Попаданка в книгу

Глава 1

Тяжёлый чёрный бархат платья казался мне неподъёмным, словно я несла на плечах саму смерть. В зеркале отражалась бледная женщина с неестественно спокойным взглядом. Я знала, что должна была рыдать, биться в истерике или хотя бы пребывать в прострации, как того требовал сюжет этой проклятой книги.

Но я знала финал. Стоило мне сегодня дрогнуть — и через неделю я окажусь в сточной канаве, подписав «бумаги об опеке» собственными слезами.

— Госпожа, — в комнату тихо вошла горничная, опасливо косясь на мои плотно сжатые губы. — Ваши тётя Эрай и дядя Кентр прибыли. Они... очень настаивают. Говорят, что в такой час семья должна быть вместе.

«Вместе», ну конечно. Вместе с золотом и поместьем племянницы.

— Я никого не принимаю, Элиза, — мой голос прозвучал суше, чем шелест старого пергамента. — Прикажи запереть ворота. Никто не должен переступать порог этого дома без моего личного приглашения.

Они не ушли просто так. Я видела из окна, как дядя Кентр картинно всплескивал руками, а тётя Эрай прижимала платок к сухим глазам, работая на публику. Ушли они лишь тогда, когда охрана дома недвусмысленно создала магические атакующие сферы.

Но на следующий день они вернулись. И на следующий тоже.

— Откройте! Мы её единственные родственники! Бедная девочка лишилась рассудка от горя! — доносились крики со двора.

Слуги испуганно переглядывались. В этом мире авторитет старших родственников был почти священным, но мой приказ был ясен: не открывать.

Когда на пятый день дядя Кентр попытался прорваться силой, используя бытовое заклинание взлома на калитке, я вышла на балкон.

— Вышвырните их, — скомандовала я подоспевшим охранникам. — Примените силу, если потребуется. Это частная собственность.

Зрелище того, как почтенного лорда и его супругу буквально вытолкали взашей за пределы поместья, было бы забавным, если бы я не знала — это просто победа в одном сражении.

Сражении за наследство и саму мою жизнь.

Ответный ход последовал незамедлительно. Спустя два часа у ворот засияли синие искры — знак Магического Патруля.

— Госпожа, они обвиняют вас в безумии! — Элиза была белее мела. — Магпатруль требует проверки!

Я глубоко вдохнула, поправила траурное чёрное платье и спустилась вниз. Тётю и дядю внутрь не пустили — мои люди стояли стеной, выполняя приказ до буквы.

Я же приняла офицеров патруля в холодной гостиной.

— Мы получили заявление, что вы не в себе и проявляете немотивированную агрессию к близким, — сурово произнёс старший маг, сканируя мою ауру.

Я медленно опустилась в кресло, сохраняя идеальную осанку.

— Офицер, я только что похоронила мужа. Моя «агрессия» — это попытка защитить дом от людей, которые пытались всучить мне поддельные долговые расписки и бумаги на передачу имущества прямо на поминках. Моё состояние стабильно, чего нельзя сказать о честности моих родственников.

Я выложила на стол заранее подготовленные записи их визитов и попыток взлома.

— Я прошу защиты от преследования, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Если эти люди еще раз приблизятся ко мне или моей собственности, я буду считать это попыткой грабежа в особо крупных масштабах.

Маги патруля — люди прагматичные. Моя аура была чистой, холодной и абсолютно разумной. А вот крики дяди Кентра за забором «Она сумасшедшая ведьма!» лишь подтверждали мои слова.

— Мы всё поняли, миледи.

Через час у меня на руках был официальный магический эдикт. Тёте Эрай и дяде Кентру был подписан запрет на приближение. Любая попытка заговорить со мной или войти в поместье теперь каралась немедленным арестом.

Я смотрела в окно, как эти двое в ярости уходят прочь, и впервые за всё время в этом мире позволила себе едва заметную улыбку.

Сюжет изменился. И это было только начало.

Глава 2

Через два дня после визита Магпатруля у ворот послышался тонкий, дребезжащий голосок.

В оригинальном сюжете книги кузина Лилиан была воплощением невинности и добродетели, ради которой — по иронии судьбы — меня и должны были обобрать до нитки ее родители. Они прочили ей блестящее будущее, а моё наследство должно было стать её приданым.

Но теперь правила изменились.

Лилиан явилась, чтобы продолжить то, что не смогли сделать её родители. Хорошо спланированный спектакль разыгрывался прямо у моего дома.

Кузина пришла не одна — она привела с собой парочку молодых аристократов из числа своих обожателей. Видимо, для массовки и «защиты».

— Сестра! Заклеймите меня злодейкой, если хотите, но я не могу молчать! — запричитала она, но так громко, чтобы соседи и прохожие обязательно услышали. А расстояние между домами приличное.

Магия? Иначе почему я на втором этаже слышу ее так, будто девушка рядом со мной говорит?!

Хороший план.

Лилиан застыла у входа, прижимая руки к груди. — Мои родители места себе не находят! Пусти меня, сестра, я хочу лишь обнять тебя и разделить твою боль!

Я наблюдала за этой сценой из окна кабинета, потягивая холодный фруктовый сок.

— Госпожа, она плачет так натурально, что даже знающий правду садовник засомневался, — шепнула Элиза, стоявшая рядом.

— Пусть плачет. Это полезно для цвета лица, — холодно ответила я. — Охране было сказано: запрет на приближение распространяется на всю их семью. Если она переступит черту, пусть вызывают патруль.

Лилиан простояла под воротами три часа. Её кавалеры бросали гневные взгляды на мою озрану, но обнажить мечи против официального магического запрета не решались. В итоге «безутешная» кузина удалилась, эффектно приложив платок к глазам.

За эти три часа мимо прошли несколько десятков человек. Усиленный магией голос кузины вызвал не только любопытство, но и породил слухи.

Лилиан не смогла забрать мои деньги силой, поэтому достала своё главное оружие — язык.

Уже к вечеру следующего дня до поместья долетели первые «ласточки». В местной лавке обсуждали, что вдова сошла с ума от горя. В обществе и в лавках шептались, что я связалась с некромантией, надеясь воскресить мужа, и потому заперлась от родных.

"Бедная Лилиан... она так стремилась помочь, а эта фурия чуть не спустила на неё гончих!"

"Сердце вдовы ожесточилось, она видит врагов в собственной крови".

Слухи ползли по городу, как липкая плесень. Лилиан мастерски разыгрывала роль жертвы, намекая, что я не просто в трауре, а скрываю некую постыдную тайну или даже причастна к скоропостижной кончине супруга.

— Госпожа, в городе говорят ужасные вещи, — Элиза дрожала, подавая мне ужин. — Торговцы отказываются везти продукты к нашему крыльцу, боясь «проклятого дома».

Я отложила вилку и посмотрела на дрожащее пламя свечи.

— Пусть говорят. Слухи — это дым. А дым без огня быстро рассеивается, если не давать ему дров. Лилиан думает, что общественное мнение заставит меня открыть двери? Она плохо меня знает.

Я помнила, что по сюжету через неделю состоится ежегодный Бал Весеннего Равноденствия. Лилиан рассчитывала триумфально появиться там, собирая сочувственные вздохи.

Что ж. Если она хочет драмы, она её получит. Но сценарий теперь пишу я.