, когда мы вышли из дома и отправились на поиски мальчика.

Ратмир посмотрел на меня умоляюще и вызывающе одновременно. Один бог знает, как у него это получалось!

– Да не трогал я Дарена! – взвыл он.

Я едва не рассмеялась. Надо же! На умные «земные» словечки Ратмир реагировал так прямо, будто не понимал, вообще, моих речей.

– Я не говорю, что ты его бил или трогал, – объяснила я терпеливо. – Я имела в виду, что он особенный ребенок! Очень чуткий к чужой беде! А ты его…

– Да он застыдил меня, когда я прогнать тебя хотел! Не умолял, не просил, а говорил со мной, как… священник! Только маленький! Точно не от мира сего! – оскорбленно отозвался Ратмир, решив, наверное, отомстить мне за умные слова и дать отпор красивыми высокопарными фразами. – А что он брякнул потом? Что сбежит на войну, если я тебя не оставлю! Куда ему на войну-то, а? Бр-р, начинаю понимать Велеса…

– Я тебе пойму сейчас! – замахнулась я кулаком по дурной башке Ратмира. – Сам разбаловал ребенка, сам и отдувайся! А то все вы мужчины хороши, как что-то ребенок не то делает, за ремень хватаетесь. А словами, через рот, что ребенок не прав, донести?

– Так он не слушается! – уставился на меня честными невинными глазами Ратмир.

Я приготовилась всерьез обижаться. Но князь рассмеялся и дернул меня за прядку волос.

– Шучу я, шучу. Никто не трогает твоего Дарена.

– То-то и оно, – гордо кивнула я.

И пропустила момент, как Ратмир прижал меня к стене сарая и поцеловал. Горячо так поцеловал, сладко… что у меня закружилась голова и дыхание сбилось. Не то время было для романтических объятий и поцелуев, но я не могла не ответить на поцелуй Ратмира. Тело потянулось к нему сразу, тая, как воск. Плавясь на кончиках его сильных умелых пальцев, которыми он гладил мое тело.

– Так. Мы Дарена ищем. Пусти меня! Вдруг украл его кто-то? – с трудом оторвалась я от губ Ратмира, а он испуганно воззрился на меня.

– Эй, я думал, что Дарен обиделся на меня и спрятался где то! А ты меня пугаешь.

– С твоим везением может быть все, что угодно. Мог и на войну сбежать. – вздохнула я и пригладила взъерошенные вихры на волосах Ратмира. – Но я верю, что все будет хорошо.

Спустя три часа безрезультатных поисков, когда мы с Ратмиром прочесали все, подняли каждую шишку возле елки во дворе, каждую иголку рассмотрели, я уже не так сильно верила в лучшее. И подупала духом. На Ратмире лица не было.

– Где он? Где же он? – бормотал под нос себе он, тяжело привалившись к стволу дерева.

Я нахмурилась и перебирала варианты.

– А у челяди твоей искали Дарена?

– Да, лично я не перерывал все, но спрашивал у каждого, кто у меня служит. Дарена никто не видел, – грустно откликнулся Ратмир на мой голос.

Я покачала головой.

– Этого мало. Что Дарена никто не видел. Сам знаешь, этот юркий мальчишка умеет ужом пролезть туда, где его и не ждали. Раз в доме мы пересмотрели все господские покои, даже закрытые, то осталось перетряхнуть все у челяди.

– Думаешь, под кроватью у служанки спрятался? – усмехнулся печально Ратмир и махнул рукой. – Но ты права, Злата. Выхода нет. Пошли искать там. А ежели не найдется, к королю пойду. В ноги государю упаду, о помощи просить буду. У него самого малец, постарше немного будет. Поймет меня, грешного.

– Да погоди ты голову вешать и к королю идти. Найдется Дарен. Сердцем чувствую! – отмахнулась от печалей Ратмира я и оказалась права.

Дарен нашелся. Только не в доме, где жила челядь, а в старом сарае, спящем на стогу сена. Но спал он не один. Его окружили и грели теплыми телами… охотничьи собаки. Которые все, как одна, подняли головы, когда в сарай вошел Ратмир. И зарычали на него.

– Ты гляди, какие. Защищают Дарена! – изумилась я, проходя в сарай следом за Ратмиром.

Я умилилась картине. Дарен спал сладким сном, покоившись прямо на мерно поднимающихся телах собак, подложив ладошку под щеку. Даже во сне выражение его лица было одновременно серьезным, как у маленького взрослого, и умильным. Вторая ладошка Дарена зарылась в теплую шерсть собаки. Будто гладил он ее, пока не уснул. Ратмир ругнулся негромко, проходя ближе. Сказал что-то резкое и тихое собакам. Те умолкли и перестали рычать.

– Ишь какие. На хозяина голос поднимают, – недовольно буркнул Ратмир.

Я подавила улыбку.

– Дарен. Просыпайся. Это мама, – я подошла совсем близко, пользуясь тем, что собаки перестали рычать, хотя и смотрели на меня настороженно.

– Осторожно, Злата. Не приведи небо, кинутся еще. Много их тут. А я не уверен в них, – предупредил Ратмир, желая подойти и помочь мне.

Я остановила его движением руки.

– Тихо. Это животные. Они не тронут женщину или ребенка. А тебя могут.

Ратмир недовольно заворчал, но остался на месте. Я продолжила ворковать и тянуть руку к Дарену, не решаясь коснуться его волос. Потому что лежащая рядом собака осклабилась и показала всем своим видом, что сейчас откусит мне руку, если я сделаю лишнее движение.

– Да что с ними такое?! – не выдержал Ратмир. – Подурели, что ли?! Были же послушные охотничьи псы… а стали, как зверье дикое, как волки!

– Зачаровал их наш Дарен? – рассмеялась тихо я хрустальным смехом. – Колдун маленький растет? Магия просыпается? Магия любви и добра ко всему живому.

Ратмир прищурился и промолчал, не испытав особенного восторга от моего предположения. А Дарен и вправду спал, не разбудить!

– Помоги мне разбудить сына, – обратилась я к собаке, которая скалилась на меня.

Может, идиотизмом было общаться с животным, как с человеком? Но это возымело действие. Собака вдруг принялась облизывать лицо Дарену. Я едва подавила инстинктивное желание потянуться за влажной обеззараживающей салфеткой. Но увы, такая роскошь была доступна мне на Земле, а не в этом мире!

– Мама! – Дарен проснулся и разулыбался, потянул руки ко мне.