Попаданка Со Стажем, или Как бабка Зина демонов построила

Часть 1: Смерть и новое начало. Глава 1. Прощание

Глава 1. Прощание

Смерть пришла не в хосписе, не в холодной палате реанимации, а под салат оливье, горячее и тост «За именинницу!».

За столом в просторной гостиной дочери собрались все. Зинаида Павловна сидела во главе стола — сегодня ей всё было можно. Сиреневое платье, которое она купила полгода назад и берегла для особого случая, сидело идеально. Лёгкий шифон, длинный рукав, красивая брошь у ворота — подарок покойного мужа, который она надевала только по самым большим праздникам. Волосы уложены в аккуратную вечернюю причёску (парикмахерша Ирочкина постаралась, спасибо ей).

Слева от неё сидел старший сын Михаил с женой Наташей и сыном Димкой. Михаил, пятидесятилетний, с сединой на висках, сегодня был на удивление расслаблен — даже галстук ослабил. Димка, долговязый первокурсник, уплетал третью порцию картошки и одновременно строчил что-то в телефоне под столом.

Справа — Алексей, средний сын, с женой Людой и дочерью Светкой. Алексей, как всегда, травил байки, от которых Светка, десятиклассница, закатывала глаза, но украдкой улыбалась. Люда подкладывала всем салат и следила, чтобы бокалы не пустовали.

Напротив именинницы сидела дочь Ирина с мужем Сашей и младшими. Ирина разруливала подачу блюд и одновременно пыталась уследить, чтобы Павлик, четырнадцатилетний, не слишком уткнулся в телефон, а Катя, старшая дочь, наконец перестала хмуриться из-за какой-то ссоры с парнем.

Все были здесь. Все, кого она растила, нянчила, кормила, лечила, ругала и прощала. Шумно, весело, накуролесили с подарками — Димка подарил какой-то умный гаджет для здоровья, Светка — собственноручно нарисованную открытку с подписями всех внуков, Катя — набор косметики, Павлик — смешные носки с котами. Ирина с мужем подарили путёвку в санаторий, Михаил с Наташей — новый тёплый плед, а Алексей с Людой — сертификат в книжный.

Зинаида Павловна ещё чувствовала вкус маринованного огурчика на губах и счастливо щурилась от тоста, который провозглашал Михаил («За нашу маму! За бабушку! За самую лучшую!»), когда мир качнулся.

Резкая боль рванула левую руку, сжала грудь раскалёнными тисками. Она успела увидеть расширенные глаза дочери, Ирины, которая тянула к ней бокал с соком, и оседание собственного тела обратно на стул. Сиреневое платье, такое красивое, сбилось на плече.

А потом наступила странная, звенящая тишина.

Боль ушла. Вместо неё пришло лёгкое, почти невесомое состояние, как будто сняли тяжёлую шубу. Зинаида Павловна моргнула и... увидела себя со стороны.

Она сидела за столом, неестественно откинувшись на спинку стула, голова была чуть склонена набок. Губы, только что улыбавшиеся, приоткрылись. Красивое сиреневое платье, которое она так любила, теперь казалось чужим на этом неподвижном теле.

— Мама? — голос Ирины был тонким, не её обычным, командирским. — Мама, ты чего? Мама!

Суета вокруг была как в немом кино со включённым звуком.

Михаил подскочил первым — он сидел ближе всех. Лицо его мгновенно побелело, он отодвинул Димку, который застыл с вилкой в руке, и попытался нащупать пульс на шее матери. Руки, всегда такие уверенные (он же врач, хоть и стоматолог), вдруг стали ватными, дрожали.

— Не дышит, — выдохнул он побелевшими губами и тут же закричал: — Скорую! Быстро! Саша, звони!

Алексей, который только что рассказывал анекдот, застыл с открытым ртом, потом вскочил, опрокинув стул, бросился к матери, но Михаил уже делал непрямой массаж сердца, и Алексей просто замер рядом, не зная, чем помочь. Светка, его дочь, зажала рот ладонями и смотрела огромными глазами.

Ирина упала на колени прямо в праздничное платье, схватила мать за руку, тёрла её, дышала на неё:

— Мамочка, мамочка, ну открой глаза, ну пожалуйста...

Катя, её старшая дочь, выронила телефон и застыла, потом вдруг закричала:

— Бабушка! Бабушка, не надо!

Павлик, младший, сидел белый как мел, вцепившись в край стола, и смотрел, не отрываясь, на бабушкино лицо.

Димка, старший внук, уже набирал скорую, диктуя адрес дрожащим голосом. Наташа и Люда, жёны сыновей, суетились вокруг, приносили воду, валерьянку, хотя было уже поздно.

Скорая приехала быстро, как ни странно. Врач, молодой парень с усталыми глазами, послушал пульс, посмотрел на зрачки и коротко бросил: «Время смерти — 19:42. Зафиксируйте, пожалуйста». Он говорил это тихо, но его слова прозвучали как гром среди ясного неба, перекрывая всхлипы.

А дальше — как в тумане. Зинаида Павловна видела всё, но как бы со стороны, из угла комнаты, где стоял старый сервант с хрусталём.

Она видела, как Ирина обхватила себя руками и завыла, уткнувшись в плечо мужа. Как Михаил, всегда сдержанный, сел на корточки у стены и закрыл лицо руками — плечи его вздрагивали. Как Алексей заметался по комнате, не находя себе места, потом подошёл к матери, коснулся её волос и быстро отвернулся, чтобы никто не видел его слёз.

Видела, как Катя рыдает в голос, а Светка, сама перепуганная, гладит её по спине. Как Димка стоит у окна, сжимая телефон, и смотрит в одну точку. Как Павлик, младший, так и сидит за столом, не двигаясь, и только по щеке у него медленно ползёт слеза.

Она хотела подойти к ним, обнять, сказать, что всё хорошо, что она здесь, что не надо плакать. Но руки проходили сквозь, а голос не звучал.